Жанр: Любовные романы
Неподходящее знакомство
... официанту, решив, что это отличный повод
пропустить десерт. Оплатив счет, с помощью услужливого официанта вывела
Барта на улицу и погрузила в такси, благодаря Всевышнего, что Дуглас не был
свидетелем ее борьбы с незадачливым кавалером. Барт попытался затащить ее с
собой в машину, но она решительно оттолкнула его руку и захлопнула дверцу.
Потом дождалась, когда подадут ее
линкольн
, и вскоре уже ехала по ночным
улицам Далласа в сторону дома.
Наконец-то все кончилось, думала она. Потом вдруг поняла, что кончилось
именно все, а не только неудачный вечер. Губы ее задрожали, на глаза
навернулись слезы. Больно, очень больно... И никто в этом не виноват, кроме
нее самой...
Два дня на работе были еще терпимыми, но вечер пятницы оказался просто
кошмарным. Джозефин вернулась домой только тогда, когда уже совсем не могла
придумать, чем заняться, закрыла за собой дверь и устало опустилась прямо на
пол. Впереди ее ждал уикенд — бесконечно длинный, как Великая Китайская
стена, и невыносимо скучный.
Чем заполнить его? Навести порядок в квартире? Уже наведен. Вымыть машину?
Только вчера была на мойке. Была еще стирка, но и ее хватит ненадолго.
Единственное, что оставалось, — это разобрать и расставить
магнитофонные кассеты и пластинки. А потом сидеть и тупо смотреть в
телевизор. Да уж...
Но даже это лучше, чем валяться в постели и рыдать, пока не уснешь. И она
твердо намерена не доводить до этого в третий раз. Позавчера, вернувшись
после так называемого свидания с Бартом, Джозефин упала на кровать, даже не
потрудившись снять юбку, и плакала, плакала, плакала... А проснувшись,
обнаружила мокрую от слез подушку. Голова раскалывалась от боли. И вчера
было то же самое. Довольно! Пора прекратить самоистязание.
Этот вечер пройдет иначе. Для начала — теплая расслабляющая ванна. Она
отнесет туда магнитофон, будет слушать приятную музыку и пить холодное белое
вино. Потом вылезет, завернется в любимый старый и мягкий халат и отправится
в кухню. Приготовит себе что-нибудь простое, но вкусное, например спагетти с
острым чесночным соусом, выпьет еще немного вина. А потом разыщет крутой,
кровавый детектив, от которого невозможно оторваться до последней страницы,
и будет читать, пока не заснет. Так вечер промелькнет незаметно.
Всего неделю назад, сказала себе Джозефин, я была бы довольна такой
перспективой. И сделаю все возможное, чтобы быть довольной ею и впредь.
Сказано — сделано. Она пустила воду, завела фугу Баха, опустилась в ванну, в
теплую и ласковую воду, и закрыла глаза. Хорошо...
Через час, закрутив мокрые волосы в полотенце и накинув махровый халат,
молодая женщина направилась в кухню.
Стук в дверь застал ее на полпути. Она остановилась, нахмурилась. Кто бы это
мог быть? Хоть бы не Барт...
Раздался еще один стук, более настойчивый, и она откликнулась:
— Иду-иду!
Поплотнее затянула пояс, открыла замок и распахнула дверь.
На пороге стоял он — Дуглас — Дуг для близких. В строгом темно-синем
костюме, светло-голубой накрахмаленной рубашке и сине-зеленом галстуке.
— Добрый вечер, — негромко произнес он.
Лицо его было утомленным и напряженным. Губы плотно сжаты.
— Что... что ты здесь делаешь? — с трудом выдавила она.
— Сам не знаю, — кривовато усмехнулся он и покраснел. Да-да,
покраснел! — Я поклялся, что не пойду на это, но вот... как видишь,
пошел. — Дуглас вскинул голову и посмотрел ей в глаза. — Если твое
предложение остается в силе, я принимаю его. Немедленно. Я хочу тебя и готов
заплатить за это даже такой ценой.
Она попятилась.
— Я... я не понимаю...
— Чего уж тут не понимать. Ты предлагала, чтобы мы встречались тайком
на нейтральной территории ради радостей секса, и ничего более. В тот раз я
отказался. — Дуглас помолчал, потом продолжил, хотя было заметно, что
слова даются ему нелегко: — После этого у меня было время подумать. И я
подумал. Я принимаю твои условия. Все. — Последовала еще одна пауза,
длиннее предыдущей. — Твое право решить, по-прежнему ли ты хочешь этого
или нет. Если нет, я подчинюсь. Уйду и больше никогда не потревожу тебя.
Он замолчал. Несколько мгновений стояла тишина, нарушаемая лишь легким
урчанием холодильника в кухне. Джозефин пыталась переварить услышанное.
Понять его.
Дуглас галантно предоставил ей возможность выхода из щекотливой ситуации.
Стоит только сказать, что ее предложение было ошибкой или просто неудачной
шуткой, и он навсегда исчезнет из ее жизни. А она сможет постепенно
вернуться к спокойствию и нормальности. Может быть...
Но вместо того, чтобы воспользоваться его учтивостью, она неожиданно для
самой себя спросила:
— Почему?.. Что заставило тебя передумать?
— Тот вечер в ресторане. Позавчера. Наша случайная встреча, —
ответил он. — Я тогда понял бесплодность моих попыток выкинуть тебя из
головы. Хотя, Бог свидетель, я приложил немало усилий. — Дуглас
вздохнул.
Джозефин еле слышно шепнула в ответ:
— Я тоже...
Снова воцарилось молчание. Потом Дуглас спросил:
— Так ты согласна? Я правильно понял?
Она быстро кивнула, не решаясь взглянуть ему в глаза. Потом, поколебавшись,
предложила:
— Хочешь... зайти?
— Нет, — тут же ответил он. — Думаю, это неправильно. Я имею
в виду, с первого же раза нарушать твои правила. Ты же хочешь, чтобы наши
встречи проходили на нейтральной территории.
— Да. Но, помнится, я еще говорила, что не желаю никакого проникновения
в личную жизнь. А ты все равно узнал, где я живу.
— Да, — согласился Дуглас. — Действительно. Но это было еще
до того, как ты выдвинула свои многочисленные условия. И уж совсем задолго
до того, как я согласился выполнять их.
— Как тебе удалось это?
— Просмотрел список гостей на ранчо.
— Наверное, пустил в ход свое обаяние или... подкуп?
Она припомнила неловкого юношу, который сообщил ей о неисправности ее
автомобиля. Странно, весьма странно... И почему не было счета?
— С этой минуты клянусь не прибегать к подобным средствам. И мы будем
встречаться только где-нибудь на стороне.
Джозефин продолжала смотреть на него. Потом спросила:
— Скажи, моя машина... она была в порядке, да? Никакого механика не
вызывали, так?
Дуглас пожал плечами.
— С машинами вечно случаются неполадки. Особенно в наши дни.
— Неужели ты действительно пошел на это? — Она потрясла головой. — Поверить не могу.
— Лучше поверь. — Он заговорил яростно, напористо: — Мне
необходимо было снова увидеть тебя. Я не хотел, чтобы ты просто исчезла из
моей жизни. Не мог допустить этого. Будешь осуждать меня?
— Полагаю, теперь уже поздно, — слабо усмехнулась она.
Дуглас кивнул.
— Да. Ну так как, доверишь мне выбор места нашего первого свидания?
Вот так холодно и по-деловому? — удивленно подумала Джозефин. Ни
поцелуя, ни объятия, просто заключение взаимовыгодного соглашения?
— Да, — пробормотала она. — Да, пожалуйста.
Он вытащил из внутреннего кармана пиджака записную книжку, перелистнул несколько страниц и объявил:
— У меня свободна следующая среда. Тебя устроит?
— Да, — все еще не веря в происходящее, туповато ответила
Джозефин. — Полагаю, устроит.
— Тогда договорились. — Дуглас улыбнулся, но без тени тепла или
нежности. — Я пришлю за тобой машину. В одиннадцать вечера. До встречи.
Пришлет машину? Да что она, посылка какая-то? И в одиннадцать часов...
Значит, никакого романтического ужина на этот раз.
Дуглас повернулся и уже готов был выйти, когда она окликнула его.
— Что? Я что-то забыл?
О да, подумала Джозефин и облизнула пересохшие губы. Столько всего забыл. Но
она не могла сказать ему этого. Он возвел барьер, сквозь который ей не
пробиться.
Она попыталась ухватиться за последнюю соломинку, как цепляющийся за жизнь
утопающий.
— Я хотела объяснить... ну, по поводу той встречи
У Марго
...
— Ты не обязана, — мягко, но чуть насмешливо остановил ее
Дуглас. — Согласно твоим собственным правилам мы можем видеться друг с
другом, когда пожелаем. Но остальные подробности нашей личной жизни — табу.
В этом вся прелесть наших отношений. Ни извинений, ни объяснений. Мы оба
можем вести себя, как нам нравится.
Значит, его не волнует Барт, подумала Джозефин. Но тогда получается, что и я
не имею права спрашивать о его спутнице, той красивой девушке. А это уже
совсем другое дело.
— Да, — слабым голосом откликнулась она. — Да, конечно, в
этом вся прелесть...
Он замешкался на пороге, задумчиво созерцая ее, и Джозефин внезапно поняла,
что именно он видит. Старый халат, накрученное тюрбаном полотенце, чистое,
без малейших следов макияжа лицо. Ничего, решительно ничего, способного
внушить бешеную страсть.
Она подняла руку, словно защищаясь от его взгляда, плотнее прикрыла грудь.
Потом вскинула глаза и вызывающе спросила:
— Что, думаешь, стоит ли?
— Я много о чем думаю, — заявил Дуглас. — И о том, что ждет
нас в среду вечером. Мне уже сейчас не терпится. Надень что-нибудь
соблазнительное. Что приятно будет снять с тебя. — Он наконец
улыбнулся, словно погладил ее взглядом. — Спокойной ночи.
Смешно, но Джозефин покраснела. Краска медленно залила ее лицо, спустилась
на шею, потом на грудь и дальше вниз, до самых пальцев. И он заметил это...
Она молча отступила на шаг и закрыла дверь. И только тогда выдохнула.
Бессильно прислонилась спиной к стене и медленно сползла вниз.
Бог ты мой, думала Джозефин. Вот это практичность, вот это прагматизм.
Она заставила себя подняться, добрела до дивана и плюхнулась на него,
подобрав под себя ноги.
Во что это такое я ввязалась? — недоверчиво спросила она себя. В
деловые отношения, скрепленные датами и безупречно организованные?
Эффективные, но бесстрастные?
Но-но, возразил ей внутренний голос из подсознания, уж никак не
бесстрастные. Вспомни его улыбку и внезапную чувственную вспышку глаз. Нет,
далеко не бесстрастные. Но совсем не романтические.
Впрочем, по правде говоря, до настоящей минуты Джозефин как-то не
задумывалась о практических последствиях своих требований. Но Дуглас
предельно ясно довел их до ее сознания. И ей стало так холодно, что она
постаралась поплотнее завернуться в старый добрый халат.
Но в то же время она сожалела, что он не откликнулся на ее молчаливое
приглашение и не остался на ночь. Что не держит сейчас ее в объятиях, не
покрывает ее чистую теплую кожу легкими поцелуями. Не прижимается к ней всем
телом. Не входит в нее, заполняя целиком, без остатка...
Она ощутила, как внутри нее разгорается жар, влажный жар вожделения, и
прикусила руку, чтобы не закричать от неутоленного желания. Чтобы побороть
одну боль другой.
Надо было соблазнить его и заставить остаться, использовать собственные
средства убеждения, думала Джозефин, хотя было уже поздно.
Впрочем, возможно, это и не удалось бы. Может статься, Дугласа не прельщают
простые радости. Вполне вероятно, ему хочется, чтобы его любовница была
соблазнительно одета, искусно накрашена, благоухала изысканными ароматами.
Что ж, она сама хотела иметь тайную ни к чему не обязывающую связь. Так вот
теперь ее и получит. И жаловаться не на что.
На сей раз Джозефин не удалось подавить тяжелого вздоха. Вздоха тоски и
желания...
В одном она может быть уверенной на сто процентов — аппетит пропал
полностью. Никакие спагетти ни с каким соусом не помогут вернуть его. Так
что теперь остается только одно: лечь в постель и попытаться уснуть.
Хотя все говорило о том, что это предприятие окажется неудачным, она так и
сделала. И всю ночь металась по кровати, пытаясь найти прохладу и
отдохновение. Тщетно. Тело пылало, мозг горел. Сон бежал от нее до самого
утра.
8
Только начало недели и работа спасли Джозефин от кошмарного напряжения и
помогли хоть как-то справиться с нетерпением.
Она сделала так, чтобы заполнить каждый день до отказа. Встречалась с
моделями и клиентами, предлагала свежие идеи, отсняла не меньше сотни
пленок. В общем, шла на все, лишь бы не думать о приближающейся среде и
предстоящем свидании. Хотя и безуспешно. Мысли о Дугласе проникали в
сознание, стоило ей расслабиться хоть на две-три минуты.
Смешно так нервничать, бранила себя Джозефин. Ведь я не девочка-подросток, а
взрослая женщина. И он не монстр из фильма ужасов, а идеальный любовник, о
котором я мечтала всю сознательную жизнь. И он согласился на все мои
условия. Чего же еще желать? Чего бояться?..
Впрочем, это ясно. Ей хотелось, чтобы их связь меньше напоминала деловое
соглашение, а то только договора с подписью сторон не хватало. Но едва ли
она имела моральное право жаловаться.
В среду Джозефин решила на работу не ходить. У нее еще оставалось несколько
дней от отпуска, и один из них она решила посвятить себе. Посетить центр
красоты и здоровья, недавно открывшийся в центре города. Все ее знакомые,
побывавшие там, превозносили его до небес.
А во вторник вечером отправилась в
Секреты Виктории
и потратила небольшое
состояние, чтобы выполнить его просьбу — или требование? Она купила
французский комплект черного кружевного белья, итальянские чулки и длинный
шелковый пеньюар британского производства. Эффект был ошеломительный — она в
жизни не выглядела такой коварной обольстительницей.
Джозефин как раз любовно упаковывала всю эту роскошь в сумку, которую
собиралась взять с собой следующим вечером, когда раздался стук в дверь. Она
вздрогнула и замерла. Кинула взволнованный взгляд в зеркало. Опять! Нет, это
невозможно! Второй раз подряд он застает ее в таком виде — с мокрыми
волосами и в старом халате. Осторожно открыла — перед ней стояла женщина в
форме посыльного.
— Мисс Перкс? Меня просили доставить вам этот пакет и подождать ответа,
если таковой будет.
Она протянула Джозефин плотный конверт, и та нетерпеливо разорвала его.
Внутри лежал ключ. И записка:
21, Нортвэй-роуд, Скеттердейл. На случай, если я
задержусь. Она недоверчиво переводила глаза с ключа на лист бумаги и обратно. Вот,
значит, оно как. Не просто номер в каком-то дешевом мотеле, а дом в самом
дорогом и фешенебельном районе.
Джозефин тяжело сглотнула. Боже мой, подумала она, похоже, все состоится.
Оказывается, я до сих пор до конца не верила в это.
И вот перед ней доказательство. Дуглас вполне серьезно выполнял условия их
договора. Он действительно согласился на тайную связь без взаимных
обязательств.
Джозефин крепко сжала маленький кусочек металла. И внезапно поняла, что ей
страшно. По-настоящему страшно. В чем же дело?..
— Мисс Перкс. Мисс, ответ будет? — Женщина в форме беспокойно
заглядывала ей в глаза.
Итак, он предлагает мне еще один шанс, подумала Джозефин. Еще одну
возможность поступить разумно. Вернуть ключ, сказать, что произошла ошибка,
что я больше не хочу встречаться с ним. Он не будет пытаться второй раз. Сам
говорил. И я буду в полной безопасности. В безопасности...
Она набрала полную грудь воздуха и решительно сказала:
— Благодарю вас. Ответа не будет.
Закрыла дверь. Решение принято. Безвозвратно.
— Вы очень напряжены, — неодобрительно заметила массажистка,
втирая масло в спину и руки Джозефин. — Попытайтесь расслабиться.
Та криво усмехнулась: попробуй расслабиться, когда все тело гудит от
нетерпения как высоковольтная линия электропередач.
Молодая женщина уже побывала в косметическом кабинете, сделала маникюр,
педикюр, потом отправилась в сауну. Ей следовало бы пребывать в состоянии
блаженства и довольства, но не тут-то было.
Я направляюсь прямиком к бездонной пропасти, говорила она себе. Еще шаг — и
я полечу вниз. Надо было пойти на работу и заняться делами. И забыть обо
всей этой бредовой затее. А ключ послать по почте без записки.
Вместо этого она отправилась в центр красоты и отдалась в руки специалистов
по превращению обыкновенной женщины в женщину исключительную.
Я похожа на наложницу в гареме, которую готовят к визиту султана. Он вволю
натешится с ней, а потом отправит обратно и забудет. Хорошо если до
следующего раза, а может быть, и навсегда. Возможно, и меня ждет та же
участь. Рано или поздно страсть утихнет, и что тогда будет со мной? Останусь
одна и буду пытаться склеить свое несчастное разбитое сердце?
Но нет, решила Джозефин, сейчас не время думать такие думы. Это только
начало связи, а не ее бесславный конец. К тому же все специально устроено
так, чтобы ее сердце осталось невредимым. Никакой лишней интимности, никаких
совместных вечеров и встреч с друзьями и родственниками. Ничего, что питает
взаимную привязанность. Только отдельная квартира с кроватью и наслаждение
сексом. Сексом, а не любовью...
Массажистка закончила чудодейственные пассы, неодобрительно покачала
головой, поцокала языком и посоветовала посещать ее чаще.
— Вам необходимо снять напряжение. Иначе долго не выдержите. Это
чревато нервным срывом, — предупредила она клиентку.
Та кивнула, но про себя подумала, что собирается снять напряжение в другом
месте и совершенно иным способом. Вслух же только поблагодарила и протянула
деньги.
Убирая кошелек, нащупала в отделении ключ и в тысячный за сегодняшний день
раз мысленно повторила: 21, Нортвэй-роуд, Скеттердейл. На случай, если вдруг
потеряет записку с адресом.
Джозефин собиралась вернуться домой и постараться хоть немного вздремнуть.
Так что и незачем было таскать с собой ключ, рискуя где-нибудь обронить...
Она все еще продолжала уверять себя, что это произошло по чистой
случайности, когда уже сворачивала на Миддленд-стрит, ведущую в Скеттердейл.
Быстро найдя Нортвэй-роуд, Джозефин медленно направила
линкольн
вдоль ряда
роскошных домов с большими зелеными лужайками перед ними. Я просто хочу
взглянуть, повторяла она себе, какое место Дуглас выбрал для их более чем
странных встреч. Я не собираюсь входить, просто посмотреть снаружи...
Дом 21 оказался на правой стороне улицы. Аккуратно подстриженная лужайка,
две прихотливой формы клумбы с цветущими розами, вымощенная керамическими
плитками дорожка. Очень мило.
Джозефин вышла из машины и огляделась. Неуверенно подошла к двери и нащупала
ключ. Я только посмотрю, подходит ли он, чтобы вечером вдруг не возникло
проблем, неубедительно объяснила она себе свое поведение. Признаваться в
излишнем любопытстве было стыдно.
Полы покрывал ворсистый палас нежно-кремового цвета. Светлые стены, большие
окна, просторные комнаты...
Немного поколебавшись, Джозефин направилась на второй этаж и оказалась в
роскошно обставленной, но тем не менее какой-то безличной спальне. Огромная
кровать — не кровать, а поистине королевское ложе — уже была готова к приему
своих гостей. У нее ёкнуло сердце. Она на цыпочках подобралась ближе,
приподняла край покрывала и пощупала прохладные шелковые простыни.
Вздрогнула от предчувствия предстоящего. Потом заглянула в ванную,
отделанную черной плиткой и зеркалами.
Этот дом мог быть и настоящим любовным гнездышком, и в то же время
комфортным жильем для любящей супружеской четы.
Джозефин благоговейно закрыла дверь и так же на цыпочках спустилась вниз.
Там разыскала кухню, осмотрела все новейшие приспособления, заглянула в
шкафы, заполненные дорогой, но, видимо, никогда не использовавшейся посудой,
потом в холодильник. Тот был девственно чист и абсолютно пуст.
Не похоже, что сейчас тут кто-то живет. И уж точно не Дуглас.
Что она знает о нем? Решительно ничего. Сначала приняла за ковбоя на ранчо,
потом убедилась только в одном: у него достаточно средств, чтобы посещать
самые дорогие рестораны и носить лучшие костюмы. Да, может, у него по всей
стране разбросаны такие дома для встреч со случайными подружками...
Нет, ерунда, перебила она себя. Это была моя идея, не его. Именно я настояла
на нейтральной территории.
Что ж, он пошел на немалые затраты, чтобы в точности удовлетворить мои
требования. Этот дом абсолютно нейтрален и безличен.
Она вздохнула. А чего еще ожидать, после всех высказанных ею требований?
Чтобы он привел ее домой?
Выйдя из дома и заперев дверь, Джозефин села в машину и отправилась в
ближайший супермаркет. Там набрала деликатесов, не требующих длительного и
сложного приготовления, бутылку шампанского, лучший шотландский виски и
кофе. Погрузив все в багажник, заглянула к флористу и набрала мелких роз —
желтых, белых, розовых.
Вернувшись в дом 21 по Нортвэй-роуд, сложила припасы в холодильник,
разыскала вазу и поставила цветы на журнальный столик в гостиной. Постепенно
воздух наполнился их сладостным ароматом, сделав атмосферу более
выразительной и приятной.
Джозефин отступила на шаг, полюбовалась цветами, огляделась кругом и
подумала: неплохо, но все же никак не напоминает дом. И сразу же возразила
себе: ведь это и было основной идеей. Избежать всего, что могло бы
напоминать домашний уютец, способный удушить любую страсть, а также сделать
все возможное, чтобы наслаждаться этой страстью, не привязываясь к ее
объекту.
Теперь ей предстояло проверить правильность и жизнеспособность своей идеи.
Дуглас прислал за ней черный лимузин. Машина, слава Богу, прибыла минута в
минуту. Джозефин уже настолько истерзалась волнением и ожиданием, что с
трудом справлялась с нетерпением.
Шофер — молчаливый мужчина лет пятидесяти — открыл дверцу и усадил ее, не
произнеся ни слова. Джозефин хотелось спросить, часто ли ему приходится
возить подружек Дугласа, но она сдержалась. К тому же стеклянная перегородка
между салоном и его кабиной казалась и скорее всего была звуконепроницаемой.
Вот если бы кто-нибудь сейчас взял меня за руку и сказал, что все будет
хорошо, тоскливо думала Джозефин, безучастно глядя в окно на темные улицы.
Никогда еще ей не было так жутко и одиноко.
Она надеялась, что Дуглас приедет первым и будет ожидать, готовый принять ее
в свои объятия.
Но окна дома 21 по Нортвэй-роуд были темными. Тяжело вздохнув, Джозефин
достала ключ и вошла. Направилась в гостиную, напоенную ароматом привезенных
ранее цветов, поколебалась, потом развела огонь в камине и плотно задернула
шторы. И, занимаясь всем этим, пыталась убедить себя, что вовсе не
нервничает.
Осмотрев гостиную и оставшись довольной, подхватила свою сумку и поднялась в
спальню. Достала пеньюар и медленно и торжественно облачилась в него. Прошла
в ванную и придирчиво поглядела на себя в зеркало, пытаясь понять, какой
произведет эффект.
На нее смотрела настоящая соблазнительница. Понравится ли ему этот
слишком... откровенный имидж? Что ж, время покажет...
Пора бы уже Дугласу появиться. Ей так необходимо его одобрение. Вспышка
страсти в темно-карих глазах, танец золотистых искорок. И его губы, жадные,
истосковавшиеся по ее рту губы...
Джозефин снова вздохнула и спустилась в гостиную. Там не было решительно
ничего, что могло бы отвлечь и развлечь ее, — ни телевизора, ни
магнитофона, ни даже книг или журналов.
Ей пришло в голову, что Дуглас передумал. Возможно, даже спланировал все это
как жестокую шутку в отместку за то, что она осмелилась задеть его мужскую
гордость.
Но в это время раздались шаги по дорожке, открылась и захлопнулась входная
дверь.
Она планировала встретить его, лежа на низеньком диванчике в соблазнительной
позе с манящей улыбкой, предназначавшейся ему и только ему. Но забыла об
этом и вскочила, вцепившись пальцами в складки своего роскошного пеньюара.
Дуглас медленно вошел и настороженно окинул ее взглядом.
— Добрый вечер, — тихо и вежливо, даже немного устало произнес он.
Не было в его голосе ни дымящейся страсти, ни нетерпения. И он не подошел к
ней и не притянул к себе, как она надеялась. — Извини, что задержался.
Она сглотнула.
— Ничего... Это не имеет значения. Теперь ты уже здесь. — Джозефин
помолчала, неуверенно заметила: — У тебя усталый вид.
— Да, верно, — согласился он. — Но не волнуйся, это не
помешает мне воздать тебе должное.
— Я не волнуюсь, — быстро откликнулась Джозефин. — Просто
подумала, что, может, тебе захочется кофе или чего-нибудь посущественнее. Я
купила кое-какие продукты. Могу быстро поджарить кусок филе. — Она
попыталась улыбнуться. — У меня это неплохо получается.
— Не
...Закладка в соц.сетях
