Жанр: Любовные романы
Её зовут Молли
...было до развода и после не повторялось.
С тех пор он решил, что больше никогда не полюбит и не даст эмоциям взять
верх над разумом.
Даже ради Кэти.
Особенно ради Кэти!
Она — священна. Она... своя, родная, и заслуживает лучшей участи. Не говоря
уже о том, что однажды он уже подвел, разочаровал свою семью.
Он был тогда дерзким пятнадцатилетним подростком, непокорным и упрямым,
тяжело переживал смерть отца, которого очень любил. С отчаяния и к ужасу
семьи он вступил в местную банду.
Дэнни никогда не забудет того убитого выражения, какое было на лице матери,
когда она узнала об этом. Майкл специально приехал из колледжа, чтобы
попытаться образумить его. Как только Дэнни понял, каким страшным ударом
стало все это для семьи, он ушел из банды и поклялся себе, что никогда в
жизни не совершит поступка, который мог бы огорчить его родных.
Кэти была членом семьи; пусть не по крови, это дела не меняло. Если он хоть
чем-то обидит ее, то огорчит прежде всего мать, а уже этого Дэнни допустить
не мог.
Ему нечего предложить Кэти, кроме своего остывшего сердца. Ей нужен любящий
муж, дом, дети, а он давно поставил крест на семейной жизни.
Нет, никогда больше женщина не завладеет его сердцем.
Особенно Кэти.
Он отвернулся и посмотрел через ветровое стекло. Если Кэти что и заметила,
то виду не подала, с благодарностью подумал он.
Она заметила.
Вздохнула, только сейчас поняв, что не дышала, и еще крепче прижала к себе
малышку, словно стараясь удержаться на вдруг поплывшей из-под ног почве.
Кэти так давно грезила о его поцелуе, что реальный поцелуй показался сном.
Но она не сделает новых глупостей из-за Дэнни.
Ему ведь не привыкать, что женщины так и валятся к его ногам. Она не станет
еще одной овцой в этом стаде. Прошлый раз она с трудом оправилась от
унижения и теперь не выскажет ему своих чувств, пока он не признает в ней
женщину.
— Надо ехать, — сказал Дэнни, быстро глянув на нее. — Еда остывает, а я
вдруг понял, что умираю с голода.
Дождь, казалось, припустил еще сильнее, затопляя улицы и редкие газоны.
— Я тоже. — Кэти перевела дыхание. Она вернула спящую малышку в ее корзинку
и проверила, правильно ли та пристегнута. Внезапно руки у нее замерли от
пронзившей, как молния, мысли.
— Дэнни.
— Что? — Он повернулся к ней и впервые заметил темные круги у нее под
глазами. Чувство вины охватило его.
— Если мы собираемся оставить малышку у себя на ночь, то где именно? — Ее
сердце внезапно заколотилось от страха.
— Ну... — начал он, и у него на лице стала проступать улыбка.
— О, нет. — Кэти решительно затрясла головой. — Нет, нет и нет. Из-за тебя
нас арестуют, — пробормотала она, еще не совсем понимая, что он собирается
сделать, но точно зная, что ничего хорошего. — Мы оба угодим за решетку.
— Кэти, ну разве я могу устроить тебе такое? — засмеялся он, заметив ее
взгляд.
— Ладно, — обреченно проговорила она — этот человек хочет, чтобы она
состарилась и поседела раньше времени. — Говори. Говори все. От начала до
конца. Где именно ты предлагаешь спрятать ребенка?
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
— Боже мой, Дэнни, ты в своем уме?
Заданный примерно в десятый раз вопрос прозвучал уже почти риторически. Кэти
одной рукой отпирала заднюю дверь садика, а другой держала пакет с едой и
туалетные принадлежности малышки.
Дэнни шел сзади, неся ребенка и подталкивая Кэти вперед всякий раз, как она
останавливалась, чтобы высказать ему свое возмущение. Они вошли внутрь, и
она нажала кнопку выключателя. В помещении вспыхнул яркий свет. Кэти заперла
дверь и плотно задернула шторы на окнах.
— Глупость какая-то, — сказала она, уронив сумочку на детский столик, и
пошла на кухню, включая по дороге свет. — Совершеннейшая глупость, Дэнни. —
Кэти устало и раздраженно покачала головой.
— Что здесь такого глупого? — спросил Дэнни, оглядываясь, куда бы поставить
корзинку. Наконец он остановился на свободном пятачке пола возле манежа для
самых маленьких. — Я, например, считаю, что это самая разумная мысль,
которая пришла мне в голову за весь день.
— Разумная? — Кэти буквально содрогнулась. — Ни одно из наших действий за
сегодняшний вечер нельзя назвать разумным. Если бы мы действовали разумно,
то давно бы передали Молли в ОДДС. — Ее голос дрожал от негодования, однако
в словах уже не было прежней решительности. Чем больше проходило времени,
тем меньше ей хотелось отдавать малышку кому-нибудь вообще, не говоря уже об
ОДДС. Кэти сама себе боялась признаться, что уже любит этого крошечного
человечка.
— Вот это как раз и не было бы разумно, Кэт. Это было бы просто жестоко. —
Что-то в его голосе заставило ее пристально взглянуть на него. — Подумай
сама, Кэт. То, что мы принесли малышку сюда, вполне логично. Садик до
понедельника закрыт, и это почти гарантирует нам секретность. Как я могу
принести ребенка домой, к маме и Па? Вся округа тут же будет в курсе — ты
ведь знаешь, как дед обожает младенцев. — Дэнни наклонился и поднял малышку
на руки. — Он тут же потащит ее гулять, станет ею хвастаться и в два счета
нас выдаст. — При мысли об этом он улыбнулся.
Кэти засмеялась — он очень точно обрисовал ситуацию.
— Ты прав.
— А ведь еще есть Майкл и Патрик. Они ж из кожи вон начнут лезть, чтобы
помочь нам найти ее родных. И очень скоро это станет известно всему участку.
— Он тихонько покачивал малышку на руках. — А потом, Джоанна снова ждет
ребенка, и Майкл просто не в себе. Ты знаешь, какие у нее были проблемы,
когда родилась Эмма. Так что Майклу хватит своих забот.
— Это верно, — согласилась она.
— А там и до капитана дойдет... и тогда моя задница окажется в большой,
серьезной беде. — Он стал ходить по комнате, тихонько напевая и нежно гладя
малышку по спинке. — Капитан знает, что братья Салливаны всегда заодно, а
мне не хотелось бы, чтобы у Майкла или у Патрика были из-за меня
неприятности. В конце концов, это мой ребенок, так что все неприятности я
возьму на себя. — Он приостановился, приложился губами к шейке Молли и
фыркнул, малышка засмеялась и брыкнула ножками. — Ты тоже не можешь взять ее
к себе домой, — продолжал Дэнни, по-прежнему меряя комнату шагами и забавляя
малышку. — Ты и в дверь войти не успеешь, как миссис О'Бэньон начнет вещать
о чудесном событии через мегафон. — Он обернулся и посмотрел на нее. — И,
если ты не хочешь, чтобы тебе пришлось объяснять, откуда у тебя ребенок,
думаю, рисковать не стоит.
— Согласна. — Ее бросило в дрожь от одной мысли о том, что известная всей
округе сплетница миссис О'Бэньон узнает о Молли. Сплетни были смыслом жизни
миссис О'Бэньон. Она жила ими, питалась ими и... приукрашивала их. При этом
она не была злонамеренной, а всего лишь... любопытной.
— Вот и выходит, Кэт, что садик — самое безопасное место. Во всяком случае,
на ближайшее время. Сейчас конец недели. Никто не явится сюда по крайней
мере пару дней, и у нас есть время разобраться в ситуации, не поднимая шума.
— Какая
пара дней
, Дэнни? — ее голос зазвенел от страха. — Я думала, речь
идет только об одной этой ночи.
— Это уже детали, Кэт. — Он увернулся, когда она хотела стукнуть его. —
Давай отсчитывать дни по одному. Проживем пока эту ночь и посмотрим, что
будет завтра. Идет?
В его голосе звучала надежда. Кэти уже собралась сказать
нет
, но только с раздражением вздохнула.
— Идет, — хмуро проговорила она. Их затягивало все глубже, а спасателей что-
то видно не было.
Похоже, ей самой придется проявить твердость и благоразумие, раз он на это
не способен. Слишком многое было поставлено на карту — не только ее карьера
и ее детский сад, но и благополучие беспомощной малышки. Она никак не могла
взять в толк, почему Дэнни так уперся. Его явно не волновали последствия его
действий. Он вообще всегда полностью отдавал себе отчет в своих поступках и
не уклонялся от ответственности.
Нет, сейчас источником его беспокойства была не ситуация как таковая, а сам
ребенок. Почему-то именно эта малышка вдруг приобрела для него такое большое
значение; именно ради этого ребенка он был готов рискнуть своим значком
полицейского. Кэти не находила ответов на эти вопросы.
— Дэнни, ты же понимаешь, мы не можем держать ее здесь вечно. — Кэти
выразила в словах то, что и так было очевидно. — Я согласилась оставить ее
на эту ночь, чтобы у тебя было время хоть что-нибудь узнать. Но после
этого... — Она не нашла в себе силы закончить фразу. — Дэнни? — Она
вопросительно посмотрела на него, и он кивнул.
— Я слышал, что ты сказала, Кэт, — пробормотал он, — слышал. — По крайней
мере, у него будет время прочесать район завтра. Достаточно времени. Так он
надеялся.
Кэти стала быстро распаковывать покупки, пока Дэнни расхаживал с малышкой.
— Эта тахта раскладывается, получается нормальная кровать. Нам придется
спать на ней вдвоем, — сказала она, оглядываясь на него через плечо, чтобы
видеть реакцию.
Он пожал плечами.
— Подумаешь! Как будто мы не спали в детстве в одном спальном мешке и в
одной палатке!
— Замечательно, — произнесла она сквозь зубы. Спать в одной палатке или в
одном мешке с десятилетней девочкой совсем не то же самое, что в одной
постели с взрослой женщиной; но она не собиралась указывать ему на это — сам
скоро поймет.
Кэти выставила на кухонную стойку жестяные банки с молочной смесью, коробку
детской рисовой каши и пару стеклянных баночек детского питания.
Нашлось местечко и для коробки одноразовых подгузников, и для одежды, и для
всех других купленных Дэнни принадлежностей; все было аккуратно сложено. Она
уже давно убедилась, что работа по уходу за детьми становится намного легче,
если везде наведен порядок.
— Дэнни, мы все еще не решили, где Молли будет спать. Можно было бы в
манежике, но мне не очень нравится, что она всю ночь будет лежать на этом
пластике. Пластик можно застелить одеяльцем, но все равно... — Она не
закончила, оглядываясь и ища глазами, что можно было бы использовать в
качестве детской кроватки.
— Пока придется обойтись тем, что есть, — предложил он, как вдруг Молли
испустила пронзительный крик. — Эй, Кэт, — с опаской проговорил Дэнни, — что
это она? — Он все еще держал малышку на руках и пытался с ней играть, но она
внезапно потеряла к этому всякий интерес.
— Она проголодалась, и, наверно, ее пора переодеть в сухое, — сказала Кэти,
ставя бутылочку с молочной смесью в кастрюльке с водой на плиту, чтобы
подогреть.
Малышка закряхтела, и ее личико стало свекольно-красным. Дэнни принюхался и
сморщил нос.
— Кэт, я думаю, ее надо переодеть прямо сейчас.
Кэти подавила улыбку, услышав нотку отчаяния в его голосе.
— Подгузники вон там, в углу.
— Подгузники? — повторил он, словно слышал это слово впервые.
— Ну да, это такие штуки, которые надеваются Молли на попку.
Он стоял и смотрел на нее так, будто она только что велела ему превратиться
в пар.
— Э-э, Кэти, я еще никогда, это... не менял... подгузников. — Нервно
сглотнув, он посмотрел на Кэти, потом на Молли и явно побледнел.
Кэти засмеялась.
— Ну, Дэнни, все когда-то бывает впервые. — Она выключила плиту, поставила
бутылочку с молоком на стойку немного остудить, потом взяла коробку с
подгузниками и смену чистого детского белья. — Клади ее в манеж, —
распорядилась она, открывая коробку и извлекая один подгузник. — Опусти
сначала боковую стенку. — Дэнни непонимающе смотрел на нее. — Видишь вон тот
маленький блестящий рычажок? Нажми на него, и стенка опустится, чтобы можно
было легко дотянуться. Не все ведь такие высокие, как ты.
Он выполнил указания, потом медленно и осторожно положил Молли на середину
матрасика, словно малышка была из очень хрупкого, дорогого стекла.
— А что дальше? — озадаченно спросил он. Кэти еще не видела его в такой
растерянности. Куда только подевался тот уверенный в себе, самонадеянный
Дэнни? Она и не представляла, что один маленький, живой, шевелящийся сверток
может вызвать дрожь в коленках у сильного мужчины. Это было занятно.
— Сними с нее грязный подгузник, — велела она, испытывая удовольствие от его
замешательства.
— Что? — Он посмотрел на нее с таким испугом, что она засмеялась.
— Чтобы надеть чистый подгузник, надо сначала снять грязный. Но прежде всего
ночной комбинезон. — Она встала рядом с ним. — Видишь этот ряд маленьких
розочек спереди? Это кнопки. Расстегни их и сними с нее комбинезон, чтобы
можно было добраться до подгузника.
— Какого черта надо так запрятывать эти штуковины? — размышлял он вслух,
пока его руки неуверенно расстегивали кнопки.
— Не бойся, Дэнни, она не вскочит и не укусит тебя.
— Я знаю. Просто она такая... маленькая, а руки у меня такие... большие. —
Дэнни посмотрел на Кэти снизу вверх, и она поняла, что он действительно
боится. — Я не хочу сделать ей больно, — тихо произнес он, и у нее в сердце
что-то дрогнуло.
— Ты и не сделаешь. Младенцы намного крепче, чем ты думаешь.
Дэнни поднял на нее глаза, и Кэти поняла, что он не поверил ни единому ее
слову.
Ей вдруг стало жалко его. Она толкнула его бедром, чтобы он подвинулся.
— Ладно уж, я сама все сделаю. А ты смотри и учись.
Он выпрямился со вздохом облегчения, уступая ей место.
Она ловко сняла влажный комбинезон и рубашонку, сопровождая свои действия
потоком ценных указаний. Дэнни стоял над ней и внимательно слушал, не сводя
глаз с малышки, которая гукала, смеялась и брыкалась и несколько раз
тянулась ручонкой к нему, а он в ответ только глупо улыбался.
— Э-э, Кэт, как ты думаешь, сколько ей? — Он позволил малышке утянуть его
палец ко рту с явным намерением пожевать его.
— Трудно сказать, потому что вес у младенцев варьируется очень сильно, но,
судя по ее крупной и мелкой моторике, я бы сказала, что ей не меньше трех
месяцев, а может, и все четыре.
— По ее чему! — ошарашено спросил он, и Кэти засмеялась. Он предостерегающе
поднял руку, чувствуя, что сейчас последует разъяснение возрастных тонкостей
у младенцев. — Ладно, забыли об этом. — Он улыбнулся малышке. — Значит, три
или четыре месяца, так? Тогда у нее было более чем достаточно времени, чтобы
к кому-то привязаться.
— Определенно. Младенцы привязываются к человеку, который больше всего о них
заботится. В этом возрасте они уже узнают лица, запахи, даже прикосновения.
Обычно они узнают мать, вот почему они плачут или раздражаются, если их
берет на руки кто-то другой.
— То есть она, вероятно, знает, что мы — не ее родные, так? — Дэнни взглянул
на Кэти, и она увидела, что ему не по себе.
— Может быть, — тихо ответила она.
— Думаешь, ей страшно? — спросил он, стараясь встретиться с ней глазами. — Я
хочу сказать, она понимает, что мы — чужие? — В нем опять вспыхнула злость,
но он подавил ее — злость им не поможет.
Чтобы успокоить его, Кэти мягко коснулась его руки.
— Дэнни, мне кажется, она не очень обеспокоена внезапной сменой обстановки и
даже опекунов. — Она снова посмотрела на него. Как только они вошли в
помещение, она сбросила туфли и теперь стояла босиком рядом с ним, едва
доходя ему до плеча. Кэти уже забыла, какой Дэнни высокий и какой невероятно
маленькой и слабой она всегда ощущала себя в его присутствии. — Кроме того,
мне кажется, что леди, даже если они крошечные, знают, когда находятся в
хороших руках. И я думаю, что инстинкт ей подсказывает, что она попала в
хорошие руки. — Кэти не удержалась от улыбки.
Он засмеялся, чувствуя некоторое смущение — Кэти всегда умела подбодрить
его.
— По крайней мере, эти руки большие.
— Ладно, давай покормим ее. — Кэти взяла Молли на руки и протянула Дэнни
грязный подгузник. Он посмотрел на него, как на бомбу замедленного действия,
потом взял двумя пальцами и метко бросил через всю комнату в мусорное ведро.
— Мне покормить ее или ты сам хочешь? — спросила Кэти. Внезапная вспышка
молнии на мгновение озарила комнату, и Кэти вздрогнула.
Он усмехнулся — она всегда боялась грозы.
Когда она была маленькая, он всегда старался отвлечь ее, занять чем-то
другим. Хотя она уже не такая маленькая, но старый прием мог сработать.
— Ты корми, а я посмотрю.
— Мы сначала ее покормим, а потом и сами поедим. Я хочу устроить малышку,
чтобы у нее было какое-то ощущение стабильности. — Кэти уложила ребенка на
одну руку и вернулась на кухню за бутылочкой с теплым молоком.
— Откуда ты знаешь, сколько дать ей молока? — с любопытством спросил он,
беря себе стул и садясь.
— Я этого не знаю, — призналась Кэти, проверяя, не слишком ли остыло молоко.
— Так что придется импровизировать. — Она показала ему бутылку. — Я налила
четыре унции. Посмотрим, выпьет ли она все. Если выпьет, дам еще немного,
пока не увижу, что хватит.
— А как ты узнаешь, что... хватит?
Кэти улыбнулась и села.
— Она или выплюнет соску, или отвернется, или заснет. Последнее у нее
действительно хорошо получается, верно?
— Вроде бы. — Дэнни нахмурился, наблюдая, как Молли начала жадно сосать,
работая щеками и языком и слегка почавкивая. — Как, черт возьми, тебе
удалось так много узнать о младенцах? — спросил он, напряженно глядя на нее.
— Не забывай, что у меня диплом по ранним стадиям развития детей. А потом,
ты же знаешь, я всегда любила малышей.
Кэти казалась такой естественной, сидя с малышкой на руках, кормя ее,
разговаривая с ней. Просто невероятно, как быстро она привязалась к ребенку,
а ребенок к ней.
Кэти удивительная женщина, думал он, чувствуя, что восхищается ею все
больше. Совершенно удивительная. Ему казалось, что во всем мире нет другой
женщины — за исключением, может быть, его матери, которая оказалась бы
способной так спокойно и уверенно держаться в подобной ситуации.
Он перевел взгляд на малышку и снова поразился, как здорово Молли похожа на
Кэти: тот же цвет волос и кожи, та же утонченность. Они могли быть матерью и
дочерью.
Мысль о том, что Кэти уже достаточно взрослая, чтобы иметь собственных
детей, заставила его вздрогнуть. Он раньше никогда не задумывался о том, что
Кэти вырастет, выйдет замуж, у нее появятся дети. Она всегда была для него
маленькой девочкой — может быть, из-за того, что он всегда был ей нужен.
Глядя на нее сейчас, он понимал, что она больше не нуждается в нем.
До ее отъезда на учебу, они всегда были близки, невероятно, поразительно
близки. Временами, глядя на Кэти, ему казалось, что он смотрится в зеркало —
так они были похожи друг на друга. Не внешне, разумеется, а в главном —
жизненные ценности, нравственность, уважение, ответственность, честность.
Во всем том, что он ценил в жизни. Во всем, чего не было у его жены. Бывшей
жены.
Он не думал о ней — не хотел думать — так давно, что и не помнил, сколько
времени. Очень больно было признавать, что обманулся, соблазнившись красивым
лицом и обаятельной улыбкой. К сожалению, это все, что в ней было. Просто
вспышка, ничего существенного. И никакого сердца. Ничего похожего на Кэти.
Почему он раньше этого не понимал? Он вдруг подумал о том человеке, как бишь
его? Сэм? Да, в нем было все дело. Почему мысль о том, что Кэти может любить
кого-то другого, так выводит его из себя? Если бы он не знал, что такое
невозможно, мог бы поклясться, что ревнует.
Этот Сэм наверняка не для нее, и Дэнни обязательно скажет ей об этом при
первой же возможности.
— Из тебя выйдет чудесная мать, — тихо сказал он, протягивая руку и касаясь
ее руки. — Ты выглядишь совершенно естественно.
Донельзя обрадованная этим комплиментом, она взглянула на него снизу вверх.
Она всегда мечтала о материнстве, всегда думала, что ее дети будут их детьми
— его и ее. Это была мечта, которую она носила в сердце с детства и которую
не могла высказать вслух.
Забота о чужих детях заполняла лишь часть пустоты в ее страдающем сердце.
— Я всегда хотела иметь много детей, Дэнни, — спокойно ответила она,
отвернувшись, потому что видеть печаль в его глазах было невыносимо. — Ты
ведь знаешь, как важна для меня семья.
Дэнни был одним из тех немногих людей на свете, которые точно знали, что
такое для нее семья.
Она не представляла, что стало бы с ней, если бы не тетя Мэйв и дядя Джок;
если бы ее просто оставили, как малышку Молли, или передали в какую-нибудь
огромную, бездушную организацию типа ОДДС. Кэти внутренне содрогнулась от
этой мысли и крепче прижала к себе девочку.
В поисках безопасной темы для разговора она улыбнулась.
— Расскажи-ка мне про Марту. — Все это время любопытство не давало ей покоя.
Остановившись, чтобы вытереть салфеткой ротик Молли, она посмотрела, сколько
осталось молока в бутылке, и стала кормить дальше. — Как ты с ней
познакомился?
— С Мартой? — Дэнни пожал плечами. — Рассказывать-то практически нечего. Я
познакомился с ней года два назад, здесь в районе.
— И как давно она... пьет? — тихо спросила Кэти, понимая, что более мягкого
выражения тут не подберешь.
Дэнни покачал головой, потом улыбнулся.
— Она не пьет, Кэти. Я ни разу не видел, за все время нашего знакомства,
чтобы она пила. Но многие люди полагают, что всякий бездомный человек —
алкоголик. В случае Марты это совсем не так.
Кэти тут же пожалела о своих словах. Протянув руку через стол, она положила
ее на руку Дэнни.
— Прости, я просто... предположила... просто подумала... — Она покраснела, и
Дэнни ободряюще сжал ей руку.
— Не смущайся, в этом многие ошибаются. Марта рано овдовела, осталась с
маленькой дочкой и без гроша. Пошла работать прислугой в один из отелей в
центральной части города. — Он пожал плечами. — Как говорит Марта, это
практически единственная работа, которую она умела делать и которая давала
ей возможность честно зарабатывать на жизнь. Она твердо намеревалась
содержать дочку и себя, не полагаясь ни на чью милость.
— И что же произошло?
— Это случилось двадцать с лишним лет назад. Летом после окончания средней
школы ее дочь связалась с плохой компанией. Дело кончилось наркотиками. И в
придачу забеременела. Марта настояла на том, чтобы ребенок остался у нее, но
дочь так и не одумалась. Марта не видела ее около восемнадцати лет.
— А как получилось, что она стала бездомной?
— Все эти годы она проработала в одном и том же отеле, не пропустив ни
единого рабочего дня, и при этом смогла вырастить дочь и внучку.
— Ту самую, которая учится на доктора?
— Точно. — Он откинул с лица волосы, еще не высохшие после дождя. — В один
прекрасный день Марта пришла на работу, как обычно, и нашла отель закрытым.
Его закрыли без объявления, без предупреждения. Она проработала там почти
сорок два года. Рассчитывала на пенсию, так как почти весь ее заработок
уходил на внучку. — Он вздохнул и потер покрывшийся щетиной подбородок. —
Без работы и без средств к существованию, она, в конце концов, потеряла и
свою небольшую квартирку.
— А на другую работу устроиться не удалось?
Дэнни невесело засмеялся.
— Она пыталась. Но что светит женщине без образования, которой уже за
шестьдесят? — Он пожал плечами. — Вот так она и стала бездомной. Обращаться
за государственным пособием не хочет. Вопрос гордости.
Кэти почувствовала прилив симпатии к этой женщине.
— Как это печально. А что, внучка разве не может позаботиться о ней?
— Внучка даже не знает, что она бездомная, — тихо проговорил Дэнни,
наблюдая, как Кэти кладет Молли себе на плечо и легонько похлопывает по
спинке. — Марта не хочет, чтобы она знала. Главное для нее — чтобы внучка
окончила колледж и поступила на медицинский факультет.
— Она ничего не сказала внучке? — Кэти ошеломленно смотрела на него.
— Ничего. — Он с облегчением посмотрел на почти пустую бутылочку. — Ту
небольшую сумму, которую получает по социальному обеспечению, Марта
ежемесячно высылает внучке. Она просто души в ней не чает, — с улыбкой
сказал Дэнни. — Около четырех или пяти месяцев назад девочка заболела, так
Марта чуть с ума не сошла от беспокойства. Учти еще, что Марта очень горда и
независима, никогда ни о чем не попросит, но, когда заболела внучка, она все-
таки попросила меня подвезти ее к автобусу. Дело было зимой, и я не мог
позволить ей проделать весь путь на автобус
...Закладка в соц.сетях
