Жанр: Любовные романы
Её зовут Молли
... того, что случилось с
папой. Абсолютно никакие, поверь мне.
Она кивнула, улыбнувшись через силу, и пошевелилась, чтобы уютнее устроиться
у него на коленях.
— Я знаю, но, наверно, именно поэтому понимаю, что ты чувствуешь, когда
смотришь на Молли. Когда я смотрела на твоего отца, то неизбежно думала о
своем отце и спрашивала себя, почему...
— А когда я смотрю на малышку Молли, то неизбежно думаю о своем ребенке. Я
понимаю, Кэт. Это ясно.
Почувствовав облегчение, Кэти шмыгнула носом, потом прислонилась головой к
его груди. Было слышно, как гулко стучит его сердце, и это почему-то
успокаивало. Ей даже показалось, что вернулась утраченная близость. К
сожалению, слишком дорогой ценой.
— Да, Кэт, похоже, мы с тобой еще та парочка.
Он тихонько покачивал ее, нежно поглаживая по спине. Дождь наконец перестал,
и в садике наступила тишина, было слышно лишь их дыхание.
Дэнни чувствовал себя очистившимся и успокоившимся, и ему хотелось
насладиться этим моментом покоя. Кэти была совсем рядом — такая нежная,
женственная.
Он чувствовал мягкую выпуклость ее грудей, округлость ее бедер у себя на
коленях...
Дьявольщина! Дэнни не хотел воспринимать Кэти как женщину! Это могло
привести к катастрофическим последствиям.
— Одно скажу, — тихо прошептал он, страшась проносящихся у него в голове
мыслей, — свой урок я хорошо усвоил.
Она подняла на него глаза.
— Что ты имеешь в виду, Дэнни? — Ей хотелось ласково погладить его по лицу,
успокоить, стереть следы прошлого.
— Мое фиаско с Карлой. — Он покачал головой. — Никогда больше не позволю
никакой женщине сделать из меня дурака, использовать меня. Одного раза в
жизни более чем достаточно.
Кэти оцепенела.
— Дэнни, неужели ты считаешь, что все женщины такие, как Карла?
— Не хочу пробовать на себе, — мрачно сказал он. Она не сводила с него глаз.
— Что ты хочешь этим сказать, Дэнни?
— Я буду встречаться с женщинами, Кэт. Я все еще нормальный мужчина с
нормальными... потребностями. Но больше никогда не позволю, чтобы женщина
вязала из меня узлы, как это делала Карла. Она преподала мне ценный урок. —
Опустив руки, Дэнни подтолкнул Кэти, чтобы она встала; потом встал сам,
весьма собой недовольный. — Больше никогда не позволю себе влюбиться. — Он
вздохнул и провел рукой по волосам. — Да, наверно, и не смогу. Вряд ли я когда-
нибудь буду в достаточной степени доверять даже себе, не говоря уже о том,
чтобы доверять другому человеку.
— Ты доверяешь мне, — шепотом сказала Кэти с замиранием сердца.
Он широко улыбнулся.
— Тебе — да, Кэт, но ты — другое дело. — Не такое уж другое, подумал Дэнни.
Совсем не такое другое, что его и пугало. Все больше досадуя на себя, он
протянул руку и взлохматил ей волосы, как в детстве, зная, что это ее
разозлит, и тогда, может, он сам наконец вспомнит, кто она такая.
Почувствовав на голове его руку, Кэти замерла. Она еще не поняла, что было
обиднее — его действие или его слова.
Так значит, она — другая? Дэнни думает, что она не такая, как другие
женщины. Кэти почувствовала, что начинает злиться.
И что же в ней, интересно,
не такого
? Почему он упорно не хочет видеть в
ней взрослую женщину, женщину из плоти и крови, которая любит его больше
всего на свете? Вот единственное, что у нее
не так
; но он слишком туп,
чтобы это понять!
— Понятно, — негромко проговорила она. — Значит, я... не такая?
Он пожал плечами.
— Ну да, Кэт. Ты знаешь, что я имею в виду.
Еще бы ей не знать! Стараясь держать себя в руках, она взглянула на него
и... почти сразу остыла — ведь ему причинили боль, очень сильную боль. Боль
была у него в глазах, в складке губ, в выражении лица. Но почему она должна
расплачиваться за ошибки другой женщины?
Дэнни притворно широко зевнул, прикрыв рот; потом нарочито сильно потянулся,
стараясь сбросить ощущение близости Кэти, освободиться от ее женского
магнетизма.
— Я совсем выдохся, — признался он, качая головой. — Сегодня был тот еще
денек. Завтра с утра опять начнем прочесывать улицы, и я надеюсь, что нам
удастся все же что-нибудь узнать.
Еще не успокоившись окончательно, Кэти покачала головой.
— Нет, Дэнни. Думаю, мне надо остаться здесь с малышкой, пока ты будешь
колесить по городу. — Она улыбнулась ему своей самой бодрой улыбкой. Может,
пора предпринять решительные шаги? — Завтра вечером я встречаюсь с Сэмом, и
мне будет нужно какое-то время на подготовку. — Не дожидаясь ответа, она
быстро продолжала, — И, по-моему, нет ничего хорошего в том, чтобы таскать
малышку по всему городу. Ей необходим определенный режим. Кроме того, мне
нужно кое-что здесь сделать до открытия садика в понедельник. Так что ты
поезжай один, а я уж буду удерживать позицию здесь.
— Ладно, — согласился он, наблюдая за ней. — Хм, Кэти, можно задать тебе
один вопрос?
— Конечно.
— Принимая во внимание все происходящее... тебе не кажется, что лучше было
бы отменить свидание? — Ему определенно не нравилась мысль о ее встрече с
этим Сэмом. Он бросил быстрый взгляд на ее ноги, длинные, соблазнительные, и
припомнил, что Сэму они нравятся. Хотелось треснуть по чему-нибудь кулаком.
Кэти одарила его улыбкой невинности.
— С какой стати я должна это делать? — Она покачала головой. — Сэм был бы
сильно разочарован, если бы я вдруг отменила встречу. Мы запланировали ее
почти неделю назад. — Кэти не собиралась сообщать ему, что субботний вечер
был временем игры в бридж, на которой она присутствовала в качестве
четвертого игрока.
Дэнни сунул руки в карманы.
— Ну, а как же Молли? — спросил он, хватаясь за соломинку. — Кто будет
присматривать за ней, пока тебя не будет?
Она засмеялась.
— Ты, Дэнни. И не смотри на меня так — ты вполне в состоянии справиться с
этим делом. Легче легкого. — Положив руки ему на плечи, она привстала на
цыпочки и поцеловала его в губы быстрым и крепким поцелуем. Сердце у нее при
этом чуть не выскочило. Стараясь казаться спокойной, она отступила на шаг и
улыбнулась веселой улыбкой, которая успешно маскировала и бешеный пульс, и
трясущиеся колени. — Спокойной ночи, Дэнни. — Усмехнувшись про себя, увидев
его озадаченную физиономию, Кэти повернулась и танцующей походкой
направилась в ванную, зная, что он смотрит ей вслед. У входа она
остановилась, обернулась и, помахав ему, закрыла за собой дверь.
Дэнни стоял, ошеломленно пытаясь понять, что же произошло. Его застала
врасплох горячая волна, прокатившаяся по телу, когда Кэти прижалась к нему и
он ощутил прикосновение ее мягких губ.
Но это же Кэти, напомнил себе Дэнни, а не одна из тех циничных и
соблазнительных женщин, с которыми он проводил свои дни (или ночи).
Это же Кэти, твердо повторил он про себя. И надо всегда об этом помнить. Он
посмотрел в другой конец комнаты, где стояла тахта, и чуть не застонал —
забыл, что будет спать на ней не один, а с Кэти. Всю ночь.
Он все-таки застонал. У него возникло чувство, что это будет очень длинная
ночь.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Ему снился сон.
Дождь все еще шел, и было слышно, как он барабанит по крыше. Почувствовав
легкий озноб, Дэнни, не открывая глаз, теснее прижался к лежащему рядом с
ним теплому, определенно женскому телу.
На ней почти ничего не было, понял он сквозь сон, когда уткнулся носом в
теплую шею и вдохнул сладкий, пленительный запах. Вдоль своих ног он ощущал
ее длинные голые ноги. Его рука перебралась по какой-то шелковистой материи
к изгибу ее плеча, потом спустилась вниз по руке и остановилась на изгибе
бедра. Она слегка пошевелилась, придвинулась еще ближе и вызвала
моментальную реакцию его сонного тела.
Рука скользнула кверху, под шелк, по согретой сном коже, и он удовлетворенно
вздохнул, уткнувшись ей в шею губами и пометив рядом поцелуев душистую
женскую кожу. Его рука натолкнулась на округлость одной небольшой, упругой
груди, и он снова вздохнул, обвиваясь телом вокруг нее, а его пальцы стали
нежно поглаживать маленький, набухший сосок.
— М-м-м... — Тихий, женственный стон наслаждения заставил его пульс сильно
ускориться. — Дэнни?..
При звуке этого тихого, хрипловатого шепота он резко открыл глаза — голос
был ему знаком. Медленно поднял голову — это был не сон. Он не спит, а
женщина, которую... Боже милостивый, это же Кэти!
Дэнни словно катапультой выбросило из постели.
Кэти перекатилась на спину и смотрела сонными глазами сквозь полуприкрытые
веки, как он растирает руками лицо, пытаясь привести себя в норму.
Злясь на себя и на нее за то, что чуть было не случилось, — и за то, что уже
случилось, — он начал закипать.
Ей что, обязательно нужно смотреть на него вот так? Это действует ему на
нервы, выводит из равновесия. Что, черт побери, происходит?
Дэнни готов был кинуться к двери, лишь бы не видеть этого сонного и
влекущего лица.
Великий Боже, как он мог допустить такое?
Это было во сне. В нормальном, здоровом сне нормального, здорового мужчины.
Вот только во сне он видел Кэти, и даже предпринимал кое-какие действия.
Переваривая эту неприятную мысль, Дэнни вдруг осознал, что ему стало трудно
отделить ту Кэти, которую он всю жизнь знал, от этой очаровательной
искусительницы, которая сейчас смотрела на него из-под сбившихся простыней.
Ее рыжие волосы были взлохмачены, в глазах еще стоял сонный туман, а ее тело
буквально источало флюиды соблазна. Шелковая вещица, которая была на ней,
оказалась вполне респектабельной ночной рубашкой — вот только под ней
угадывалось все, в том числе и пара торчащих сосков. Во рту у него
пересохло, а в горле застрял комок величиной с булыжник.
Дэнни не смог удержаться и прошелся взглядом по ее телу — от взлохмаченной
головы до покрытых розовым лаком ногтей на ногах. Ночная рубашка кончалась
как раз на бедрах, открывая всю потрясающую протяженность ее обнаженных ног.
Схватив край сбившейся простыни, он резко потянул его кверху и подоткнул у
самой ее шеи, стараясь, чтобы ни один дюйм ее восхитительного тела не
выглядывал наружу.
— Прикройся, — буркнул он, — а то простудишься.
Кэти засмеялась и ногами сбросила с себя простыню.
— Не смеши, Дэнни, здесь тепло. — Она зевнула, подняла руки и потянулась
всем телом, явно забавляясь его смятением.
Дэнни выругался про себя, увидев, как тонкий шелк натянулся на ее крепких
грудях и пополз кверху, обнажив еще несколько дюймов.
— Ты чего вскочил? — лениво спросила Кэти, продолжая издеваться.
Она отлично помнила, как в полудреме почувствовала его руки, такие теплые и
такие нежные. Полусонная и озябшая, она потянулась к нему, к его теплу.
Тотчас по ее телу прошла сладкая судорога.
Она до сих пор не могла унять сердцебиения.
Чрезвычайно довольная тем, что ей, наконец, удалось вывести его из
равновесия, Кэти посмотрела на него снизу вверх.
Дэнни не мог отвести от нее глаз.
— Малышка, — выпалил он. — Я... я, ну, мне послышалось, будто малышка
хнычет. — Это звучало разумно, может быть, даже логично. Во всяком случае,
он на это надеялся.
Оглянувшись через плечо на спокойно спавшую в манежике Молли, Кэти снова
улыбнулась.
— Я покормила ее и поменяла подгузник меньше двух часов назад. Она крепко
спит.
— К-кофе, — проговорил он заикаясь, не зная, что еще можно придумать. — Мне
нужен был кофе. — Хорошая доза кофеина, возможно, и есть то самое, что
способно привести его в чувство. Не вредно будет и постоять подольше под
холодным душем.
Кэти кивнула в сторону кухни.
— Кофе уже готов. — Она улыбнулась ему и вытянула одну ногу, забавляясь тем,
как его глаза проследили за этим движением. — Я сварила его, когда вставала
к Молли. — Она знала, что по утрам он не мог без кофе.
— Мне надо принять душ, — проворчал Дэнни, пригладив взлохмаченные волосы и
с трудом оторвав взгляд от ее голых ног. Бросил взгляд на часы. — Уже почти
десять. Надо двигать домой и начинать действовать. — Он повернулся, схватил
рубашку и сунул руки в рукава. Хорошо еще, что он спал в джинсах, а то было
бы дело. — Тебе что-нибудь привезти, когда вернусь? — Торопливо застегнул
рубашку и тут же понял, что придется начинать все сначала, потому что
пропустил одну пуговицу.
Кэти села в постели и запустила руку в спутанные волосы, еще больше
взлохматив их. Стала осматриваться вокруг, задумчиво покусывая нижнюю губу.
Он при этом чуть не застонал.
— Да вроде бы нет. Подгузников и молока у нас достаточно. Привези только что-
нибудь себе на ужин, раз меня не будет.
— А куда ты собираешься... — Он даже прекратил застегивать рубашку, но тут
же вспомнил. — Ах да. Сэм...
— Для тебя это создает какую-то проблему, Дэнни? — ласково спросила она с
невинным видом, бросив на него взгляд из-под опущенных ресниц.
— Проблему? — Он яростно затряс головой: действительно, почему это должно
создавать для него проблему? — Нет, конечно. Никакой проблемы это не
создает. — Дэнни старался говорить ровным голосом, что стоило ему немалых
усилий.
— Вот и хорошо. — Кэти соскользнула с кровати, ероша волосы и подавляя
зевок. — Ну, раз ты отказываешься от кофе, то я, пожалуй, выпью чашечку. —
Она ласково потрепала его по щеке и танцующей походкой прошла мимо, оставляя
за собой едва уловимый, тонкий аромат. — Пока.
Как только за ним захлопнулась задняя дверь, Кэти начала смеяться. Он
выглядел таким растерянным, что она была просто очарована. Нет, он просто
душка, хотя ему об этом лучше не говорить.
Значит, она не такая, да? У нее возникло ощущение, что Дэнни очень скоро
предстоит узнать, до какой степени она не такая и как идеально подходит ему
в действительности.
А уж она насладится каждой благословенной минутой этой операции.
— Ну, вот и ты, Малыш Дэнни, — с улыбкой сказал Па, наполняя пивом кружку и
двигая ее по стойке бара к жаждущему посетителю. В свои семьдесят восемь лет
Шон Патрик Салливан напоминал большого гнома. Это был крупный мужчина с
копной снежно-белых волос и озорным блеском в глазах.
Он также был единственным из живущих на земле людей, кому позволялось
называть его рослого (шесть футов четыре дюйма) внука Малышом Дэнни.
Продолжая вытирать поцарапанную деревянную стойку белой тряпкой, постоянно
переброшенной у него через левое плечо, Па внимательно изучал своего
среднего внука. Мальчика что-то гнетет. Надо быть круглым болваном, чтобы
этого не заметить.
Он ощутил прилив отеческой любви, появившейся у него с тех пор, как у его
старшего сына Джока начали появляться собственные сыновья. Мальчишки, как он
ласково называл внуков, выросли и превратились в настоящих мужчин. Причем
красивых, с гордостью подумал Па, пытаясь стереть со стойки какое-то древнее
пятно. А у Майкла уже есть дочка, и кто-то еще на подходе — прибавление к
клану. Тут есть чем гордиться, и он знал, что их отец, будь он жив, тоже
гордился бы ими.
— Какие-то проблемы в участке, Малыш Дэнни? — Уйдя в отставку после тридцати
лет службы в полиции Чикаго, Па до сих пор живо интересовался делами и готов
был терпеливо выслушивать все, что имело отношение к полицейским. Особенно к
его любимым внукам.
Дэнни секунду поколебался. Они с Па были очень близки, так что он мог бы
догадаться, что тот сразу почует неладное. Он никогда не лгал деду и не
собирался делать это сейчас.
— Ничего, Па, в участке все в порядке. — Это не было ложью, так как никто в
участке не знал о Молли — пока.
Его отношения с дедом были особыми. Когда после гибели отца Дэнни
взбунтовался и ушел в банду, Па не находил себе места и однажды вечером
заявился прямо в банду, чтобы попытаться образумить его. В тот период Дэнни
считал себя крутым, сильным и непобедимым. Ему не был нужен никто, а тем
более семья. Но как только увидел, как главарь банды, Соло, грубо толкнул
деда, то сразу понял, каким был дураком и какую совершил ошибку. Только
втроем бандиты смогли оторвать его от Соло, которого он убил бы голыми
руками.
До того случая Дэнни никогда не задумывался, что значили для него родные,
семья. После смерти отца ему было так плохо, что он избегал родственников,
словно боясь, что они тоже вдруг возьмут и умрут.
С бандой было покончено. Они с Па никогда не говорили о той ночи, когда
ввалились, спотыкаясь, в дом: он — с разбитыми в кровь кулаками, дед — с
травмированной ирландской гордостью. Па сказал только, что и сам справился
бы с тем подонком.
Тогда-то между ними и возникла особая связь — нерушимая мужская дружба.
— Так, Малыш Дэнни, раз это не связано с работой, значит, дело наверняка
касается женщины.
Дэнни бросил на деда ошарашенный взгляд.
— Ну, что ты так смотришь на меня? — Па обиженно фыркнул. — Я, сынок,
старый, а не мертвый. Да, я еще помню, сколько неприятностей может причинить
мужчине женщина, — задумчиво кивнул он. — Припоминаю, что в свое время пару
раз и у меня было точно такое же лицо. — И поторопился добавить: — Конечно,
это случалось до того, как я познакомился с твоей бабушкой.
Наметанным взглядом Па окинул бар, который был знаком ему, как собственное
лицо в зеркале. Пивная
Салливанз паб
больше полусотни лет простояла на
одном и том же углу Логан-сквер. Расположенная всего в трех кварталах от
Шекспировского полицейского участка, она со дня своего открытия служила
излюбленным местом сборищ для копов.
Сейчас, поздним утром, пивная была пуста, но через несколько часов она
заполнится шумной толпой полицейских и местных завсегдатаев, а также
многочисленными членами клана Салливанов.
— Ну, Малыш Дэнни, которая же из милых девушек причинила тебе беспокойство
на этот раз? — Па усмехнулся и, продолжая полировать стойку, стал постепенно
продвигаться к внуку.
Дэнни подумал о Кэти, но тотчас прогнал эту мысль — она не причиняет ему
беспокойства, пока он сам о ней не думает.
— На сей раз это одна рыженькая малышка, Па, — с широкой улыбкой сказал он,
думая о Молли.
Па засмеялся.
— А, значит, рыжекудрая красавица. — Он одобрительно кивнул. Среди внуков
Дэнни больше всех походил на него — гордый, упрямый, чуточку озорной в жизни
и в душе. Он всегда питал к мальчишке слабость. Не то чтобы он меньше любил
других внуков, но Дэнни... у Дэнни был — хорошо это или плохо — темперамент
истинного Салливана. Дэнни сильно напоминал ему его самого в юности.
— Ты знаешь, что я всегда говорю о рыженьких, Малыш Дэнни...
— И что же такое ты тут рассказываешь о нас, рыжих? — спросила Мэйв
Салливан, войдя через вращающуюся дверь, ведущую из кухни в бар, и
улыбнувшись сыну.
В свои пятьдесят шесть лет она все еще была красавицей. Ее густые рыжевато-
каштановые волосы, лишь чуть тронутые сединой, обрамляли лицо, которому, как
ей сказал однажды покойный муж, место было на камее. Сверкающие синие глаза,
так похожие на глаза сына, смотрели на мир с добротой и юмором.
— Ничего такого, Мэйв. — У Па был смущенный вид. — Абсолютно ничего. —
Откашлявшись, он вдруг особенно заинтересовался каким-то пятном на другом
конце стойки.
— Ты уже позавтракал, Дэнни? — спросила она, подходя и становясь рядом с
сыном. При росте в пять футов и три дюйма Мэйв была едва по плечо любому из
сыновей, но она никогда не считала, что авторитет зависит от физических
размеров. После безвременной гибели мужа она управляла детьми добрым словом
и твердой рукой.
Подняв голову, она улыбнулась Дэнни. На кого бы из сыновей она ни смотрела,
всегда видела перед собой их отца. Они были его зеркальным отражением, и это
приносило ей утешение все эти годы, когда ушел из жизни ее дорогой Джок.
Она полюбила Джока с первого взгляда, когда шестнадцатилетней девушкой
увидела его на ярмарке в графстве Дингл. Джок приехал в Ирландию на каникулы
вместе с семьей. Они славно повеселились тогда, и под конец до Джока дошло
то, что она знала с самого начала, — они были суждены друг другу.
Кончилось тем, что она распрощалась с родиной, оставила того, кому была
обещана, и последовала за Джоком в Америку, где стала его женой. Она ни разу
за все сорок лет, что прошли с тех пор, не оглянулась назад и ни о чем не
пожалела.
Когда Джок погиб, вместе с ним умерла и какая-то часть ее самой; но он
оставил ей сыновей. Она всегда благодарила судьбу за то, что ей дана была
эта любовь всей ее жизни, хотя бы даже ненадолго. Не меньшего она желала и
для сыновей.
— Дэнни? — Приподняв бровь, Мэйв вытерла руки о свой крахмальный белый
фартук. — Так ты уже завтракал или нет?
— Нет, Ма, еще нет. — Проведя рукой по волосам, Дэнни соскользнул с
табуретки, наклонился и смачно чмокнул мать в щеку, потом ласково приобнял
ее за плечи. — Но если ты немного постараешься, то, может, и уговоришь меня
позволить тебе приготовить мне что-нибудь.
Мэйв засмеялась и повела его на кухню, обнимая рукой за талию. Она заметила
помятый вид и беспокойство в глазах сына, но ничем этого не выдала.
Ее сыновья теперь взрослые мужчины, и она не хотела превращаться в одну из
этих назойливо любопытных мамаш, всюду лезущих со своими вопросами и
мнениями. Когда Дэнни захочет, он сам скажет, отчего у него в глазах эта
тень:
Если же этого не произойдет, тогда она просто спросит у него. Кое-какие права у матери все же есть.
— Тебе хочется чего-то особенного, Дэнни? — спросила она, подходя к
холодильнику и доставая оттуда яйца, бекон и крупную картофелину.
Дэнни пожал плечами.
— Нет, Ма, ничего особенного. — Он налил себе чашку кофе, выдвинул стул и
оседлал его.
Кухня была запретной зоной для посетителей и вторым домом для семьи. В любое
время дня там можно было застать кого-нибудь за разговором с матерью или за
поглощением одного из ее знаменитых ирландских блюд. Однако этим утром, к
его облегчению, кухня была на удивление тихой.
— Значит, все хорошо? — Мэйв положила бекон на сковороду и поставила
жариться, а на другую порезала картофелину и немного луку.
Дэнни прихлебывал кофе.
— Ма, можно задать тебе вопрос?
Она улыбнулась, переворачивая бекон.
— Я твоя мать, Дэниэл, можешь спрашивать меня о чем угодно. — Она оглянулась
на него через плечо; глаза у нее весело блеснули. — Так говорится в
Материнской Книге.
Материнская Книга была ее изобретением. В ней находились ответы на все
вопросы молодого поколения.
— Ты что-нибудь знаешь о парне по имени Сэм, с которым встречается Кэти?
Рука Мэйв замерла над сковородкой — вот, значит, откуда ветер дует. Дэниэл
наконец-то заметил, что Кэти уже не маленькая девочка. А то она уже начала
было беспокоиться, что ее сын так никогда и не прозреет.
— Сэм? — Мэйв поразмышляла над этим именем несколько секунд, пока разбивала
в сковороду тройку яиц и привычно заправляла в тостер два ломтя хлеба. — Не
помню, чтобы я когда-нибудь слышала от нее это имя. Может, это какой-то
новый знакомый? — спросила она, с улыбкой поворачиваясь к сыну. — Знаешь,
наша Кэти выросла и стала красивой женщиной. От поклонников у нее отбоя нет.
— Судьба не благословила ее дочкой, но она не могла бы любить Кэти больше,
даже если бы та была ее родным ребенком.
Дэнни крякнул, потом поднялся, чтобы намазать маслом тост. Ему только не
хватало разговоров о том, какая Кэти красивая!
Он снова сел, держа в руке тост, и Мэйв поставила перед ним тарелку с едой.
Потом взяла свою чашку с кофе и уселась напротив за длинным деревянным
столом.
— И что, ее встречи с Сэмом тебя тревожат?
— Тревожат? — Жуя с задумчивым видом, Дэнни покачал головой. — Нет, я думаю,
тревожат
— это не то слово.
Мэйв улыбнулась.
— А какое же слово
то
?
— Беспокоят, — решил он. Да, именно так. — Я просто беспокоюсь за нее, Ма.
Ты знаешь, она так молода...
— Она взрослая женщина, Дэниэл, ей почти двадцать семь лет. Достаточно
взрослая, чтобы принимать разумные решения, особенно те, что касаются ее
жизни и мужчин. В ее возрасте я уже была замужем несколько лет и беременна
твоим братом Майклом.
— Да, но если она свяжется с нехорошим парнем, ему ничего не будет стоить
обмануть ее.
Мэйв покрутила в пальцах свою чашку.
— А у тебя есть причина считать, что этот человек обманет ее? — Она
почувствовала легкое беспокойство.
Он непроизвольно сжал кулаки.
— Лучше, черт возьми, ему этого не делать. Если ему дорога его жизнь.
Мэйв постаралась спрятать улыбку.
— Ты сказал Кэти, что беспокоишься за нее?
Дэнни нахмурился и отодвинул тар
...Закладка в соц.сетях
