Жанр: Электронное издание
alekse03
...и блеф. Нина
в Москве!
- Ее могли захватить, - прошептала "жена". - Взять заложником.
- Зачем? Какой смысл?!
- Они ищут контакта.
- Нет, ерунда. Не верю. Где ты взяла эту бумажку?
- Ночью залаяли собаки. Павел вышел... Прикрепили к калитке.
- Чертовщина! Не может быть, - он заходил по комнате, и
спохватившись, присел в изголовье. - Брать бывшую жену, тащить ее в
Карелию и писать записки?
Несерьезно...
- Ты им нужен, Георгий. Я в этом уверена, - она сделала паузу,
задавливая в себе кашель. - Говорила тебе... Когда ты Рема привел в дом.
Словно током пробило,...
Они обставили тебя, Георгий. Со всех сторон...
- Где же Рем?
- Сидит внизу, в кладовой, - объяснила Татьяна. - Где Ворожцов сидел.
- Так! - он вскочил. - У тебя еще есть сюрпризы? Если есть -
вываливай сразу, чохом.
- Нет, пока больше нет... Утечка информации шла через Рема.
- Таня, - он склонился к ее лицу. - Для такого обвинения нужны
серьезные доказательства. Очень серьезные. Ты понимаешь, о чем говоришь?
- Понимаю... И сразу тебе сказала - стерва она.
- Оставь свои эти... бабские штучки! - прикрикнул он и осекся: в
комнату явился Пашка, снаряженный по-походному, с рюкзачком, в
энцефалитке, из-под которой торчала свежезабинтованная, выпирающая вперед
грудь.
- Не буду мешать, - предупредительно сказал он. - Раз ты приехал, я
могу двигать отсюда. За ночь напрямую дойду. Напрямую тут близко,
километров тридцать-сорок...
- Куда? - встал Георгий. - У тебя раны мокнут! Дышишь, как паровоз.
- Я же все знаю, - проговорил он. - Лобан с Шуркой погибли... Надо
проводить мужиков. А потом назад приду. Мне что?.. Только дай автомат.
Приловят по дороге, суки....
- Возьми, - бросил Поспелов.
Пашка вытащил из-под кровати "Калашникова", запасную пару магазинов и
замялся у порога.
- Георгий, ты ей укол ночью поставь. А то похоже, воспаление
легких... Я ей пенициллин колол, по миллиону за раз.
- Хорошо, Павел...
- Ладно, Тань, выздоравливай. Я пошел. И ничего не бойся. Мы их,
козлов, все равно всех раком поставим.
Проводив десантника, Поспелов спустил с цепей собак и запер двери.
Прежде чем вернуться к "жене", зашел на кухню, отыскал бутылку водки и
выпил целый стакан.
Закусить было нечем, только зачерствевший хлеб да мороженое мясо в
холодильнике.
Пожевал корку, запил водой, посидел, чтобы хмель достал головы и снял
напряжение. Не сработало. В мозгу стоял какой-то урчащий гул, отдающийся
звоном в ушах.
Татьяна приготовилась защищаться: не вставая с постели, включила ему
видеокассету. Съемку делали ручной камерой, поэтому качество, по сравнению
с охранными автоматическими, было отличным. Сначала общий план фермерского
дома со стороны озера, балконная дверь открыта, но проем пуст, однако за
легкой занавеской просматривается движение. Камера резко "наехала",
крупный кадр сфокусировался и из размытого пятна человеческой фигуры
соткалась Рем. Ладони рук сжаты, как приветствие, взгляд устремлен вдаль,
что-то увидела, улыбнулась.
И неожиданно быстро заработала руками, пальцами и движением губ - это
был типичный сурдоязык, к которому глаз давно привык и перестал замечать
на экране телевизора. Передавала около восьми минут, снова сжала ладони и
слегка встряхнула - с кем-то прощалась.
Затем что-то сняла со стекла закрытой створки двери, сжала, измяла в
ладони и тотчас исчезла из проема. Не выключаясь, камера резко
развернулась в обратную сторону - туда, куда все время был обращен взгляд
Рема. Наплыла на противоположный берег, искала, вглядывалась в прогалы
между соснами, уходящими вверх по склону сопки, несколько секунд изучала
какойто неясный предмет, напоминающий перевернутый венский стул -
оказалось, это сухая вершина сосны. И за ней, в лесном сумраке, довольно
четко мелькнули две человеческие фигуры. Татьяна остановила этот кадр,
подкорректировала его ручками настройки, увеличила. Две мужских спины в
спортивных костюмах, у одного отчетливо виден стриженый затылок и крепкая
шея, у другого, то ли ростом, то ли стоящего выше, голова скрыта
расплывчатой сосновой веткой, но заметна откинутая в сторону рука с
каким-то футляром.
- Дай руку, - попросил Поспелов и, опомнившись, сам дотянулся до
кнопок, сделал увеличение. Это был кожаный фоторепортерский кофр.
Поспелов только сейчас присел на кровать рядом с Татьяной. Татьяна не
поторапливала его и никак не комментировала видеозапись, ждала, когда он
сам созреет до вопросов.
- Откуда снимала? - спросил он.
- Из воды, из озера. Сидела, как русалочка... На воде блики и крупная
рябь. Издалека не видать...
- Дурочка... Чахоткой не болела?
- Я потом водки выпью с перцем - хорошо?..
- Ты хоть что-нибудь понимаешь, что она там намаячила?
- Кое-что, - скромно сказала она и подала листок. - Но это шифровка,
одни циферки... Дешифрировать не успела, а голова сейчас не соображает.
Двойная степень защиты, ЦРУшная школа...
- Вот дуреха...
- Это вместо-спасибо?
- Да не ты дуреха...
- Ах, что это я... Туго с головой!
- Дай мне ключ! От тюремной камеры.
Она молча достала из-под подушки веревочку с ключом от висячего
замка, надела ему на шею.
- Иди... Только не забудь тельняшку сменить. К женщине идешь.
- Спасибо, - буркнул он.
- Не за что! Это моя обязанность - следить за мужем.
- Да не за эту обязанность спасибо...
- Господи, совсем стала плохая... Служу Отечеству!
Он склонился и поцеловал ее в сухие, с простудными коростами, губы,
вынул из аппарата кассету, сунул в карман и вышел.
Посадив Рема под замок, Татьяна все испортила, но сейчас он не мог
осуждать ее за эту женскую месть - совершенно непрофессиональное чувство.
Пожалуй, вряд ли кто-нибудь из всего "женского батальона" выдержал и
поступил бы иначе, поймав с поличным свою сослуживицу. Это с явным врагом
они затеяли бы игры, порезвились бы в своих змеиных интригах, показали бы
ядовитые зубки...
Под тюремную камеру приспособили настоящую темницу - кладовую без
единого окна в хозяйственном этаже, где сейчас хранился комбикорм для
скота. От дикого камня стен и в жару веяло холодом, а Рем сидела в одном
коротком платьице, подобрав под себя ноги на лежанке, сделанной из мешков.
Она услышала шаги, узнала и приготовилась к встрече, сбросив с себя одеяло
из пустых, пыльных мешков: всякое резкое движение здесь вызывало взрыв
легкой мучной пыли, клубящейся под лампочкой. Минуту Поспелов смотрел на
нее из дверного проема, а она - на него, исподлобья, снизу вверх, как
пойманная в ловушку мышь, и усилием воли сдерживала крупную, холодную
дрожь. На припудренном мукой лице и на голых руках заметны были царапины и
лиловые пятна кровоподтеков - видимо, при задержании Рем оказала
сопротивление, переросшее в обыкновенную бабскую драку с типичными для нее
приемами и оружием. И не сказать, что Маша выглядела жалкой, сломленной и
забитой. Он сел рядом, на постель из мешков с комбикормом и достал
сигареты.
- Дай мне, - попросила она и торопливо, неумело закурила. - Зачем ты
пришел?
Допрашивать? Пытать?
Он взорвался неожиданно для себя - рывком схватил ее за волосы,
впечатал лицом в мещок с комбикормом.
- Задавлю, сучка драная! Вытряхну твою подлую душонку! Тварь!..
И в мгновение понял, что задавит. Горячий ветер кружил и мутил
голову, зубы сжимались сами собой, и костистая, всегда послушная рука не
повиновалась.
Между ее пальцев отброшенной в сторону руки тонкой струйкой дымила
сигарета. И хоть бы одна жилка дрогнула!..
Поспелов швырнул ее на мешки, чувствуя внезапный прилив брезгливости.
- Живи пока, падаль! Сначала я тебе язычок развяжу. Сначала ты,
дешевка, расскажешь мне, как и за что продала нас. Все продала. И всех!
- Это мне нравится, - усмехнулась она, преодолевая одышку. - Нам есть
о чем поговорить. У нас есть общие интересы. А удавить меня ты всегда
успеешь. Гляди, я же вся в твоей власти!
- Мразь...
- Ты же интеллигентный человек, Георгий! А ругаешься, как местная
сволочь. - Маша вдруг сделала жалостные глаза. - Ах да! Понимаю. Твоя
бывшая жена изъявила желание совершить космическое путешествие. И потому
ты расстроен...
Не зная зачем, не давая себе отчета, он одним взмахом разодрал на ней
платье, толкнул ее ладонью в лицо. И вдруг понял - бешенство от
собственного бессилия!
- Нет, правда, мне это нравится! - снова засмеялась Маша. - Только с
какой целью ты порвал на девушке платье? Хочешь меня?
Она распахнула полы, показывая маленькую, подростковую грудь. Он
отвернулся с чувством гадливости, плюнул себе под ноги.
- Не хочешь? - с наигранным разочарованием спросила она. - Жаль. Я
очень ласковая. Мужчинам это нравится. А мне - грубость! Просто обожаю
жестоких парней!
И при этом - не мазохистка. Вот, смотри, совсем не боюсь боли.
Она стала тушить сигарету у себя на запястье, запахло паленой кожей.
Ей было больно, однако она продолжала улыбаться, лишь зрачки
расширились...
- Мне не интересно смотреть, - бросил он и шагнул к двери.
- Зато я в восторге! - веселилась она, показывая черное пятно ожога.
- Скажу потом, что ты меня пытал! Гасил сигареты.
- Слишком мелко...
- Мелко? Прекрасно! Углубим. Скажу, ты насиловал меня и во время
полового акта жег сигаретами. Представлю тебя маньяком. Жутким
извращенцем! И мне поверят!
Поспелов достал пистолет из заднего кармана брюк, вынул обойму,
оставив один патрон в патроннике.
- Не скажешь. И не поверят.
- Хочешь застрелить меня? А как же наши совместные интересы?
- Самообслуживание, - он бросил пистолет на мешки и не спеша покинул
темницу.
Дверь запер на ключ.
- Но мне страшно! - крикнула она. - Я не смогу! Я же девушка!..
Он сгорбился и, выставив руки вперед, чтобы не налететь в темноте на
каменные столбы, двинулся к лестнице. И когда ступил на нее, за спиной
раздался глухой хлопок выстрела...
В тот же вечер, когда Заремба вернулся из "бермудского треугольника",
специальным рейсом из Питера прилетел физик Меркулов. Появление его было
незапланированным и неожиданным, поскольку полковник собирался ближайшим
пассажирским самолетом отправиться на АЭС и уже заказал билет.
Интеллигентный, предупредительный физик чуть ли не ворвался в кабинет с
видом гонца, принесшего плохую весть. В руке был секретный кейс,
прикованный к запястью наручником, из визитного кармана торчал
индивидуальный дозиметр, очки скатывались по вспотевшему носу. Застав
начальника на месте, он облегченно перевел дух и начал стаскивать пиджак,
кое-как стянул один рукав, снять второй мешал кейс.
- Плохо дело, Александр Васильевич, - оставив затею с раздеванием,
проговорил они сел в кресло. - Не оправдал вашего доверия...
- Ну, рома! - весело сказал Заремба, стараясь успокоить физика. - Что
там у тебя?
Реактор громыхнул? Второй Чернобыль?
- Хуже! Нас предали! В наших рядах оказался продажный человек!
Понимаете?
Это измена!
- Погоди, погоди. Ты докладывай, как полагается военному, без
восклицаний.
И по порядку. Эксперимент остановлен? Аварию предотвратили?
- Это да, но...
- Без "но". С остальным разберемся.
- Не с кем разбираться! Выхристюк ушел вместе с задержанными. - Он
наконец отомкнул наручники и избавился от кейса и пиджака. - Он работал с
фирмой "Нейтрон". Я же все время был на АЭС!..
Выхристюк был на связи, докладывал обстановку. Арестовали шесть
человек из персонала фирмы и трех прикомандированных. И вдруг связь
пропала. Я послал оперативника... Все фирмачи оказались убитыми - в упор
расстреляли. И один прикомандированный тоже с дыркой в затылке. С
Выхристюком были два оперативника, Хохлов и Цыбин. Стреляли в обоих:
Цыбина сразу наповал, а Хохлов еще жив, девять пулевых ранений. Отправили
в госпиталь. Мой опер застал его без сознания, но этот парень успел
написать... Вот! В кулаке держал.
Меркулов вынул из кармана и положил перед Зарембой клок бумаги от
телефакса, испачканный кровью. В записке было всего два слова, написанные
карандашом: "Стрелял Выхристюк". Определить авторство по почерку было
трудно - невообразимые каракули...
- А это не подставка? - самого себя спросил Заремба.
- Нет, - замотал головой физик. - Напротив офиса "Нейтрона" гуляла
мамаша с коляской. Видела, как трое мужчин сели в "вольво" и уехали. Очень
спешили.
У них была спортивная сумка с бумагами, из которой рассыпались
какие-то листочки. Они собрали их, как попало засунули обратно и сели в
машину. По описанию один из мужчин похож на вашего помошника.
- Выстрелы она слышала?
- Не слышала. У Выхристюка был комитетовский пистолет с глушителем.
- Что, всех из пистолета ухлопали?
- Нет, оперативников расстреливали из автомата иностранного
производства.
Скорее всего,, из винтовки М-16. Судя по извлеченным пулям.
- Это не М-16, - уверенно сказал полковник. - Это автомат системы
Ярикова.
Что предпринимали по розыску?
- Оповестили городские службы ГАИ, милиции, перекрыли район, да что
толку... "Вольво" нашли возле супермаркета на Обводном канале. Видимо,
пересели в другую машину.
- Убрали свидетелей, - заключил Заремба. - Теперь надо ждать, это еще
не все.
Обязательно ликвидируют всех, кто был посвящен в детали эксперимента
на АЭС.
Возможно, кого-нибудь из руководства и научных работников станции.
Арестовать бы весь персонал!
- Всех арестовать нельзя! - запротестовал физик. - И так мы взяли
семерых непосредственных исполнителей эксперимента. А они -
высококвалифицированные кадры: операторы, технологи...
- Куда поместили?
- Находятся пока на станции, под нашей охраной. Следственная группа с
ними работает.
- Немедленно в "Кресты"! - Заремба схватил телефонную трубку. - Вы
что, с ума сошли там? Видели, как они концы рубят? Всю фирму
ликвидировали, не моргнув глазом. А завтра посмотришь в газетах, -
сообщат, что ворвался маньяк и расстрелял ни в чем не повинных людей.
- Газетчиков не пускаем. Происшествием в "Нейтроне" занимается
питерская спецслужба, по территориальной принадлежности...
- Не пускаем... Думаешь, у питерских своих выхристюков нет?
- Я во всем виноват, товарищ полковник, - по-мужицки вытирая лицо
рукавом, проговорил Меркулов. - Надо было всех задержанных сотрудников
фирмы сразу же вывезти в надежное место. В милицию, что ли. - - В наше
время от предательства никто не застрахован. А в нашей конторе - тем
более... Теперь скажи, зачем ты Прилетел в Москву?
- Как - зачем? - опешил физик. - Доложить! Это же ЧП!..
- Доложить и покаяться?
- В какой-то степени да...
- Мог бы сделать это по телефону. Или по радио.
- Но ведь ЧП! Предательство!
- А как же ты думал, брат? Война идет, Третья мировая, - Заремба
намеренно спокойно открыл холодильник и достал пиво, одну бутылочку
поставил перед Меркуловом. - А на войне есть убитые, есть раненые. И есть
предатели. С этим нужно просто согласиться.
- Не могу. Я не ожидал, что вот так, в спину...
- Иначе не бывает. Предатели всегда стреляют в спину. Привыкай, рома.
Война эта не на один год. И всегда будут бить в спину. И в основном те, от
кого не ждешь.
А от Выхристюка можно было ждать. Мы еще не привыкли к войне, поэтому
они пока бьют нас. Да ничего, привыкнем, научимся. Давай, брат,
располагайся у меня на диване. Через два часа разбужу, полетим на
Ленинградский фронт.
- Я не усну, товарищ...
- Ты майор или красна дева? Надо же, расчувствовался! Завтра мне
нужны твои трезвые и ясные мозги! Не можешь спать - иди гуляй, дыши
воздухом.
Окрик на физика подействовал. Он подстелил пиджак на подлокотник и
умостился на коротком диванчике. Заремба выключил верхний свет и под
маленькой настольной лампой составил текст срочной шифровки для
оперативно-следственной группы, работающей на АЭС - немедленно и под
усиленной охраной перевезти всех задержанных в "Кресты". И когда отдал
радиограмму шифровальщикам, вдруг подумал, что и знаменитая неприступная
питерская тюрьма, пожалуй, вряд ли укроет исполнителей эксперимента, если
пришельцы захотят их ликвидировать. Возвращаясь в свой кабинет, он
вспомнил, что надо взять личное дело Выхристюка, и направился было в отдел
кадров и лишь возле опечатанной двери спохватился, что сейчас: - глубокая
ночь. Конечно, следовало бы и самому поспать, чтобы просветлело в голове,
однако он знал, что не уснет. Предательство, а точнее, разоблачение
Выхристюка, натолкнуло на мысль: сейчас же проверить все оперативные
действия и связи помощника; все, к чему он прикладывал руку, подлежало
теперь жесткой ревизии. В службе безопасности Выхристюк работал восемь
лет, пришел в контору с должности секретаря райкома КПСС одного из районов
столицы, закончил курсы специальной оперативной подготовки и был допущен к
работе с агентурой. В подразделение Зарембыего перевели четыре года назад,
и вот теперь нужно было проследить каждый его шаг за это время. Самому, не
доверяясь никаким спецотделам и инспекциям.
Но на это потребуется несколько месяцев кропотливой работы с
документами и агентурой, действующей сейчас в операциях, поскольку
Выхристюк много к чему прикладывал свою черную руку...
И к агентуре в "бермудском треугольнике" тоже! Наверняка там есть его
человек, возможно, не один, и надо бы предупредить Поспелова. Если есть
такой человек среди агентуры, то вся разведоперация в Карелии изначально
была под контролем пришельцев. И из этого, пожалуй, тоже можно поиметь
выгоду, но придется начинать тонкую игру "разведка против разведки", а сил
и средств на это - увы! - нет сейчас практически никаких. Конечно,
"ГРУшники" потянули бы такую игру, да вся беда в том, что главное
разведуправление не имеет права действовать на территории России...
Он завернул к радистам, заказал срочную связь с Поспеловым и,
вернувшись в кабинет, застал Меркулова возле телевизора. На экране
виднелась умиротворенная картинка - пасущееся стадо коров на бескрайнем
лугу с холмами и перелесками: типичная русская природа...
- Да, это подходит, если сон не идет, - невесело одобрил Заремба. - Я
буду работать, а ты сиди, - смотри и не мешай.
- Я тоже работаю, - вдруг сказал физик. - Это не простое кино. Перед
вылетом сюда мне оперативники кассету сунули. Занятная картина, никогда не
видел, только слышал. Может, и вы посмотрите, товарищ полковник?
- Я лошадей люблю, - сказал Заремба.
- А тут есть и лошади. И эффект двадцать пятого кадра.
- Откуда кассета? - сразу же уцепился полковник.
- На каждом энергоблоке есть специальные комнаты психологической
разгрузки, - сообщил физик. - Операторы там отдыхают. Глядите, чем их
потчуют вместе с коровками.
Меркулов включил замедленный, покадровый просмотр, "пролистал"
несколько видов зеленого простора со стадом и остановил кадр: в зеленом
свечении вырисовывалась отвратительная крысиная морда. Физик прокрутил еще
двадцать четыре благодушные картинки и зафиксировал на экране двадцать
пятую - обугленное тело человека на том же зеленоватом фоне, в лопнувшем
животе - черви...
- Еще хотите? - спросил Меркулов.
- Не хочу, - бросил Заремба и пошел к столу.
- А то тут есть и "грибы" ядерных взрывов, и пауки, и лица
висельников.
И даже надписи есть. Например: "Америка спасает мир", или "НАТО -
гарантия безопасности"...
- У меня и так голова кругом, - пробурчал полковник. - Ум за разум.
- Ничего не скажешь, впечатляет.
- Успех противника всегда впечатляет. Война есть война. Ничего, и мы
научимся.
Отступим до Москвы, опомнимся и пойдем...
И от своих же слов Заремба ощутил глухую, болезненную тоску...
Эффект двадцать пятого кадра был открыт в шестидесятых годах и
использован в мирных, рекламных целях. Человеческий глаз может
воспринимать только двадцать четыре кадра и тогда мир на экране выглядит
реальным. Но если врезать двадцать пятый, то зрение не успевает схватить
его сути, однако картинка четко улавливается подсознанием. Мудрецы из
рекламного бизнеса воспользовались этим эффектом и несколько лет
обрабатывали мозги американцев самым простым способом: в фильмы и
популярные передачи вклеивался двадцать пятый кадр с изображением
фирменного знака "Кока-колы" либо просто призывом - "Пейте кока-колу!"
Результаты оказались потрясающими и скоро ЦРУ и министерство обороны
наложили лапу на оригинальное изобретение XX века, запретив его
эксплуатацию в мирных целях.
- Мы так воевать никогда не научимся, - отчего-то сник Меркулов и
выключил телевизор. - Откровенно сказать, когда этот чудак привез газеты
со схемами ядерного реактора, я сначала не поверил... Мы психологически не
готовы к такой войне. Мы не умеем даже защищаться, не то что наступать.
- Мы, может быть, пока не умеем, - согласился Заремба. - Мы с тобой.
А вот пожарная десантура в Карелии нашла способ. А ей три года такое кино
крутили, такие эффекты демонстрировали! Они представления не имели о
двадцать пятом кадре, но раскусили, в чем дело, поняли, что их попросту
сводят с ума. И стали валять дурака. Прикинулись идиотами и целых три года
терпели!.. А вот два "новых русских" из Петрозаводска, два бывших
журналиста не выдержали и пяти месяцев. И этот твой чудак! Разгадал же
ребус!.. Кстати, где он? Где остановился?
- Сказал, у друга, в аспирантуре вместе учились, - вдруг тоже
насторожился физик. - Телефон оставил...
- Дай телефон!
- Вы думаете, товарищ полковник...
- Не думаю, почти уверен!
Заремба набрал номер, и, несмотря на поздний час, на том конце сразу
же взяли трубку. Полковник извинился и попросил пригласить к телефону
гостя из Новосибирска. Представился, чтобы не напугать...
- Это невозможно, - отозвался женский голос. - И больше не звоните.
- Хорошо, только скажите, где он сейчас?
- В урне. Его прах - в урне, - с заметной неприязнью сообщила
женщина. - Оставьте его в покое теперь. Надо было пойти навстречу и понять
его, когда он несколько лет обивал пороги в вашей службе.
- Что с ним произошло? Вы можете сказать, от чего он умер?
- От чего? От отчаяния!.. Он покончил с собой.
- Прошу вас, не кладите трубку, - взмолился Заремба. - Это очень
важно.
Скажите, каким образом он покончил с собой?
- Привязал шнур кипятильника за полотенце-сушитель и повесился в
ванной комнате.
- В это время кто-нибудь еще находился в квартире?
- Нет... Он выбрал момент, когда...
- Его убили! - оборвал Заремба. - Вы понимаете, что его убили!
- Милиция так не считает...
- Почему его кремировали? Кто вас просил, чтобы тело кремировали?
Кто?
- Никто. Я сама так решила, - твердо и гордо произнесла женщина. - У
меня нет денег, чтобы отвезти тело в Новосибирск. А урну с прахом я увезу
в своей сумочке.
В трубке послышался короткий гудок, чем-то напоминающий сигнал
тревоги на тонущем корабле. И звук этот надолго застрял в ухе...
Татьяна встретила его встревоженно - пыталась встать, завернувшись в
одеяло.
- Я слышала выстрел! Там, внизу!.. Ты... Ты ее...
- Нет, ничего, все в порядке, - Поспелов почти насильно уложил ее в
постель. - Тебе послышалось. У тебя же температура...
- Зачем ты обманываешь?
- Это был не выстрел. Просто я в темноте наткнулся на старый шкаф.
Даже не подумал, что ты услышишь.
- А мне тут все слышно, что происходит внизу, - призналась "жена". -
Спальня прямо над кладовой... А перекрытия - доски... Ты правда не
стрелял? Почему же она закричала?
- Что закричала?
- Не разобрала... Но слышала крик... Потом через некоторое время -
выстрел.
Не обманывай меня. Скажи, у тебя есть инструкции... Ты имеешь
право... ликвидировать агента?
- Много будешь знать - скоро состаришься! - грубовато проговорил
Георгий. - Тебе положено спать. Вот и спи на здоровье.
- Нет, я не хотела... Только подумала... Неужели ты бы смог
выстрелить... в женщину?
- Что это с тобой? С чего это ты вдруг стала жалеть предателя? Эту
стерву?.. Мы из-за своего благородства проигрываем войну?! - - Не убивай
ее... Даже если есть инструкции. Это не выход.
- В чем выход, по-твоему? Выпустить ее?
- Даже если выпустишь - не уйдет. Она пришла перевербовать тебя,
понимаешь?
Говорю же, ты нужен пришельцам. Они сами предлагают или хотят
предложить... сотрудничество. Им важно приручить тебя, сделать
управляемым. Ты сейчас для них самая подходящая фигура... Контора после
штурма "логова" никогда не заподозрит тебя в двойной игре.
- Поздно... - проронил Георгий.
- Что - поздно?
- Играть поздно. Операция сворачивается...
- Если ты позволишь перевербовать себя - ее никогда не свернут. Это
не выгодно пришельцам, а они найдут способ оставить тебя резидентом в
"треугольнике".
- Все равно - поздно, - признался Поспелов. - Я позволил Рему... В
общем, оставил пистолет с одним патроном. Выстрел ты слышала.
Татьяна вдруг оживилась, села на постели, отрицательно помотала
головой.
- Не верю!.. Она не застрелится! Думала, ты сам... А пистолет с одним
патроном и выстрел - ее шутка. Не затем она явилась сюда! Иди! Иди к ней!
Откроешь дверь - увидишь... И если я права, то...
Георгий не дослушал ее, стремительно вышел из комнаты и спустился на
хозяйственный этаж. Не включая света, осторожно подобрался к двери
кладовой - полная, мертвая тишина... Не таясь больше, он ото
...Закладка в соц.сетях
