Жанр: Любовные романы
Другие так не умеют
...ь темных волос Блер на палец.
— Давай лучше оставим эту тему, — сказал он, отпуская их, — а
то тебя и вправду накроет депрессия.
— Но... — начала была Блер. Когда ж они уже станут составлять план
по ее приему в Йель?
Стэн-5 подкатился к ней и взял ее за руки, притягивая к себе.
— Давай вообще просто помолчим, — сказал он, жадно вглядываясь в
ее лицо. — Я же сказал, мы с дедушкой на очень короткой ноге. Так что
не волнуйся насчет поступления, о'кей?
В кино после этого замедлилась бы музыка, головы бы сблизились, а мальчик и
девочка принялись бы целоваться так страстно, что их одежда в итоге
оказалась бы сваленной в кучу на полу, а окна бы запотели. Стэн-5 устроит ее
в Йель! Но по какой-то причине — может, из-за количества йельских сувениров
на стенах и по всему полу, может, из-за того, что она выпила четыре бокала
шампанского на вечеринке, куда ее даже не приглашали, а может, из-за того,
что целоваться с кем-то, кроме Нейта, казалось настоящей авантюрой, —
Блер не могла вот так вот просто закрыть глаза и поцеловать Стэнфорда
Пэрриса Пятого. У нее получалось только фыркать и хихикать, как
двенадцатилетняя девочка. Она оттолкнула его, фыркая и хихикая с такой
силой, что аж поперхнулась.
— Что такое? — спросил Стэн-5, приподнимаясь на локтях. Его
светлые волосы упали ему на глаза, и он поправил их рукой.
Блер снова фыркнула. Она чувствовала себя как-то непонятно и запутанно, и ей
было крайне необходимо по-женски поболтать с Сереной.
— Не знаю. — Она встала и сунула ноги в босоножки. — Э-э, мне
нужно кое-кого найти. Может, патом как-нибудь пообщаемся?
Казалось, Стэну-5 нравится быть возбужденным и раздосадованным. Он дерзко
улыбнулся ей и выгнул свои светлые брови.
— Может.
Выходя из комнаты, Блер постаралась собраться. Не может, а точно.
ЖЕНЩИНЫ УМНЕЕ
— Я никогда не воспринимала Гамлета как такового трагичным, —
неожиданно для самой себя говорила Серена Стэнфорду Пэррису Третьему. Она
только просмотрела
Гамлета
по диагонали, когда о нем надо было писать
сочинение по английской литературе, но она всегда умела мастерски пудрить
мозги. Даже по обрывочным фразам она заметила, что Гамлет напоминает ей Дэна
Хампфри, с которым она познакомилась незадолго до того. Такой же несчастный
и нервный. — В смысле, ему бы только успокоительного дать какого-
нибудь, типа
золофта
, так завоевал бы, небось, всю Скандинавию и завел бы
по жене в каждой стране.
Будем знакомы, мисс Я-Знаю-О-Шекспире-Все-Все-Все.
Мистер Пэррис кивнул.
—
Велбутрина
. Я всегда его принимаю.
Типа ей это очень интересно.
— Я люблю читать, — продолжала Серена, ошеломленная словами, так и
сыплющимися из нее. — Если делать нечего, — тут же поправилась
она.
То есть почти никогда.
— Я думаю, это и будет моей главной проблемой, когда я буду выбирать,
ну, профильный предмет. Я не смогу выбрать между языком и театром. —
Она улыбнулась и застенчиво потянула свою коротенькую юбочку к коленям.
С каких это пор главную тусовщицу города волнует профильный предмет?
— Элементарно, моя дорогая. Именно поэтому и придумали широкий
профиль! — Мистер Пэррис щелкнул подтяжками, явно радуясь возможности
поделиться своей бескрайней мудростью со столь умопомрачающе прекрасной и
умной юной леди.
— Слава богу, что я тебя нашла! — на одном дыхании выпалила Блер.
Она мельком глянула на мистера Пэрриса. — Извините, что отвлекаю, сэр,
но это срочно!
Серена всегда знала, когда у Блер что-то стряслось или просто крыша поехала,
потому что ее ноздри начинали раздуваться, как у дикого зверя, и она
забывала моргать. Сейчас она напоминала бешеную белку. Серена встала и
пожала руку мистеру Пэррису.
— Мне было очень приятно побеседовать с вами, мистер Пэррис.
Мистер Пэррис наклонился и поцеловал ей руку.
— Мне было не менее приятно.
Блер закашлялась. Естественно, Серена уже успела околдовать старика, что
было совершеннейшей несправедливостью, поскольку околдовать его нужно было
ей, Блер. Нужно.
— Это правда срочно, — нетерпеливо выпалила она.
Не лучшее заклинание.
— Ладно, иду уже, — пробормотала Серена. Она взяла Блер под руку,
и та потащила ее в парадный холл, где тут же вызвала лифт.
— Мы, кстати, куда? — поинтересовалась Серена, когда двери лифта
открылись.
— В
Плазу
! — пискнула Блер, затягивая ее внутрь.
Резонно было предположить, что по прибытии туда они вряд ли будут обсуждать
Шекспира.
Ванесса и Беверли поднялись по закрытому пандусу, ведущему в складское
помещение в Уильямсберге, где проходила вечеринка друзей Беверли. Изнутри
доносилась музыка — что-то воздушное и ритмичное, типа Бьорк, но Ванесса не
могла определить наверняка. Какая-то женщина открыла черную железную дверь в
конце пандуса и прошагала мимо них; на ней была желтая бандана, черные
гольфы и флуоресцентно-желтые сабо. Судя по ее виду, она недавно рыдала.
Левую руку женщина прижимала к груди.
— Эй, Бетена, — окликнул ее Беверли, но она не обратила на них
внимания.
— А это что такое? — Ванесса заглянула в стоявшее посреди пандуса
ведро, набитое, как она надеялась, очень натуралистичными мягкими игрушками.
— Котята, — ответил Беверли, будто это все объясняло.
Пандус служил чем-то вроде выставочного помещения, потому что тут и там были
разбросаны различные предметы искусства. Около ведра с котятами стояла
восковая фигура Санта-Клауса в натуральную величину, несущего огромный
прозрачный пластиковый мешок, полный голых кукол Барби с оторванными
головами. У ног Сайты стоял ночник с воском, в котором плавали весьма
реалистичные глаза. Пандус напоминал комнату страха, только чуть более
жуткую.
Чуть?
— Здесь все художники, — объявил Беверли, — а эту вечеринку
они проводят с марта.
Ванесса кивнула, хотя не очень поняла, что имеется в виду под
проведением
,
вечеринки. Чем-то это напоминало творческие
хэппенинги
на
Фабрике
Энди
Уорхола в 1960-х — куча стильных творческих людей совместно творит стремное
искусство, которого никто по-настоящему не понимает и которое даже не имеет
особой ценности.
Поднявшись, Беверли толкнул дверь, и они зашли внутрь. Помещение
представляло собой громадный склад, прохладный и темный, не считая света
четырех огромных ночников с воском наподобие того, что им встретился по
дороге. Никто не поздоровался с ними; к удивлению Ванессы, на складе было
всего человек тридцать. Они маленькими группками сидели на полу, скрестив
ноги, рисуя пальцами на страницах старых энциклопедий. Казалось, что они в
полнейшем отрубе, будто не спали с марта, когда началась вечеринка. Никто
ничего не пил и не ел, никто даже не разговаривал. Эта была такая
антивечеринковая вечеринка.
На глазах у Ванессы женщина в мохнатом красном халате и красных резиновых
сапогах отрезала клок своих длинных темных волос и бросила в громадный
котелок, стоящий на электроплитке на полу. Высокий бледный тощий парень, на
котором из одежды были только черные семейные трусы и черная же фетровая
шляпа, подошел к котелку и помешал в нем деревянной линейкой.
— Брюс, — Беверли кивком приветствовал парня. — Это Ванесса.
Она снимает фильмы.
Брюс кивнул и продолжал кивать дольше обычного, все помешивая в котелке.
Ванесса очень пожалела, что у нее нет с собой видеокамеры. Она никогда не
видела ничего подобного.
— Вы пришли сделать пожертвование? — спросил Брюс.
Ванесса не могла понять, к кому он обращается. Честно говоря, она впервые в
жизни почувствовала себя совершенно растерянной. Все вечеринки, на которых
ей раньше доводилось бывать, были предсказуемыми вплоть до безнадежной
нудности. Она осторожно улыбнулась Беверли. Это был в общем-то приятный
сюрприз.
Музыка внезапно сменилась саундтреком из
Шре-ка-2
, и Ванесса ощутила еще
большую растерянность. Она шагнула вперед и заглянула к Брюсу в котелок.
— Что это, кстати, такое?
Брюс поднял левую руку и пошевелил пальцами. Верхняя фаланга на среднем
пальце его левой руки тоже отсутствовала, как и у Беверли.
— Я работаю над восстановительным проектом, — сказал Брюс, будто
это все объясняло.
Беверли поднял левую руку и развел пальцы веером. Нет, Ванессу не
проглючило. У него таки не было одной фаланги на среднем пальце.
— Большинство из нас сделали свой взнос. Но никто никого не заставляет.
Вот уж спасибо!
Ванессу было нелегко зацепить, но у них получалось.
— И что ты делаешь с... э-э, частями всякими... в котелке... когда они,
типа, сварятся или что там?
Брюс усмехнулся, и на его бледной шее проступили синие вены. Он выглядел
так, будто не ел несколько месяцев.
— Главное — не делать; главное — помешивать, — ответил он.
Беверли покивал так же странно и продолжительно, как до того Брюс.
— У Ванессы классная жилплощадь, — сообщил вдруг он, ни к кому не
обращаясь. — Я подумываю там на время приземлиться. Идеальное место для
чего-то в этом роде, — добавил он, все еще кивая.
Внезапно Ванесса решила, что искать соседей через Интернет было, вероятно,
не такой уж и гениальной идеей. Сначала Беверли показался ей интересным, но,
пожалуй, она предпочла бы жить с Дэном, несмотря на все его недостатки, или
с одной из своих избалованных, самовлюбленных, одержимых модой
одно,¬классниц, чем видеть котел вареных пальцев и черт-те знает что еще у
себя на плите. Одно дело — творить искусство, которое кажется публике
шокирующим и извращенским, и совсем другое — стараться произвести шокирующее
и извращенское впечатление. Ведь Беверли и его друзья учились в колледже —
неужели они ничему там не научились?
— Хочешь пить? — спросил Беверли. — Налить тебе воды?
Ванесса вдруг осознала, что это самые теплые слова из всего сказанного им за
весь вечер. Ей не верилось, что она беспокоилась из-за своих родинок и
подбирала духи специально для него. Она зевнула и окинула взглядом огромное
пространство.
— Я не уверена, что выдержу тут долго, — ответила она,
передразнивая отзыв Беверли о пении Дэна в клубе. — Я иду домой.
Беверли прикусил губу.
— Но у нас же получается. В смысле, пока что — разве нет? —
спросил он.
— Вообще-то нет. — Ванесса изобразила слащавую, фальшивую улыбку,
которой пользовалась ее одноклассница Блер Уолдорф, когда мысленно желала
учителю заткнуться и сдохнуть, пытаясь отпроситься пораньше с уроков, чтобы
посетить распродажу
Маноло Бланик
.
— Ты точно не хочешь сделать пожертвование? — спросил Брюс, продолжая помешивать в котле.
Ванесса отстегнула колечко с губы и бросила его в зелье.
— Удачи вам, — сказала она, поворачиваясь к выходу.
Беверли и Брюс принялись кивать.
И насколько нам известно, кивают до сих пор.
— Помнишь, как мы в пятом классе тренировались целоваться на
подушках? — Серена зарылась лицом в одну из огромных мохнатых подушек
на гусином пуху с логотипом
Плазы
и принялась с ней обниматься. — О,
милый, — проворковала она. — У тебя потрясающие губы.
Блер швырнула подушку Серене в затылок.
— Ты меня слушала вообще? — возмутилась она. — Я говорю, я
почти поцеловала Стэйфорда Пэрриса Пятого!
Серена склонила голову набок и сдула с лица волосы. Она была без юбки, и ее
белые хлопчатобумажные трусики сползли на середину попки.
— Так а почему ж не поцеловала?
— Не знаю. — Блер сняла с шеи золотой йельский кулон от
Картье
и
бросила его на прикроватный столик. Затем она стащила платье через голову,
раздеваясь до нижнего белья. Она накинула один из
плазовских
белых
махровых халатов и открыла банку колы. — Я хотела, но никак не могла
перестать смеяться. А потом я почувствовала себя дурой, вот и ушла.
Серена перевернулась и принялась тыкать в несуществующий жирок на своем
животе.
— Тебе не кажется странным, что мы подруги, а нас тянет на таких разных
парней? В смысле, мне он показался чистым снобом.
Тянет на таких разных парней? Не потому ли они обе потеряли невинность с
одним парнем? Впрочем, ни одна из ниx не хотела снова портить отношения
упоминанием этой темы.
Блер громко рыгнула.
— Тебе все кажутся снобами. И вообще, по-моему, он даже немножко
застеснялся, что поступил в Йель, когда я сказала, что меня поставили в
очередь. Он в Андовере типа троечника. Даже на факультативы не ходит.
Единственная причина, почему его взяли, — это его дед.
У Серены округлились глаза. Она была хорошисткой и тоже не ходила на
факультативы, но при этом поступила. А в ходе беседы с мистером Пэррисом она
в принципе окончательно решила, что Йель — это ее вуз. Стоит ли говорить об
этом Блер и портить такой прекрасный вечер в роскошном люксе только для них
двоих?
Блер снова рыгнула, а Серена, погруженная в мысли, постучала пальцами ног с
матово-розовыми ноготками по мягкому матрасу. Не стоит, решила она. Кроме
того, (она была уверена, что единственная причина, почему Блер так
зациклилась на Стэне-5, — это то, что он может помочь ей поступить в Йель.
В том-то и проблема с лучшими подругами. Иногда они знают тебя лучше тебя
самой.
— О, давай прикалываться по телефону! — воскликнула Семена,
отчаянно пытаясь сменить тему. Она села, схватила телефон и начала энергично
тыкать пальцем в кнопки.
— Алло? Консьерж? Не могли бы вы прислать сантехника в номер 448?
Возникли ужасные... э-э... неприятности с унитазом. Вы понимаете, о чем я?
Отлично. Спасибо. — Она набрала другой номер. — Сэр? Это номер
448? Да, это консьержка вас беспокоит. Я только хотела сообщить, что
заказанный вами мужчина-эскорт уже поднимается к вам. — Затем она
позвонила в один из люксов дальше по коридору. — Папочка, я не могу
уснуть, — сказала она детским голоском. — Спой мне песенку. —
Парень на том конце провода запел песню
Рэйвс
под названием
Мороженце
.
Голос у него был точь-в-точь как у Дамиана. Хмм, что,6ы это значило?
— Ух ты, у тебя здорово получается, — прошептала Серена детским
голоском. — Папочка, я тебя люблю, — проворковала она и повесила
трубку. Она повернулась к Блер. — Ладно, это было тупо.
Блер промолчала. Ей до сих пор не верилось, что ее повело от Стэна-5. Это же
был всего-навсего поцелуй, да и не то чтоб Нейт сильно парился из-за того, с
кем она целуется, поскольку он, судя по всему, напрочь забыл о ее
существовании.
Внезапно раздался стук в дверь.
— Черт! — пискнула Серена, ныряя под одеяло с головой. — Это
консьерж!
Блер затянула пояс халата и босиком прошлепала к двери.
— Кто там? — спросила она, нервно касаясь двери кончиками пальцев.
— Это я, — ответил голос Нейта.
Блер отскочила назад, словно ее шарахнуло током.
Она снова затянула пояс халата.
— Кто
я
? — раздраженно спросила она, хотя прекрасно знала, кто
это.
— Я, Нейт, — отозвался он из-за закрытой двери. — Мне можно
войти?
— Тсс! — прошептала Серена с кровати, — Я притворюсь Стэном-
5!
Блер обернулась и увидела, что Серена разлеглась под одеялом на животе,
широко расставив длинные ноги, предусмотрительно спрятав волосы под подушку
и выставив свои довольно крупные ступни на обозрение. Ее запросто можно было
принять за парня. Даже скомканная серая юбочка на полу вполне могла бы быть
шортами.
Серена приподняла голову и коварно улыбнулась. Блер хихикнула и жестом
велела ей лечь назад. Затем она приоткрыла дверь, но только дюйма на четыре.
— Сейчас не самое подходящее время, — загадочно прошептала она.
Нейт был растрепанным, и выглядел устало. Блер была уверена, что на нем те
же штаны цвета хаки и поношенная черная футболка, что и вчера днем, когда
она уходила от него, а его волосы явно были грязными, поскольку потеряли
золотистый отлив. Теперь они были просто коричневыми. А еще у него между
зубами застряла какая-то темно-коричневая дрянь, типа крошек от кекса.
Или от жеваных
Орео
.
— Мне надо принять душ, — зевнул Нейт.
— Только не здесь, — не сдавалась Блер. Она поправила халат, дабы
намекнуть, что под ним ничего нет. Затем она сделала шаг назад, чтобы Нейту
было видно весь номер. — Я занята.
Она наблюдала, как взгляд Нейта скользнул с бело-золотой двери по золотисто-
бежевому ковру и устремился к кровати. Пару ночей назад она схватила бы его
за шкирку и швырнула в постель, чтобы наброситься на его неправдоподобно
сексуальное тело и отдать ему свое, чем они и занимались все время после
того, как она решилась дойти до конца. Но он двое суток не звонил ей и
срочно нуждался в чистке зубов. Он упустил свой шанс.
Лежа под одеялами, Серена на славу постаралась изобразить здоровый
посткоитальный храп. Блер стиснула зубы, чтобы не прыснуть. Хотя вообще-то
ей было не до смеха. Уж слишком она разозлилась на Нейта.
Нейт прижал ладони к щекам, словно пытаясь удержать свое распадающееся лицо.
Он рассчитывал переночевать у Блер: а) потому что она была в гостиничном
номере и было бы реально клево принять горячий душ, вдоволь позаниматься
сексом, насладиться ванной с пеной, заказать кучу всякой всячины в номер и
смотреть фильмы, пока они не заснут в объятиях друг друга; б) потому что ему
очень не хотелось идти домой и принимать на себя гнев адмирала Арчибальда.
Его точно бы наказали, то есть запретили бы выходить из дома до конца его
дней, и он бы никогда уже не увидел Блер; и в) потому что пока он баловался
с Лекси, он понял, что ему больше не нравится целоваться ни с кем, кроме
Блер.
Ну, может, обо всем этом следовало подумать, например, вчера.
Серена дрыгнула ногой и издала носом трубный звук, как спящий слон.
А это еще что за хрен? не терпелось спросить Нейту, но от мысли о том, что
он узнает, кто это, он еще плотнее прижал руки к щекам. Он снова перевел
взгляд на Блер, у которой был такой вид, словно ей уже наскучила эта игра.
— Я был на яхте, — начал объяснять он. — Я потерял
телефон. — Тут он врубился, что это не объяснение.
В некоторые моменты никому не хотелось бы оказаться на твоем месте, правда?
— Иди домой, Нейт, — отмахнулась от него Блер. — Тебя
родители ищут.
Нейт отпустил лицо, сунул руки в карманы к попятился к лифту. На штанах у
него виднелись следы шоколадных
Орео
. Зрелище он собой представлял
довольно жалкое.
— Из Йеля никаких новостей? — спросил он, неуклюже пытаясь
нащупать контакт.
— Нет, — холодно ответила она.
Нейт ждал, что она скажет еще что-нибудь, но не дождался. Вместо этого Блер
потянулась и лениво зевнула, как будто она так долго занималась сексом с
большим, страстным, пылким мужчиной на кровати, что аж говорить разучилась.
— Можешь прислать мне мейл или типа того, — сказала она Нейту и
потянулась к дверной ручке.
Типа они с Нейтом хоть когда-нибудь переписывались. Когда каждый день после
школы много часов кряду видишь человека голым, можно вполне обойтись и без
электронной почты.
Уголки рта у Нейта опустились, словно он был готов расплакаться. Формально
Блер не послала его — и никогда не посылала, почему они и продолжали
постоянно сходиться и разбегаться в течение последних трех лет. Но это было
до того, как они сблизились так, что дальше некуда, а теперь у Блер в
постели лежал какой-то случайный мужик.
— Ладно. Успеха тебе завтра в школе.
— Пока. — Блер закрыла дверь и оперлась на нее. —
Ушел, — прошептала она.
Серена подняла голову, и ее бледные светлые волосы рассыпались по всей
постели.
— Это было весело, — заметила она несколько вопросительным тоном.
Блер подошла и присела у нее в ногах.
— Очень весело, — безжизненно согласилась она. Подруги встретилась
взглядами. Ни одна не улыбалась.
Потом Серена хихикнула.
— Наверное, было бы еще веселее, если б я вправду была Стэном-5.
Блер промолчала. Она только что фактически рассталась с Нейтом —
опять, — предварительно упустив шанс пошалить с парнем, который вполне
мог бы устроить ее в Йель. Что ж, одно можно было сказать наверняка: она не
позволит Стэну-5 уйти из ее рук.
Серена откинула одеяло и схватила с прикроватного столика меню обслуживания
номеров в кожаном переплете.
— Давай закажем филе-миньон с картошкой-фри и пивом и будем смотреть
старые фильмы!
Она всегда была мастером сменить тему.
Блер подобрала под себя ноги и потянулась за пультом от телевизора. Может,
по
ТКМ
или
АКК
идет фильм с Одри Хепберн. Она с надеждой прощелкала
каналы. Ага!
Моя прекрасная леди
. Что ж, тоже неплохо.
Серена закурила ультралегкую
Мерит
, затянулась и сунула сигарету в рот
Блер. Потом она взяла телефон и, массируя Блер плечи, заказала почти все из
меню обслуживания номеров отеля
Плаза
,
Может, у кого-то и хреновая жизнь, но Серена не допустит, чтобы им жилось
хреново.
Чуть дальше по коридору, в еще большем люксе, Дэн, Дженни, два участника
Рэйвс
и одна очень загорелая француженка сидели и курили сигары,
экспрессом доставленные сегодня в номер с Кубы. Весь номер был завален
распотрошенными коробками экспресс-доставки
ФедЭкс
: персики из Джорджии,
свечи из Франции, водка из Финляндии, крепкий эль из Ирландии, хлебные
палочки из Италии, гель для душа из Лос-Анджелеса и сверхострый чеддер из
Вермонта.
Как будто все вышеупомянутое нельзя было купить в городе, где есть всё.
Ллойд попросил консьержа прислать побольше халатов, и они по одному
разделись и закутались в халаты. Дженни не знала, куда деть штаны и рубашку,
а ее лифчик было практически невозможно скрыть, поскольку у халата была
плохая привычка распахиваться в районе декольте. Она решила запихнуть свою
одежду в золотисто-белый шкафчик для косметики под раковиной и затянула пояс
халата максимально туго, прежде чем вернуться из ванной обратно в номер.
— Съешь персик, — предложил ей Дамиан со своим соблазнительным
ирландским акцентом. Он достал один идеально спелый плод из коробки и
передал ей. Он тоже переоделся в халат, и Дженни стало интересно, снял он
трусы или нет. От этой мысли щеки у нее покраснели, а халат снова
распахнулся. Дамиан похлопал подушку для сидения, лежащую рядом с ним на
золотом дамасском диванчике. — Иди сюда, присядь. Съешь, а потом
попробуешь обыграть меня в
Терминатора
.
Дженни взглянула на стопку игр для приставки
ПлэйСтэйшн
на журнальном
столике. Обыграть? Да она в жизни не играла в компьютерные игры.
— Или ты предпочитаешь что-нибудь поизысканней, типа ароматной
итальянской хлебной палочки? — спросил Ллойд с дивана с другой стороны
от журнального столика. Он побарабанил двумя хлебными палочками себе по
коленям. — Они прекрасно идут под эль. Просто макаешь, — пояснил
он, полностью окуная хлебную палочку в бутылку с ирландским элем, — и
хрумаешь. — Он похлопал подушку для сидения рядом с собой, повторяя
жест Дамиана. — Попробуй.
Не в состоянии решить, кто из парней симпатичнее, Дженни отрезала крохотный
кусочек чеддера от огромной головки, лежащей на журнальном столике, и
присела на пол. Моника тоже сидела на полу, попыхивая самокруткой и читая
французский глянцевый журнал со скучающим видом, потому что Дэн пошел в
ванную принять душ и переодеться в халат.
— О-ля-ля, я только сейчас поняла, кто ты! — взвизгнула Моника,
роняя, пепел на пол от возбуждения. — Ты же модель с тех шикаррных
рразворротов в
W
! Мне очень понрравились фотки, А та блонди
...Закладка в соц.сетях
