Жанр: Любовные романы
Аннабель, дорогая
...ня слегка отлегло от сердца. Слава Богу, что сук, а не камень.
— Ты помнишь, что случилось, Стивен? — спросил Джем.
— Я услышал в лесу какой-то странный звук, будто щенок скулит, привязал
Ворона и пошел посмотреть, в чем дело, но ничего не нашел. Вернувшись, я
отвязал коня и... Дальше в моей памяти полный провал.
— Хорошо, хорошо, — тихо пробормотала я и незаметно коснулась
губами его уха. — Ничего страшного, если не помнишь. Не волнуйся.
— Пожалуй, джентльмены могут уйти, — заметила тетя Фанни.
— Ладно, не будем мешать, — ответил Джек. — Идем, Джем, я
одолжу тебе сорочку, не то все красотки онемеют при виде твоего мускулистого
тела.
Молодые люди направились к двери, а тетя Фанни, отставив миску, вооружилась
маленькими ножницами. Уже в дверях, Джем обернулся и спросил:
— А не помнишь, Стивен, ослабил ли ты подпругу, когда вернулся к
лошади?
— Кажется, нет.
Джем последовал за Джеком, но Стивен, подняв голову, спросил:
— Почему тебя это интересует? Подпруга была ослаблена?
— Пожалуйста, не дергайся, Стивен, — одернула его тетя
Фанни. — Иначе я уколю тебя ножницами.
Я жестом попросила Джема уйти и ответила на вопрос сама:
— Когда Ворон прискакал в конюшню, седло болталось у него под брюхом.
Значит, подпруга была ослаблена. Когда ты сел, конь, вероятно, попытался
сбросить болтающееся седло, а заодно и тебя.
— Не помню, чтобы я ослаблял подпругу, но может, так оно и было.
Я сильно сомневалась в этом. Подпругу ослабляют лишь в тех случаях, когда
спешиваются надолго. Однако мне не хотелось волновать его, и поэтому я
сказала:
— Возможно.
Между тем тетя Фанни уже очистила место вокруг раны, еще кровоточащей, но,
видимо, не слишком серьезной. Гораздо большие опасения внушал ушиб на виске,
чреватый сотрясением мозга.
Мы с тетей Фанни решили не накладывать повязку до прибытия доктора. Я
завернула лед в полотенце и приложила к виску Стивена. Он вздрогнул от боли.
— Холод — лучшее средство от ушиба. Когда лошади начинали прихрамывать,
я всегда лечила им ноги холодной водой.
Стивен заметно слабел, и мы с тетей Фанни, решив уложить его, послали за
лакеем. Однако раньше Мэтьюза появился запыхавшийся доктор Монроуз.
— Что вы с собой делаете, молодой человек? — Доктор подошел к
Стивену. Тот криво улыбнулся. Доктор осмотрел рану.
— Отличная работа, Фанни. Мне остается только наложить пластырь.
— Я старалась выстричь как можно меньше волос.
— Хорошо, что я не из тех, кто заботится о внешности, — пошутил
Стивен.
Его шутка приободрила меня. Пока мы хлопотали над ним, он был таким тихим,
что я испугалась.
Бросив взгляд на висок Стивена, доктор заметил:
— То же самое место, что и в прошлый раз.
— Да, — подтвердила я.
Приподняв подбородок пациента, Монроуз заглянул ему в глаза:
— Гм... Стивен терял сознание, Аннабель?
— Да, Джем Уошберн сказал, что он не приходил в себя минут пятнадцать.
— Голова сильно болит, Стивен? — спросил доктор.
— Адски. И к тому же ужасно гудит в ушах. Доктор поднял два пальца:
— Сколько пальцев вы видите?
— Четыре?
— У него сотрясение мозга. Уложите его в постель, Аннабель, дня на три.
— Я не могу так долго лежать.
— Можешь и будешь, — решительно проговорила я.
— А это опасно? — спросила тетя Фанни.
— Если не соблюдать назначений, очень опасно. Спросите Аннабель. Она
знает, что случилось с Генри Марфилдом.
— Кто такой Генри Марфилд? — спросила тетя Фанни.
— Друг сэра Мэтью, который несколько лет назад охотился вместе с
нами, — объяснила я. — Перепрыгивая через дерево, он свалился с
лошади, ушиб голову и какое-то время пролежал без сознания. Так же, как
Стивен. Доктор Монроуз назначил ему постельный режим, но он не послушался, а
через два дня, возвращаясь домой из Стенхоупа, умер в фаэтоне. Упал на
сиденье — и все.
— Апоплексия, — пояснил доктор.
— Какой ободряющий пример, — заметил Стивен.
— Вот поэтому ты и проведешь в постели три дня, — сказала я.
Вошел лакей и почтительно спросил:
— Миледи, вам что-то угодно?
— Да, Мэтьюз. Раздень и уложи мистера Стивена.
— Зайдите ко мне перед отъездом, Мартин, — обратилась к доктору
тетя Фанни. — Я угощу вас стаканчиком портвейна.
— Не могу, Фанни. Мне предстоит посетить еще нескольких пациентов.
— Тогда выпейте чаю.
— С удовольствием.
— Ты присоединишься к нам, дорогая Аннабель?
— Непременно, но чуть позже. Где вас найти?
— В столовой.
Когда тетя Фанни и доктор ушли, я сказала лакею:
— Останься с мистером Стивеном и не отлучайся ни на минуту.
Мэтьюз посмотрел на меня своими рыбьими голубовато-серыми глазами:
— Слушаюсь, миледи.
— Полагаю, в этом нет никакой необходимости, — пробормотал Стивен.
— Позволь мне самой судить об этом, — ответила я.
Его ужасный вид испугал меня.
— Пожалуйста, успокойся и отдохни. Постарайся ни о чем не думать.
— Я ласково обняла его за плечи. — Мне будет гораздо спокойнее,
если с тобой останется Мэтьюз. Прошу тебя, не упрямься.
— Ладно, — устало согласился Стивен.
Внизу я увидела Джема Уошберна. В сорочке Джека и хорошо начищенных сапогах
он выглядел вполне прилично, несмотря на неопрятные черные лохмы. Однако его
худое лицо выражало настороженность.
— Хотелось бы знать, что ты делал в это утро на той тропинке, где нашел
Стивена. — Я старалась скрывать неприязнь к нему.
— Я шел повидаться с Мариэттой Адаме. — В его голосе прозвучала
такая же враждебность, как, вероятно, и в моем. — Вы, может, слышали,
что мы скоро венчаемся.
— Слышала. Удивительно, Джем, что ты так преуспел за те пять лет, что
Стивен провел на Ямайке, Даже Джордж Адаме считает тебя подходящим женихом
для своей дочери.
При свете, проникавшем в небольшое круглое окошко над задней дверью, я
хорошо видела Джема. Услышав мои слова, он сильно побледнел.
— Вы считаете, Стивена сослали на Ямайку из-за меня, мисс
Аннабель? — Охваченный волнением, он называл меня так, как прежде.
Я подошла ближе к нему:
— А разве ты не виноват в этом?
— Да, виноват, — признался он.
— Ведь это ты шел с контрабандным товаром в ту ночь? Стивен никогда не занимался контрабандой.
— Да, — повторил он, — я. — Тряхнув головой, Джем
откинул назад волосы, и этот знакомый жест воскресил в моей памяти прежнего
юношу.
— Он же был твоим другом, единственным другом, Джем! Как же ты мог
предать его?
Джем потупился:
— Стивен принудил меня поступить так.
Я недоверчиво фыркнула.
— Это правда, мисс Аннабель. Он кажется таким мягким и уступчивым, но
вы же сами знаете, как все оборачивается, если что-то взбредет ему в голову.
Из него это и молотком не вышибешь.
Мне пришлось согласиться с ним. И вдруг Джема прорвало:
— Стивен знал, что я связан с контрабандистами, и слышал, будто властям
донесли об очередной партии коньяка. Он нашел меня в лесу и велел идти
домой, сказав, что сам позаботится о коньяке. Я не хотел этого делать, но он
все долбил и долбил свое... в конце концов я подчинился.
Так я и предполагала!
— Как благородно с твоей стороны, — презрительно заметила я.
— Я поступил как трус, сам знаю. Но Стивену... удалось меня убедить,
что это разумное решение. Он сказал, что, если попадусь я, меня сошлют, а
может, даже повесят, тогда как он, сын графа, отделается лишь
предупреждением. И я поверил ему. Поэтому, когда я узнал, что его ссылают на
Ямайку, меня будто обухом по голове огрели.
— Однако ты почему-то не явился с повинной, не взял на себя
ответственность.
Джем запустил пальцы в волосы, а потом я увидела у него под ногтями
запекшуюся кровь Стивена.
— Видите ли, он тайно передал мне письмо с одним лакеем.
Я молча уставилась на него:
— Тайно передал тебе письмо?
Джем кивнул.
Меня ослепил гнев. Стивен послал ему письмо! Ему, а не мне!
— И что же он тебе написал?
— Велел мне помалкивать и угрожал назвать меня лжецом, если я явлюсь с
повинной.
— Стивен послал тебе письмо уже после того, как его посадили под
замок? — уточнила я. Джем снова кивнул.
— Он написал, что его высылают всего на один год. — Глубоко
посаженные глаза Джема сверлили меня, а в его голосе звучали воинственные
нотки. — Он оставался на Ямайке так долго только потому, что вы вышли
замуж за его брата.
— Что ты сказал? — в ужасе спросила я.
— Он оставался на Ямайке так долго потому...
— Нет! Ты сказал, что Стивена выслали на год?
— Так он написал.
По меньшей мере пять лет
, — сообщила мне мать. Слова Джема потрясли
меня.
— Почему вы так поступили с ним, мисс Аннабель? — продолжал
он. — Да, я был его другом, но любил он вас. Ведь вы со Стивеном
были... ну просто водой не разлить. Как вы могли так поступить, мисс
Аннабель? Как?
Отпрянув назад, я отвела глаза от Джема:
— То, что происходило или происходит между Стивеном и мной, — не
твое дело. — Я уставилась на медную стойку для зонтов.
— То, что касается вас, и впрямь не мое дело. А вот за Стивена я очень
беспокоюсь. Уверен, мисс Аннабель, кто-то подкарауливал его в лесу.
Я быстро посмотрела на Джема:
— Почему ты так считаешь?
— А потому, что сам Стивен не мог ослабить подпругу. К тому же в лесу
не было никакого щенка. Да, я слышал звуки, стоя на коленях возле Стивена,
но то позвякивала уздечка. Кто-то удалялся на лошади в лес.
— Так и знала, — выдохнула я. — О Господи! Пока Стивен искал
щенка, кто-то ослабил его подпругу.
— Бьюсь об заклад, что так оно и было. Не подоспей я вовремя, тот, кто
охотился за Стивеном, трахнул бы его по голове, и делу конец.
Лицо Джема вдруг расплылось перед моими глазами. Мне стало дурно, но все же
я почувствовала, что мои плечи обвила сильная рука. Очнулась я в старом,
эпохи короля Иакова, дубовом кресле, предназначавшемся для посетителей,
входящих в дом через заднюю дверь.
— Может, позвать кого-нибудь? — своим грубоватым тоном спросил
Джем.
— Нет. — Сделав несколько глубоких вдохов, я поглядела на Джема:
— Со мной все в порядке. Просто меня потрясло то, что мои худшие
опасения сбываются.
— Господи, мисс Аннабель, но кто же хочет его убить? Ведь он вернулся
совсем недавно, с ним некому сводить счеты.
— Не знаю, Джем, но будь я проклята, если не выясню, кто это.
— Конечно, узнаете, мисс Аннабель. Вы ведь такая же упрямая, как и
Стивен. Его нельзя оставлять одного, — добавил Джем. — Даже в
спальне. Хотите, я посижу с ним?
— Я оставила со Стивеном лакея.
— Да что он может, этот ваш лакей? — презрительно фыркнул
Джем. — Вот схожу домой, переоденусь, а потом вернусь и постерегу
Стивена.
Я призналась себе, что Джем нужен мне как надежный союзник. Вероятно, он
прав: его неожиданное появление на лесной тропинке спасло Стивену жизнь.
Мне также стало ясно, что случай с подпругой не имеет никакого отношения к
контрабандистам.
— Думаешь, на него покушается кто-то из домочадцев?
— Боюсь, что так.
Я облизнула пересохшие губы.
— Но почему, Джем?
— Поняв причину, вы узнаете, кто этот подлец. Но как мучительно
выяснять! Подумать только, что кто-то из нашей семьи...
— Так мне вернуться? — спросил Джем.
— Да.
Он уже отворил дверь, когда я окликнула его:
— Джем!
Он обернулся.
— Захвати все, что нужно. Возможно, тебе придется остаться у нас.
Глава 24
Джем вернулся и всю вторую половину дня просидел, сложив на груди руки и
настороженно глядя на дверь. Заглянув в спальню около пяти, я сказала ему,
что ужин подадут в отведенную ему комнату, а пока я сама подежурю у Стивена.
— Я могу поесть и здесь, мисс Аннабель, — возразил он.
— Всю ночь просидеть трудно. — Поняв, что не убедила Джема, я
добавила:
— Мне хотелось бы побыть с ним наедине.
— Хорошо.
Через распахнутые окна спальни доносился запах свежескошенной травы. Стивен
лежал неподвижно, и, стоя у кровати, я внимательно наблюдала за ним.
Мне показалось, что он дышит слишком часто и поверхностно, и меня охватил
страх. Спит Стивен или лежит в беспамятстве? А вдруг он никогда не
проснется?
— Стивен! — позвала я. — Проснись!
Он не пошевелился, но его ресницы слегка затрепетали. Я положила руку ему на плечо и встряхнула его:
— Ты должен проснуться! Стивен приоткрыл глаза, и я сразу поняла, что у
него разламывается голова.
— Аннабель?
Его язык по-прежнему заплетался, но он очнулся и даже узнал меня. Я
склонилась над ним:
— Прости, что разбудила тебя, Стивен. Все в порядке. Спи.
Он закрыл глаза. Ноги у меня подкашивались, и я опустилась в кресло возле
кровати, очень неудобное, с резным львом на тяжелой дубовой спинке.
Придется поменять его
, — подумалось мне.
Устроившись так, чтобы лев не упирался мне в голову, я размышляла над тем,
что узнала от Джема.
Как низко поступила моя мать, солгав, что Стивена ссылают на пять лет.
Пять
лет — или ему будет предъявлено обвинение в контрабандной торговле
.
Нагнувшись, я прильнула губами к руке Стивена, лежавшей поверх одеяла. Затем
прижалась щекой к его теплой ладони и закрыла глаза.
И вот мне снова семнадцать лет, моя мать только что заподозрила, что я
беременна.
Это случилось на другой день после отплытия Стивена. Едва притронувшись к
ужину, я извинилась и ушла к себе в комнату. Через десять минут ко мне
явилась мама и тут же высказала свое ужасное подозрение.
Я была потрясена.
— От кого этот ребенок, Аннабель? — спросила мама.
Я словно потеряла дар речи.
— От Джералда?
Я молча покачала головой.
Мать поджала губы:
— Нет, это, пожалуй, было бы слишком хорошо, на такое нечего и
надеяться. Значит, от Стивена?
Похолодев, я обхватила себя руками:
— Д-да. От Стивена.
Когда мне исполнилось шестнадцать, мама перевела меня из детской в мою новую
спальню, расположенную в середине коридора на втором этаже. Это затрудняло
наши контакты со Стивеном, ибо мне приходилось следовать по коридору к одной
из двух лестниц. Только на третьем этаже, где помещались детская и комната
Стивена, я чувствовала себя в относительной безопасности. Глаза мамы холодно
сверкнули.
— Мы слишком долго оставляли тебя и Стивена без присмотра,
Аннабель. — Она побелела от гнева. — Мы с Уэстоном всегда считали,
что вы как брат и сестра. Именно это вы и старались нам внушить.
Я облизнула губы.
— Да.
Мама ломала руки:
— Когда сегодня в столовой я увидела твои глаза... — Она умолкла,
онемев от ярости, огляделась, схватила со стола фарфоровую статуэтку и
вдребезги разбила ее о камин.
Я вздрогнула.
— Боже мой! — воскликнула мать, видимо, ощутив облегчение. —
Да ты же повела себя как дура, Аннабель!
Вздернув подбородок, я дерзко заявила:
— Я люблю Стивена, мама, и он любит меня.
— О да! — саркастически фыркнула моя мама. — Он любит тебя
так сильно, что связался с контрабандистами и, спасая свою шкуру, удрал на
Ямайку. — Она взглянула на меня холодным, бездушным взглядом. —
Стивен сообщил тебе о своем отъезде?
Я опустила голову.
— Значит, не сообщил. — В голосе матери прозвучало удовлетворение.
Я посмотрела на нее:
— Ты даже не позволила мне увидеться с ним и нарочно заперла его!
— Такое условие поставили власти Уэстону. Было необходимо предотвратить
возможность общения Стивена с его сообщниками-контрабандистами.
— Но я же не его сообщница!
— Стивен мог бы связаться с тобой, если бы захотел, — презрительно
бросила мать. — Увидеться — нет, а написать записку мог... — Мать
пристально взглянула на меня. — Но он даже этого не сделал,
верно? — Мать бессовестно использовала свое преимущество:
— Как ты оправдаешь такое поведение?
Как оправдать то, чему нет оправдания?
Я молча покачала головой.
По обе стороны камина в моей комнате стояли кресла с решетчатыми спинками.
Мама села в одно из них и жестом пригласила меня сесть в другое, что я
охотно сделала, ибо ноги мои подкашивались, а к горлу подкатывала тошнота.
— Очень милое положение, — презрительно процедила она. — Моя
дочь беременна, а отца ребенка сослали на Ямайку за сообщничество с
контрабандистами.
— Сколько времени Стивен пробудет на Ямайке? — спросила я дрожащим
голосом.
Мама оттолкнула ногой обломок статуэтки.
— Кто знает. Власти предупредили, что арестуют Стивена, если он
вернется в Англию. Уэстон полагает, что пройдет по меньшей мере пять лет,
прежде чем нам удастся испросить милости для него.
— Пять лет? — Мне такой срок показался вечностью.
— Тебе придется выйти замуж за другого.
— Я не могу этого сделать. — Меня охватил ужас.
— Ты хочешь произвести на свет незаконнорожденного ребенка?
Я закрыла лицо руками:
— Нет, не хочу.
— А может, отправишься на Ямайку? — безжалостно продолжала
мать. — Выдержишь ли ты двухмесячное плавание, Аннабель? Заслужил ли
такую жертву человек, который уехал, даже не предупредив тебя?
Я хорошо знала ответ на этот вопрос, поэтому выпрямилась и вздернула
подбородок:
— Нет, мама, не заслуживает.
— Тогда тебе придется выйти замуж за другого.
Я вцепилась в мягкие подлокотники и закусила губу.
— Никогда этого не делай, — одернула меня мать. — Ничто так
не отталкивает мужчин, как эта привычка.
Я устремила на нее испуганный взгляд:
— Ты убеждаешь меня выйти замуж, но кто женится на мне, зная, что я
ношу под сердцем ребенка Стивена?
— Твоему будущему мужу совсем не обязательно знать, что ребенок не от
него.
Голова у меня раскалывалась от боли.
— В твоих словах нет никакого смысла, мама.
Она презрительно усмехнулась:
— Иногда, Аннабель, ты кажешься мне слишком глупой для этой жизни.
Послушай меня. Я объясню тебе, что следует делать.
Я подняла голову и еще раз нежно поцеловала руку Стивена.
Мне надо было последовать за тобой на Ямайку
.
Если бы не мама, вероятно, прошло бы много времени, прежде чем я поняла бы,
что со мной. Тогда было бы поздно думать о замужестве и мне осталось бы одно
— отправиться на Ямайку.
И ведь все это время она знала, что Стивена выслали всего на один год!
Если меня и раньше приводило в негодование ее вмешательство в мои дела,
теперь, узнав обо всем, я чувствовала ненависть к матери.
Подняв голову, я взглянула на спящего Стивена, с болью размышляя о том,
почему он не поговорил со мной перед отъездом. Ведь это избавило бы нас от
стольких страданий!
Через пятнадцать минут вернулся Джем, а я спустилась в свой будуар.
Стивен проспал сутки. Боясь, как бы он не умер во сне, я каждые четыре-пять
часов будила его, желая убедиться, что Стивен узнает меня.
Джем не позволил Мэтьюзу сменить его, и я велела поставить в спальне еще
одну кровать, чтобы он мог хоть немного вздремнуть.
Нелл, очень волновавшаяся за Стивена, слонялась неподалеку.
Состояние дочери тревожило тетю Фанни, и она резко поговорила с Нелл,
попросив ее держаться подальше от Стивена.
Теперь та не скрывала враждебности к матери.
На следующий вечер, когда Стивен оправился настолько, что мог уже сидя есть,
Джайлз испуганно сказал мне:
— Мама, кто-то и правда хочет убить дядю Стивена.
Я читала сыну книгу, сидя в большом кресле-качалке. Он уже слишком вырос,
чтобы сидеть у меня на коленях, однако, прижимаясь ко мне, наслаждался моим
теплом.
Я подняла глаза от
Робинзона Крузо
. Теперь я поняла, почему все это время
мальчик слушал меня вполуха.
— Ты так думаешь, Джайлз? Водя пальцем по корешку кожаного переплета,
он старался не встречаться со мной взглядом.
— Да.
Боже! — подумала я. — Как объяснить пятилетнему мальчику, что кто-
то пытается убить его дядю?
— Такие происшествия кажутся иногда подозрительными, Джайлз, но...
— исподволь начала я. Он посмотрел на меня исподлобья:
— Не лги мне, мама. Я уже не маленький. Глядя в его глаза, так похожие
на мои, я поняла, что, солгав сейчас, навсегда утрачу его доверие:
— Ну, если хочешь знать правду, дорогой, кто-то и в самом деле пытается
убить дядю Стивена. Джайлз затрепетал и теснее прижался ко мне:
— Я боюсь, мама. Кто позаботится о нас, если с дядей Стивеном что-то
случится?
— С дядей Стивеном не случится ничего плохого, а заботиться о тебе
всегда буду я. Джайлз уткнулся лицом мне в плечо:
— Ты любишь дядю Стивена, мама?
— Конечно, люблю.
— А как ты его любишь? Очень-очень?
Я насторожилась:
— Да, очень люблю.
— Больше, чем меня?
Не спуская глаз с сине-белых изразцовых плиток камина, я тщательно
обдумывала свой ответ. Ведь от моих слов зависят отношения между Стивеном и
его сыном.
— Я никогда никого не буду любить больше, чем тебя. Дядю Стивена я
люблю совсем по-другому. Самая главная любовь моей жизни принадлежит только
тебе, никому больше.
— У тебя такой счастливый вид, когда ты бываешь с дядей Стивеном,
— заметил Джайлз, как мне показалось, с укором.
Я поцеловала его светлую головку:
— Мне и в самом деле приятно бывать с дядей Стивеном. Мы очень дружили
в детстве, и я, конечно, скучала без него.
Джайлз все так же судорожно прижимался ко мне. Очевидно, мои слова не
успокоили его.
— Когда подрастешь, Джайлз, ты полюбишь какую-нибудь девушку и женишься
на ней. Неужели тогда ты станешь любить меня меньше?
Он оторвал голову от моего плеча:
— Конечно, нет, мама.
— Ты занимаешь главное место в моем сердце, а я — в твоем, и это место
никогда не будет принадлежать никому другому. Согласен?
— Да. Пожалуй. — В тоне мальчика не было особой уверенности, но
напряжение явно спало. — Ты собираешься замуж за дядю Стивена, мама?
Боже праведный! Да я же не готова к таким вопросам!
— А тебе этого не хочется? — осторожно поинтересовалась я.
— Но ведь ты, наверное, все равно выйдешь за кого-нибудь. Пусть уж
лучше это будет дядя Стивен. Он хоть слушает, что я говорю. Не то что Джек.
Тот слушает только Джени.
— Мы еще ничего не решили, Джайлз. Поэтому, пожалуйста, не говори
никому, что мы со Стивеном собираемся пожениться.
— Все и так уже это знают.
Я оцепенела:
— Кто эти все?
— Миссис Нордлем, Ходжес и наш повар, мама. Вчера они говорили об этом
на кухне.
Я пришла в ужас.
Джайлз, видимо, почувствовав мое волнение, поспешил успокоить меня:
— Они все радовались этому, мама, потому что любят дядю Стивена.
— Приятно слышать.
Джайлз так и не уловил скрытой в моих словах иронии.
— Но ведь если дядя Стивен умрет, ты не сможешь выйти за него замуж,
мама, — заметил он. — Мы должны найти того человека, который хочет
его убить.
— Превосходная мысль, дорогой.
— Но как это сделать, мама? Уэстонский парк такой большой. Кто знает,
где он прячется.
Значит, мой сын не предполагает, что враг может прятаться в доме.
— Думаю, никому из нас не надо выходить, пока его не поймают, —
заметил Джайлз. — Это опасно.
— Тебе ничто не угрожает, когда ты не с дядей Стивеном.
— Но мне не нравится, что кто-то охотится на дядю Ст
...Закладка в соц.сетях
