Жанр: Любовные романы
Другие так не умеют
... выпуск, мне нужно пространство — ну, знаешь,
заниматься там, думать о будущем, типа...
Внезапно она очень живо представила себя в образе эдакой кинозвезды-
затворницы а-ля Грета Гарбо, которая почти не выходит из гостиничного
номера, общаясь окружающим миром только посредством избранных ролей.
Горничные роются в ее мусоре и воруют шмотки, а туристы часами простаивают
на Южной улице напротив отеля, надеясь хоть краем, глаза узреть ее в окне. О
ней бы говорил весь город.
А то типа о ней сейчас не говорит весь город.
— О, я себе представляю твои занятия, — хмыкнул папа между
глотками чего-то там. — Небось твой красавец-бойфренд тебе прямо сейчас
делает массаж ступней.
Если бы.
Блер захихикала и проглотила еще один бутерброд с икрой между затяжками
ультралегкой сигаретой
Мерит
.
— Вообще-то, Нейт едет сюда, — призналась, она.
Она задумчиво посмотрела на заказанную ею бутылку шампанского, которая
охлаждалась в серебряном ведерке со льдом. Нейт же не будет против, если она
откроет ее и выпьет крошечный бокальчик до его прихода, правда? Ясное дело.
— Так я и думал, — мудро изрек отец. — Но ты это заслужила,
дорогая. Ты заслужила все.
А то она не знала.
Блер схватила бутылку шампанского и сжала ее между своими голыми коленками,
умело раскручивая проволоку вокруг пробки, а затем вытягивая пробку из
горлышка, медленно... медленно... еще чуть-чуть и....
Бах!
— О. Боже. Мой. У тебя там реальная гулянка! — воскликнул
папа. — В учебный день? — Добавил он, притворяясь шокированным,
будто он был таким строгим родителем, что его интересовали подобные
вещи. — А ну-ка дай мне своего бойфренда-красавца сию секунду:
Блер наполнила бокал шампанским, опрокинула его одним глотком и налила новую
порцию. На экране Патрик Суэйзи лицом к лицу столкнулся с отцом Малышки.
Никто не может загнать Малышку в угол
, — проговорила Блер, хотя звук
телика был выключен. Фильм был попсовый, но она все равно принялась
фантазировать, как было бы круто, если бы Нейт защищал ее с такой же яростью
и смелостью. Нейт смотрелся ооччень сексуально, когда злился, что случалось
редко... почти никогда, если честно.
Трудно, конечно, разъяриться, если ты все время обдолбанный.
— Я ж тебе сказала, пап, — поправила его Блер, — Нейт еще не
приехал. — Она стиснула зубы и сделала очередной глоток шампанского.
Хотя черт его знает, мало ли что могло его задержать. — Короче, —
она на¬дула губки для зеркала, или камеры, или какого-нибудь вуайериста с
подзорной, трубой на дереве в Центральном парке, — если я заслужила
все, так почему этот дурацкий Йель до сих пор меня не принял?
— Ах, Мишутка, — вздохнул папа — мужественно, но как-то по-
матерински, за что в него обычно влюб¬лялись и мужчины и женщины. — Они
тебя примут, черт возьми. Обязательно примут.
Блер потянулась за очередным тостом и обнаружи¬ла, что они закончились. В
трубке кто-то что-то сонно пробормотал на французском.
— Слушай, Мишка, уже поздно. Мне надо идти. — Бормотание на фоне
отцовского голоса не прекращалось. — У тебя же все в порядке, так?
Желаю всего наилучшего.
Блер искоса взглянула на полупустую бутылку шампанского и икринки,
разбросанные по белой фарфоровой тарелке.
Грязные танцы
закончились.
— Спокойной ночи, пап, — ответила она, немножко загрустив. Она
положила трубку и снова набрала Нейта. Без ответа. Она набрала его домашний.
Без ответа; только его строгий отец-адмирал, зачитывающий инструкции на
автоответчик (!), которые ни один здравомыслящий человек в жизни не
использовал:
Вы позвонили в дом Арчибальдов. Пожалуйста, оставьте короткое
сообщение, и мы перезвоним вам, как только сможем
.
На экране начинался
Трамвай Желание
с Марлоном Брандо и Вивьен Ли. Еще
один любимый фильм. Блер снова надела белый махровый халат и взбила подушки
на исполинской кровати. Потом она снова позвонила в обслуживание номеров.
— Будьте добры, один пломбир с горячей карамелью. И пачку
Мерита
ультра легкого.
Она откинулась на подушки и закрыла глаза. Когда она уходила, Нейт веселился
в компании укурков, включая мерзкую французскую хиппаншу по имени Лексик.
Этот тупой, ленивый придурок, совершенно не заслуживающий приема в Йель, был
настолько в улете, что, наверное, вообще не заметил, как Блер ушла. Из-под
ее закрытых век начали сочиться слезы. Нейт не изменился. Ничего не
изменилось — кроме ее девственного статуса. Она прикусила губу и проглотила
сердитый всхлип. Ну и что с того? Нейт не заслужил секса. Кроме того,
поедать пломбир с горячей карамелью в постели отеля
Плаза
, одновременно
составляя план мести своему мудаку-неудачнику-уже-почти-бывшему-парню, это
даже лучше, чем секс.
Гораздо.
К И И ОТНОСЯТСЯ К СВОЕЙ РАБОТЕ СУПЕРСЕРЬЕЗНО
Дорогие старшеклассницы!
Мы ждем не дождемся следующей пятницы, которая, как вы знаете, является Днем
Великого Прогула, теперь официально объявленным первым днем ВЕЛИКОГО СПА-УИК-
ЭНДА! Да, это учебный день. К сожалению, мы будем слишком заняты подготовкой
к восточному массажу лица и обертыванию водорослями, чтобы вспомнить об
уроках! Пожалуйста, не бойтесь неприятностей — хотя вы и так не боитесь.
День Великого Прогула — это давняя традиция в школе Констанс Биллард, и за
него еще никто не был исключен или наказан.
Итак, что нас ждет:
в 18:30 в четверг мы все погрузимся на парусник семьи Арчибальд,
пришвартованный в Бэттери-парке. Арчибальды отправляются в свой ежегодный
вояж на Хэмптонские острова и любезно согласились подвезти нас. Как только
мы пришвартуемся в Саг-Харбор, нас подберет эскадра лимузинов, которая
доставит нас в потрясающий прибрежный особняк Изабель Коутс, где состоится
величайшая, наилучшая вечеринка с ночевкой только для девочек. МАЛЬЧИКАМ
ВХОД ВОСПРЕЩЕН. Утром мы позавтракаем у бассейна, а готовить будет... [пока
неизвестно] (мы стараемся заполучить того повара, что помог Джулии Роберте
сбросить лишний вес после рождения близнецов). Потом — целый день процедур,
предоставленных фирмой
Ориджинз
. На прощание все получают в подарок пакет
продукции
Ориджинз
стоимостью триста долларов, чтобы и дома ухаживать за
своим обновленным и оздоровленным телом!
Одежда: Курортная. Полотенца, фены, банные и косметические принадлежности
будут предоставлены в необходимых количествах. Пожалуйста, никаких собак,
даже махоньких. И еще раз — НИКАКИХ ПАРНЕЙ!
Да здравствует шикарный уик-энд девичьей дружбы!
Чмоки-чмоки!!!
С любовью,
ваши одноклассницы Кети Фаркас и Изабель Коутс.
P.S. В актовом зале мы поставили коробку для пожеланий, так что не
стесняйтесь подавать идеи, хоть мы уже и запланировали самый шикарный в
мире уик-энд!
P.P. Красный, синий, голубой — через месяц выпускной!!!
Примечание. Все настоящие имена, названия мест и событий были изменены или
сокращены, дабы защитить невинных.
ЭЙ, НАРОД!
Честное слово, просто не знаю, что это в последнее время происходит с одной
компанией. Это, типа, нормально — взять и исчезнуть?? Оказывается, группа
парней, которых мы все знаем и любим (по крайней мере большую часть
времени), захватила огромный, хорошо оснащенный парусник и отправилась в
плавание по Атлантике. Можно было бы принять это за очередной прикол
старшеклассников, вот только половина пацанов на борту — малолетки. Не самое
удачное они выбрали время, особенно когда нам, девчонкам, так не хватает
развлечений. За кого они себя принимают? Тоже мне Христофор Колумб.
Казалось бы, модели не испытывают недостатка в парнях, но почему-то их вечно
тянет на гитаристов. По слухам, новейшая парочка образовалась из некоей блондинки-
старшеклассницы с Пятой авеню и лид-гитариста группы
Рэйвс
. Как, когда и
где они познакомились — тайна, покрытая мраком, но зато парочка вышла — что
надо!
Даже не пытайся сказать, что то была не ты: я видела, как ты прокралась в
Гэп
на перекрестке Восемьдесят шестой и Мэдисон и примерила сливового
цвета махровый балахон на застежке в стиле
наш кутюр
. Я глазастая выдра,
не спорю. Но я на тебя настучала только потому, что примерила такой же
балахон и, в отличие от тебя (хотя я знаю, ты хотела), купила сразу три
штуки! А почему бы и нет? Они симпотные, а кроме того, нам же все равно
нужно завернуться во что-то махровое летом после бассейна. Плюс мы скорее
всего обольемся кампари или мятным ликером или чем-то не менее
катастрофическим, так что одной штуки будет недостаточно. И вообще, махра
есть махра, а как лучше всего продемонстрировать свои новые жаккардовые
бикини от
Гуччи
, если не с помощью симпотного сливового балахона? Считай,
что тебе повезло: джинсы там покупать все равно не разрешается (боже
упаси!), но зато я официально разрешаю покупать в
Гэпе
некоторые
необходимые вещи.
В: Дорогая Сплетница!
Ты когда-нибудь сообщишь нам, куда ты поступаешь в следующем году? И вообще,
ты уже решила?
лбпытная
О: Дорогая лбпытная!
Я-то знаю, но от меня ты этого не узнаешь. И позволь спросить: неужели я
произвожу впечатление нерешительной?
Сплетница
В: Дорогая Сплетница!
Я слышала, что Дамиан Полк из
Рэйвс
раньше жил в том же здании, что и та
блондинистая модель, про которую ты вечно пишешь. Они знакомы с детства и
раньше встречались в лифте, пока швейцар дремал.
о-ч-видно
О: Дорогая о-ч-видно!
Классная телега, но я слышала, что семья Дамиана жила в Ирландии, пока ему
не исполнилось лет тринадцать. Вот почему у него такой странный акцент и
почему он всегда кажется навеселе.
Сплетница
Б: Дорогая Сплетница!
Я — капитан команды одного парусника, принадлежащего известной нью-йоркской
семье. Их сын, который, насколько мне известно, уже не раз попадал в
передряги, вчера вечером угнал парусник и до сих пор не вернулся. Боюсь,
папаша его убьет, когда бы он ни вернулся, потому что он мужик суровый.
капитан
О: Дорогой капитан!
Он и так уже давно убитый!
Сплетница
С и неопознанный светленький красавчик — возможно, ее брат, а может, тот
гитарист из
Рэйвс
— в Центральном зоопарке скармливали остатки суши в
Николь
морским львам. Б покупает две ночнушки от
Ла Перла
в
Барниз
.
Похоже, у нее развилась зависимость от неглиже, хотя что еще можно носить,
если ты целый день валяешься в люксе отеля
Плаза
в ожидании, когда придет
твой парень? Д в
Желтом крысином ублюдке
на Бродвее перемерил все шляпы. В
покупает новое кольцо в губу — ай! — в пирсинг-салоне в Уильямсберге.
Дж в
Барниз ко-оп
перемерила все имевшиеся в наличии джинсы
Севен
,
игнорируя совет продавца поискать себе джинсы в детском отделе
Блумингдейла
. К и И снова в Джексон-Хоуле, и снова что-то планируют. Н —
нет. Куда вообще запропастился Н? Не волнуйтесь, я его найду.
Ты знаешь, ты меня любишь!
Сплетница
— Как так получается, что я что ни надену, все равно напоминаю какого-
то мультяшного персонажа? — пожаловалась Дженни своей подруге и
однокласснице по школе Констанс Биллард Элизе Уэллс. Был субботний вечер, и
они готовились к концерту Дэна с
Рэйвс
в
Фанкции
, новом музыкальном
заведении в перестроенном пожарном участке на Орчард-стрит. Дженни окинула
Элизу взглядом. — А ты всегда выглядишь нормально.
Обе девушки уставились на свои отражения в высоком зеркале на дверце шкафа в
спальне Дженни. Дженни была одета в эластичную красную блузку с короткими
рукавами и глубоким овальным вырезом, из-за чего ее грудь выглядела поистине
громадной. Она едва достигала пяти футов роста, и первая пара джинсов
Севен
, которую она купила в
Блуминг-дейле
, оказалась слишком длинной,
так что Дженни отнесла ее в химчистку на углу Бродвея и Девяносто восьмой
улицы, где их укоротили дюймов на десять. Теперь она заметила, что
специально
состаренные
вытертые пятна, которые должны были располагаться
на коленях, оказались у нее посреди голеней. Единственной частью тела
Дженни, не вызывающей у нее возражений, была голова. Ей нравились
собственные большие, широко посаженные карие глаза, чистая белая кожа,
красные губы и кучерявые каштановые волосы с ровной бескомпромиссной чёлкой
на лбу. Как однажды сказала ей Серена, она была похожа на модель
Прада
—
огромная силиконовая грудь и коротенькие ножки, хотя таких подробностей
Серена ни за что бы не стала касаться вслух.
Тело Элизы было полной противоположностью. Она была на семь дюймов выше
Дженни, с длинными тонкими ногами, длинными тонкими руками и плоской грудью.
Никакая одежда никогда не была для нее тесной, разве что чуть-чуть в области
живота, который по форме напоминал пончик. Но это было легко скрыть под
рубашкой. А вот скрыть свою грудь Дженни никак не могла. С другой стороны,
Элиза была вся в веснушках — у нее даже на веках были веснушки, — а еще
у нее были соломенные волосы до лопаток, настолько густые и жесткие, что она
с трудом перехватывала их резинкой.
Что ж, никто не идеален. Кроме разве что нескольких избранных.
— Давай поменяемся верхней одеждой, — предложила Элиза. Она
стащила с себя черную футболку с треугольным вырезом и протянула ее Дженни.
— Давай, — неуверенно ответила Дженни и сняла свою красную блузку.
Футболка Элизы была из
Экспресса
, а у Дженни — из
Антрополоджи
, то есть
чуть-чуть получше, но Дженни не хотела обижать Элизу комментариями на эту
тему. Кроме того, результат был сногсшибательным. В черной футболке грудь
Дженни выглядела почти скромно, а красная блузка подчеркнула земляничный
отлив в волосах Элизы, о котором раньше никто из них не подозревал.
— Могу поспорить, Серена ван дер Вудсен даже не смотрится в зеркало
перед выходом, — заявила Джен¬ни. Она бухнулась на колени и принялась
ползать по полу. — Ей небось даже не приходится примерять шмотки, разве
что, может, обувь. Элиза подбоченилась.
— Что ты делаешь?
— Затираю колени на джинсах, — ответила Джен¬ни, продолжая
ползать. — Ты слышала про Серену и Дамиана из
Рэйвс
?
Элиза кивнула. Об этом слышали все.
Дженни проползла по густому розовому ковру к гардеробу, чтобы выбрать пару
обуви. Конечно же, Серене не приходится ползать, как собаке, чтобы привести
джинсы в нормальное состояние.
— Не знаю, как у нее все получается. — Она вытащила свои новые
сандалии
Майкл Коре
с золотым колечком для большого пальца и обула их.
Папа сказал ей, что в таких сандалиях только исполнять танец живота, но она
получила их бесплатно на фотосессии для
W
, и у нее еще никогда не было
такой классной обуви.
Так странно, что она испытала этот миг суперславы во время фотосъемок с
Сереной, а теперь все вернулось назад, и она снова стала самой, обыкновенной
собой, девочкой четырнадцати с лишним лет с огромными амбициями и еще более
огромной грудью. Не то чтобы она мечтала бросить школу в четырнадцать и
стать топ-моделью, но было бы все равно приятно, если бы кто-то предложил,
ей такой вариант.
Дженни встала и отряхнула джинсы. Они были совершенно, ни капельки не
потертыми и, если не считать мятых складок на коленях, совершенно
неинтересными — как и все прочее содержимое ее гардероба. Шмотки Серены
всегда были идеально поношенными, потертыми и обтрепанными, намекая на
колоритную и загадочную биографию их владелицы. Дженни невольно задалась
вопросом — неужели ее собственная одежда тоже начала бы обтрепываться и
приобретать характер, если бы ее выгнали из Констанс и отправили в пансион?
— Ты никогда не думала о том, чтобы поступить в пансион? — вслух
сказала Дженни.
Элиза скорчила гримасу.
— Питаться в школьном буфете три раза в день и жить вместе с учителями?
Ни за что.
Дженни нахмурилась. Она представляла себе пансион совсем иначе. В ее
представлении пансион означал свободу — от маниакально-депрессивного братца-поэта-рок-
кумира, от маниакально заботливого и до неловкости неухоженного папы, от
жуткой школьной формы в Констанс Биллард, от старой пыльной спальни, от
повседневной скуки и шаблонности, грозящей без изменений продлиться еще три
года. Пансион также означал возможности: жить и учиться с парнями, парнями,
парнями и быть девушкой, какой она всегда мечтала стать — такой, о которой
все говорят.
Руфус заглянул в комнату, даже не думая о том, что Дженни вообще-то уже было
не пять лет и она вполне могла быть голой или что-нибудь в этом роде. Его
непослушные волосы были собраны в хвост с помощью ярко-синего пластикового
кулька, в котором по утрам доставляли
Нью-Йорк тайме
.
— Может, вам вызвать такси, девчонки? — спросил он с радостной
заботливостью.
Дженни видела, что папе до смерти хочется пойти с ними на концерт Дэна, но
сегодня у него был ежемесячный семинар для писателей-анархистов —
единственное, к чему он относился столь же серьезно, сколь и к воспитанию
детей, хотя пока что ему не удалось опубликовать ни строчки из написанного.
— Нет, пап, мы справимся. — Дженни слащаво улыбнулась, как бы
предлагая осмелиться и сказать какую-нибудь гадость про ее сексуальные
золотые сандалии. — Готова? — спросила она у Элизы.
Элиза нанесла на свои и без того блестящие губы очередной слой столь
любимого Дженни блеска для губ
МАК Лед
.
— Готова, — отозвалась она.
— Вы выглядите так... — Руфус подергал свою косматую бороду в
поисках надлежащего прилагательного. — Взросло, — наконец сказал
он.
Ага, только нас никто не спутает с моделями, которые встречаются с рок-
звездами, подумала Дженни, глядя на свое отражение в зеркале. Элиза явно
переборщила с блеском для губ, а Дженни очень жалела, что ее сандалии
Коре
были какими-то совсем уж плоскими — при ее-то росточке! В конце концов, она
же шла на концерт не для того, чтобы посмотреть на Дэна. Она хотела
познакомиться с Дамианом Полком и остальными членами группы; и еще она
хотела произвести впечатление.
Дженни приподнялась на носочки, а затем опустилась обратно в сандалии.
— Хорошо хоть мы в списке приглашенных, — вздохнула она, — а
то б нас точно не впустили.
На самом деле с такой грудью ее пустили бы куда угодно. Но пусть она лучше
сама это поймет.
— Какого черта? — поинтересовалась Ванесса. Она не могла понять,
как можно было не замечать, их столько лет. Она вывернула голову и снова
вгляделась в свое отражение в зеркале над раковиной. Да, так и есть: на
затылке за ухом у нее притаились четыре большие коричневые родинки, будто
какое-то дурацкое созвездие. Она напоминала девушку из рекламы
Клирасила
,
которая паникует из-за того, что у нее прямо перед свиданием выскочил
прыщик. Но прыщики — это временно. В отличие от родинок. Какая
здравомыслящая особа стала бы ходить лысой с такими-то родинками на затылке?
Ванесса рывком выдвинула ящик из-под раковины, пытаясь найти тонирующую
мазилку телесного цвета, которую ее сестра Руби, наносила под глаза после
бессонных ночей. Она нашла тюбик какой-то дряни под названием
Пикабу
,
розовее ее естественного цвета кожи, но в принципе сойдет. Она выдавила
немного мази на родинки, втерла ее и посмотрела на результат. Теперь
казалось, что у нее сыпь от ядовитого плюща — или что у нее просто ядовитая
шея. Она хотела было заклеить все это добро пластырем, но у нее не было
пластыря достаточной ширины, чтобы скрыть все четыре родинки, да и вообще
пластырь только привлек бы внимание к проблемному участку. Она смыла
тональный крем и принялась рыться в ящике, отчаянно надеясь найти что-
нибудь, что отвлечет Беверли от жутких дефектов на ее затылке.
Как будто мало было того, что после очередного пирсинга у нее до сих пор не
зажила верхняя губа. Беверли хватило такта не упоминать об этом, но теперь
им предстояло сблизиться, и он вполне мог поинтересоваться, не болит ли эта
гнойная язва вокруг серебряного D-образного колечка.
А с чего это Беверли вообще будет рассматривать: ее затылок? Они всего лишь
идут вместе на концерт
Рэйвс
— просто потусоваться, чтобы выяснить, смогут
ли они ужиться как соседи, а не как любовники, разглядывающие друг другу
затылки. И вообще, Беверли — художник. Может, он решит, что ее родинки —
клевая тема.
В глубине битком набитого ящика для косметики валялся пробник духов под
названием
Уверенность
. Название больше подошло бы тампонам или тесту на
беременность, но Ванесса все равно открутила черную крышечку флакона и
нанесла чуть-чуть духов на запястья и виски. Аромат
Уверенности
был
сильным и интимным — может быть, он отвлечет Беверли, и тот не заметит
отвратительное образование у нее на затылке. Может, Духи даже окажут
магическое воздействие. Она зайдет в клуб, где выступают Дэн и
Рэйвс
; Дэн
посинеет от желания, сожаления и безумной ревности; а Беверли тут же примет
окончательно решение поселиться с ней. В качестве друга, само собой.
Само собой.
— Ты точно в порядке, чувак? — второй раз спросил Дамиан через
запертую дверь туалетной кабинки.
— Да, — отозвался Дэн с другой стороны, изо всех сил надеясь, что
Дамиан и остальные члены группы сочтут это его обычным пред концертным
состоянием и вернутся к игре в покер и поглощению
Столичной
или чем они
там занимаются за кулисами.
— Ну как скажешь. До скорого, — ответил Дамиан. — Клевые
шнурки, — добавил он, выходя из туалета.
Сидя на крышке унитаза, Дэн горестно рассматривал свои новые кеды и абсурдно
широкие штанины, почти закрывающие их. Вчера он забрел в
555 Соул
на
Бродвее в Сохо и позволил продавцу уговорить себя полностью сменить
сценический наряд. Широкая желто-черная футболка, маразматически просторные
и мешковатые серые штаны с массой затяжных шнурков, пластмассовых фитюлек и
карманов, черные тряпичные кеды
Конверс
с желтыми шнурками и кепка цвета
хаки в стиле дальнобойщиков с изображением желтого дорожного знака
Уступи
дорогу
. Кепка держала его непослушные косматые волосы под контролем и
открывала выбритый затылок, придавая ему более угрожающий вид, чем он смел
надеяться. Если честно, то в новом прикиде он смахивал на укороченного и
похудевшего Эминема. Что было совсем не то, чего он добивался.
Никто из членов группы не прокомментировал его новый прикид, когда он
появился, но с другой стороны, он просто не дал им времени. Один вид
длиннющей очереди перед клубом и сцены, заставленной инструментами и
микрофонами, тут же вызвал у него нервный приступ тошноты, и он поспешно
ретировался в туалет. С тех пор он не выходил из кабинки.
Ах, был бы у него какой-нибудь талисман на удачу, типа серебряной ременной
пряжки ручной работы или ожерелья из акульих зубов (он подозревал, что нечто
подобное есть у всех знаменитых рокеров)! Тогда б он надел свое счастливое
что-то-там, нервозность бы покинула его, и он выступал бы страстно и
развязно, сводя толпу с ума. А так он сидел на крышке унитаза в мужском
туалете, кричаще оформленном в ярко-зеленой гамме, и курил свои счастливые
Кэмелы
(штук сорок уже), чувствуя себя все хуже и хуже.
Внезапно скрипнула входная дверь, и под дверью кабинки снова возникли
потертые носки черных ботинок Дамиана.
— Вот, хлебни, сразу полегчает, — посоветовал он и просунул под
дверь непочатую бутылку
Столичной
.
Дэн взял бутылку. Чтобы выступить успешно, надо чувствовать себя стильно
(под стать прикиду), иначе ничего не выйдет. Он открутил пробку и сделал
глоток. Его желудок казался таким бездонным и безразмерным, что это было все
равно как капнуть водки в пустой колодец. Он сделал еще один глоток и утер
рот тыльной стороной ладони.
— Ну, до скорого, а? — снова сказал Дамиан. — Шляпу, правда,
можно было бы и снять, — деликатно добавил он, прежде чем удалиться.
Главная фишка
Рэйвс
заключалась в том, чтобы не следовать никакому образу
и вообще не напрягаться. Большинство из них до сих пор носили шмотки,
купленные им мамами в школе, — поло
Лакосте
, штаны цвета хаки от
Брукс Бразерз...
Закладка в соц.сетях
