Жанр: Любовные романы
Ведь я этого достойна
...h; попросила она
его, положив журнал ему на колени.
Дэн пожал плечами и достал ручку.
Дэниел Хамфри
, — написал он рядом
со своим стихотворением, но его подпись выглядела чересчур просто, поэтому
он нарисовал под ней маленькую завитушку. Он подписался прямо на тексте
рассказа Габриеля Гарсии Родеса, это показалось ему кощунством, но, по
правде говоря, кому какое дело, если он ставил свой первый автограф. Теперь
он знаменит, он настоящий писатель.
— Я вам так, так благодарна, — сказала женщина, забирая свой
журнал, и благочестиво добавила шепотом, указывая на блокнот: — А теперь
продолжайте писать и извините, что я вас побеспокоила.
Немецкая народная музыка плавно перешла в оперу, а маленькие мальчики ушли,
уводя за собой коз. На подиуме в черных шерстяных накидках и переливчато-
синих замшевых ботфортах появлялись модели со страусиными перьями в волосах.
Они были похожи на героев
Властелина колец
.
Резким движением Дэн принялся писать.
Добрые и злые волшебницы, —
начертал он. — Охотятся на голодных волков. — Он погрыз конец
ручки, а затем добавил: — Как хочется курить
.
Б притворяется, как настоящая притворщица
Для того чтобы явиться на шоу
Культура гуманности
от Джедидаи Эйнджела на
Хайвей, 1, в Челси, Ванесса нарушила традицию одеваться во все черное и
позаимствовала у Руби красную блузку с глубоким вырезом и рукавом длиной в
три четверти. Однажды она уже надевала ее и получила кучу комплиментов,
возможно из-за того, что вырез открывал чувственную бледную ложбинку и край
черного кружевного бюстгальтера. Ванесса приехала на показ уже после начала.
Ее сестра настояла на том, чтобы Ванесса взяла такси, и, естественно, оно
застряло в снегу у Юнион-сквер. Пока водитель по сотовому орал на кого-то из
буксировочной компании, а из колонок неслась музыка радиостанции
Лайт эф-
эм
, Ванесса вылезла из такси. В конце концов она дошла до клуба, входом
которого служила огромная гаражная дверь. Уши ее окончательно замерзли, и
она была похожа на снежный ком с ногами. Шоу уже началось, и она не была
уверена, что ее пропустят. Но, когда она назвала девушке свое имя, та
пригласила одного из охранников с фонариком в руках, чтобы он лично проводил
Ванессу до ее места. К стулу в середине первого ряда была прикреплена
карточка с именем Кристины Риччи, но имя было зачеркнуто и вместо него
черным маркером было вписано:
Ванесса Абраме
. Ванесса еще никогда в жизни
не чувствовала себя такой важной персоной.
В комнате царил полумрак, потому что она освещалась лишь
тридцатисантиметровыми свечами, установленными по обоим краям подиума.
Модели в синих коротких платьях с белым кантом и золотыми пуговицами у
отворота держали у губ трубы для подачи сигнала кораблям во время тумана, в
то время как из динамиков раздавался шум шторма. Белая стена за подиумом
была залита светом единственного прожектора, и на ней демонстрировалось
киноэссе Ванессы о Нью-Йорке, которое она посылала в Нью-Йоркский
университет. Фильм был черно-белым и выполнен в стилистике сороковых,
которая хорошо сочеталась с платьями моделей. И хотя все воспринимали эту
морскую тематику слишком уж серьезно, Ванессе пришлось согласиться с тем,
что было прикольно смотреть свой фильм на большом экране в свете прожектора.
Очень худая дама, сидящая рядом с ней, открыла карманный компьютер
Палм
Пайлот
и длинным красным ногтем напечатала:
Восхитительный фон
. К ее
кашемировому свитеру песочного цвета был пристегнут бэдж со словом
Вог
,
челка ее была промелирована широкими бронзовыми прядями, а волосы сзади
убраны в маленький хвост. Она продолжила печатать:
NB! Спросить у Джеда,
откуда он взял этот фильм
.
Ванесса подумала, может, толкнуть ее легонько локтем и сказать:
Я его
сняла
, — но решила, что лучше не суетиться и посмотреть, что будет
происходить дальше. Возможно, кому-то фильм вообще не понравится, и тогда по
этому поводу он поднимет шум, а Ванесса станет печально известным
режиссером, чье по-настоящему правдивое изображение Нью-Йорка станет
провалом Недели высокой моды в Нью-Йорке. Она вдруг подумала о Дэне. Как ему
там, на показе
Лучше, чем голые
? Она представила, что у этой новой
привлекательной бразильской супермодели Аник — или как там ее? — он
просит огонька, даже не подозревая, кто она такая. Именно это она и любила в
Дэне, его божественное простодушие.
Фильм подошел к тому моменту, где два старика в шерстяных куртках из
шотландки и черных шерстяных кепи, которые так хорошо гармонировали, играли
в шахматы в Вашингтон-сквер-парке. Голова одного покачивалась на груди,
горящая сигарета ненадежно держалась на его отвисшей нижней губе, и по всему
было видно, что он начал засыпать. Другой схватил его за пальцы, чтобы
удостовериться, спит ли он, прежде чем растолкать его и передвинуть фигуры.
На Хайвей, 1, шум шторма утих и зазвучала резвая музыка. Мускулистые парни в
коротких синих шортах при помощи канатов выволокли на сцену огромную
картонную лодку. Из нее опустился трап. По нему стали спускаться
одновременно по две модели, всего их было около сотни. Интересно, как же все
они смогли поместиться в эту лодку? На манекенщицах были синие атласные
гарнитуры дамского белья, белые ажурные чулки выше колен, белые перчатки
выше локтя и белые замшевые ботфорты. Спустившись по трапу, они перешли к
исполнению сложного танца. Они изображали нечто среднее между работой
авиадиспетчеров и синхронным плаванием. Вдруг стройные ряды жестикулирующих
моделей расступились и явили зрителям проворного парня с вьющимися рыжими
волосами до плеч, на котором был белый костюм-тройка. Парень держал в руках
золотую трость с инкрустированными бриллиантами и отбивал чечетку.
На полном серьезе.
Его рыжие кудри подпрыгивали, он протанцевал до самого конца подиума,
мгновенно остановился и начал аплодировать зрителям. Модели за его спиной
встали на одну ногу и словно фламинго высоко подняли другую, согнув ее в
колене, и тоже зааплодировали. Музыка прекратилась, и зал взорвался.
Рыжеголовый парень, должно быть, и был Джедидаей Эйнджелом, решила Ванесса.
Он стоял прямо напротив нее и в своем обтягивающем белом костюме был похож
на Волшебника из Страны Оз. Джедидая сделал глубокий поклон и с гиканьем и
улюлюканьем неожиданно показал на Ванессу, приглашая ее жестом встать.
Взволнованная, Ванесса покачала головой, но Джедидая Эйнджел продолжал
делать ей знаки рукой:
— Вставай, крошка! Вставай!
Толпа просто ошалела. Они понятия не имели, кто такая была Ванесса, но если
даже Джедидая Эйнджел хотел, чтобы она вышла на поклон, то уж наверняка она
не простая гостья. Когда Ванесса встала, лицо се пылало от смущения, а когда
кланялась, чтобы поблагодарить за овацию, плечи ее охватила такая нервная
дрожь, что казалось, будто она смеется.
Кен Могул шепнул ей на ухо:
— Привыкай к этому, дорогая, ты потрясла мир!
И хотя было прикольно, что такая толпа народу буквально боготворит тебя, она
не могла дождаться, когда ей удастся поделиться с Дэном о том, какой это был
фарс.
Если, конечно, он еще не укатил на Лазурный Берег с какой-нибудь
сексапильной девятнадцатилетней супермоделью из Бразилии.
Все имена и названия изменены или сокращены до первых букв, чтобы
не пострадали невиновные. То бишь я. Народ!
На земле лежит снег глубиной около метра, и меня буквально замело на самом
грандиозном и самом привилегированном банкете после очередного показа на
Неделе моды. Здесь и мой самый любимый модельер, и сотни великолепных
моделей и сексуальных актеров, и талантливые редакторы журналов мод, и пять
авангардных фотографов мира моды. И мне абсолютно все равно, если из-за
снегопада вся жизнь в городе будет парализована. Я не хочу уходить.
В углу небольшого романтического бара в новом отеле на Перри-стрит 5 ждала,
когда кое-кто придет на свидание. Сраздавала автографы на банкете Леза Веста
в клубе
Крэм
на 44-й. Ч в окружении парней-моделей тоже раздавал
автографы. За кого же он себя выдавал? Н в лимузине сопровождал нашу любимую
наследницу из Коннектикута, когда она ехала в свое поместье в Гринвиче. Дж и
ее новая подруга неслись по снегу в
Блокбастер
и
Хунаньский котелок
, что
на Бродвее рядом с домом
Дж, чтобы прикупить съестного:
похоже, будет вечеринка. На банкете после шоу
Лучше, чем голые
, который
проходил в клубе
Харрисон
, Д постоянно находился в окружении моделей. Они
стреляли у него сигареты или действительно читали его стихотворение? А на
банкете Джедидаи Эйн-джела на Хайвей, 1,
В
прикидывалась, что флиртует со всеми в своей очаровательно
избитой манере.
Я надеюсь, что все просто в восторге от того, что застряли в разных местах и
ждут, пока наладится погода. И помните: ничто не согреет вас лучше, чем
тепло чьего-либо тела.
Ой, кто-то намерен снять меня для рубрики
Стиль
в конце этой недели, а
моим губам не хватает блеска. Все, убегаю.
Вы от меня без ума, не так ли? ВАША СПЛЕТНИЦА
— Как могло такое случиться, что Дэн ебя не пригласил? — спросила
Элиз, макая в соевый соус печеное яблоко.
Чтобы переждать снегопад, Элиз и Дженни запаслись китайской едой, печеньями
Орео
и видеокассетами с фильмами, о которых они слыхом не слыхивали, так
как в
Блокбастере
до них уже все разобрали. Они сидели и смотрели обзор
Недели моды по каналу
Метро
в гостиной огромной обветшалой квартиры Дженни
в Верхнем Вест-Сайде. Просто поразительно! Когда оператор на показе
Лучше,
чем голые
делал панорамный кадр зрителей, он на мгновение навел камеру
прямо на Дэна, который в тот самый момент бешено строчил что-то в своем
дурацком блокноте.
— Только потому, что я его младшая сестра, — ответила Дженни,
пораженная тем, что только что по телевизору в прямом эфире увидела бледное,
обрамленное баками лицо своего брата. Она знала, что Дэн идет на это шоу, но
даже не стала спрашивать, можно ли ей пойти вместе с ним. Он ведь был так
поглощен мыслью о том, что он новоявленный Ките, что даже забыл о ее
существовании.
Камера переключилась на площадку Леза Веста в Брайант-парке, где по подиуму
с важным видом дефилировала Серена Ван-дер-Вудсен. На ней была обнажающая
живот футболка с надписью:
Я люблю Аарона
, серая школьная юбка
Констанс
Биллар
, красная шерстяная накидка и туфли от Леза Беста. Она должна была
являть собой сексуальную версию
Красной Шапочки
или что-то вроде того.
Естественно, никто и не собирался платить деньги за школьную форму.
— Эй, разве это не руководительница нашей группы? Серена Ван-дер-Вудсен? — показала Элиз.
Дженни засунула в рот печенье целиком и кивнула, ее щеки оттопырились.
Несомненно, это была Серена. Она выглядела, как никогда, превосходно.
— Быстро переключай капал! Я не могу есть и смотреть на такие
ноги, — завизжала Элиз, запустив в телевизор бархатной подушкой,
украшенной бисером.
Дженни засмеялась и выключила телевизор совсем. Она взяла свою кружку с
надписью:
Я люблю Нью-Йорк
, налила колы и осторожно посмотрела на
деликатесы, разложенные на старом пароходном сундуке, — который служил
кофейным столиком. Квартира была настолько грязной, и она опасалась, что в
любой момент из осыпающейся на потолке штукатурки выпадет отвратительный
таракан размером с рака и попадет прямо в ее кунжутную лапшу. Она заметила,
что Элиз даже не притронулась к еде.
— Надеюсь, ты не из-за меня ничего не ешь? Дженни взяла пару палочек и
стала накручивать ими лапшу в картонной коробке.
— Обещаю, я даже не взгляну на тебя. Элиз взяла пальцами свое печеное
яблоко и откусила половину.
— Оно прямо как из школьной столовой, — сказала она с набитым
ртом. — Я не могу есть, когда все эти худышки смотрят на мой жир.
— Да ты не такая уж толстая, — ответила Дженни. От присутствия
Элиз у нее разыгрался аппетит. Она чувствовала себя просто спичкой. Было
настоящим облегчением узнать, что Элиз не страдает никакими недугами,
связанными с пищеварением, она просто не уверена в себе. Когда у тебя
появляется новый друг, ты никогда не уверен, хорошо ли его знаешь.
— Это ты нарисовала? — спросила Элиз, указывая на написанный
маслом портрет отца Дженни, который висел над каминной полкой. На Руфусе
была надета футболка с треугольным мысом, к которой прилипли частички
сигаретного пепла. Его жесткие седые волосы торчали в разные стороны, лицо
поросло щетиной, а светло-карие глаза возбужденно блестели от только что
выпитого кофе и частого употребления ЛСД в шестидесятые. Портрет был
достаточно достоверен — Да.
Дженни накрутила на палочки еще лапши. С тех пор как в декабре она закончила
серию портретов Нейта, она ничего не нарисовала. Дженни изобразила тогда
своего друга в разных манерах художников, которых изучала: там были портреты
Нейта а-ля Пикассо, Моне, Дали, Уорхолл и Поллок. Но когда Нейт разбил ей
сердце, она сожгла их в металлическом мусорном баке на 99-й Восточной улице.
То был момент очищения: их любовь превратилась в пепел. Теперь, когда она
вспоминала об этом, то думала, что лучше б уж сохранила пепел и что-нибудь
им нарисовала: автопортрет или спокойный морской пейзаж. Но стоит ли
говорить об этом теперь.
Элиз потянулась за очередным яблоком:
— А ты меня нарисуешь?
Дженни выглянула в грязное окно. Снег падал плотным слоем, будто кто-то рвал в небе пуховые подушки.
— Ну конечно, — сказала она, поднимаясь, чтобы достать краски. Все
равно ей нечем было заняться.
— Здорово!
Элиз бросила огрызок яблока в картонную коробку и расстегнула свои слишком
тесные джинсы
Севен
. Затем сняла через голову водолазку
Гэп
, а вместе с
ней и бюстгальтер без застежек. Когда Дженни повернулась с куском полотна и
палитрой масляных красок в руке, Элиз уже вытянулась на диване и предстала
пред ней полностью обнаженной.
— Ты что? — заинтригованно спросила Дженни. Элиз откинулась на
подушку, опираясь головой о сцепленные пальцы рук.
— Я всегда хотела позировать обнаженной, — сказала она. —
Помнишь, как в сцене из
Титаника
?
Дженни устроилась на полу, скрестив ноги, прямо напротив Элиз и смочила
кисть.
— Как хочешь, — заметила она, неодобрительно посмотрев на свой
жаждущий чувственный объект.
Похоже, ее новая подруга была не столь уж неуверенна в себе, как ей
показалось вначале. И гораздо более сумасшедшей.
Блэр сидела за столиком в углу красного бара на нижнем этаже нового уютного
романтического отеля на Пери-стрит и пила
Абсолют
с тоником. Она намеренно
отвернулась от телевизора, на экране которого канал
Метро
обозревал Неделю
высокой моды. Сколько можно было показывать один и тот же фрагмент, в
котором Серена в школьной форме и этой дурацкой футболке
Я люблю Аарона
с
важным видом расхаживала по подиуму шоу Леза Беста. Даже в баре люди
задавали друг другу одни и те же вопросы:
Кто она такая?
и
Кто такой
Аарон?
Этого было вполне достаточно, чтобы отодвинуться к обитой красным
бархатом стене.
— На этот раз я в галстуке с эмблемой университета, — объявил Оуэн
с хитрой улыбкой на лице, подходя к ее столику.
На нем был короткий желто-коричневый макинтош от Берберри с поясом и мягкая
фетровая черная шляпа, которые еще больше подчеркивали в нем мужественность
и изысканность. Он сел па обитую красным бархатом скамейку рядом с Блэр и
поцеловал ее в щеку. Из-за снегопада лицо его было влажным и холодным, одно
его прикосновение вызвало у нее дрожь во всем теле.
— Привет, красотка.
Этого было достаточно, чтобы в одно мгновение Блэр забыла обо всем и о
Серене в том числе. Рядом был взрослый мужчина, которого она считала очень
сексуальным и который назвал ее только что красоткой. Просекли?
— Привет. — Она беспрестанно вертела на безымянном пальце перстень
с рубином. — Извините, что вытащила вас в такую ночь. Мне просто было
так... так одиноко.
Подошла девушка-сомелье, и Оуэн заказал мартини
Сапфир Бомбея
безо льда.
Потом вынул из кармана пачку
Мальборо
, достал две сигареты, прикурил, одну
оставил себе, а другую предложил Блэр. Но когда он посмотрел на нее
пронзительным взглядом своих ярко-голубых глаз, его черные брови озабоченно
нахмурились:
— У тебя что, неприятности?
Неприятности?
Блэр затянулась сигаретой,
обдумывая свой ответ. Если неприятностью считать то, что она сходит с ума по
взрослому женатому мужчине, тогда да, у нее были большие неприятности.
— Может быть, — робко ответила она. — А у тебя? Девушка
принесла мартини. Он съел зеленую оливку, плавающую в нем, и салфеткой вытер
губы. На его четко очерченный подбородок упала тень.
— Сегодня утром на собрании я все время думал о тебе, — признался
он.
Блэр провела ногтем по колену, облаченному в ажурный чулок.
— Правда? — спросила она, желая скрыть в голосе оттенок желания и
надежды.
Оуэн поднял бокал к губам, его
голубые глаза горели.
— Да. Эта неделя была просто сумасшедшей, но обещаю, что отошлю свой
отчет в приемную комиссию Иеля.
— А-а-а, — разочарованно произнесла Блэр. Она водила своей
маленькой коричневой коктейльной соломинкой по дну бокала. Она вдруг
перестала думать об университете. Находиться рядом с Оуэном было для нее
важнее. Она
его красавица
, звезда
его
шоу. А может, она лишь тешит себя?
Вглядываясь в оконное стекло, Блэр едва могла различить силуэты машин,
припаркованных на улице. Они были просто белой массой, словно огромные
спящие немые слоны. Она чувствовала взгляд Оуэна на себе. Он наблюдал, как
она затянулась и выпустила в воздух струю серого дыма. Потом спросил, могут
ли они встретиться еще раз? Он бы этого не сделал, если бы не считал ее
привлекательной. Он просто нервничал, вот и все. В головке Блэр-режиссера
завращались камеры. Она отвела себе роль роковой женщины, соблазняющей
красивого юриста. О Иеле говорить сейчас ей хотелось меньше всего.
Она затянулась в последний раз и затушила сигарету о хромированную
пепельницу, стоявшую посередине стола.
— Я однажды чуть не попала в тюрьму, — заявила она, пытаясь его
заинтриговать.
Это была неправда. Несколько месяцев назад она украла из мужского отдела
Барниз
кашемировые домашние брюки. Ей хотелось сделать Нейту сюрприз, у
них уже тогда начались проблемы. Но когда они расстались окончательно,
Серена убедила Блэр вернуть штаны в магазин. Так что тюрьмы она благополучно
избежала.
Оуэн засмеялся и взял свой напиток. У него были золотые запонки с синей
буквой
И
, которые сочетались с золотисто-синим галстуком с эмблемой
Йельского университета.
— Вот видишь, как раз такие, как ты, и нужны в Иеле, — пошутил он.
— Я еще девственница, — сболтнула Блэр, часто заморгав ресницами
из-за неожиданно сорвавшихся слов. Странно. Ей уже не терпелось узнать, как
Оуэн целуется, но она все еще чуть-чуть опасалась того, что делала.
— Я думаю, что в Иельском такие тоже нужны, — засмеялся Оуэн. Он
положил ногу на ногу, потом сбросил, и Блэр поняла, что заставляет его
нервничать, а этого она как раз не добивалась.
Она протянула под столом руку, и ее маленькие дрожащие пальцы опустились на
его теплую загорелую ладонь.
— Я совсем не против, если ты меня поцелуешь, — прошептала она
низким хриплым голосом, как Мэрилин Монро в фильме
Некоторые любят
погорячее
.
Оуэн поставил бокал.
— Иди сюда, — сказал он, обнимая ее и притягивая к себе.
Его колючий подбородок царапал Блэр во время поцелуя, но еще никто в жизни
не целовал ее так умело и так крепко. К тому же от него слегка пахло самым
любимым ее мужским одеколоном
О-д'оранж-верт
от Эрме.
Блэр думала, что ее будут мучить угрызения совести, когда их губы
встретятся.
Он ведь друг отца, — напомнила она себе. — Он уже в
возрасте
. Но Оуэн так хорошо целовался, что ей не хотелось, чтобы он
останавливался.
— Я сказал ей, что ни у одной девушки в нашем бизнесе нет такой
классной задницы, как у нее, — сообщил один из стилистов Леза Бсс-та
фотографу из журнала
Дабл ю
. — Да с ее худыми бедрами это просто
супер. Даже если бы она влезла в грязные старые джинсы своего парня, они
показались бы всем свежими и сексуальными.
Серена покачала своей прелестной белокурой головкой, добродушно протестуя, и
выпустила струю дыма от своих сигарет
Американ Спирит
.
— Мой парень никогда не носит джинсы. Он говорит, что они не
заслуживают того повышенного спроса, которым пользуются. Он носит зеленые
камуфляжные штаны. Причем только настоящие, которые можно найти лишь в
магазинах, где продают обмундирование.
Она обвела взглядом толпу, отрывающуюся на полную катушку на банкете в
прокуренном клубе
Крэм
, что недавно открылся на 43-й улице, но нигде не
видела Аарона. Он не заходил за кулисы во время показа, поэтому она
посчитала, что он должен быть где-то здесь.
— А вашего парня, случайно, зовут не Аарон? — спросил стилист. Он
засмеялся, показывая на футболку. — Вы должны уговорить Леза выпустить
серию таких. Она всем понравится. Это будет улет!
— Вы не могли бы сделать шаг назад, чтобы я сделал снимок? —
попросил фотограф стилиста.
— Серена, а вы не подпишете эту фотографию для моей коллекции, —
попросил маленький мужичок в кожаных штанах, постриженный под ежик.
— И мне тоже! — вторил ему еще чей-то голос.
Серена подтянула голубые облегающие джинсы от Леза Беста, за которые
получила столько комплиментов, и стала позировать перед камерой: рукой она
указывала на надпись на футболке
Я люблю Аарона
и широко улыбалась.
— Уверен, что, если бы вы выставили на аукцион эту футболку прямо
сейчас, продали бы ее за тысячу долларов, — пытался сострить фотограф,
делавший снимок. — Но, конечно же, вы с ней не расстанетесь.
Серена сделала еще затяжку, пока окружившие ее люди ждали ответа. Футболка
была классной, но это был всего лишь экспромт: Серена не говорила Аарону о
своей задумке, потому что считала, ему эта идея покажется ему нелепой, а ей
хотелось как-то отблагодарить его за то, что он пришел на шоу в тот вечер,
ее вечер. Она все делала экспромтом, именно поэтому мысль об аукционе
показалась ей очень даже интересной. Она могла потратить деньги на
благотворительность, например на программу
Маленькие сердца
, куда пойдут
деньги, и от проведения бала на день святого Валентина.
— А почему бы так и не сделать! — легкомысленно засмеялась она.
Поклонники ее приветствовали эту новость восторженными криками и последовали
за Сереной к бару, словно завороженные мыши за сказочным крысоловом.
— Кто желает купить футболку? — крикнула Серена, залезла на стойку
бара и стала ходить по ей, как по подиуму.
Конечно, с этой затеей мог справиться только тот, кто был так же
великолепен, как она. Диджей подыграл ей: он поставил старую песню Мадонны
Вог
и включил колонки на полную мощность. Серена покачивала бедрами и
выставляла вперед грудь — это было настоящим приколом. Взгляды всех
присутствующих были устремлены на нее.
Кто-то крикнул:
— Пятьсот долларов.
— Кто больше? — Серена подзадоривала обалдевшую толпу. — Все
деньги пойдут на благотво-
рительность.
— Семьсот!
— Восемьсот! Серена прекратила танцевать, закатила глаза и достала
сигареты, словно говоря:
Ваша жадность нагоняет на меня тоску
. Толпа
засмеялась, и ей сразу же предложили около пятнадцати зажженных зажигалок.
Она наклонилась, чтобы прикурить у какого-то счастливчика в меховой жилетке,
тут же отпрыгнула от него и продолжила трясти бедрами под музыку, выпуская
облако дыма. Она ждала, когда стоимость футболки возрастет.
— Тысяча долларов! — крикнул парень в меховой жилетке. Он видел
Серену вблизи и знал, что футболка того стоит.
Серена подняла руки вверх и громко закричала от радости, подзадоривая кого
...Закладка в соц.сетях
