Жанр: Любовные романы
Её зовут Молли
...ть, что Дэнни нашел что-то новое, до чего они раньше
не додумались.
— И что это за план?
— Мы... мы могли бы пожениться, Кэти.
Она уставилась на него, потрясенная. Меньше всего она ожидала услышать это
от него.
— Сначала выслушай меня, возражать будешь потом. — Всю вторую половину Дня
Дэнни репетировал то, что сейчас скажет. — Ты любишь Молли, и я люблю Молли.
Ей нужны оба родителя, и по случайному совпадению мы подходим на эту роль. —
Он широко улыбнулся, удивляясь, отчего это Кэти так побледнела. — Так что,
если мы поженимся, у нас будет больше шансов получить временную опеку над
Молли в качестве приемных родителей, а когда найдется ее родная мать и
встанет вопрос об удочерении, наша юридическая позиция будет намного
убедительнее. — Он остановился, чтобы отпить пива... во рту вдруг стало
сухо, как в пустыне. — Это самое практичное, что можно сделать.
— Практичное, — тупо повторила Кэти. Ей стало трудно дышать. Всю жизнь она
ждала, чтобы Дэнни сказал ей эти слова, попросил выйти за него замуж и
прожить жизнь рядом с ним. И вот они прозвучали, а она пыталась сдержать
подступавшие к глазам слезы и проглотить образовавшийся в горле ком.
Практичное
, — снова подумала она; слово буквально прожигало ей мозг. Как
он смеет сводить ее чувства, все, что их связывало, что им пришлось
пережить, к чему-то... практичному?.. Усилием воли Кэти заставила голос
звучать спокойно.
— Дэнни, — медленно произнесла она. — А тебе никогда не приходило в голову,
что я могу не захотеть выйти за тебя замуж? — Этими словами она разбила себе
сердце — или то, что от него осталось после того, как его разбил Дэнни.
У него было такое лицо, словно она нанесла ему удар ниже пояса.
— Как это — ты не захочешь выйти за меня замуж? — Ирландская гордость
боролась в нем с яростью. Он не знал, считать это оскорблением или просто
обидой. — Почему, черт возьми, ты не захочешь выйти за меня? — спросил он в
полнейшем недоумении. — Ты меня знаешь лучше, чем кого бы то ни было
другого. Мы прекрасно ладим. Мы с тобой уже и так полжизни прожили под одной
крышей, так что ни тебя, ни меня не ждут никакие сюрпризы; и мы оба любим
Молли. В чем проблема?
Проблема в нем самом, подумала Кэти, когда огонек надежды, разгоревшийся
было у нее в сердце за последний месяц, погас.
— Дэнни, зачем ты хочешь на мне жениться? — Она смотрела ему в глаза, и если
он заметил надвигающуюся грозу, то виду не подал.
— Ты сегодня туга на ухо или что? — Он дернул ее за прядку волос и заметил,
что она не улыбнулась, как бывало обычно. — По-моему, я только что объяснил
тебе, почему нам следует пожениться.
— Потому что это... практично?
— Ну... да, наверно. — Ему стало не по себе.
— Ты хочешь жениться на мне, чтобы у Молли было двое любящих ее родителей,
так?
Это было не совсем то, что он имел в виду, но достаточно близко. Он пожал плечами и отпил из бокала.
— Да, примерно так.
— Понятно, — тихо сказала она. — Дэнни, а ты когда-нибудь думал, что брак
дело серьезное и не терпит легкомысленного отношения?
— Я последний человек на свете, которому нужно об этом напоминать, Кэти.
Можешь мне поверить. Вот почему этот вариант идеально подходит всем.
— Что ты имеешь в виду? — Тон у нее был сух и холоден.
— Ты знаешь о Карле, знаешь мое отношение к эмоциональным сложностям — они
не для меня. И это решение лучшее из возможных. Брак без эмоциональных
осложнений, без риска. — Без риска, что ему снова причинят боль.
— Ясно. — К своему ужасу, Кэти действительно все понимала. — А вот тебе
ясно, что ты снова повторяешь ту же ошибку? — медленно проговорила она,
подняв на него грустные глаза.
Дэнни нахмурился, готовый обороняться.
— О чем это ты?
— О том, что это в точности как твой брак с Карлой.
Он ошеломленно уставился на нее с открытым ртом.
— Это совсем не так, как мой брак с Карлой. Ничего общего. — Он до боли
стиснул зубы. Как она может даже сравнивать их отношения с тем, что было у
него с Карлой? Это звучит почти как насмешка. Его чувство к Кэти гораздо
глубже всего, что он вообще когда-либо чувствовал. Но он не может сказать
этого Кэти, потому что... потому что тогда станет слишком уязвимым.
— Нет, это в точности как твой брак с Карлой, — настойчиво возразила она. —
Ты просил женщину стать твоей женой из-за ребенка.
— Кэти, но это же совсем не так... — Он осекся, не закончив фразы: она
права, и ему это очень не нравится.
Глубоко вздохнув, Кэти пыталась проглотить комок в горле и сморгнуть с глаз
жгучие слезы — не один Дэнни такой гордый.
— Вот что я хочу тебе сказать, и прошу, чтобы ты очень и очень внимательно
меня выслушал. — Она молилась, чтобы ей хватило сил договорить до конца, не
разрыдавшись. — Я люблю тебя всю свою жизнь...
— Ну, Кэт, ты же знаешь, что я тоже тебя люблю. Это само собой разумеется. —
Он напряженно наблюдал за ней поверх бокала с пивом.
Ее пальцы крепче сжали бокал.
— Ты меня не слушаешь. — Голос у нее звенел, как натянутая струна. Только бы
хватило терпения. Но как он может быть таким толстокожим? И как ей жить
дальше? — Я знаю, что ты меня любишь, Дэнни; но знаешь, существует большая
разница между любовью как привязанностью и любовью как судьбою... — Слезы
были совсем близко, Кэти с трудом сдерживала их. — Я люблю тебя, влюблена в
тебя, Дэнни, почти всю свою жизнь... — Она судорожно сглотнула. — Но ты
всегда был слишком слеп или слишком туп, чтобы это видеть. Когда я решила
вернуться домой, то дала себе обещание. Если не удастся добиться, чтобы ты
увидел во мне женщину и полюбил так, как я люблю тебя, тогда просто буду
жить дальше... с кем-нибудь другим.
— Что ты говоришь, Кэт? — Нет, только не с другим — этого он не хотел даже
слышать, такой боли ему не перенести.
— Я говорю, Дэнни, что я наконец-то поняла, насколько все это бесполезно. —
Она бессильно всплеснула руками. — Теперь мне ясно, что ты никогда не
полюбишь меня так, как люблю тебя я; и что, даже если бы ты мог, ты бы на
это не пошел, потому что боишься.
— Кэти...
— Нет уж. — Она боялась, что не выдержит, если он не даст ей закончить. —
Пожалуйста, выслушай меня. Я люблю Молли больше всего на свете и согласна с
тем, что ей нужны отец и мать. Но это вовсе не значит, что мы должны
пожениться. Тысячи детей вырастают в семьях, где родители не состоят в
браке. Если мы любим Молли, то свидетельство о браке ничего к этому не
прибавит — это ведь просто бумажка, и она ничего не будет значить ни для
тебя, ни для меня... Да и вообще ни для кого, при таких обстоятельствах. И
оттого, есть она или нет, ни ты, ни я не будем любить Молли больше или
меньше.
— Кэт, я не понимаю. — Дэнни действительно не понимал. Ведь решение было
найдено, идеальное решение! Он нашел способ, как удочерить Молли и сохранить
Кэти при себе и чтобы всем при этом было хорошо. Ну, может быть, он
несколько погорячился насчет практичности...
— Я не выйду за тебя, Дэнни. Ни сейчас, ни когда бы то ни было. — Голос у
нее наконец окреп. — Даже ради Молли. И тем более ради того, чтобы поступить
практично. Брак для меня слишком святое дело. — Кэти вскочила на ноги, не
обращая внимания на любопытные взгляды посетителей. Вскинула голову. —
Человек, за которого я выйду замуж, Дэнни, будет любить меня ради меня
самой. На меньшее я не соглашусь. — Она бросила на стол салфетку. — Я была
готова предложить тебе все, что у меня есть, — свою жизнь и свою любовь, — а
ты в обмен предлагаешь мне только свое имя. Не любовь, нет, — ею ты не
поделишься никогда, теперь я это понимаю. — Голос у нее опять чуть не
сорвался. Слезы мешали видеть, и Кэти смахнула их дрожащими руками. Еще не
хватало разрыдаться в его присутствии! — Спасибо за предложение, Дэнни, но я
не могу его принять. — Она резко повернулась и хотела убежать, пока не
поставила себя в еще более глупое положение, но он остановил ее, схватив за
руку.
— Кэти, подожди. А как же мы? — Его охватила настоящая паника, надо было как-
то все поправить, что-то сказать, чтобы она поняла.
Она судорожно вздохнула.
— Нет никакого
мы
, Дэнни. Никогда не было и никогда не будет, потому что
ты боишься любить. А я слишком ценю себя, чтобы согласиться на брак с
человеком, который не может меня любить. — Она попыталась проглотить
стоявший в горле ком. — И оставь меня, я не хочу тебя больше видеть.
У него вдруг похолодело в животе.
— Ладно тебе, Кэт, это же несерьезно. — Не видеть ее, не разговаривать с
ней... Это невозможно. Невозможно! — Прошу тебя, останься, давай поговорим.
— Дэнни понятия не имел, о чем говорить. Он причинил ей боль, тупо вертелось
в голове, но почему так больно ему самому? Он ведь не хотел никого обидеть,
только пытался защитить самого себя! При этом оскорбил Кэти и теперь не
знал, как будет с этим жить.
Она покачала головой.
— Не о чем больше говорить. Ты сказал все, что мне было интересно услышать.
— Кэти бросила взгляд на его руку, все еще державшую ее за локоть. — Пусти,
— шепотом проговорила она. Было невыносимо чувствовать это
братское
прикосновение. — Дэнни, прошу тебя, отпусти.
Последние слова она произнесла тихо, печально и как-то сломлено. Его пальцы
разжались сами собой. Он беспомощно смотрел ей вслед и спрашивал себя,
почему так болит сердце.
— Ваша честь, с разрешения суда мы хотели бы представить письмо ее родной
матери, удостоверяющее ее личность. — Питер подошел к столу судьи и передал
бумаги.
По счастливой случайности в приюте был получен конверт с запиской от родной
матери Молли, в которой объяснялись обстоятельства, заставившие ее
отказаться от ребенка. Не зная, как поступить с запиской, директор приюта
обратился к Питеру за юридической консультацией. Это и был тот удачный
поворот, которого они ждали.
— Как вы можете видеть, ваша честь, родная мать девочки, к сожалению,
скончалась через сутки после того, как оставила ее в приюте. С того момента
ребенок находился под опекой моей клиентки. Сейчас я хотел бы
ходатайствовать перед судом о предоставлении статуса постоянного опекуна
ребенка, известного под именем Молли Доу, Кэти Вагнер как приемной
родительнице, пока идет официальная процедура удочерения. Я полагаю, что уже
дал суду пояснение всех смягчающих обстоятельств, и буду рад ответить на
любые дальнейшие вопросы.
Прочитав материалы, судья задумчиво кивнул, потом взглянул на Питера, Кэти и
Дэнни.
— Да, обстоятельства мне хорошо известны, мистер Салливан. Они весьма
необычны. — Судья снова взглянул на Кэти. — И вы считаете, мисс Вагнер, что
вполне способны вырастить этого ребенка надлежащим образом, хотя вы не
замужем и занимаетесь бизнесом, требующим колоссального количества времени?
Кэти вышла вперед, держа Молли на руках; ее несколько беспокоило хмурое
выражение на лице судьи.
— Да, ваша честь, я определенно так считаю. Я люблю Молли, как если бы она
была моим родным ребенком. — Она с нежной улыбкой посмотрела на малышку. — Я
знаю, каково это — остаться сиротой. Мои родители погибли, когда мне было
всего пять лет. Мне посчастливилось быть принятой в другую семью. — Она
скосила глаза на Дэнни, молча стоявшего рядом, и снова почувствовала не
утихшую боль в сердце. Но сейчас было не время об этом думать. Оглянулась
через плечо — весь клан Салливанов выстроился на галерее. — Я знаю, что
может означать любящая семья для ребенка, который потерял все. Знаю, потому
что сама была в таком положении. — Голос ее ослабел, она с трудом
удерживалась от слез. — На мое счастье, меня приняла замечательная семья.
Салливаны растили меня, как родную, даже когда Мэйв Салливан осталась без
мужа. Они научили меня ценить семью, помогли понять, что не кровное родство
создает семью, ее создает любовь. — Она оглянулась на тетю Мэйв и Па и
увидела слезы у них на глазах. — Я хочу, чтобы Молли узнала, как это
прекрасно, когда тебя окружает любовь, окружает семья. Чтобы она узнала, что
ее любят и ценят, чтобы поняла, что ей всегда есть место в этом мире. —
Высоко подняв голову с блестящими от слез глазами, Кэти сделала еще один шаг
вперед. — Матерью делает не сам факт родов, ваша честь, ею делают
повседневные заботы и бессонные ночи, проведенные у постели больного
ребенка; полуночные бдения за шитьем костюма для школьного спектакля. Ею
делают макароны с сыром, которые вы готовите каждый день всю неделю — просто
потому, что ваш ребенок не ест ничего другого. — Она засмеялась сквозь
слезы, припомнив кое-что из собственной жизни. — Матерью становишься, когда
отдаешь ребенку свое сердце и любовь, зная, что важнее этого нет ничего на
свете.
Кэти с трудом перевела дыхание и продолжала:
— Однажды Па сказал мне, что самое важное дело, какое может быть у человека,
— это воспитание ребенка. Через сотню лет не будет иметь никакого значения,
сколько ты зарабатывал или какую сделал карьеру. Но если ты вырастил и
воспитал ребенка, если сделал счастливее жизнь другого человеческого
существа, значит, ты не зря жил на этом свете. И я всей душой с ним
согласна. — Она вскинула подбородок, справилась со слезами. — Ваша честь, я
вас очень прошу... дайте мне шанс сделать счастливее жизнь Молли. Помочь ей
стать настоящей женщиной, хорошим человеком. Я знаю, что могу сделать это —
с вашего разрешения, конечно. — Кэти отступила назад: она даже не заметила,
что подошла близко к кафедре судьи.
— Подойдите ко мне, юная леди, — негромко обратился к ней судья.
Кэти бросила отчаянный взгляд на Питера, пытаясь сообразить, что она сделала
не так. Тот кивнул, и она приблизилась к кафедре.
Судья поднялся с места, спустился по ступеням и обошел кафедру.
— Дайте-ка мне взглянуть на этого ребенка.
Она передала ему Молли, поразившись тому, как его морщинистое лицо
осветилось ласковой улыбкой.
— Этой малышке крупно повезло, мисс Вагнер. — Судья встретился глазами с
Кэти, и у нее радостно дрогнуло сердце. — Да, весьма. — Он провел рукой по
ручонке Молли, когда она пыталась схватить висящие у него на шее очки, потом
отдал ее обратно Кэти.
Она крепче прижала малышку к себе и с замиранием сердца приготовилась
услышать решение. Усевшись на место, судья откашлялся.
— Несмотря на необычные обстоятельства дела — или, скорее, учитывая эти
обстоятельства, мисс Вагнер, — я назначаю вас опекуном этого ребенка. Но вы
должны соблюдать все правила и инструкции, действующие в штате.
— Конечно, ваша честь. — Волнение переполняло ее. Она взглянула на Дэнни и
увидела, что он тоже взволнован.
Судья стукнул по кафедре молотком.
— Ну, мисс Вагнер, — он улыбнулся, — поздравляю вас — похоже, вы только что
стали матерью.
Смеясь и плача, Кэти отвечала на объятия и поздравления. Дэнни стоял в
стороне, пристально глядя на нее; он казался потерянным и одиноким. Не
сказав никому ни слова, он вышел из зала суда.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Дэнни было плохо.
Прошел почти месяц после того судебного заседания. Почти месяц, как Кэти
вернулась к Салливанам, чтобы он мог свободно общаться с Молли и чтобы Молли
имела все преимущества от жизни в их большой, дружной семье. Кэти по-
прежнему не разговаривала с ним, за исключением тех случаев, когда это
касалось Молли. Она держалась холодно, вежливо и так отчужденно, что ему
хотелось взять и встряхнуть ее хорошенько.
Днем она брала Молли с собой в садик. Дэнни заходил туда каждый день
повидаться с девочкой, обычно в свой обеденный перерыв или когда оказывался
поблизости. Кэти никогда не возражала, напротив, вроде бы радовалась его
приходу, но говорила с ним исключительно о Молли.
Вечером дома все наперебой предлагали себя в няньки Молли. Таким образом, у
них с Кэти действительно получалась совместная опека.
А ему все равно было плохо.
Всего тяжелее были выходные дни, когда он проводил бесконечные часы в
одиночестве, размышляя о том, как он сумел так все испортить, свою жизнь,
свои отношения с Кэти.
Этот уик-энд оказался хуже некуда. Мать укатила в Лас-Вегас с миссис
Хеннипенни и Мартой. Джоанна и Майкл поехали с маленькой Эммой и Молли за
город. Патрик тоже куда-то исчез.
Дэнни подумал, не пойти ли тоже куда-нибудь, но не смог собраться с силами —
Кэти была здесь, чуть дальше по коридору, и притягивала его, как магнит.
Так он и провел весь уик-энд, бесцельно слоняясь по дому. К вечеру
воскресенья он чуть ли не до дыр протер подошвы туфель.
Кэти была права, удрученно думал Дэнни, он действительно боялся. Боялся
своих истинных чувств к Кэти, боялся любви к ней.
Как он мог быть таким слепым идиотом, упустить столько времени? Думал, что
Кэти никуда не денется, всегда будет рядом, и вот теперь, когда потерял ее,
понял, как она нужна ему, как он ее любит... Женщину, которая предназначена
ему, подругу сердца, его вторую половину.
Мама была права — если бы он прислушался тогда к голосу сердца, то не
наломал бы столько дров.
В дверь постучали, и он зарычал: не желал никого видеть, кроме Кэти. Но она
не придет.
Между тем дверь распахнулась.
— Ну, Малыш Дэнни, что тут у тебя такое происходит? — Не обращая внимания на
неприветливый взгляд внука, Па вошел в комнату, перешагнув через
разбросанную одежду и собравшийся за выходные мусор.
— Дед, я в порядке, — сказал Дэнни, проводя рукой по волосам.
— Оно и видно, парень. — Наклонив голову набок, Па пристально изучал его.
Эти внуки бывают жутко упрямыми. — Ты в большом порядке, я вижу. Три дня не
брился, еще дольше не мылся. Рычишь из-за двери, словно раненый зверь.
— Па...
— Малыш Дэнни, позволь мне рассказать тебе одну историю. — Па помолчал,
тщательно подбирая слова. — Мы, мужчины, иногда завариваем такую кашу,
которую трудно бывает расхлебать. Особенно, если дело касается женщин... —
Он задумчиво потер щеку. — И тут уж ничего не поделаешь — наверно, такова
наша природа. Мы думаем, что стыдно проявлять чувства, показывать, что нам
не все равно, или что мы любим, или что мы боимся. — Он засмеялся, взглянув
на лицо Дэнни. — Да не смотри ты на меня так, будто я рехнулся, — я знаю, о
чем говорю. В свое время я и сам пару раз ломанул дровишек. Но твоя дорогая
бабушка перед тем, как покинула меня навсегда, сказала мне кое-что очень
важное.
При упоминании о бабушке Дэнни поднял голову и с интересом посмотрел на
деда, уловив боль в голосе старика.
— Что это было, Па?
Убедившись, что завладел наконец вниманием внука, тот продолжал:
— Когда я впервые увидел твою дорогую бабушку, Малыш Дэнни, она была
миниатюрная и хорошенькая, как картинка. Помилуй Бог, у меня пересыхало во
рту от одного взгляда на нее. — Глаза у него затуманились, а голос стал нежно-
задумчивым. — Когда она бывала поблизости, у меня появлялось такое чувство,
будто кто-то завязал узлом мой язык. А все оттого, что она и мои чувства к
ней вызывали во мне какой-то благоговейный страх. — Он невольно вздрогнул,
заново переживая остроту ощущений тех лет. — Она думала, что безразлична
мне, сынок, потому что я никогда не высказывал своих чувств. Никогда не
говорил ей, как она волнует меня, или что я чувствую, когда она на меня
смотрит, или как сильно хочу обнять ее. Я боялся, сынок, боялся показаться
дураком, боялся, что она посмеется надо мной; но больше всего боялся, что
она не ответит на мои чувства. — Па вздохнул, обнял Дэнни одной рукой и
притянул к себе. — Она кое-что сказала мне перед тем, как переселилась в
лучший мир, и это навсегда осталось у меня в памяти.
— Что она сказала, Па?
Тот усмехнулся; глаза у него были по-прежнему задумчивы.
— Она сказала мне, что женщина любит ушами, сынок. Ей надо слышать слова о
том, что у мужчины на сердце. Как иначе она узнает, если он никогда об этом
не говорит? Сказала, если мужчина боится своих чувств, это значит, что его
чувства гораздо глубже, чем страх.
— И все? — озадаченно спросил Дэнни. Старик засмеялся.
— Вот видишь, сынок. Мы, мужчины, иногда бываем беспросветными тупицами. Что
может быть страшнее, чем потерять женщину, которую любишь? Женщину, которая
волнует твое сердце и поднимает твой дух? Такая женщина встречается только
раз в жизни, Малыш Дэнни, и умный мужчина не упускает ее.
— С Кэти я все испортил, — неохотно признался Дэнни.
— Ну, это не секрет, сынок, — с усмешкой проговорил Па. — Об этом знает вся
семья. Мы любим вас обоих. Трудно было бы не заметить, какие у вас натянутые
отношения.
— Она сказала, что не выйдет за меня замуж.
— А что, есть какая-то особенная причина, почему она должна выйти за тебя? —
с улыбкой спросил Па, приведя этим Дэнни в замешательство.
— Потому что я люблю ее. — Он запустил пятерню в свои взъерошенные волосы. —
Люблю уже давно. Наверно, я просто... просто боялся признаться в этом.
— Понятно. — Лицо Па приняло задумчивое выражение. — А ей ты об этом сказал,
сынок?
Дэнни отрицательно покачал головой.
— Нет, не сказал.
— Ясно, — со вздохом сказал Па и возвел глаза к небу. — И парень еще
удивляется, почему она не хочет выходить за него? — Он удрученно покачал
головой.
— Она не хочет видеть меня и разговаривать со мной, если дело не касается
Молли.
— Чепуха, парень! Мы, мужчины из рода Салливанов, сражались за любимых
женщин с незапамятных времен. И чтобы мой внук боялся признаться женщине в
любви? — Да ни за что, если он знает своего внука. Гордость тоже кое на что
годится, подумал он, улыбаясь про себя. Как и он сам, Дэнни наделен ею в
изобилии.
— Па, как ты думаешь...
Тот ткнул его пальцем в грудь.
— То-то и беда, Малыш Дэнни, что ты слишком много думаешь. А в этом деле,
парень, нужно действовать. — Дед покачался на пятках, наблюдая за внуком. —
Конечно, если ты не... трусишь. — Это были резкие слова, но сейчас как раз
нужно было что-то подобное.
Дальнейших слов не понадобилось. Дэнни повернулся и направился к двери, но
старик остановил его, мягко придержав за руку.
— Сынок. — Поблескивая глазами, он наморщил нос. — Все-таки три дня, парень.
Думаю, неплохо бы сначала принять душ и побриться. Переодеться в чистое тоже
бы не помешало. — Он засмеялся и покачал головой, глядя на кинувшегося в
ванную Дэнни. Слава Богу, оставалось женить одного Патрика.
Хотя, конечно... Дед уселся на стул и начал думать о будущем. Трое
мальчишек, так сказала Джоанна. Трое крепеньких правнуков, которые понесут
дальше имя и традиции Салливанов. Его сердце переполнилось гордостью. Новое
поколение, еще трое братьев по фамилии Салливан, которых он будет любить,
смотреть, как они растут и мужают. Ну, а если уж совсем повезет, то он
увидит, как к ним придет любовь.
Да, замечательное время будет впереди.
Кэти чувствовала себя несчастной. Не в силах оставаться в четырех стенах,
она ушла в детский сад, собираясь найти себе занятие и избавиться от мыслей
о Дэнни.
Вздохнув, она откинула со лба прядь волос и начала выгружать купленные на
предстоящую неделю продукты. Она уже дважды убрала и протерла каждый уголок,
оставалось лишь загрузить холодильник.
Уже почти стемнело, а Кэти трудилась сегодня весь день. Физическая работа
утомила, так что ночью можно будет немного поспать. Ночи были хуже всего: ей
снились мучительные сны, и она просыпалась в слезах.
Если бы не Молли, она не знала, как справилась бы. Интересно, знает ли
Дэнни, что у Молли режется первый зуб. Эта мысль вызвала новый поток слез —
он должен быть здесь, подумала она, рядом с ней, с ней и Молли.
Негромкий стук в заднюю дверь заставил ее нахмуриться — почти семь часов.
Кто может стучаться в это время?
Оставив продукты, Кэти подошла к задней двери и заглянула в глазок. Никого.
Она повернулась и направилась было обратно, когда стук повторился. Начиная
сердиться, Кэти снова посмотрела в глазок и опять никого не увидела.
Может, это шалят соседские ребятишки? Она отодвинула засов и вышла за дверь,
чтобы расправиться с озорниками.
В переулке ни души.
Был конец июня; горячий и тяжелый воздух давил, словно толстое, влажное
одеяло. Вокруг ее ног закрутились бумажки и мусор, поднятые слабым намеком
на ветерок, которому удалось про
...Закладка в соц.сетях
