Жанр: Любовные романы
Домик на побережье
...е говорил, что любишь! — воскликнула Триш,
растерянно закусив губу.
— Люблю. — Он поцеловал ее. — Люблю. — Новый
поцелуй. — Люблю. — Их губы соединились. — Это я во всем
виноват, — со вздохом сказал Адам. — Не хотел торопиться. Думал,
буду ухаживать за тобой как подобает. Хотел, чтобы мы стали друзьями. Но...
ты завладела всеми моими мыслями, моим сердцем, моей душой, — хрипло
сказал он, приподнимая за подбородок ее голову и глядя ей в глаза. Она
слушала с испугом и восторженным трепетом. — И я никак не мог прийти в
себя, когда понял, что ты ждешь ребенка. А ты бы так и не призналась, если
бы я не спросил?
— Не знаю, — честно ответила Триш. — Если бы поняла, что ты
со мной просто играешь, тогда, наверное, нет. Я не хотела обременять тебя.
Да и сейчас не хочу. Я не до конца в тебе уверена, Адам, — призналась
она. — Ты же все держишь в себе.
— Какой уж есть, — резко проговорил он. Лицо его приняло уже
знакомое ей замкнутое выражение, и в глазах мелькнула боль.
Этот взгляд не давал ей покоя. Она любила его и потому хотела знать причину.
Однажды она все выяснит. Его страсть превратится в любовь, поклялась себе
Триш. И тогда эта боль пройдет.
— Для меня важно, чтобы ты делился со мной своими чувствами.
— Это не всегда возможно. Других ты любишь безо всяких условий. Бабушка
наверняка тебе порой надоедает, но это не имеет значения. Кристин нередко
выходила из себя, а ты оставалась веселой и любящей. Я всегда восхищался
твоим умением видеть в людях доброе, не судить их строго. Почему бы тебе и
со мной не поступать так же? Я хочу, чтобы наши отношения крепли. Ведь у нас
теперь есть ребенок.
— У нас! — эхом повторила она, сияя от счастья.
— Прими меня таким, какой я есть, Триш.
— Со всеми твоими бородавками?
— Ты заметила! — с шутливым испугом воскликнул он.
От напряженности не осталось и следа. Пока ей этого довольно. Он предлагает
все, что может, и говорит о будущем. Но не слишком ли много он приносит ей в
жертву?
А как же городская жизнь с ее изысканным блеском и разнообразием?
— Ты многое теряешь, решая остаться со мной.
— Стресс, повышенное давление, неожиданный инфаркт?
— Да нет, дурачок! — Она улыбнулась, потом снова сделалась
серьезной. — Ты всем жертвуешь, Адам.
— И с радостью. Чего стоит образ жизни, который может прикончить меня
раньше, чем мне стукнет шестьдесят? Лишь когда после бега переходишь на шаг,
понимаешь, как это приятно. — Он обнял ее. — Не спорю, это будет
не просто. Я приехал сюда совсем недавно. Но чары острова уже успели на меня
подействовать. Когда я уехал, то чувствовал себя не на месте. Может, мне не
хватало тебя, но, по-моему, все гораздо глубже. А иначе как объяснить то
спокойствие и радость, которые я испытал, стоило мне увидеть остров из окна
вертолета?
— Мне так хочется тебе верить.
— А мне хочется, чтобы все у нас получилось!
— А как же твоя фирма? — неуверенно спросила Триш.
— С этим проблем не будет. Если понадобится, я в любой момент смогу
поехать на материк. А делами без труда можно заниматься и отсюда.
— Откуда? — Она с тревогой взглянула на него. — Твоя комната
мне скоро понадобится. А до конца сезона у меня еще столько заказов! Здесь
тебе негде...
— Я найду место, не волнуйся.
— Но я не могу не волноваться. Ты так круто меняешь свою жизнь...
— А меня гораздо больше беспокоит другое. Если мы останемся вместе,
разница в возрасте с каждым годом будет все заметнее. Ты уже полжизни
потратила на то, чтобы ухаживать за другими. Тебя не пугает перспектива
прибавить к ним еще и старого ворчуна?
— Если это ты, то нет. Но ты не будешь ворчуном. Я сумею тебя
рассмешить.
— Это точно! — Он усмехнулся. — Так тебя и вправду не пугает
разница в возрасте?
— Это меньшая из наших проблем, — вдруг посерьезнев, ответила она.
— Ты меня любишь? — тихо спросил он.
— Всем сердцем.
Он нежно коснулся ее губ.
— Это все, что я хотел знать. Все остальное не имеет значения. —
Он поцеловал ее руку.
— Не уезжай завтра в Лондон! — вдруг сказала она.
— Мне и самому не хочется, но... я должен. — Помолчав, он сказал:
— Триш, мне нужно сегодня поработать на компьютере. Не возражаешь, если я
запрусь у себя в комнате?
— Возражаю, — честно ответила она, и Адам не смог сдержать улыбку.
Он проработал весь день, и она не мешала ему, только приносила иногда кофе и
сандвичи. Наступил вечер.
— Ужин на столе. — Она заглянула в комнату. Адам смотрел на экран
монитора, скрестив на груди руки, и Триш захотелось узнать, сколько же он
сделал. И о чем задумался.
Ночью они занимались любовью, и она уснула в его объятиях. Прощаться утром
на пристани было нелегко. Она прижалась к нему, стараясь скрыть, Как ей
горько. Но он безошибочно угадал ее настроение.
— Я вернусь через пару дней. Буду звонить тебе каждое утро и каждый
вечер. Постарайся не налететь на что-нибудь по дороге домой. У тебя в глазах
туман. Надо бы протереть стеклышки.
Триш печально рассмеялась, и Адам зашагал к катеру.
Ею овладело острое чувство одиночества. Тишина вместо радостного смеха. Триш
зашла в его комнату и зарылась лицом в мягкий шерстяной свитер, позабытый им
на спинке стула.
Нельзя допустить, чтобы что-то встало между ними. Адам — любовь ее жизни.
Без него все потеряет смысл. Аккуратно повесив свитер на место, она
спустилась вниз. Нужно было сделать кое-что по дому, но все валилось из рук.
Она решила позвонить Петре: вдруг та окажется не на дежурстве. Петра
работала медсестрой в больнице. Может, она сумеет объяснить, почему Адам так
сдержан в проявлении чувств?
— Я передала твой привет мистеру Макро, — запальчиво сказала Триш,
когда подруга взяла трубку.
— Отлично.
— Ах ты, негодница! Даже не думает просить прощения! Ведь ты знала, что
это Адам!
— С какой стати мне вставать на пути влюбленных?
— Как это понимать? — изумилась Триш. — Слухи
распространяются по воздуху?
— Ради Бога! Едва ли это страшная тайна! Он любит тебя...
— Ты уверена? — Сердце Триш отчаянно забилось. — Ты с ним
говорила? Что ты сказала? Что он ответил?
— Послушай, глупая ты деревенщина, — с нежностью проговорила
Петра. — Конечно же, он любит тебя! Это же ясно как день! Он сходит по
тебе с ума с тех пор, как ты появилась на пороге нашего дома. Я знала об
этом, мама знала, даже Стивен!
— Петра, перестань выдумывать! Он ведь не сказал...
— Но ему ведь это свойственно, правда? Адам предпочитает держать
чувства в себе, — мягко проговорила Петра. — Он избегает всего,
что может как-нибудь его ранить. Даже не пошел на мамины похороны, помнишь?
На память Триш пришли слова Адама. Поколебавшись, она спросила:
— Послушай, Петс, почему он женился на Кристин? Мне он говорил, что не
любил ее, но что ему был нужен кто-то рядом. Как тебе кажется?
— Думаю, решил, как все подростки, уйти из семьи. Может, его бил отец.
Или мать была пьяницей, а все родственники — наркоманы, — как всегда,
переборщила Петра. — Не знаю! Мне было всего три года! Он ничего не
рассказывал... Это довольно странно... он никогда не говорил о своей семье!
Ни слова. Послушай, к тебе это не имеет никакого отношения. Он любит тебя, и
точка. Ясно?
— Надеюсь, ты права!
— Еще как права! Ладно, а как твоя бабушка?
Поболтав еще немного с Петрой, Триш повесила трубку. Он любит ее! Теперь в
этом не было никаких сомнений.
Два дня спустя она нетерпеливо топталась по пристани, от души желая, чтобы
катер шел побыстрее.
— Адам! — радостно закричала она, едва заметив его на
палубе. — Адам!
Широко улыбнувшись, он помахал ей рукой. Адам первый спрыгнул с катера, и
Триш бросилась в его объятия.
Они простояли, обнявшись, так долго, что все пассажиры успели сойти и катер
снова отчалил.
— Я так скучала по тебе!
— И я тоже скучал. Как ты?
— У нас все в порядке, — с нежностью проговорила она.
Оглянувшись вокруг, Адам провел ладонью по лбу и прижал пальцы к вискам.
— Как приятно снова вернуться. Голова раскалывается. Стивен дал мне
таблеток, но они уже кончились.
— Я что-нибудь найду, милый. Пойдем пешком. Это тебе на пользу. А как
Стивен?
— Мы повздорили. Нервы были на пределе, хотелось вернуться к тебе, а не
сидеть и разгребать всю эту неразбериху в офисе. Луиза испарилась, прихватив
важные документы. Она не появлялась два дня, только оставила записку: хочет,
чтобы я выкупил ее долю. В общем, Стивен попался под горячую руку, и я
накричал на него.
— Позвони ему и извинись.
— Это может подождать. Мне нужно устроиться, чтобы можно было
руководить фирмой отсюда. Скоро привезут компьютеры и мебель для кабинета.
Тогда связь наладится, и все будет под контролем.
Триш погладила его нахмуренный лоб.
— Ты уверен, что это правильно? — взволнованно спросила
она. — Ты окончательно решил...
— Окончательно. И я докажу тебе это. Как только они пришли, Триш
отыскала домашнее средство от головной боли. Адам принял его, но, скорее,
чтобы не огорчать ее.
— Как Люси?
— Скучает по твоим урокам! — лукаво заметила она.
Адам нервно улыбнулся и поспешил отвести взгляд, словно не хотел, чтобы она
ревновала.
— Постараюсь позаниматься с ней побольше. Как насчет того, чтобы
показать мне весь остров? После того как нас видели обнимающимися на
пристани, подозреваю, что все жители уже знают, какого цвета у меня зубная
щетка!
— И не только это! — Триш возвела глаза к небу. — Надеюсь,
тебя не слишком раздражают сплетни и пересуды. Наверняка всем уже не
терпится с тобой познакомиться. Пошли.
Триш приятно удивило, как легко Адам поладил с Джо Слейтером и его женой. По
сути, Джо предложил ему целое крыло дома под офис. Мужчины отправились
поговорить о делах, оставив Триш и Дот Слейтер вдвоем.
— Мы больше не можем содержать ферму, — сказала Дот. —
Слишком старые. А без присмотра она скоро развалится. У нас уже готов дом на
острове Святой Марии, но не хочется уезжать, пока не решим, что делать с
фермой. Нельзя, чтобы Нед остался без работы.
Триш сжала руку Дот. Брат Люси здорово волновался.
— Что-нибудь непременно подвернется, — заверила она, печально
оглядевшись вокруг. — Мне всегда так нравился ваш дом. Если бы выиграла
в лотерею, не раздумывая бы купила.
— Поздно! — Адам вошел вместе с Джо, и у обоих были на редкость
довольные лица. — Купил дом я.
— Ты? — ошеломленно воскликнула Триш. — Но зачем? Ты же не
фермер! Адам, ты с ума сошел?
— Может быть, — улыбнулся он, довольный произведенным
впечатлением. — Я собираюсь руководить своей фирмой прямо отсюда. А Нед
будет обрабатывать землю. Тебе не кажется, что это прекрасный выход из
положения?
— О, Адам! — Она бросилась ему на шею. — Чудесно! Нед и Люси
так обрадуются!
— Ну а ты? — улыбаясь, спросил он. — Как я тебе в роли
соседа?
Из уст Триш вырвался счастливый вздох. Для нее это значило больше, чем он
мог даже подумать.
— Джо, доставай-ка наше вино. То, что мы приготовили в прошлом
году, — энергично скомандовала Дот, отправляясь за бокалами. — Это
нужно отметить. У вас случайно нет брата? — спросила она Адама.
Улыбка мигом сошла с его лица. Мгновение он не мигая смотрел на нее, потом
взял себя в руки и ответил:
— Нет. А что?
Но Триш видела, что с ним что-то не так. Значит, все дело в его семье.
— Да просто, — отозвалась Дот, не замечая, как крепко сжаты кулаки
Адама, — Люси подошел бы славный парень вроде вас.
— Она еще встретит кого-нибудь, — уверенно ответил Адам. Медленно
и осторожно разжав пальцы, он положил руки на колени. — Она такая
красавица.
Некоторое время спустя они отправились домой. Рука об руку шли они через
холмы, и Триш рассказывала ему о случавшихся здесь кораблекрушениях.
Песчаный берег расстилался перед ними, у самой воды сидели чайки.
— Хочу показать тебе кое-что, — тихо сказала Триш. — Пойдем к
церкви. Думаю, тебе пора познакомиться с дедушкой. Мы с бабушкой часто ходим
на его могилу и разговариваем с ним.
— Нет... я... Триш, я лучше вернусь в дом. Мне нужно позвонить
адвокату.
— Прямо сейчас? — спросила она, заметив, как губы его напряженно
сжались. Ну, давай же, молча молила она. Хватит держать это в себе!
Адам попытался весело улыбнуться, но ничего не вышло.
— Я только что принял важное решение! — объявил он. — Пора
браться за дело!
— Но ты ведь не из-за этого не хочешь идти, — настойчиво
продолжала она. — Все дело в твоем брате, да?
— Разве я говорил, что у меня есть брат? — тревожно спросил он.
— Нет. Но, по-моему, он у тебя был и умер. Это ты и держишь в себе...
— Значит, так лучше.
Разговор несколько омрачил ее радость. Она постаралась развеять напряжение,
начав расспрашивать Адама о его планах насчет фермы, и вскоре они уже снова
болтали как ни в чем не бывало. И все же между ними словно выросла невидимая
преграда. И это вселяло в ее душу тревогу.
Бабушку выписали из больницы, и Триш рассказала ей о ребенке. Хотелось,
чтобы та узнала первой.
Порывшись в корзинке для вязания, старушка извлекла оттуда уморительные детские курточки и пинетки.
— Ты... знала! — так и ахнула Триш.
— И возможно, еще раньше тебя, радость моя. Послушай, почему вы не
спите в одной комнате?
— Я не до конца в нем уверена, — отвечала Триш, немного
шокированная такой прямотой.
— Так сделай так, чтобы все сомнения отпали, — отозвалась старушка
и вновь принялась за вязание.
Послушав ее совета, Триш переехала к Адаму. Ночи любви стали еще более
долгими. Иногда они были полны нежности, а иногда — пылкости и страсти. Ее
любовь к нему росла день ото дня.
Адам пришелся по душе всем. Особенно Люси. Она не сводила с него
восторженных глаз, и Триш, пожалуй, приревновала бы, если бы Адам каждый
день и каждую ночь не доказывал ей, как сильно он ее любит.
Возвращаясь как-то вечером домой, Триш размышляла о том, как удивительно
быстро освоился Адам. За все время он ни разу не ездил на материк. Ее
восхищала его решимость стать частью местной общины.
Брат Люси, Нед, часто выходил с ним в море на лодке, которую купил Адам. Нед
показывал ему пути между островами, объяснял, как меняется море во время
прилива и отлива. И каждый раз по возвращении Адам с восторгом рассказывал
ей, где они побывали, каких видели птиц и морских котиков.
Целые кипы книг о Сцилийских островах и жизни птиц лежали на его рабочем
столе, и он с увлечением читал, как только выдавалась свободная минута.
Такого увлеченного человека Триш не приходилось встречать никогда, а его
любовь к жизни, стремление узнавать все новое лишь укрепляли ее чувство к
нему.
Иногда они с Адамом и Недом работали на ферме, а то принимались расставлять
вещи в комнатах. Казалось, больше нечего было желать. Порой Триш просыпалась
еще до рассвета и лежала, думая о том, может ли столь полное счастье быть
вечным. Но потом Адам просыпался и целовал ее, и сомнения исчезали.
Люси очень нравились уроки Адама. Он находил ее способной ученицей. Должно
быть, и сейчас они занимаются, думала Триш, заходя в дом. Пожалуй, пора
отнести им по ломтику шоколадного пирога и по стакану лимонада.
Весело напевая, она поставила угощение на поднос и пошла на ферму. Но на
пороге кабинета Адама ее насторожил странный звук. Триш нахмурилась. За
дверью словно слышалось чье-то тяжелое дыхание. Она прислушалась. Адам? А
теперь... вроде бы Люси?
Она осторожно поставила поднос на стол, сердце колотилось как сумасшедшее.
Бледная как полотно, она снова прислушалась. Не может быть! Он бы не
посмел... Догадки сменяли одна другую. Он говорил, что Люси красива. Что у
нее потрясающие ноги. Люси обожала его. Но не может же...
Триш охватило отчаяние, она вспомнила, как впервые усомнилась в нем и как он
тогда убедил ее, что все страхи напрасны. Боясь открыть дверь, она взяла
поднос, чтобы унести назад. Руки ее дрожали. И тут дверь распахнулась.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
— Дорогая! Мне показалось, я слышал, как ты вошла! — воодушевленно
воскликнул Адам.
Никаких признаков того, что его застали врасплох. Адам казался
разгоряченным, но глаза излучали тепло и любовь.
— Я... я не хотела мешать...
— Глупенькая, — с нежностью проговорил он, забирая поднос. —
С угощением можешь приходить когда угодно! Люси! Посмотри, что приготовила
для нас Триш!
— Я пойду, — пробормотала Триш.
Ее охватило чувство стыда. Как она могла сомневаться в нем? Затем взгляд ее
упал на Люси — девушка была похожа на кролика, загнанного в угол: волосы
взлохмачены, словно... Только не это! Триш как будто ударили в солнечное
сплетение. Все поплыло у нее перед глазами, к горлу подступила тошнота.
Только не Адам и Люси. Пожалуйста, только не это...
— Если ты и вправду не хочешь остаться... — сказал Адам, встав у
дверей.
Казалось, он ждал, когда же она наконец уйдет. Триш прикусила губу.
— Много дел, — выдавила она в ответ.
— Дорогая, ты хорошо себя чувствуешь?
Зажав рот ладонью, Триш бросилась в уборную. Спустя некоторое время,
совершенно измученная приступом тошноты, она умылась, глядя на отражавшееся
в зеркале неестественно бледное, как у мертвеца, лицо.
Адам уже ждал ее и тут же обнял. Вся дрожа, она позволила ему отвести себя в
комнату и уложить в постель.
— Ты вся горишь. — Он взволнованно приложил ладонь к ее
лбу. — Должно быть, инфекция. Я вызову врача.
— Не надо, — безжизненно произнесла она. — Врача вызывают
только в случае крайней необходимости. Если это просто инфекция, я справлюсь
сама.
— Тебе нужны лекарства...
— У меня есть лекарства! — взорвалась Триш. — Я не стану
глотать таблетки! И не смей унижать меня! Не позволю пичкать меня всякими
ядами, особенно сейчас! Ты хочешь убить своего ребенка? Ты этого
добиваешься?
— Триш! Не говори так! — Эта внезапная вспышка ошеломила
Адама. — Прости. Конечно, ты имеешь право лечиться домашними
средствами. Просто я волнуюсь. Не хочу, чтобы случилось что-нибудь...
— Оставь меня!
— У тебя болит голова? Свет не мешает?
— Нет. Но я хочу спать, — раздраженно буркнула она и отвернулась.
— Я зайду попозже. — Он чмокнул ее в щеку. — С тобой точно
все в порядке?
Она кивнула, и Адам затворил дверь.
Триш не знала, что и думать. Вероятно, у нее просто разыгралось воображение.
В конце концов, Адам многим пожертвовал ради нее. Сердито взбив подушку, она
свернулась клубочком, впервые в жизни ощущая жалость к себе.
Теперь ей стало по-настоящему плохо. Ради ребенка нужно успокоиться. Шатаясь
от слабости, она встала с постели и пошла в свой домик взять что-нибудь из
аптечки. Как только ей станет лучше, она разыщет Адама и...
Войдя в холл, она ясно услышала его голос. Тихий смех. И взволнованный
возглас... Люси. Они здесь, в ее доме! Неужели они пошли сюда, как только
она им помешала? Адам решил, что здесь будет безопаснее?
Вся дрожа, она поднялась в спальню. Едва приоткрыв ее, Триш так и застыла,
пораженная увиденным.
Адам. Совсем не там, где ему положено находиться. Стоит к ней спиной. И
держит в объятиях Люси; саму девушку не было видно, но Триш узнала ее туфли
и голос.
— О, Адам! — воскликнула Люси. — Чудесно!
Ошеломленная, Триш затворила за собой дверь. Спотыкаясь словно слепая,
спустилась в холл. Рухнула в кресло. Затем вышла в сад и, отыскав уединенное
место, разрыдалась.
Потом она почувствовала новый приступ тошноты и бросилась в уборную.
— Триш, Триш, ты здесь?
Она была слишком слаба, чтобы бежать. Умывшись и отерев лицо полотенцем, она
ждала, когда он войдет, не в силах шевельнуться.
— Нам показалось, ты пришла за нами в дом. Я всюду искал тебя. Снова
тошнит?
Она кивнула. Оперлась на его руку, потому что, несмотря на ненависть, идти
сама просто не могла.
— Отведи меня в постель.
— Ты вся в слезах! Дорогая...
— Нет, Адам. Не надо. Просто... отведи... в постель, — отрывисто
приказала она.
Он бережно проводил ее в спальню и уложил на кровать. Начал расстегивать ее
блузку, но она отпрянула.
— В чем дело? Больно?
— Да! Очень больно! — Раздавленная горем, она легла, не
раздеваясь, и повернулась к нему спиной.
— Я беспокоюсь. Вдруг что-нибудь с ребенком? Позволь мне вызвать врача, — настаивал Адам.
Он снял трубку.
— Не смей! — Она резко повернулась, волосы разметались по залитому
слезами лицу.
— Господи, Триш! Да что на тебя нашло! У тебя лихорадка. Ты сама не
понимаешь, что делаешь!
— Уходи!
— Нет. Я тебя не оставлю.
И, не обращая внимания на ее слабые протесты, Адам обнял ее.
Больнее всего было оттого, что Люси говорила абсолютно чисто, не заикаясь.
Своими умелыми уговорами, ложью, ласками ему удалось так изменить бедняжку,
что она впервые в жизни заговорила нормально.
Он что же, рассчитывал ублажать их обеих? Эта мысль была невыносима, но
потом Триш подумала: а что будет, когда Люси наскучит Адаму? Она такая
хрупкая и ранимая, для нее это станет страшным ударом. Как он может играть
чувствами обеих? — рыдая от отчаяния, думала Триш.
— Пожалуйста, Триш, успокойся! — шептал он ей на ухо, крепко
прижимая к себе. — Мне нужно пойти сказать Люси, чтобы присмотрела за
твоими постояльцами.
— Да! Ступай! — Слезы душили ее, и она начала опасаться за
ребенка. — Иди, — повторила она, стараясь сдержаться. — Я
хочу спать.
Прошел день, затем другой и третий, а она по-прежнему терзалась и плакала.
Триш вспомнила все детали, которым раньше старалась не придавать значения.
Его нескрываемое восхищение красотой Люси. Так называемые
уроки
. Все это
время он изменял ей, продолжая уверять в своей преданности. За это ему нет
прощения.
К счастью, тошнота перестала мучить Триш, но она все время находилась в
состоянии полудремы, утратив всякий интерес к происходящему. Адам пытался
поговорить с ней, но она его отталкивала, а стоило ему заикнуться о том,
чтобы рассказать о ее болезни бабушке, как она напустилась на него, точно
разъяренная фурия.
— Я не хочу беспокоить ее. Скажи, что это, возможно, заразно и я не
пушу ее к себе.
— Триш, так не может больше продолжаться! Подумай о ребенке! Тебе нужна
помощь. Тут один человек пришел навестить тебя, — мягко проговорил
Адам.
— Только не Люси! — взволнованно воскликнула она.
Откинув с ее горячего, влажного лба темные пряди, Адам улыбнулся и вышел.
Каково же было ее изумление, когда вслед за ним в комнату вошел симпатичный
молодой человек.
— Стивен! — слабо воскликнула она.
— Привет. Мне сказали, ты нездорова. — Его участие показалось ей
не слишком искренним. — А я приехал повидаться с отцом. Выдалась пара
свободных деньков. — Он присел рядом с ней на кровать. Открыв сумку,
порылся в ней. — Какие лекарства ты принимала? У меня тут есть кое-
что...
Глаза Триш сузились.
— Это не случайный визит, и нечего притворяться. Это ты позвал его,
да? — крик
...Закладка в соц.сетях
