Жанр: Любовные романы
Дом у озера
...олучается?
— Нет слов.
— Правда?
— Правда. Так, значит, из-за тебя у меня куча проблем?
— Я же знаю, мам.
Кейт не было и двадцати, когда на нее обрушилось известие о
незапланированной беременности, но она до сих пор помнила смешанное чувство
восторга и ужаса, радости и страха, которое испытала, узнав, что тест дал
положительный результат. Потом, когда Натан бросил ее, она думала и об
аборте, и о том, чтобы отдать ребенка в приемную семью. Но в итоге не прошел
ни один из вариантов. Она оставила Аарона, приняла его с распростертыми
объятиями и ни разу не пожалела о принятом решении. Ребенок — счастье,
благословение, дар Небес. Так сказал Джей Ди. Этих его слов она не забудет
никогда, что бы ни случилось.
— А известно ли тебе, что ты еще и радость, и счастье?
— Да, мам. Поэтому я и говорю, что у нас с Кэлли все получится.
— У нас обоих.
— Да.
— А как все сложится для Кэлли?
— Не знаю.
Кейт тоже не знала.
— То-то и оно, что ничего еще не решено. Для начала мне нужно поговорить с
ней, а потом уж пусть Кэлли сама принимает решение.
— Можешь поговорить прямо сейчас. — Аарон указал веслом на дом.
Автобус уже покатил дальше, и Кэлли спускалась по дорожке. Рядом с ней
радостно прыгал Бандит. Девушка наклонилась, погладила его по загривку и
даже позволила псу облизать ей лицо. Каяк плавно скользил к причалу, а Кейт
думала о том, что Кэлли все лето была фактически членом семьи. И почему бы
ей не остаться с ними, когда лето кончится?
После ланча к дому подкатил фургончик почтовой службы
Федерал-экспресс
.
— Вас так сразу не найдешь, — пожаловался водитель, протягивая Кейт
небольшой плоский пакет.
— Поэтому нам здесь и нравится, — улыбнулась, расписываясь в получении,
Кейт и бросила взгляд на адрес отправителя. Сердце сжалось от тревожного
предчувствия.
Кэлли и Аарон заканчивали мыть посуду. Увидев, что мать возвращается, Аарон
поспешно выскользнул за дверь, чтобы не получить еще одного задания.
— Что там? — спросила Кэлли.
Кейт ответила не сразу и, лишь перенеся в кухню лэптоп, вскрыла пакет,
протянула девушке компакт-диск.
— Ох, — тихонько выдохнула Кэлли.
Кейт вставила диск и замерла в напряженной позе, ожидая, пока ноутбук
загрузится.
— Ничего не получилось, я уже знаю, — нервно прошептала Кэлли.
Кейт промолчала, моля лишь о том, чтобы фотографии не ударили по ее
самолюбию. За годы работы в газете она повидала немало снимков, открывавших
самых разных людей, в том числе и знаменитостей, с неожиданной и не всегда
приятной стороны. Но ведь это же
Вэнити фэр
, журнал, пользующийся услугами
самых лучших мастеров.
На экране появился первый снимок, и Кейт медленно выдохнула и искоса
взглянула на Кэлли, которая застыла перед монитором как зачарованная.
— Ну, ожидание, похоже, закончилось?
Одни фотографии сменялись другими, и ее душа наполнялась радостью. Снимки
прекрасно передавали великолепие озера и гор, служивших чудесным лирическим
фоном. Тронутый золотистым налетом заката пейзаж отчасти напоминал картины
Максфилда Пэрриша. Но при всем великолепии природы настоящей звездой
фотографий была несомненно сама Кэлли. Объектив мастера нашел и сумел
передать не только твердость характера, но и ранимость ее натуры. Снимки
показывали девушку с самой лучшей стороны. Никаких спецэффектов использовано
не было, что только подчеркнуло главное ее достоинство — поразительную,
бескомпромиссную искренность и честность.
— Мне, пожалуй, больше всего нравится вот эта. — Кейт указала на
снимок, на котором Кэлли смотрела прямо в камеру. В глазах — ум и
печаль, в уголке рта затаилась усмешка. Кейт едва удержалась от того, чтобы
не схватить диск и побежать к Джей Ди — показать снимки, похвастать
своим ребенком
. Впрочем, порыв длился недолго. Как бы прекрасны ни были
фотографии, ему они все равно не понравятся. Его упрямое неприятие ее
решения встало между ними неприступной стеной. Да он просто смешон.
Тем не менее Кейт снова и снова задавала себе тот же вопрос. Ради чего она
вторглась в чужую жизнь? Ради собственной выгоды? Или с надеждой на то, что,
показав Кэлли в определенном свете, она пробудит в читателях интерес и
сочувствие?
— Меня просто трясет от волнения, — призналась Кэлли, прокручивая
фотографии еще раз. — Они даже лучше, чем я надеялась.
— Ты — чудо. И фотограф сумел это передать. — Кейт погладила ее по
руке, и Кэлли — впервые за все время — не вздрогнула и не
отодвинулась. — Я так рада, что ты выздоравливаешь.
— Я напоминаю себе об этом каждый раз, когда начинаю злиться на вас за то,
что держите меня на диете и мучаете упражнениями, как какая-нибудь нацистка.
— Это я нацистка?
— Ну вы ведь умеете настоять на своем. Но я и не против в общем-то.
— Другого способа быть родителем я не знаю. — Слова эти выскользнули
сами по себе. Но обратила ли на них внимание Кэлли? Кейт взглянула на нее
краем глаза, но Кэлли ничего не сказала.
Поахав и поохав над фотографиями, они собрались на послеполуденную
четырехмильную прогулку — до конца дороги и назад. Аарон, все еще
недовольный тем, что ему не дают велосипед, тем не менее отправился вместе
со всеми, прихватив с собой Бандита, и сразу убежал вперед. В конце дороги
сделали небольшую остановку. Кейт и Кэлли сели на скамейку — попить
водички, а непоседливый Аарон, насвистывая под нос, спустился к воде —
поиграть на песке.
— Удивительный мальчишка, — ни с того ни с сего заметила Кэлли.
Кейт улыбнулась:
— Полностью с тобой согласна.
— Всегда чем-то занят. В приемных семьях, где я жила, дети все время
смотрели телевизор.
— Поэтому я и убрала из дому телевизор, как только Аарону исполнилось три
года. Однажды в магазине он вдруг принялся распевать песенку из рекламы
стирального порошка, и я решила — все, хватит. В тот же день убрала
телевизор и беру его напрокат только раз в четыре года — смотреть
Олимпиаду. Может быть, я совершаю большую ошибку, не знаю. Вырастить
ребенка — это то же самое, что провести масштабный социальный
эксперимент без контрольной группы.
Кэлли молчала, хотя Кейт и чувствовала — девочке хочется поговорить.
— Как у тебя дела на занятиях, в группе?
— Инструктор говорит, что мне надо подтянуться с дневником. Хочет, чтобы я
подробнее писала о своих мыслях и чувствах.
— И как?
Кэлли пожала плечами:
— Скучно. Получается какой-то дневник нытика. Представьте сами, утренний
тест, еда, работа, сон, а потом все заново. — Она мельком взглянула на
Кейт и опустила глаза. — Я еще кое-что записала.
— Что?
— Так, глупость. — Кэлли сложила руки на коленях. — Знаете, я бы
хотела жить так, как вы с Аароном. Чтобы у меня в жизни был шанс. — Она
вздохнула и совсем тихо добавила: — И любовь.
Кейт затаила дыхание, сдерживая рвущиеся наружу слова.
Осторожнее. Не
спеши
.
— Скоро тебе предстоит принять определенные решения. Осенью нужно идти в
школу.
— Нет, в школу я не пойду. Найду работу.
— Твоя работа — хорошо учиться.
— Как будто мне это чем-то поможет...
— Лучше учиться, чем скрываться и работать нелегально. Знаю, это трудно, но
посмотри в лицо фактам. До конца лета тебе необходимо определиться с
будущим, решить, как и где ты будешь жить.
— Не буду я ничего решать. Как получится, так и получится. День
прошел — и хорошо. Я ведь так и жила, пока вы не приехали.
— Спать в неотапливаемых домах, голодать... Доктор Рэндалл сказала, что
именно такой образ жизни, скорее всего, и содействовал развитию болезни.
Твое состояние...
— Да мне уже надоело слышать про это чертово состояние, — бросила
Кэлли. — И надоело думать про это чертово будущее.
— Тебе страшно?
— Да пошли бы вы, Кейт. — Кэлли вскочила и отступила в сторону.
Только не злиться и не обижаться
, — напомнила себе Кейт и,
поднявшись, медленно подошла к девушке. Трогать не стала, только повторила
вопрос:
— Тебе страшно?
Кэлли понурилась:
— Да. Все время. — Она повернулась к Кейт, бледная, напряженная. —
Я разговаривала вчера с инструктором. Очень долго.
Так вот в чем дело. Момент истины настал.
— Мы говорили о моих вариантах на следующий год. Она хочет, чтобы я подумала
об общежитии.
Сердце заколотилось, но Кейт молчала. Мысль о том, что Кэлли будет жить с
другими подростками, была невыносима.
— И как тебе это предложение?
— Ну вот, и вы туда же.
— Я ничего тебе не советую. Просто хочу знать.
Кэлли прошлась взад-вперед по берегу.
— Говорят, там не так уж плохо. И не надо приспосабливаться к новой семье.
Это плюс, потому что подстраиваться к другим людям всегда трудно.
Кейт пыталась сохранять спокойствие. Пожалуй, время пришло. Только бы не
спугнуть Кэлли.
— С этим я могла бы поспорить.
— Спасибо, но, похоже, других вариантов у меня нет. Придется идти в
общежитие. По крайней мере пока не соберу денег, чтобы снять какое-то жилье.
Все, с кем я разговаривала, говорят, что надо соглашаться. — Кэлли
пожала плечами. Было видно, что она изо всех сил пытается показать, что ей в
общем-то все равно.
— Я бы не особенно слушала, что говорят другие. — И кто они, эти
другие
? — Не это важно. Важно принять наилучшее для тебя решение.
— Как? Откуда мне знать, какое лучше? — Голос ее дрогнул.
— В чем дело? — спросила Кейт. — Что-то случилось, да? И это никак
не связано с общежитием?
Глядя себе под ноги, Кэлли пробормотала что невнятное.
— Извини, не расслышала. Что ты сказала?
— Меня Люк бросил.
Кейт замерла, изо всех сил стараясь не выдать своего отношения к
случившемуся. Совсем недавно Кэлли души не чаяла в своем избраннике и,
похоже, связывала с ним надежды на нормальную жизнь. И вот как все
повернулось...
— Извини, — осторожно сказала она. — Я не знала.
Кэлли пожала плечами:
— Да ничего, все в порядке.
— Нет, не в порядке.
— Правда. Мы были всего лишь друзьями. То есть он для меня не какая-то там
любовь всей жизни. Просто досадно, что вот был один друг, а теперь нет ни
одного.
Кейт понимала ее. Кэлли не позволяла себе привязываться к людям. Жизнь
научила ее тому, что эмоциональные связи опасны, на них нельзя полагаться.
— Ох, милая...
— Невелика беда. — Кэлли попыталась отмахнуться, но жест получился
настолько нарочито небрежный, что Кейт поняла — сердце у нее
разбито. — Я в общем-то и не ждала, что он будет за меня
держаться. — Она села, подтянула к груди колено, обхватила его обеими
руками. — Кому я нужна?
— Люк — дурак, — сказала Кейт наигранно беззаботным тоном, но
получилось неубедительно — она знала, как это больно. Ее ведь тоже
бросали. — Парни почти все такие. Если хочешь поговорить о...
— Не хочу я ни о чем... — Голос у Кэлли сорвался, к глазам подкатили
слезы.
Кейт молчала, хотя сердце разрывалось от жалости к бедной девочке. Потом
Кэлли всхлипнула, плечи ее затряслись, и она разразилась приглушенными
рыданиями. Сидевшие неподалеку люди недоуменно смотрели на нее, но девушка
ничего не замечала, а Кейт было наплевать, что они там думают. Обняв Кэлли и
понимая, что той надо выплакаться, она лишь гладила ее по волосам. И
настолько сильной и прочной была в этот момент связь между ними, что Кейт
как будто чувствовала всю ее боль, все сомнения и страхи.
Шмыгая носом и утирая лицо рукавом, Кэлли попыталась заговорить:
— Я просто хочу раз в жизни быть нормальной. Ходить в кино с парнем,
трепаться с другом по телефону... просто быть нормальной...
— Ты не просто нормальная. Ты чудесная, можешь мне поверить, —
успокаивала ее Кейт.
— Вы же понимаете, о чем я.
Кейт понимала. Кэлли не говорила об этом вслух, но, конечно, думала о том,
что ее жизнь никогда не принадлежала ей полностью. Перенеся немыслимое
детство, она попала затем в систему приемных семей, которая тоже оказалась
не в состоянии помочь ей, и вот теперь оказалась совсем одна, без помощи и
опоры, перед лицом страшной болезни и с неясными перспективами.
— Пора возвращаться. — Кэлли поднялась со скамейки.
Кейт окликнула сына, который уже нашел приятелей на берегу, и Аарон, схватив
Бандита за поводок, побежал по дороге вперед. Некоторое время они шли молча,
нога в ногу.
И все-таки, — решила Кейт, — пора что-то сказать. Но
хочу ли я этого? И смогу ли? И что скажет Кэлли?
У нее перехватило дыхание. Кэлли будет... будет... как дочь. Сестрой Аарону.
— Я тут думала... — Она отвела глаза. Только бы не отпугнуть девочку.
Ну ладно, хватит ходить вокруг да около. — В общем, я подала заявление
на опеку. Мне еще придется съездить в Сиэтл на собеседование в комиссию по
попечительскому надзору. Потом, когда решение будет принято, ты сможешь жить
с нами.
Кэлли споткнулась, но не остановилась. И даже ничего не сказала. Похоже, она
просто не могла поверить в то, что услышала.
— Но это, конечно, только в том случае, — продолжала Кейт, — если
ты сама этого захочешь. Я понимаю, что по возрасту не могу быть твоей
матерью, но зато могу предложить постоянное жилье и безусловную
поддержку. — Она постаралась произнести это как можно беззаботнее, но
вдруг поняла, что отчаянно хочет, чтобы Кэлли была рядом последние и такие
важные для нее школьные годы. Им всем будет нелегко, но само решение
несомненно правильное. Кейт просто чувствовала это.
Кэлли прибавила шагу, и ей пришлось догонять.
— Понимаю, мое предложение, наверно, стало для тебя неожиданным. Но я все
продумала.
— Даже не знаю, что сказать.
— Тебе и не нужно сейчас ничего говорить. Обдумай все серьезно.
— Теперь я только об этом и буду думать.
— Разумеется, ты вправе рассмотреть и другие варианты. Ты, наверно, уже
заметила, что я далеко не идеал. У меня нет мужа...
— Но вы прекрасно со всем справляетесь, — заверила ее Кэлли.
— Спасибо. Но должна признаться, не проходит и дня, чтобы я не подумала о
том, что Аарон растет без отца.
— Как и многие другие ребята, — напомнила Кэлли.
— У меня нет постоянной работы, — продолжала Кейт, безжалостно
выискивая в себе недостатки.
— Вы что, хотите меня отговорить?
— Я лишь хочу показать, как обстоят дела. Чтобы ты смогла оценить ситуацию и
принять правильное решение. Повторяю, я мать-одиночка, да еще безработная.
— Вы работаете каждый день. А еще говорили, что у вас какая-то недвижимость
в Сиэтле.
Арендуемая собственность. Конечно, Кэлли любой дом представляется, наверное,
золотой жилой. Кейт всегда считала, что жизнь обошлась с ней слишком сурово
и многого недодала. В глазах же Кэлли она имела все.
— Можешь не спешить. Подумай хорошенько, все взвесь. Только помни, что
членом семьи ты будешь оставаться так долго, как сама того пожелаешь.
Надеюсь, всегда.
— Вы ведь не обязаны это делать, — пробормотала Кэлли, усердно рассматривая асфальт под ногами.
— Не обязана, но хочу. — Кейт едва
справилась с желанием схватить девчонку за плечи и немного
встряхнуть. — В чем дело?
— Знаете, я не люблю привязываться.
— Нет, не знаю. А что в этом плохого?
— Привяжешься, а потом ничего не получится и...
— Значит, надо постараться, чтобы получилось.
— Я вас не понимаю. — Кэлли не стала сбавлять шаг, но ее голос уже
заметно смягчился. — Вы как та Ребекка с фермы Саннибрук, вся такая
жизнерадостная, бодрая...
— А ты предпочла бы жить с готом?
— Кто такой гот? — спросил Аарон. Сделав круг, он незаметно подобрался
к ним с тылу.
— Тот, кто все время носит черное и по большей части молчит, —
объяснила Кейт и взглянула на Кэлли: — Я ничего не перепутала?
— Вроде бы ничего, — рассмеялась Кэлли.
Глава 29
— Нервничаешь? — Бодрый голос Кейт ворвался в тревожные мысли Кэлли в
тот самый момент, когда они выехали на мост, соединяющий материк с
полуостровом Китсап, где их ожидала встреча, которой Кэлли предпочла бы
избежать.
Боже, она же читает меня как книгу
.
— Вот уж нет. Повидаться с маманей — это ж такая радость. — Кэлли
отвернулась к окну. Мимо проносились клены и вечнозеленые леса, кое-где в
просвете между деревьями мелькала синяя гладь пролива. Великолепный,
потрясающий пейзаж, а ей почему-то хочется плакать. Как почти всегда в
последние дни.
Эти последние дни она пребывала в каком-то мечтательном состоянии,
связанном, конечно, с решением, принять которое ей предстояло в ближайшее
время Они уже несколько раз говорили о том, как заживут после возвращения в
Сиэтл. Кейт рассказывала, что квартал у них тихий и спокойный, дома по
большей части старые, а деревья большие. Она не знала, что Кэлли никогда в
жизни ни в каком квартале не жила. И дома, который она могла бы назвать
своим, у нее тоже никогда не было. В Сиэтле ее ждала отдельная комната и
ванная, делить которую придется с Аароном. Школа находилась менее чем в миле
от дома. По словам Кейт, в ней училось около тысячи детей и имелась своя
радиостанция. А еще Кейт обещала записать ее на курсы вождения и, когда
подойдет время, помочь с поступлением в колледж.
Колледж. Впервые за всю жизнь кто-то употребил это слово в отношении с
Кэлли. До сих пор он представлялся ей чем-то недостижимым, но для Кейт
продолжение учебы в колледже было абсолютно логическим шагом после окончания
средней школы и вполне доступной целью. Может быть, именно это и пугало так
Кэлли. Жизненный опыт подсказывал: желать чего-то очень сильно — почти
то же самое, что целоваться со смертью. Стоит только решить, что тебе нужно
получить что-то, как это что-то моментально выхватывают у тебя из-под носа.
Прекрасный пример — Люк. Он сам протянул ей руку дружбы и даже намекнул
на большее, а потом взял и кинул. Вышвырнул из своей жизни, как мешок с
мусором.
Забравшись в свою тесную и мрачную раковину, Кэлли глубже и глубже
погружалась в молчание. Кейт все понимала и потому не торопила, не тянула на
разговор, не подстегивала с решением. Но рано или поздно давать ответ
придется. Кэлли знала это уже потому, что во второй половине дня их ждала
встреча с инспектором в офисе службы надзора и попечения.
Но сначала другая встреча. Оторвав взгляд от пролетающего за окном пейзажа,
Кэлли посмотрела на продолговатый, официального вида конверт, лежавший на
сиденье между ними. Синий штамп свидетельствовал, что письмо пришло из
находящегося в ведении властей штата Вашингтон исправительного центра для
женщин. В конверте лежало полученное пару дней назад разрешение на свидание
с матерью Кэлли.
Она поерзала на сиденье, и Кейт, мгновенно интерпретировав ерзанье как
желание по возможности дальше отодвинуться от письма, печально вздохнула:
— Извини. Я понимаю, как тебе нелегко...
— Ничего вы не понимаете. Как вы можете это понимать? У вас приличные
родители и замечательная семья. Я же видела фотографии и слышала, что
рассказывают люди. У вас было расчудесное детство. Так откуда вам знать, как
мне нелегко.
— А знаешь, что я думаю? Вспомнила старую пословицу и подумала, что она
ведь, пожалуй, верна. В счастливое детство никогда не поздно вернуться...
— Да уж. — Кэлли сделала вид, что рассматривает ногти.
— Ты еще можешь отказаться от свидания с матерью. Идея была моя, так что мне
и разговаривать.
— Я пойду с вами. — Несмотря ни на что, Кэлли тянуло к матери, хотелось
увидеть ее, услышать ее голос расспросить. — Вы, наверно, думаете, что
я чокнутая, раз готова оказаться с ней в одной комнате.
— Нет. — Кейт покачала головой. — Ничего такого я не думаю.
— Даже притом что она до конца оставалась верной этому психу, Тимоти Стоуну?
И что, когда все развалилось, отвезла меня в Вашингтон и сдала на руки чужим
людям?
— Ты ее не выбирала, но она у тебя есть.
Кэлли не ответила. Она давно научилась держать язык за зубами, а старые
привычки остаются надолго.
На парковочной стоянке у женской тюрьмы в Пэрди Кейт поставила джип на
отведенное для посетителей место и предъявила пропуск охранникам у ворот.
Потом они спустились вниз по гранитной лестнице. Кейт держалась спокойно и
уверенно, как будто посещение подобного рода учреждений было для нее
привычным делом. У следующего входа их проверили металлодетекторами, и хотя
щуп ни разу не коснулся тела, ощущения были не из приятных. Они миновали
несколько ворот, причем пройденные закрывались раньше, чем открывались
следующие. Наблюдая за Кейт, Кэлли видела, что та начинает нервничать —
гнетущая атмосфера действовала и на нее.
Ее первый приемный дом находился так близко от этой тюрьмы, что по ночам из-
за яркого света в окнах, коридорах и дворе невозможно было увидеть звезды на
небе. Кэлли знала маршрут. По пути в помещение для свиданий они прошли сад,
неизменно удивлявший каждого, кто попадал сюда впервые. Повсюду цвели
георгины и душистый горошек, а на тихих водах маленького пруда покачивались
лепестки роз. На ветке сливы щебетала птичка. Настоящий оазис, если забыть
об окружавших его милях колючей проволоки.
Заключенные, мимо которых они проходили, отводили глаза. Зрительный контакт,
объяснила им инспектор, считается в тюрьме своего рода вызовом, дерзостью. В
первое свое посещение Кэлли жутко боялась этих людей с опущенными глазами.
Теперь они уже не пугали ее. Она и сама научилась уводить взгляд в сторону.
Ей было интересно, как чувствует себя в непривычном окружении Кейт. Тому,
кто видел ее впервые, могло показаться, что подобное зрелище не для ее
нервов. Немного растерянная, с широко распахнутыми глазами и торчащими во
все стороны волосами, она напоминала Алису в Стране чудес. Но за обманчивой
внешностью скрывался стальной характер, что проявилось в коротеньком
эпизоде, когда одна из обитательниц тюрьмы смерила ее оценивающим взглядом,
а Кейт даже бровью не повела.
Ждать пришлось в комнате с несколькими пластиковыми стульями и столами.
Покрывавший пол линолеум в нескольких местах протерся почти до дыр. Комната
не проветривалась, окна не открывались, и духота стояла страшная.
Кейт села за стол, достала блокнот, карандаш, положила перед собой,
подровняла и иронично улыбнулась:
— Ты только не думай, что я нервничаю.
Кэлли улыбнулась в ответ:
— Не беспокойтесь. Здесь все нервничают.
Через несколько минут привели ее мать. Кейт торопливо поднялась — ножки
стула противно царапнули по полу. Кэлли осталась сидеть, положив руку на
спинку стула. В груди бушевал ураган самых разных эмоций — злость,
неуверенность, тревога, надежда, печаль, — но она держала их все в узде
и ничем не выдавала смятения.
— Привет, — сказала она и лишь затем встала.
— И тебе тоже, — ответила мать, скользнув по ней безразличным
взглядом. — А ты похудела.
— На день рождения потеряла сознание и едва не умерла, — пожала плечами
Кэлли и тут же укорила себя за несдержанность. Зачем? Ей ведь нет до нее
никакого дела. — У меня обнаружили резистентность к инсулину.
Дальше — диабет второго типа.
Мать смотрела на нее все так же равнодушно.
— Не надо было так разъедаться.
После такого вступления было уже, конечно, не до нежностей. Ни обниматься,
ни улыбаться не тянуло. Они давно перестали притворяться, будто их что-то
связывает. Мать, как и предполагала Кэлли, сидела с каменным лицом. Другое
дело Кейт. Ее реакция интересовала Кэлли куда больше. Люди, впервые
встречавшиеся с Соней Ивэнс, бывали обычно поражены ее хрупкой красотой.
Просто Рене Зеллвегер с номером на спине тюремной рубашки.
Кейт, хотя и видела уже плохенькую фотографию Сони и знала, чего ожидать, не
стала исключением, но скрыла удивление под приветливой улыбкой.
— Миссис Ивэнс, я — Кейт Ливингстон. Давно хотела познакомиться с вами.
Ми
...Закладка в соц.сетях
