Жанр: Любовные романы
Другие так не умеют
...> — в сочетании с чем-нибудь клевым и маразматически
дорогостоящим, типа пошитого на заказ лайкового плаща от
Дольче и Габбана
.
Но мама Дэна свалила в Чехию с каким-то лысеющим похотливым графом еще до
того, как он перешел в старшую школу, так что у него даже не было поло и
штанов цвета хаки. У него были только те шмотки, которые он сам себе выбрал
и купил на мизерные суммы, выделяемые Руфусом на его одежду. Он чувствовал,
что близок к панике. Кто ж захочет слушать бледного, худющего
старшеклассника с бритым затылком, обутым в катастрофические желто-черные
кеды?
Много кто, вот кто.
ТЫ КРАСИВАЯ, А ТВОЯ МАМА ТЕБЯ СТРАННО ОДЕВАЕТ
Юбка, рубашка, лифчик, белье, обувь, часы, жемчужное ожерелье, жемчужные
серьги — Серена уставилась на одежду, аккуратно разложенную ее мамой на
кровати под балдахином. Все выбранные мамой вещи были либо серыми, либо темно-
синими; по совершенной случайности, это были цвета Йельского университета.
Случай клинический. Неужели она сама не могла бы подобрать себе одежду?
Сколько ей лет, вообще, — пять, что ли?
Ее родители были заняты сборами к банкету
Йель любит Нью-Йорк
,
организованному Йелем для абитуриентов из Нью-Йорка в апартаментах Стэнфорда
Пэрриса Третьего на пересечении Парк-авеню и Восемьдесят четвертой улицы.
Для них это была лишь очередная светская вечеринка — возможность пообщаться
с родителями детей, с которыми их собственные дети всю жизнь ходили в школу,
на теннис и подготовительные курсы. Никто ни с кем не знаком близко, зато
все всех знают. Люди типа ван дер Вудсенов считали всех представителей
своего крута близкими друзьями, но насколько близким можно быть с человеком
типа Стэнфорда Пэрриса Третьего?
— Ты уже готова, дорогуша? — донесся до Серены голос матери.
— Ага, — отозвалась она, чувствуя себя упрямой, ворчливой и
раздраженной. Б конце концов, она могла бы сейчас отправиться на концерт
Рэйвс
вместо очередной занудной и бессмысленной вечеринки с родителями.
Игнорируя выбранный матерью наряд, она села перед своим ноутбуком и вошла в
сеть. Большинство полученных ею писем пришли от модных домов типа
Берберри
и
Миссони
, оповещавших о пробных распродажах или банкетах в честь запуска
нового аромата или фасона, но вверху списка висело новое сообщение из
Брауна, за которым шло еще одно из Гарварда, а потом еще одно из Принстона.
Кому: SvW@vanderWoodsen.com
От: apainter@brown.edu
Карина Серена!
Раньше я писал безликих ангелов и руки без тел. Я был мертв. Теперь мое
искусство обрело лицо, а твое поступление в Браун в следующем году — о, моя
муза во плти! — Станет моим воскресением.
Я склоняюсь у твоих ног.
Кристиан
P.S. Ходит слух, что ты помолвлена с тем безумным гитаристом из
Рэйвс
.
Любовь, моя, надеюсь, это лишь слух.
Кому: SvW@vanderWoodsen.com
От: bboy@harvarduniversity.edu
Дорогая Серена!
Я знаю, что мы с тобой разного поля ягоды, так сказать, — я спортсмен
из провинциальной дыры, а ты богиня из Нью-Йорка, — но, как поется в
старой песне, я никак не могу выкинуть тебя из головы. Когда я думаю о тебе,
стекла в моем джипе запотевают, и я не могу дышать. Из-за тебя я провалюсь
на выпускных экзаменах. Вряд ли в колледже за провал оставляют на второй
год, как в школе, но я был бы не против, потому что так мы пробыли бы с
тобой еще дольше. Я знаю, это звучит странно, но ты моя, так что приезжай в
будущем году в Гарвард. Желаю нам быть вместе, следующие четыре года и
навсегда.
С любовью,
Уэйд (сосед твоего экскурсовода по Гарварду — помнишь меня?)
Кому: SvW@vanderWoodsen.com
От: Sheri@PrincetonTriDs.org
Дорогая Серена!
Просто хотела сообщить тебе, что мы ВСЕ ВРЕМЯ только и говорим о том, что вы
с Дамианом из
Рэйвс
— просто ИДЕАЛЬНАЯ пара!! Мы с НЕТЕРПЕНИЕМ ждем
знакомства с ним, но сначала надо будет поснимать со стен общаги его фотки,
они у нас тут ВЕЗДЕ, прикинь! Поцелуй Дамиана от нас и скажи, что мы тоже
его любим (хотя мы НИКОГДА не стали бы уводить у тебя парня).
С любовью,
твои сестры, Принстонские Три-Дельты
Серена поморщилась и удалила все три маньяческие сообщения с компа, надеясь
выкинуть последнее и у себя из головы. Нет ничего хуже, чем куча девчонок,
притворяющихся твоими лучшими подругами, хотя ты их даже не знаешь, и
сплетничающих про тебя и твоего нового знаменитого бойфренда, с которым ты
даже не знакома. Отличный способ вообще отвадить ее от колледжа!
Она вышла из сети, не читая остальные сообщения, и собрала свои шикарные
светлые волосы в. небрежный хвостик, стянув их простой белой резинкой. Затем
она намазала губы вазелином и выглянула из спальни в поисках родителей.
У старших ван дер Вудсенов имелись собственные апартаменты, состоявшие из
просторной спальни с массивной кроватью под балдахином, двух гардеробных с
огромными шкафами в человеческий рост, двух ванных, комнат и комнаты отдыха
с алкогольным баром, которым они никогда не пользовались, плазменным
телевизором, который они никогда не смотрели, и библиотекой антикварных
книг, которые они никогда не читали, поскольку все время проводили на
благотворительных обедах, или в опере, или на чемпионатах по поло в
Коннектикуте. Эти апартаменты могли бы вполне быть отдельной квартирой, но
занимали только четвертую часть квартала ван дер Вудсенов на Пятой авеню.
— Ты что, не видела одежду, которую я тебе выложила? — строго
спросила ее мать, в отчаянии оглядывая дочь своими синими глазами. Миссис
ван дер Вудсен была высокой и светловолосой, как Серена, с теми же
симметричными чертами лица, приобретшими с возрастом надменную
красоту. — Джинсы с дырками на заднице не очень-то подходят для
подобного мероприятия, ты согласна, дорогуша?
— Это не просто джинсы, — сказала Серена, глядя на свои потертые
штаны. — Это мои любимые.
Вообще-то у нее было около двадцати пар джинсов, но данная конкретная пара
Блу Калт
была у нее фаворитом недели.
— Юбка и блузка, которые я тебе подобрала, подойдут идеально, — не
отступала мать. Она застегнула жакет своего золотистого костюма от
Шанель
и взглянула на антикварные платиновые наручные часы
Картье
, облегающие ее
тонкое запястье, покрытое загаром из Санто-Доминго. — У нас пять минут
до выхода. Мы с отцом пока почитаем газеты в кабинете. Не упрямься,
дорогуша. Это всего лишь вечеринка. Ты же любишь вечеринки.
— Не такие, — проворчала Серена. Ее мать столь яростно выгнула
свои тонкие седовато-светлые брови, что она решила не говорить о том, как ей
хотелось бы пойти на концерт
Рэйвс
, а вовсе не на тусовку деток и предков,
писающих кипятком от того, что им удалось попасть в вуз, славящийся на весь
мир именно тем, что в него трудно попасть.
Серена вернулась к себе в комнату и неохотно сменила джинсы на серую
клетчатую юбку от
Мэри Джейкобз
, выложенную на кровати, подобрав к ней
аквамариновую майку, расшитую бусинами, и оранжевые сабо
Миу-Миу
вместо
занудной темно-синей блузки и голубых замшевых мокасин от
Тодз
,
подобранных матерью.
А жемчуг? Прости, мама, но нет. Напоследок она распустила свой небрежный
хвост и взъерошила светлые волосы пальцами. Затем, даже не взглянув на себя
в зеркало, она прошагала из комнаты в парадный холл.
Ах, если б мы все могли быть столь же уверены в своей неотразимости!
— Мама! Папа! Я готова! — завизжала она, стараясь изобразить
восторженное предвкушение. Она решила, что проведет на вечеринке минут пять-
десять — чтобы ее родители успели завести какую-нибудь невыносимо скучную и
основательную беседу со Стэнфордом Пэррисом Третьим или каким-нибудь другим
доисторическим выпускником Йеля, посещающим эти вечеринки уже не первое
столетие, — после чего выскользнет на улицу и направится в центр на
концерт
Рэйвс
. В конце концов, если уж ей суждено провести ближайшие
четыре года в роли, интеллектуалки, надо проводить время в свое
удовольствие, пока есть такая возможность.
Можно подумать, она когда-нибудь проводила его не в свое удовольствие.
Джереми, Чарли и Энтони продолжали тараторить о Бермудах, так что когда они
поднялись на борт
Шарлотты
, названной в честь покойной бабушки Нейта по
отцовской линии, Нейт запустил на бортовом компьютере поиск портов на
Бермудских островах, а затем ввел в навигационную систему Подковный залив
как точку назначения. Он выставил скорость 0,5 мили в час. Это означает, что
они направлялись к Бермудам очччень-оччень медленннно. Вообще-то, хотя они
отплыли от пристани в южном Манхэттене почти двадцать часов назад, в данный
момент они проплывали мимо Кони-Айленда в Бруклине.
Ночь пятницы лениво перетекла в ночь субботы, солнце низко нависало над Стейтен-
Айлендом, а парусник медленно шел на юг. Воздух был прохладнее, чем на суше,
и пах мокрой псиной. Нейт и все прочие пассажиры судна оставались под
кайфом, они валялись на палубе с полуоткрытыми глазами и лениво отвисшими
челюстями или вяло тащились в трюм босиком, чтобы пополнить запасы пива и
закусок.
Недавно до Нейта дошло, что Блер на борту нет. Он вспомнил, что вчера
вечером она звонила ему из
Плазы
, а он типа профонарил ей стрелку.
Конечно, он бы ей позвонил, но его мобильник куда-то подевался, а когда он
попытался позвонить с телефона Джереми,
то обнаружил, что не знает номера Блер, поскольку раньше всегда вызывал ее
из адресной книги. А после почти суточного пребывания в укуренном состоянии
такая сложная операция, как звонок в справочную, чтобы узнать номер своей
девушки, кажется просто невыполнимой.
Сильная отмазка, а?
Нейт с отцом построили
Шарлотту
своими руками в гавани Арчибальдов на
скале Дезерт-Айленд, штат Мэн. Это был стодесятифутовый кеч, достаточно
вместительный, чтобы доставить сто с лишним пассажиров из Бэттери-парка на
Хэмптоны либо семнадцать старшеклассников на Бермуды. В преддверии
предстоящего круиза к Хэмптонам кухня была хорошо укомплектована фермерскими
сырами, минералкой
Каррз
, копчеными устрицами, бельгийским пивом,
шампанским
Вдова Клико
и выдержанным скотчем. Четыре ванные комнаты были
оборудованы горячим душем, снабжены темно-синими полотенцами от
Фретт
и
сделанными вручную кусочками мыла в форме ракушек, на каждом из которых
золотыми буквами было выбито слово
Шарлотта
. В капитанской рубке были
установлены новейшие коммуникационные и картографические компьютерные
системы, а на палубе и в трюме смонтированы сверхсовременные стереосистемы.
После обеда, состоявшего из пива, сыра бри и чипсов, Нейт решил пропустить
очередной сеанс курения с друзьями через бульбулятор и взобрался на
наблюдательную площадку на вершине более высокой из двух мачт. Он сел и
обнял себя за колени, созерцая окружающий мир с высоты. Поскольку они просто
дрейфовали по ветру, он был уверен, что до понедельника они не доберутся
дальше побережья Нью-Джерси, что его вполне устраивало. Также он был уверен,
что теперь точно пропустит эту йельскую вечеринку, куда он должен был пойти
с родителями. А еще он, вероятно, пропустил целую канонаду разъяренных,
расстроенных и, может, даже встревоженных звонков от Блер.
Вероятно.
Нейта не покидало неприятное чувство, что вся эта выходка с похищением
Шарлотты
была все же ошибкой. Команда обеспокоится, когда обнаружит
пропажу судна, а его папа разозлится. Но ничего страшного ведь не произошло
— главное, чтоб они вернулись до запланированного плавания к Хэмптонам, так
же? Он задрал свою потрепанную черную футболку, чтобы посмотреть, виден ли у
него на животе засос, поставленный Блер сутки назад. Побледнел, но еще
заметен, без вопросов. При мысли о Блер Нейту сразу полегчало. Пусть даже
она на него и злится большую часть времени, все равно они останутся вместе
навеки, а если повезет, то и в Йель вместе поступят. Как это прекрасно,
бессвязно думал он, — знать, что у тебя есть кого взять за руку, прежде
чем ступить в большой и страшный мир.
— Миру мир, чувак! — донесся до него голос с палубы. — Alors,
я нашла печенье
Орео
на десерт!
Нейт посмотрел вниз на Лекси. С того места, где он сидел, она казалась
ясноглазой и крохотной, как маленькая девочка. По всей палубе группки парней
и несколько девушек курили траву и пили светлое бельгийское пиво из
хрустальных пивных бокалов. В кормовой части судна из водонепроницаемых
колонок
Боуз
лился неспешный французский джаз из коллекции матери Нейта.
— Хочешь печенья? — крикнула Лекси. — Я могу залезть.
Сначала Нейт не ответил. Он перевел взгляд на ярко освещенное колесо
обозрения Кони-Айленда, которое неспешно вращалось над поблескивающей зеленовато-
коричневой водной гладью. Он вовсе не хотел, чтобы Лекси присоединилась к
нему на смотровой площадке. Во-первых, тут и одному человеку места едва
хватало; во-вторых, если бы она залезла, то с его стороны было бы логично
поцеловать ее, потому что она была красива и щеголяла сексуальной татушкой,
а еще потому, что она была явно влюблена в него. Но последнее время ему не
хотелось целоваться ни с кем, кроме Блер. В конце концов, они с Блер
собираются вместе поступать в колледж и пожениться. Они проведут вместе всю
жизнь.
Стоп. У него что, типа, прозрение настало или как?
Нейт подскочил и полез вниз. Он не мог сидеть всю ночь на смотровой
площадке, дожидаясь, пока парусник сам собой развернется назад. Ведь его
ждет Блер! Ведь у него впереди вся его жизнь!
Он спрыгнул с лесенки, и Лекси протянула ему
Орео
.
— На воде я чувствую себя такой свободной! — объявила она, слегка
покачиваясь в такт волнам за бортом
Шарлотты
. Ее
вареное
платье каким-то
образом развязалось или порвалось, и укороченные рукава теперь свисали до
пола, демонстрируя ее загорелые плечи и выгодно подчеркивая солнце, луну и
звезды на ее лопатке.
Нейт взял
Орео
, разломил его на две половинки и слизал белую глазурь из
серединки. Да, перед ним вся его жизнь, но иногда важно уметь насладиться
моментом.
— Вы сегодня ужинаете здесь или сразу отправить вашу порцию вам в
Плазу
, мисс? — спросил Аарон голосом вышколенного английского
дворецкого.
Блер с яростью посмотрела на незваную дредастую голову в проёме двери ее так
называемой спальни.
— Вообще-то я ухожу, — ответила она, выдергивая из шкафа ни разу
не одетое темно-синее шелковое платье без рукавов от
Кельвин Кляйн
. Нейт
до сих пор числился пропавшим без вести, и ей пришлось пережить унизительную
поездку в такси из
Плазы
домой в школьной форме — при том, что сегодня
была суббота, то есть выходной.
Девушки, которые обязаны носить в школе форму, изо всех сил стараются не
попадаться никому на глаза в форме во внеурочные часы, и особенно в
выходные.
Несколько часов назад ей доставили пару джинсов
Эрл
прямо из
Барниз ко-
оп
в
Плазу
, но они оказались непривычного для нее фасона — идеально
прямые и рассчитанные на то, чтобы их носили приспущенными, демонстрируя не
менее шести дюймов открытой задницы. Блер с трудом натянула их выше колен. А
поскольку ей было нечего больше надеть, кроме школьной формы, белья от
Ла
Перла
и белого махрового банного халата из
Плазы
, и нечего делать, кроме
как шестнадцать часов подряд пялиться в телик, она постепенно сходила с ума.
Упомянутая Сереной йельская вечеринка — отличный способ сменить обстановку,
а также возможность отомстить Нейту.
Камера, мотор!
Она прибудет на вечеринку в облаке духов и сигаретного дыма, как какой-то
джин из бутылки, одетая во что-нибудь настолько великолепно-неотразимое, что
все юные абитуриенты и даже нудные выпускники Йеля на банкете залпом допьют
скотч и упадут на колени у ее безупречно напедикюренных ножек. Она завяжет
страстный, бурный роман с самым симпатичным и влиятельным из них,
удостоверившись, что Нейт обязательно узнает об этом, а затем потребует у
вышеупомянутого выпускника обеспечить ей поступление в Йель. А потом она
пошлет Нейта к черту и поступит в Браун или куда-нибудь еще дальше, по¬тому
что ей была глубоко отвратительна сама мысль об общении с ним.
— Звонила мама Нейта. Она была явно не в духе. Сказала, что было бы
неплохо, если б вы с Нейтом появились сегодня вечером на банкете
Йель любит
Нью-Йорк
, — сообщил ей Аарон.
Что-что?
Блер нахмурилась, разглядывая платье в своих руках. Оно было приятного
йельского синего оттенка, но недостаточно соблазнительным. Разве что обуть
под него безумно сексуальные открытые босоножки на высоком каблуке — которых
у нее было навалом.
— А я думал, это банкет только для тех, кто точно идет в Йель
осенью, — настырно продолжал Аарон. — Тебя же еще не приняли, или
как?
Не обращая на него внимания, Блер вытащила из гардероба нечто вроде мини-
пончо; она абсолютно не помнила, когда купила его. Пончо было полосатым, сине-
серого цвета, с одним из новейших узоров от
Миссони
. Она приложила его к
платью, чтобы посмотреть, как они сочетаются, это было удачно, но все равно
получалось не то; ей нужен был образ, устоять перед которым не сможет ни
одно йельское сердце.
Она метнула в Аарона ледяной взгляд — мол, пошел прочь, я тут переодеваюсь.
— Чтоб ты знал — нет, еще неизвестно... пока еще. Но я уверена, что в
итоге все же поступлю, так что не вижу причины, почему бы мне не сходить на
этот банкет. — Он подошла к двери и взялась за ручку, намереваясь
захлопнуть дверь перед носом Аарона.
Его досрочно приняли в Гарвард. Какая ему, блин, разница?
Аарон попятился, выставив перед собой руки — мол, я ж по-доброму
— Не обязательно так злиться.
Ничто так не злит девушку, как упоминание о том, что она злится.
Блер захлопнула дверь. Пару минут спустя она снова открыла ее, одетая в темно-
синее платье без рукавов и серебристые трех-с-половиной-дюймовые босоножки
Маноло
. Она осторожно прошла по коридору в свою бывшую комнату. У малышки
Йель был идеальный аксессуар, дополнивший бы ее наряд. Если только Блер
удастся прокрасться в детскую так, чтобы никто не заметил...
Спальня Йель была оформлена в бледно-желтых и персиковых тонах; всюду были
мягкие игрушки и миниатюрная деревянная мебель. Колыбель была задрапирована
плотной белой противомоскитной сеткой производства Индии, так что было
невозможно увидеть, слит там Йель или нет, но общее ощущение покоя в комнате
указывало на первый вариант. Также оно говорило о том, что малышка все еще
на карантине.
Упс.
Блер на цыпочках прокралась к масляно-желтому антикварному шкафу, выдвинула
верхний ящик и вытащила маленькую ювелирную коробочку, обшитую белым
бархатом. Затем она на цыпочках приблизилась к колыбельке.
— Я верну, обещаю, — прошептала она плотному свертку, мирно
лежащему под одеялами. Она приподняла противомоскитную сетку и поцеловала
Йель в мягкую розовую щечку, слишком занятая мыслями о своей добыче, чтобы
заметить рукавички на младенческих ручках; без них Йель продолжала бы
расчесывать и царапать свое пухленькое покрытое сыпью тело.
Вообще-то обычно младшая сестра тянет вещи из комнаты старшей, но, как рана
или поздно узнает малышка Йель, Блер — совсем не обычная старшая сестра.
Нижний Ист-Сайд был одним из тех везучих районов Нью-Йорка, который всегда
Считался стильным, но был достаточно далеким и недостаточно чистым, чтобы
оставаться свободным от туристов и кофеен
Старбакс
. При этом он избежал
соблазна стать модным районом дня, как это случилось с Кварталом мясников.
Очередь из девушек в топиках и плиссированных мини-юбках и парней в джинсах
и рубашках-поло с поднятыми воротниками образовалась перед
Фанкцией
—
клубом на Орчард-стрит, где должен был состояться концерт
Рэйвс
.
Дженни вцепилась Элизе в локоть, мысленно ликуя, что им не придется стоять в
очереди, как всем остальным, и беспокоясь, что вышибала может их не
впустить. Она сообщила ему свое имя, бархатный шнур поднялся и они вошли.
Оп-ля! Кто самый крутой?
Внутри
Фанкция
оказалась меньше, чем представляла себе Дженни, и хотя клуб
был новым, он производил впечатление старого. Пол был выкрашен в черный
цвет, а стены состояли из бетонных блоков, окрашенных в красный. Помещение
было забито битком; не желая сидеть за черно-белыми шахматными столиками,
публика собралась под сценой, прихлебывая пиво. Самым клевым и попсовым в
клубе был пожарный шест на сцене, оставшийся с того времени, когда клуб был
пожарным участком. Шест спускался с потолка в центре, предоставляя любому
исполнителю возможность красиво выйти на сцену.
Дженни гадала, стоит ли рискнуть и попробовать заказать выпивку в баре или
разумнее будет просто посидеть со скучающим и многоопытным видом, пока
официантка не примет у них заказ. А может, им вообще не придется пить. Все
девушки старше девяти и младше двадцати девяти были влюблены в
Рэйвс
.
Одного пребывания в одном помещении с ними, живьем, может быть вполне
достаточно, чтобы захмелеть.
Она потянула Элизу за ремешок, сумочки с черными блестками от
Банана
Рипаблик
и повела ее в дальний конец клуба, чтобы они могли сесть и
прикинуться пьяно-скучающими, как всегда выглядят модные модели на
откровенных снимках, которые вечно украшают собой первые страницы журнала
Нью-Йорк
.
Ударник и басист
Рэйвс
уже вышли на сцену и принялись возиться с
инструментами и проверять микрофоны.
— А, Б, В, Г, Д, Е, — пропел ударник в микрофон с закрытыми
глазами и серьезным лицом, как будто исполнял самую слезливую песню в
истории музыки. — Что ты скажешь обо мнееее?
— А он симпатяга! — прошептала Дженни на ухо Элизе.
— Кто? — поинтересовалась Элиза, вглядываясь в музыкантов. —
Барабанщик? Да ему ж лет двадцать пять!
Ну и?
— Ну и? — парировала Дженни. — Им разве не всем по двадцать
пять?
— Но на нем комбинезон. — Элиза наморщила свой веснушчатый носик
от омерзения. — Этот гитарист, как-там-его... Дэймон... нет, Дамиан...
ну, с которым Серена встречается, поняла? Вот он симпатяга, — заявила
она. — У него веснушки, как у меня, а этот его акцент — тараторила
она. — И не будем забывать о твоем брате. Ему точно не двадцать пять.
Дженни закатила глаза. Нехорошо; ударник и правда был одет в белый рабочий
комбинезон, розово-зеленую полосатую рубашку-поло и белые теннисные туфли от
Треторн
. Наряд казался поразительно невинным и мажорским для человека,
прославившегося привычкой ломать барабанные палочки о свой лоб на
выступлениях. Но именно благодаря этому группа обладала таким шармом.
Рэйвс
представляли собой гремучую смесь черт сумасшедшего серийного убийцы
и очаровательного маменькиного сыночка, типа помеси Мэрилина Мэнсона с
пугалом из
Волшебника Изумрудного города
.
— А мне он нравится, — не сдавалась Дженни. Она подвинула стул,
чтобы сидеть прямо напротив ударника. Он подмигнул в ее направлении, и она
захихикала, залившись густой краской.
— Много сегодня красивых девчонок в зале, — протянул ударник в
микрофон и одарил Дженни улыбкой. У него были ровные белые зубы и широкий
рот, как у Чеширского кота, а его темные волосы были короткими и аккуратно
уложенными, будто он только что вышел из старой парикмахерской на углу
Восемьдесят третьей и Лексингтон, куда все мальчики из Верхнего Ист-Сайда
ходят с папашами стричься в первый раз.
— Он напоминает мне толстяка из того фильма, — сказала Элиза, как
будто всем было ясно, что она имеет в виду.
— Он не толстый, — огрызнулась Дженни.
Элиза достала запечатанную пачку
Мальборо лайтс
из своей блестящей сумочки
и бросила на стол.
— Невозможно определить, толстый человек или нет, пока не увидишь его
голым.
Дженни обдумала это утверждение, разглядывая ударника. Она даже не знала,
как его зовут, но он ей нравился. Нравился, и все тут. Она была совсем не
прочь увидеть его голым. В конце концов, общее количество парней, которых
она за всю свою жизнь видела голыми, равнялось... нулю, так?
Клуб заполнялся людьми. Дженни даже узнала нескольких человек из очереди
снаружи, которым удалось-таки прорваться. Внезапно погас свет, осталась
гореть только одна голая лампочка, освещающая пожарный шест. Дженни
вцепилась под столо
...Закладка в соц.сетях
