Жанр: Любовные романы
Риск
...дены посещать второсортные сборища. - Она глянула на меня сверху вниз. -
Боюсь, патронессам очень трудно
угодить. Им не нравится, когда молодые девушки отступают в своем поведении от
общепринятых правил.
Я поняла, что это камешек в мой огород - намек на то, что я не ношу траура по
отцу.
- Полагаю, моя тетушка уже переговорила с леди Джерси и графиней Ливен по
поводу билетов для моих кузины и
подопечной, - холодно заметил лорд Уинтердейл. - Не думаю, что у них будут
какие-либо проблемы.
Мисс Стэнхоуп с трудом скрыла досаду при этом известии, а я - облегчение.
Очевидно, лорд Уинтердейл был прав, когда говорил об огромном влиянии своей
тетушки на общественное мнение.
И еще я подумала: когда он успел переговорить об этом с леди Уинтердейл? Он
вечно пропадает в своем клубе.
- Вам нравится Лондон, мисс Ньюбери? - спросил меня мистер Стэнхоуп.
Я рассмеялась:
- Я была только на Бонд-стрит, но мне очень понравилось то, что я видела.
Холодные зеленые глаза мисс Стэнхоуп остановились на моем сером костюме.
- Надеюсь, этот наряд вы купили не на Бонд-стрит?
Мисс Стэнхоуп начала меня порядком раздражать, но я усилием воли обуздала
свой нрав и вежливо ответила:
- Моя новая амазонка еще не готова - на мне сейчас старый костюм.
В разговор снова вмешался лорд Уинтердейл:
- Позвольте вам заметить, мисс Стэнхоуп: лишь только мисс Ньюбери садится в
седло, никто уже не замечает, какой на
ней костюм. - Он с улыбкой обернулся ко мне. - Мисс Ньюбери держится в седле
лучше всех известных мне женщин.
И вот второй раз за этот день угрюмое выражение исчезло с его лица, и я
увидела, как он на самом деле молод. Мне даже
почудился намек на нежность, который, впрочем, тут же растаял как дым.
Минуту спустя мы расстались со Стэнхоупами, и хотя по пути многие
приветствовали лорда Уинтердейла, он больше ни
разу не остановился.
Глава 6
Когда я проснулась на следующее утро, за окном шел дождь. На сегодня был
назначен бал, и дождь оказался очень
некстати, поскольку я знала почти наверняка, что леди Уинтердейл сочтет эту
выходку погоды личным оскорблением. Когда
я спустилась к завтраку, то поняла, что мои опасения подтвердились.
- В дождь улицы Лондона становятся нестерпимо грязными, - ворчала она, сидя
напротив молчаливой Кэтрин. Лорд
Уинтердейл, как обычно, отсутствовал за столом.
- К счастью, вряд ли кто из приглашенных собирается прийти пешком, -
продолжала леди Уинтердейл, расправляясь с
ветчиной и холодной дичью, - Надо проверить, хватит ли у лакеев зонтиков, чтобы
проводить наших гостей от экипажей до
парадного входа. Как бы то ни было, этот дождь - досадная помеха. Я просто вне
себя!
Я взяла с буфета блюдо с яичницей и чашку кофе. Полутемную столовую освещали
несколько свечей на столе и на
буфете. Огромную хрустальную люстру зажигали только по вечерам во время обеда.
- Возможно, к вечеру дождь прекратится, мэм, - заметила я.
- Надеюсь, - величественно согласилась со мной леди Уинтердейл. - А теперь,
Кэтрин, отправляйся мыть волосы. Я
пришлю Мелтон - она тебе поможет. И непременно постарайся вздремнуть сегодня
днем - ты должна выглядеть на балу
свежей и отдохнувшей. Джентльменам вряд ли понравится девушка с полусонными
глазами. Обед начнется в полседьмого, а
бал - в девять, и вы, девочки, ляжете в постель не раньше двух часов ночи.
Я решила, что это просто замечательно - наши танцы в провинции заканчивались
уже в одиннадцать вечера.
- Мама, а Джорджи тоже надо вымыть волосы? - спросила Кэтрин.
Леди Уинтердейл бросила на меня суровый взгляд.
- Боюсь, Джорджиана, я не смогу прислать к тебе мою горничную - она будет
занята с Кэтрин. Если хочешь тоже
вымыть волосы, попроси кого-нибудь из служанок.
- Бетти непременно поможет мне, миледи, - весело сказала я. Бетти - это одна
из горничных, которые прибирались в
комнатах. Она всегда прислуживала мне, если я ее о том просила.
Леди Уинтердейл поджала губы и кивнула.
- Может быть, я могу вам чем-нибудь помочь сегодня, леди Уинтердейл? -
спросила я. По всей видимости, леди
Уинтердейл задумала нечто грандиозное соответственно своему положению в
обществе, и поскольку подготовка бала
ложилась полностью на ее плечи, я не могла не предложить ей свою помощь. До сих
пор нам с Кэтрин было дозволено лишь
написать приглашения, и ничего больше.
- Твоя помощь, Джорджиана, заключается в том, чтобы мне не мешать, - мрачно
отрезала леди Уинтердейл.
Мы с Кэтрин переглянулись и опустили глаза в тарелку.
- Да, мэм, - покорно промолвила я и принялась за яичницу.
После завтрака Бетти принесла таз с теплой водой, и мы вымыли мне волосы.
Сполоснув их в четвертый раз чистой
водой, Бетти объявила, что мыла на них не осталось, и я, обернув голову
полотенцем, принялась старательно их вытирать.
Затем накинула на плечи сухое полотенце и расчесала волосы. Оставалось только
ждать, пока они высохнут.
Я зашла в комнату Кэтрин и застала ее за тем же занятием вместе с Мелтон,
горничной леди Уинтердейл. Мел-тон была
из привилегированных служанок, а потому ужасно задирала нос. Она поначалу вела
себя со мной крайне высокомерно. Но я,
конечно же, не собиралась терпеть такое обращение, и дело дошло до словесных
перепалок. После этого мы с Мелтон
заключили негласное соглашение: мы по-прежнему терпеть не могли друг друга, но
внешне сохраняли ледяную вежливость.
Я уселась в кресло в ожидании, пока Кэтрин сполоснет волосы, которые в
отличие от моих вились колечками. Я
подумала, что ей бы очень пошла модная короткая прическа. Но леди Уинтердейл
заставляла ее укладывать локоны над
ушами. На мой взгляд, такая прическа невыгодно выделяла ее худощавое лицо и
отвлекала внимание от того, что было в ней
самым привлекательным - ее прекрасных глаз.
Кэтрин и сама не прочь была подрезать волосы - главным образом потому, что
тогда с ними было бы меньше возни. Но
к сожалению, в этом, как и во многом другом, она не смела перечить матери.
Как только Кэтрин освободилась, я предложила ей:
- Почему бы нам не пойти в зеленую гостиную? Пока волосы сохнут, ты бы
поиграла для меня на фортепиано.
Девушка просияла:
- О, Джорджи, это было бы чудесно! - И тут же поникла: - Но мама велела мне
поспать.
- Ты же не можешь спать с мокрой головой, - резонно возразила я. - Да к тому
же твоя матушка так занята, что не
будет проверять, чем ты занимаешься. - Я поднялась с маленького, обитого шелком
кресла, что стояло перед камином. -
Идем же.
В гостиной было холодно и мрачно, и я попросила слугу подбросить углей в
камин и разжечь жаркий огонь, чтобы мы
могли согреться. Пододвинув к камину одно из кресел, я уселась в него и
приготовилась слушать игру Кэтрин.
Она играла три часа подряд, а я все это время слушала ее и размышляла о
всякой всячине. Я думала об оставленном доме,
об Анне, о Фрэнке, о предстоящем бале. О лорде Уинтердейле. К тому времени,
когда леди Уинтердейл ворвалась в
гостиную, чтобы погнать Кэтрин наверх одеваться, волосы у нас совсем просохли.
Перед балом с нами должны были
отобедать несколько весьма важных персон, среди которых были две патронессы
"Олмэкса", и леди Уинтердейл хотелось,
чтобы Кэтрин произвела на них самое благоприятное впечатление.
Из ее слов я поняла также, что она беспокоится, как поведет себя лорд
Уинтердейл.
- Надеюсь, Филип будет проявлять в общении с гостями хотя бы видимость
любезности, - сказала она, пока Кэтрин
убирала ноты. - Он же хозяин сегодняшнего вечера - ему следует быть
гостеприимным.
- Не сомневаюсь, что лорд Уинтердейл непременно проявит гостеприимство в
своем собственном доме, - промолвила
я, удивленная ее замечанием.
- Кто знает, как далеко может зайти Филип в своем стремлении унизить меня, -
ядовито ответила леди Уинтердейл,
наморщив острый длинный нос, и мне внезапно пришло на ум, что она не
единственная, кому лорд Уинтердейл, вероятно,
хотел бы испортить сегодняшний вечер.
Боже милостивый, в панике подумала я, а вдруг этот бал - часть его
дьявольского плана отомстить мне и леди
Уинтердейл? Вдруг он предпримет сегодня нечто такое, что покроет нас несмываемым
позором?
Нет, конечно же, нет, успокоила я себя. Никому не придет в голову потратить
столько денег только ради того, чтобы когонибудь
унизить.
- Идем, Кэтрин, - приказала леди Уинтердейл. Она повернулась ко мне после
секундного колебания и добавила: - Ты
тоже, Джорджиана. Пора привести себя в надлежащий вид. Бетти тебе поможет.
- Да, она обещала, - подтвердила я. Они удалились, но я последовала за ними
не сразу - сначала подошла к
фортепиано и закрыла крышку. Я стояла рядом с инструментом и с тревогой
размышляла о словах леди Уинтердейл по
поводу ее племянника, когда услышала, что кто-то вошел в комнату. Я подняла
глаза и увидела в дверях лорда Уинтердейла.
- Мисс Ньюбери, - промолвил он, окинув меня взглядом. Глаза его задержались
на моих распущенных волосах,
которые уже высохли и теперь рассыпались по плечам.
Я вспыхнула от смущения и зачем-то принялась объяснять:
- Мы с Кэтрин вымыли волосы перед балом, а потом пришли сюда, чтобы Кэтрин
поиграла на фортепиано, пока они
сохнут.
Он кивнул и медленно прошествовал в комнату. Я стояла, прижавшись спиной к
инструменту, и смотрела, как он
приближается. Он остановился от меня на расстоянии двух шагов и сказал:
- Полагаю, моя драгоценная тетушка все подготовила к сегодняшнему вечеру?
Капли дождя поблескивали в его черных волосах и на плечах сюртука.
- Да. - Голос отказывался мне повиноваться. Я откашлялась и добавила: - Я
вижу, дождь еще не кончился.
- Нет.
И тут лорд Уинтердейл повел себя совсем странно. Он протянул руку, взял прядь
моих волос и провел пальцами по всей
их длине - от уха до ровно подстриженных кончиков. Его прикосновение показалось
мне удивительно приятным.
- У вас волосы словно шелк, - промолвил он.
- Они плохо завиваются, - пролепетала я. - Даже щипцы не помогают.
- Ну и что в этом такого? - возразил он. - Они и так прекрасны. - Сердце мое
бешено заколотилось, готовое
выпрыгнуть из груди. Он смотрел на меня, прищурив голубые глаза, а я вжалась
спиной в крышку фортепиано и в отчаянии
промямлила:
- Милорд, мне пора идти - надо успеть привести себя в порядок до начала бала.
Он был так близко от меня, что я могла чувствовать влажность его намокших под
дождем волос и кожи. Казалось, прошла
целая вечность, прежде чем он кивнул и отступил назад, давая мне пройти.
- Ну конечно, идите, - равнодушно обронил он.
Поднимаясь по ступеням, я никак не могла решить, что меня больше взволновало
- его неожиданные знаки внимания
или безразличие.
Я сама выбирала себе бальное платье, и оно было великолепно: цвета слоновой
кости, с завышенной талией, отделанное
розовыми атласными лентами. Рукава, застегивающиеся на крошечные, обтянутые
атласом пуговки, также окаймляли
розовые ленты. Вырез горловины был гораздо ниже, чем я привыкла носить, но в то
же время это придавало мне утонченный
вид.
Бетти помогла мне влезть в платье и застегнула застежку на спине. Затем
уложила мои сияющие чистотой волосы в
замысловатую прическу из кос на затылке.
У меня были с собой жемчужные бусы, принадлежавшие раньше моей матери, и
такие же жемчужные серьги, и я надела
их, завершив свой наряд. Я стояла перед зеркалом и откровенно любовалась своим
отражением, когда в дверь неожиданно
постучали. Бетти пошла открывать и вернулась с букетом розовых роз.
- Это вам от его светлости, мисс Джорджиана, - радостно сообщила она.
И почему, спрашивается, я так разволновалась? Ведь по правилам этикета мне
положено иметь букет, и его светлость
всего лишь выполнил свою обязанность хозяина дома, но факт остается фактом -
розы привели меня в восторг.
Бетти вручила мне букет, и в этот момент к двери подошла Мелтон и объявила,
что леди Уинтердейл ожидает меня внизу
- я должна вместе с ней и Кэтрин приветствовать гостей.
Я отвернулась от зеркала, глубоко вздохнула, стараясь унять волнение, и вышла
в коридор.
Леди Уинтердейл и Кэтрин опередили меня и уже направлялись к лестнице. Я
догнала их на лестничной площадке.
Кэтрин обернулась ко мне и воскликнула:
- Джорджи! Ты такая красавица.
Я улыбнулась:
- Спасибо, Кэтрин. Ты тоже.
На ней было белое платье, отделанное голубым атласом, а в руках она держала
букет белых роз, перевязанный голубой
атласной лентой. Белый цвет был ей не очень-то к лицу, а глубокое декольте лишь
подчеркивало ее худобу.
Лучше бы я сама, а не леди Уинтердейл выбирала ей платье.
Леди Уинтердейл разглядывала меня, сжав губы.
- Ты что, нарумянила щеки, Джорджиана? - подозрительно осведомилась она.
- Конечно, нет, леди Уинтердейл, - ответила я, несколько обескураженная ее
вопросом. - Если я раскраснелась, то это
от волнения.
Ясное дело, она мне не поверила.
Мы стали спускаться - леди Уинтердейл с Кэтрин впереди, я следом за ними. На
втором этаже двери в бальную залу
были широко распахнуты, и моим глазам открылось волшебное зрелище, сотворенное
стараниями леди Уинтердейл.
Огромная комната была увита розами. Должно быть, ее светлость скупила все
розы в цветочных магазинах Лондона.
Цветы наполняли большие вазы, расставленные вдоль стен, и маленькие вазочки,
установленные вокруг десяти изящных
белых колонн. Под потолком висели две великолепные хрустальные люстры.
Начищенный дубовый паркет сверкал в свете
свечей, а круглые колонны были отделаны позолотой. Сегодня вечером бальная зала
Мэнсфилд-Хауса напоминала цветущий
летний сад.
- О, миледи, - восторженно выдохнула я. - Какое великолепие!
- Да, думаю, этот бал запомнят, - отвечала она с вполне оправданной гордостью
в голосе. - А теперь, девочки, идемте
в гостиную. Наши гости вот-вот прибудут.
Мы вновь вышли на лестницу и спустились на первый этаж, где в столовой все
уже было готово к трапезе. Позднее, во
время бала предполагалось подать еще легкий ужин, но уже на втором этаже, в
одной из гостиных.
Когда мы вошли в комнату, лорд Уинтердейл стоял у окна и смотрел на дождь.
Услышав нас, он резко обернулся.
- А, вот и вы, - промолвил он. - Добрый вечер, дамы. Вы сегодня
очаровательны.
Его голубые глаза остановились сначала на тетушке, затем на Кэтрин и только
потом он скользнул по мне небрежным
взглядом. Я почувствовала легкое разочарование - мне казалось, я выглядела очень
мило.
- Я бы хотела поблагодарить вас, кузен Филип, за букет, - застенчиво
промолвила Кэтрин. - Прекрасные розы, и они
так подходят к моему платью.
Он коротко кивнул ей.
- Я рад, что цветы тебе понравились, Кэтрин. - Он помолчал и добавил: - Они
тебе очень к лицу. Она недоверчиво
глянула на него и промолчала.
- Я тоже должна поблагодарить вас за розы, милорд, - сказала я и, сгорая от
любопытства, спросила: - А как вы
узнали, какого цвета наши платья?
- Спросил об этом тетушку, - был ответ.
Раздался стук в парадную дверь. Леди Уинтердейл встрепенулась - сейчас она
была похожа на воина перед битвой. Я
подавила усмешку и взглянула на лорда Уинтердейла. Он тоже наблюдал за тетушкой,
но в глазах его не было и тени улыбки.
И во мне снова ожили уснувшие было опасения: как-то лорд Уинтердейл поведет
себя сегодня вечером?
Самая важная часть любого обеда, конечно же, угощение, и леди Уинтердейл и
кухарка провели не один час, обсуждая
меню, пока не пришли к полному согласию. Для тех, кого интересуют подробности, я
привожу здесь список блюд, поданных
на обеде в Мэнсфилд-Хаусе:
СУП А-ЛЯ БОН ФАМ СУП А-ЛЯ БОВО
ТЮРБО, СОУС "ОМА-Р"
ДОРЕЙ, ЖАРЕНАЯ КОРЮШКА
ЛОСОСЬ А-ЛЯ ЖЕНЕВУАЗ
ПУЛЯРКА А-ЛЯ КОНДЕ
ИНДЕЙКА А-ЛЯ ПЕРИГЕ
ФИЛЕ КУРОПАТКИ В СОТЕ
А-ЛЯ ЛУКУЛЛ
ВЕСТФАЛЬСКИЙ ЖАМБОН
ОКОРОК
ГАРНИР ИЗ БРЮССЕЛЬСКОЙ КАПУСТЫ ДИЧЬ
ПЕТИ ПЮИ Д'АМУР. КОНФИТЮР
МОРОЖЕНОЕ
ФРУКТЫ
Угощение разносили восемь лакеев в зеленых бархатных ливреях, и по мере того
как появлялись новые блюда, гости вели
между собой светскую беседу.
Моими соседями за столом оказались пожилой джентльмен, который ел с такой
жадностью, словно первый раз в жизни
попал на обед, и лорд Генри Слоан - мой галантный спаситель на выставке мадам
Тюссо. Лорд Генри выглядел очень
элегантно в своем вечернем фраке, и мы очень мило болтали о том, какие
достопримечательности мне надлежит посетить в
Лондоне.
Но больше всего меня удивил лорд Уинтердейл, который вопреки ожиданиям
показал себя гостеприимным хозяином.
Дамы, сидящие по обе стороны от него, были сражены его обаянием, которое он с
видимой небрежностью пускал в ход. Я
видела, как он склонил черноволосую голову к леди Джерси, одной из патронесс
"Олмэкса". Он что-то сказал ей, она
засмеялась и посмотрела на него с откровенным кокетством. Его глаза сверкали,
как сапфиры.
Он улыбнулся ей и переключил внимание на другую свою соседку - графиню Ливен,
также являвшуюся патронессой
"Олмэкса". Не прошло и минуты, как графиня, известная своим высокомерием, стала
очередной жертвой магнетизма лорда
Уинтердейла.
Однако как же он умен, подумала я. И как опасен.
Образ хищной пантеры снова возник перед моим мысленным взором.
Когда же обед наконец закончился, все поднялись наверх. Лорд и леди
Уинтердейл, Кэтрин и я выстроились на лестнице,
и гости представлялись сначала Кэтрин, потом мне, перед тем как войти в ярко
освещенную залу.
Вскоре стало ясно, что бал леди Уинтердейл обещает стать одним из самых
грандиозных событий сезона. Гости
толпились на лестнице, ведущей в бальную залу, и прошел слух, что экипажи
выстроились вдоль всей Гросвенор-сквер в
ожидании, когда можно будет подъехать к крыльцу.
Леди Уинтердейл с сияющей улыбкой приветствовала гостей, повторяя снова и
снова:
- Позвольте представить вам мою дочь леди Кэтрин Мэнсфилд и подопечную моего
племянника мисс Джорджиану
Ньюбери.
И мы с Кэтрин приседали и приседали в реверансах. Все было очень
торжественно.
Наконец настало время и нам войти вслед за остальными и открыть бал.
Переступив порог, я очутилась в огромной зале,
заполненной гостями, - леди в вечерних туалетах, мужчины во фраках. На меня
пахнуло пряным запахом роз, смешанным с
ароматами дамских духов, и я чуть не попятилась назад, ошеломленная этим
великолепием. Залу освещало множество свечей
в канделябрах на стенах и в двух огромных хрустальных люстрах.
Лорд Уинтердейл вывел Кэтрин на середину залы, а меня пригласил какой-то
неизвестный мне граф. Остальные пары
выстроились за нами, грянула музыка, я присела в реверансе перед моим партнером,
и танец начался.
Все шло великолепно до самого ужина, который я вкушала в желтой гостиной в
компании лорда Генри Слоана и еще
нескольких молодых людей. Я пыталась отыскать Кэтрин и предложить ей
присоединиться к нам, но ее нигде не было видно,
и мы отправились в гостиную без нее. После обеда мне казалось, что я не смогу
больше проглотить ни кусочка, но пирожки с
омарами оказались восхитительно вкусными, да и к тому времени я уже слегка
проголодалась. Я выпила немного пунша, а
лорд Генри пил шампанское - он заявил, что оно просто превосходно.
Этот бал, в который раз подумала я, вероятно, стоил лорду Уинтердейлу целое
состояние.
После ужина мы вернулись в бальную залу. Я стояла и беседовала с лордом Генри
Слоаном и другим джентльменом,
когда ко мне подошла леди Уинтердейл вместе с каким-то тучным джентльменом
средних лет.
- Джорджиана, - начала она, - позволь представить тебе мистера Джорджа
Эшертона.
При звуке этого имени у меня неприятно засосало под ложечкой. Мистер Эшертон
значился в черном списке моего отца.
Мистер Эшертон поклонился, скрипнув корсетом.
- Мисс Ньюбери, - сказал он, - я был другом вашего покойного батюшки. Прошу
вас оказать мне честь потанцевать
со мной.
Раньше мне как-то и в голову не приходило, что я могу случайно встретиться в
Лондоне с одним из тех, кого
шантажировал мой достопочтенный родитель. Само собой разумеется, искать их
специально я не собиралась и полагала, что
у них тоже нет причин желать встречи со мной. Очевидно, я ошибалась.
- Ну конечно, - нервно ответила я, и мистер Эшертон повел меня на середину
залы.
К счастью, это был контрданс, исключавший возможность вести беседу. Следующим
танцем оказался вальс, а поскольку
танцевать его я пока не имела права, то вынуждена была стоять у колонны с
мистером Эшертоном и слушать его.
Он начал так:
- Я получил ваше послание, мисс Ньюбери.
- Мистер Эшертон, - перебила я его, - поверьте, нет больше необходимости
обсуждать этот вопрос. Мне остается
только сожалеть о том, что произошло между вами и моим отцом, и заверить вас,
что все компрометирующие вас бумаги я
уничтожила. Вот и все, что я могу вам сказать.
На его полном розовощеком лице не было заметно морщин, что казалось странным
для человека его возраста. Он сказал:
- Я бы предпочел иметь эти бумаги у себя, мисс Ньюбери. Я не могу положиться
на ваше слово.
- Уверяю вас, мистер Эшертон, мне можно доверять, - оскорбленно заметила я.
- Не спорю, но согласитесь, что опыт общения с вашим батюшкой оставил у меня
не самые приятные воспоминания, -
мрачно возразил мистер Эшертон. - Отныне я не склонен доверять никому, кто носит
фамилию Ньюбери.
Я в бешенстве уставилась на него:
- Мне не нужны ваши деньги, мистер Эшертон! Ну как вы не понимаете?
- А, вот вы где, мисс Ньюбери, - раздался позади нас голос лорда Уинтердейла.
- Я бы хотел пригласить вас на
следующий танец.
Я посмотрела на него с нескрываемым облегчением. Во-первых, мы до сих пор еще
ни разу с ним не танцевали, что,
признаться, нарушало мои планы покорить всех известных мне джентльменов. Вовторых,
я с радостью согласилась бы на
что угодно, только бы избавиться от мистера Эшертона с его скрипучим корсетом.
- С удовольствием принимаю ваше приглашение, милорд, - промолвила я.
Лорд Уинтердейл постоял с нами еще несколько минут, пока не кончился вальс, а
потом мы с ним смогли наконец
покинуть мистера Эшертона и вышли на сверкающий танцевальный паркет.
- Вы чем-то расстроены, мисс Ньюбери, - сказал лорд Уинтердейл, стоя напротив
меня в шеренге танцоров. - Чтонибудь
случилось?
- Нет, - коротко ответила я.
Он прищурился, размышляя, потом спросил:
- А этот Эшертон, случайно, не из тех, кого шантажировал ваш достойный
батюшка?
Я бросила на него подозрительный взгляд.
- А почему вы так решили?
- У него репутация завзятого игрока, и он не богат, - ответил лорд
Уинтердейл. - И я рассудил, что для такого
человека соблазн жульничать в карты слишком велик.
Прежде чем я успела ответить, зазвучал оркестр, и лорд Уинтердейл взял меня
за руку. Пожатие его пальцев было легким,
небрежным, но я снова, как и в тот раз, когда он прикоснулся к моим волосам,
ощутила странное волнение.
"Что со мной творится?" - раздраженно подумала я. Мне с ним не тягаться - я
наблюдала его за обедом в действии. Он
может дурачить кого угодно, но я-то видела, что скрывалось за представлением,
которое он устроил. Он использовал свое
обаяние и магнетизм так, как другой бы использовал опасное оружие.
Мне искренне жаль ту женщину, которая его полюбит. Фигуры танца вновь свели
нас вместе. Он посмотрел на меня,
нахмурясь.
- Мы не можем сейчас выйти на террасу - нас заметят, тут слишком много
народу. Но нам необходимо поговорить. Вы
в состоянии будете встать завтра рано утром и отправиться со мной верхом в парк?
- Ну конечно, - с готовностью ответила я.
- Отлично. Будьте у конюшен в семь утра, - сказал он.
Я искоса взглянула на него. Брови его были нахмурены, рот плотно, сжат.
Интересно, что его так встревожило?
- Хорошо, - сказала я. - Увидимся в семь.
Я легла в постель в три часа утра и не успела, как мне показалось, закрыть
глаза, как Бетти разбудила меня в половине
седьмого. Я выползла из постели, надела свою старую амазонку и направилась к
конюшням, позевывая на ходу.
Лорд Уинтердейл уже ждал меня - выглядел он до отвращения бодрым и
подтянутым. На нем был красноватокоричневый
сюртук для верховой езды и кожаные коричневые панталоны - такой
костюм больше подходил для деревни,
чем для фешенебельного Лондона. Като уже вывели из стойла, и мы с моим так
называемым опекуном выехали на улицу,
которая оказалась на удивление многолюдной в этот ранний час.
Тележки, груженные фруктами и овощами, тяжело громыхали по мостовой,
направляясь на рынок в Ковент-Гарден;
торговцы рыбой тащили дары моря, которые они выловили у причалов, в рыбные
лавки; свежие мясные туши только что
забитой скотины лежали в плетеных корзинах на повозках - их везли в мясные
лавки. Тысячи лондонских обитателей надо
было чем-то кормить, и в этот час провизия стекалась в Лондон из пригородов.
Изабелла вела себя гораздо беспокойнее, чем в прошлый наш выезд -
вздрагивала, когда тележка молочника грохотала
позади нее, и гарцевала от нетерпения, если груженная фуражом повозка
преграждала путь.
- Она ведет себя почти примерно, - сообщил мне лорд Уинтердейл. - Когда я
впервые выехал на ней в город, она чуть
не сбросила меня под колеса. А теперь всего лишь танцует на месте.
- А вы каждый день выводите ее в парк? - спросила я.
- Да. Ей необходимо движение, а днем, часов с пяти, на этом великосветском
параде ей негде разгуляться. А до пяти
часов в парке много детей - я не могу пускать ее галопом. Поэтому мы с ней
гуляем утром - парк в этот час пуст.
- Но почему бы вам не оставить ее за городом, где она будет чувствовать себя
привольно? - полюбопытствовала я.
Его ответ удивил меня.
- Потому что я бы по ней сильно скучал, да и она, думаю, тоже. Мы с ней ездим
уже четыре года и привыкли друг к
другу. Я бы не хотел, чтобы у меня была другая лошадь.
Впервые я слышала от него такие слова - впервые он говорил о своей
привязанности к другому существу.
Мы въехали в парк со стороны Оксфорд-стрит, и пейзаж вокруг нас мгновенно
преобразился. Под раскидистыми
деревьями с набухающими почками мирно паслись олени - город исчез, как по
мановению волшебной палочки. Так,
наверное, исчезла в волнах легендарная Атлантида. Легкий утренний туман
рассеивал солнечные лучи, и воздух казался
жемчужным.
- Перейдем в галоп? - предложил лорд Уинтердейл.
- Ну конечно, - с гот
...Закладка в соц.сетях
