Жанр: Любовные романы
Дом у озера
...ром накануне дня рождения Кейт вновь поручила Кэлли присмотреть за
Аароном, объяснив, что они с Джей Ди хотят съездить в город. Они еще заранее
проехали по магазинам, выбирая для девушки подарки. Джей Ди купил коллекцию
компакт-дисков Джимми Хендрикса и новый проигрыватель, от которого, как он
уверял, Кэлли будет в восторге. Кейт только поморщилась. Сама же она сделала
выбор в пользу четырех флакончиков лака для ногтей — уж это Кэлли точно
должно было понравиться — и затем задержалась у витрины магазина
готового платья.
— Знаешь, она постоянно ходит в одном и том же — джинсы, свитшоты,
футболки. Но не хотелось бы, чтобы девочка думала, будто мне не нравится ее
стиль.
Подумав, Кейт остановилась на подарочном сертификате. Не совсем в
праздничном духе, зато практично. Заглянув напоследок в канцелярский отдел,
она купила набор из нескольких блокнотов, писчей бумаги и разноцветных
ручек.
— Мне хочется о ней позаботиться.
— Повезло же ей.
— Думаешь?
— Знаю. А теперь давай пообедаем.
Следующим пунктом значилось кино, но в какой-то момент, как раз на середине
персикового пирога, Кейт заметила, что Джей Ди как-то пристально на нее
смотрит. Как обычно, от его взгляда ее бросило в жар.
— Что-то не так?
— Мне сегодня не хочется идти в кино, — признался он, и за этими
простыми словами Кейт уловила то, что и сама уже почувствовала.
— Мне тоже. Есть другие варианты?
— Поедем ко мне.
Вроде бы ничего особенного. Но сегодня в этом предложении крылся особенный
смысл, и они оба это знали.
— Хорошо.
На обратном пути почти не разговаривали. Из динамиков доносилась негромкая
музыка. Он помог ей выйти, и они направились к веранде.
— Ты так притихла, — сказал Джей Ди, доставая из кармана ключи.
Она перевела дух, помолчала и все же решилась:
— Ты еще ни разу меня не поцеловал, и мне хотелось бы знать почему. Имеешь
что-то против?
Он остановился в тени.
— Против поцелуев вообще или частности?
— Не хочешь меня целовать?
— Это ты сказала, а не я.
Она чуть не закричала от досады.
— Послушай, может быть, мне лучше уйти и...
— Кейт, — прошептал Джей Ди, беря ее за руку и поворачивая к
себе. — Ты...
Он замолчал, словно позабывший свою реплику актер, но не затянул театральную
паузу, а привлек ее к себе и без лишних церемоний поцеловал. Натянувшиеся
струнами нервы завибрировали, запели от желания и она прижалась к нему,
жаждая продолжения, страшась его и зная, что готова к нему и что на этот раз
не позволит себе тревожиться по поводу завтрашнего дня.
Все было в новинку, и все было так волнительно, но получилось идеально, как
будто и его объятия, и его поцелуй предназначались только ей. Словно сквозь
туман пробилась романтическая мысль: она ждала его всю жизнь.
— Так лучше? — спросил он, слегка отстраняясь.
— Получаешь пятерку. — Она перевела дух и поежилась. — Но, может
быть, нам не стоит...
— Перестань, Кейт. Я знаю, какая ты ответственная мать. Ты это уже говорила.
Но ты еще ответственна и за собственное счастье.
— Так ты думаешь... — Она умолкла, пытаясь оформить мысль. —
Думаешь, что это принесет мне счастье?
— Не думаю, — усмехнулся он. — Знаю. И обещаю.
Джей Ди поднял ее — легко, как пушинку, — и плечом открыл дверь. А
когда опустил, она оказалась на кровати.
Потом, прервав поцелуй, он немного развернул ее спиной к себе, бережно убрал
волосы с шеи и потянул вниз
молнию
. Впитывая новые ощущения, Кейт закрыла
глаза и постаралась вспомнить, какое белье сегодня надела. В голове еще
немного шумело после выпитого в ресторане, но память не подвела. Вишнево-
красное — это всегда хорошо. Даже если на тебе всего лишь трусики
танга. Открыв наконец глаза — она уже умирала от нетерпения, —
Кейт с удовлетворением отметила, что Джей Ди успел сбросить не только
пиджак, но и рубашку. В бледном мерцающем свете луны — другого
освещения не было — открылись формы, при виде которых любая женщина на
ее месте просто задохнулась бы от восхищения.
Джей Ди стоял в тени, что не помешало ей сделать первое шокирующее открытие:
его грудь покрывали шрамы! Широкие, грубоватые рубцы перекрывали друг друга
и шли вниз, к животу.
— Что с тобой случилось? — прошептала она.
— Я ведь служил в армии.
— Что, на прошлой неделе? Они ведь еще свежие.
— Я ушел в армию почти сразу же после школы и оставался там до весны.
— Но ты же был санитаром. Как Сэм.
— Верно.
Кейт осторожно провела пальцем по длинному вертикальному шраму.
— Но ведь санитары помогают раненым, разве нет?
— Иногда ради этого приходится немного рисковать.
— Ты так об этом говоришь, будто рисковать собой — самое обычное дело.
— На службе рискуют все — и водитель грузовика, и снайпер, и повар.
— И где тебе так досталось?
— В Афганистане. Провинция Кунар. Там я с Сэмом и познакомился.
— Расскажи.
— Милая, ты сидишь передо мной в одних трусиках и требуешь невозможного. Я
не могу сосредоточиться. Все мои мысли заняты только тобой.
А она-то планировала сделать это медленно! И все же, когда одна ее половинка
жаждала поскорее оказаться с ним в постели, другая настоятельно требовала не
забывать об осторожности. Стиснув зубы, она подтянула сползшее платье.
— Я сказала себе, что должна узнать тебя лучше. Пожалуйста, пойми меня.
— Ты уже знаешь меня. Знаешь все самое важное.
— Ты никогда не рассказывал о себе. О своей семье. О своем прошлом...
— У меня квартирка в округе Колумбия. Ничего особенного. Я — парамедик.
Рос с матерью, без отца. Семьи нет, а самый близкий человек — Сэм.
— Что ты делал в Афганистане?
Она заметила, как он напрягся, как натянулась кожа на скулах. Заметила, но
не отступила. Наконец он обреченно вздохнул.
— Мы служили в разных частях. Нас было там немного, буквально горстка парней
из спецназа США. Вместе с нами воевали узбеки и таджики из Северного
альянса. Однажды ночью нас послали в долину, где попал в засаду
разведывательный взвод. Наша задача состояла в том, чтобы эвакуировать
раненых.
Афганистан... Северный альянс... засада... Все это звучало так странно. Как
рассказ о каком-то ином мире. И еще этот голос — негромкий, сухой,
бесстрастный.
— Плохо верится, что все было так просто и легко.
— Я не сказал, что все было легко. В ту ночь мы нарвались на заминированный
участок.
— Это оттуда у тебя шрамы? — спросила Кейт через силу.
— Нет. В общем, там я и познакомился с человеком, который стал затем моим
лучшим другом. Так что нет худа без добра. А теперь... — Он потянул
вниз платье и наклонился. — Что касается этих трусиков...
Наверное, Кейт не сдалась бы так скоро, но жар его губ растопил ее
решимость.
— Расскажи... что было потом... — прошептала она.
— А потом ничего уже и не было. — Он стянул платье с другого плеча и
поцеловал ее в ямочку у горла. — Лучше ты расскажи о себе.
— У меня все не так интересно. Жаль, но я не совершила в своей жизни ничего
значительного.
— Ты сделала намного больше.
Она опустила голову ему на грудь. С девятилетним сыном всегда чувствуешь
себя старше бездетных сверстниц.
— Натан был самой большой моей ошибкой. С другой стороны, не будь его, не
было бы и Аарона.
Он погладил ее по волосам.
— Ты любила его?
— Если бы не любила, не спала бы с ним.
— Следует ли понимать это так, что ты не спишь с теми, кого не любишь?
— Хочешь услышать, что я тебя люблю?
— Только если так оно и есть.
Знал бы он, как близка она была к тому, чтобы произнести эти несколько слов,
открыть ворота чувствам.
— Я знаю, что такое любовь. И знаю, что такое, когда ее нет. — Она
улыбнулась, хотя и прекрасно помнила, как чувствовала себя тогда,
беременная, брошенная и преданная человеком, которого обожала и которому
всецело доверяла. — У всего свое время.
Он кивнул и, наклонившись, расстегнул застежку на бюстгальтере. Ее словно
ударило током. Все ее опасения, сомнения трусливо забились в какой-то
дальний уголок.
— Это все изменит, — прошептала Кейт незнакомым голосом.
— Надеюсь.
— Правда?
Он провел пальцем по пояску трусиков.
— Конечно.
Словно загипнотизированная, она следила за движением его пальца.
— А раньше что-то было не так?
— Ничего. Просто... мы были немного другие.
У нее перехватило дыхание.
— Да, ты прав, — пробормотала она и тут же, зная, что вот-вот забудет
обо всем на свете и не сможет сказать уже ни слова, торопливо призналась в
том, что всегда скрывала: — Я боюсь...
Он привлек ее к себе. Погладил.
— Боишься чего?
— Потерять тебя как друга. — Чуть откинув голову, она посмотрела на
него снизу вверх и вдруг почувствовала, что падает, падает в бурливый
водоворот. — Ты же знаешь, такое случается. Стоит людям переспать, и
дружбе конец.
— Нет, — прошептал он, едва касаясь губами ее губ. — Мы станем
ближе.
Глава 18
Пришел день рождения, а Кэлли чувствовала себя древней старухой — ныла
спина, болели колени. День выдался тяжелый — убирали в одном доме на
озере Сазерленд, где накануне прошла вечеринка. Кроватей было шесть, гостей
по меньшей мере вдвое больше, и все пили, ели какую-то чудную еду и
пользовались не только тарелками, но и всем, что попадало под руку. Хозяева
уехали, мусор остался — повсюду валялись бутылки, банки, обертки и
прогоревшие фейерверки.
Ко всему прочему, Йоланда смылась пораньше, предоставив Кэлли заканчивать
одной, а потом еще и тащиться пешком целых полмили до дома Ливингстонов. Вообще-
то Кэлли ничего не имела против, понимая, что ей это только на пользу.
Пожалуй, именно прогулка и стала лучшим, что случилось с ней за весь день.
Машин, как обычно, было немного. Солнечные лучи, пробиваясь через кроны
деревьев, бросали на пустынную дорогу веселые пятнышки света. В просветах
уже мелькало озеро — не Сазерленд, кишащий любителями с ревом
промчаться на водном мотоцикле и катерами с летящими за ними сумасшедшими на
водных лыжах, а Кресент, чистый и опрятный, надежно оберегаемый от шума и
грязи для немногих привилегированных. Удивительно и странно, что судьба
занесла ее именно туда. Иногда Кэлли воображала, что озеро на самом деле
есть часть некоего зачарованного мира, защищенного невидимым пузырем.
Оказываясь там, с Ливингстонами, она тоже становилась частью волшебной
страны, где чувствовала себя спокойно и уверенно.
И, конечно, именно озеро было центром этого сказочного мира. Кэлли любила
воду. Всегда. Ей нравилось задерживать дыхание и опускаться в глубину, в
темное безмолвие. Там, в тишине, она ненадолго забывала свою поломанную
жизнь.
Кэлли прибавила звука на портативном проигрывателе, и в голову хлынула
музыка
Визиторс
. Через минуту она уже полностью ушла в мир ясных мелодий и
простых, таких близких и понятных слов. Чужая боль стирала, приглушала ее
собственную — пусть даже на несколько благословенных минут. Вот почему
она так любила музыку. Исчезнуть бы в этом море нот, уйти под них и никогда
уже не подниматься, не высовываться на поверхность, не видеть, что она
сотворила со своей жизнью.
Кэлли была не настолько глупа, чтобы не понимать, что никогда ничего
подобного не сделает. Хотя все-таки глупа. И это следовало признать и
перестать скрывать от себя. Так больше нельзя. Ее ошибки были частью ее
самой, и убежать от них невозможно. Да, она пыталась, но куда ты денешься,
если то, от чего бежишь, ты сам. Так и останешься навсегда Калифорнией
Секвойей Ивэнс, воспитанной среди чокнутых на глухой ферме, а потом
переходившей из одной семьи в другую, где приемные дети были нужны только
для получения ежемесячного чека от государства.
Впрочем, по справедливости говоря, такими были не все. В первой семье, куда
ее привезли перепуганной, угрюмой бродяжкой, к ней относились в общем-то по-
доброму. Клайны. Она до сих пор помнила, как удивлялась — и
радовалась — самым обычным вещам: тому, что мама помогает с домашним
заданием, утренним мультикам по субботам. Жаль, продолжалась эта нормальная
жизнь недолго. Только стала привыкать, осваиваться, приучаться любить жизнь,
как ее перенаправили в другую семью — с тяжелой, напряженной атмосферой
и строгими ограничениями, а когда она позволила себе нарушить несколько их
идиотских правил, сбыли в третью, к Колдуэллам. Там ее встретили вечно
обозленная, ко всему придирающаяся мать, требовательный, деспотичный отец и
девятнадцатилетний сын.
И вот теперь она с Кейт и Аароном, в их доме на озере. Такие ей еще не
попадались. Кейт — добрая, забавная, заботливая, а Аарон — просто
прелесть. Капризничает, правда, иногда — но где вы видели ребенка,
который бы не капризничал? Кэлли понимала — слишком уж привязываться
нельзя. Вот закончится лето, и они вернутся к своей обычной жизни, в город.
Кейт, наверное, постарается ей как-то помочь, но Кэлли не станет
пользоваться ее добротой. Она сама что-нибудь придумает. Только вот что?
Она покрутила плечами — мышцы свело от усталости. Йоланда советовала
заняться йогой, намекая тем самым, что ей не помешало бы сбросить лишний
вес. Да только поможет ли йога, если уродилась толстухой. Кэлли покачала
головой и потерла поясницу. Бесполезно. Она читала где-то, что, мол, время
лечит все раны. Какая чушь.
Вот такие невеселые мысли в день рождения. Ну и ладно. Сам день рождения
такой же безрадостный. Пришел, а ей и подумать не о чем, кроме как о том,
как она достала, эта жизнь.
— Прекрати, — одернула себя Кэлли и, остановившись, вынула из сумки
бутылочку с холодной водой. Напилась, вылила последние капли на ладонь,
побрызгала на разгоряченное лицо. Как же она устала! Устала таскаться целый
день по чужим домам. Устала быть толстой и носить эту дурацкую одежду.
Устала притворяться, делать вид, что все хорошо.
Честно говоря, ничего особенного на день рождения она и не хотела. Вот
переменить бы что-нибудь в жизни. Стать нормальной. Смеяться, веселиться и
не беспокоиться о будущем. Найти хорошего друга. Бойфренда.
— Как же, ага, — пробормотала Кэлли, но тут же машинально расправила
плечи и зашагала по дороге горделивой походкой королевы красоты и с улыбкой
на лице. Так случалось чуть ли не каждый раз, когда она думала о Люке
Ньюмане. И что только он с ней делает?
Вот что самое странное. Она ему нравилась. Он, похоже, даже не обращал
внимания ни на ее, мягко говоря, пухлые формы, ни на то, как она выглядит и
что одевается хуже какой-нибудь нищенки. Люк не судил ее. А еще удивительно,
что они познакомились сразу после того, как она стала жить у Кейт. Думала,
что все уже кончено, что удача совсем отвернулась, а тут вдруг так повезло.
За всю жизнь не было ни одного близкого человека, а теперь сразу столько
людей, которым на нее не наплевать.
И потому она чувствовала себя совсем паршиво из-за того, что лгала им. Но
что еще делать? Кэлли не знала. Только продолжать врать.
Мучавшее весь день головокружение вернулось, и она споткнулась на ровном
месте.
Полегче. Успокойся. Это, должно быть, из-за жары
. Жутко хотелось пить.
Кэлли уже пожалела, что выпила все и не оставила даже капли.
Ладно, почти дошла. Может, взять Аарона и пойти искупаться? В воде всегда
становилось легче — достаточно лишь уйти с головой, исчезнуть.
Купальник она не надевала — потому что жирная как свинья, а еще из-за
непонятных потемнений на коже. Когда они только появились — под
шеей, — она приняла их за грязь и попыталась отмыть. Но с ужасом
обнаружила, что они — часть ее. Вот уж жуть. Может, это какое-то
наказание, ниспосланное за ложь и обман?
А может, просто невезуха. С этим у нее всегда был полный порядок.
Собравшись с силами, Кэлли заставила себя идти переставлять кое-как ноги.
Озеро уже близко. Да, надо обязательно искупаться. И прополоскать рот —
дыхание отдавало чем-то странным, фруктовым. Внутри жгло так, что она,
наверное, выпила бы целое озеро. Если головокружение не пройдет, можно
просто лечь на воду, закрыть глаза и лежать так до бесконечности. И тогда,
кто знает, течение подхватит ее и унесет через канал в дальнем конце озера
сначала к реке, а потом и в море.
Вот и дорожка. Наконец-то дома, усмехнулась про себя Кэлли. Как здесь тихо
сегодня. Наверное, Кейт с Аароном пошли с собакой на прогулку, потому что
обычно Бандит встречал ее радостным лаем уже на дорожке. Сказал бы кто-
нибудь, что она подружится с псом, повертела бы пальцем у виска — вы
что, тронулись? — а ведь так и вышло. Бандит стал живым доказательством
того, что не все собаки опасны.
А может, они пошли к сержанту Харрису. Последнее время Джей Ди и Кейт много
времени проводили вместе, хотя и старались не выставлять свои отношения
напоказ. Да и никто, кроме Кэлли, не знал, что он сержант. Тот самый сержант
Джордан Донован Харрис, о подвиге которого с прошлого Рождества все только и
говорили.
Надо отдать должное, сержант поступил круто. Ушел в тень, расстался с
прошлым, стал совсем другим человеком. Может, спросить, как это делается?
Ее это раздражало. Она чувствовала себя обманутой и ничего не могла с этим
поделать. Но все же Кэлли понимала, что скрывать что-то — даже с самыми
лучшими намерениями — опасно, что рано или поздно это плохо кончится.
Она простила Харриса, когда он рассказал о своей матери и обо всем том, что
случилось из-за его славы. А потом ее вдруг осенило. Разве это не шанс?
Стоит только сделать один звонок, и сюда нагрянут толпы репортеров. У всех
будут брать интервью. Продав этот секрет, можно заработать кучу денег.
Обменять Джей Ди на обеспеченное будущее для себя.
Единственная проблема заключалась в том, что она дала слово. Пообещала, что
никому ничего не скажет. К тому же он ей нравился.
От барбекю пахнуло дымком, и желудок тут же заурчал в предвкушении обеда. В
последнее время она ела как поросенок и ничего не могла с собой поделать.
Это плохо. Сегодня же этот дурацкий день рождения. Уж хотя бы сегодня не
стоит беспокоиться и волноваться.
Кэлли подошла к задней двери. Дом был тих и пуст, но не враждебен. Он как
будто ждал ее. В окне, разгоняя зной, поскрипывал вентилятор.
— Кто-нибудь есть? — крикнула Кэлли, забросив в комнату сумку и
проигрыватель.
Никто не ответил. Она подошла к раковине — напиться и ополоснуть лицо.
В романе старушки Джорджетты Хейр, книги которой она нашла в забитом до
отказа шкафу, женщины всегда обтирали запястья, когда были чем-то
расстроены.
Кэлли подставила запястья под холодную струю, но легче не стало.
Решив подождать всех на крыльце, она направилась к двери.
С днем рождения
тебя
.
Кэлли открыла дверь на веранду — и мир взорвался.
— С днем рождения! — прокричал хор голосов. — Сюрприз!
Кэлли замерла в дверном проеме. В какой-то момент все расплылось и
смешалось — улыбающиеся лица, ленты, шары и даже столик на лужайке с
огромным трехъярусным тортом и горкой завернутых в яркую бумагу подарков.
Из динамиков рвалась знакомая мелодия —
Сегодня твой день рождения
.
— Кэлли! — прыгая от избытка чувств, прокричал Аарон. — Как тебе
сюрприз? Не ждала?
Опомнившись, она закрыла рот и молча кивнула. Все было как в
телевизоре — все поздравляли ее, играла музыка, люди хлопали в ладоши.
Разница была только одна. Но большая. Девочки в телевизоре всегда выглядели
нарядными, как куклы, и сияли от радости и благодарности. Кэлли ничего
подобного изобразить не могла. Она попыталась и даже почти заставила себя
улыбнуться и сказать спасибо, но вместо этого только расплакалась.
Она стояла перед всеми и всхлипывала. Позор, да и только, но что поделаешь.
Она плакала от счастья, оттого что кто-то вспомнил наконец о ней и устроил
праздник. Плакала оттого, что ничего подобного в ее жизни никогда не было.
Плакала оттого, что обрела верных друзей, ставших для нее почти семьей. А
еще оттого, что все это кончится вместе с летом.
— Эй, ну хватит. — Оказавшийся рядом Люк выглядел неловким и
одновременно галантным. — Ты в порядке?
— Ты должна радоваться. — Вид у Аарона был такой расстроенный, что
Кэлли улыбнулась сквозь слезы. — Если не заметила, у нас вечеринка.
— Заметила. — Она благодарно кивнула Кейт, протянувшей ей салфетку и
вытерла лицо. — И очень рада.
На лужайке собралась целая толпа — Кейт и Аарон, Джей Ди, миссис Ньюман
и Люк, Йоланда со своим дружком, Ричи.
Потом были какие-то игры и много-много еды. Аарон учил всех, как правильно
делать маршмеллоу: подержать над огнем, пока не вспыхнет, снять черный
налет, закатать в разноцветные М & M's, положить на крекер и прижать
другим. Люк сделал по меньшей мере четыре и все съел, а Кэлли только
смотрела и завидовала — как хорошо тем, кто может есть все, что хочет,
и не толстеть. Впрочем, она запретила себе беспокоиться по каким бы то ни
было причинам и тоже съела свою долю.
Потом ее мучила жажда, заглушить которую не получилось даже литровой
бутылкой воды.
Снова накатило головокружение, но Кэлли закрыла глаза и заскользила по его
волнам, как серфингист.
— Спасибо, — прошептала она, зная, что ее никто не слышит. Они,
наверное, даже не поняли, что этот день стал самым счастливым в ее жизни.
— По-моему, потрясающий успех, — сказала Мейбл Клэр, когда они
несколько часов спустя сидели на пляже, любуясь всходящей над озером
луной. — Сюрприз удался, и повеселились на славу.
— Да, прошло отлично, — согласилась Кейт. У костра играли в шарады, но
они с Мейбл этот круг пропускали. — Я еще никому такую вечеринку не
устраивала.
— Я тоже. Будь ты на месте Кэлли, для тебя все хорошее было бы в каком-то
смысле сюрпризом.
Кейт прислонилась к громадному бревну, лежавшему у берега с незапамятных
времен. Вырезанные Филом его собственные инициалы и дата —
7.4.84 — напоминали о другой ночи с фейерверками. У костра подошла
очередь Ричи, и он отчаянно старался вывести игроков на нужное слово,
обозначающее некое рогатое животное.
— Бык! — крикнул Аарон.
— Карибу, лось, буйвол!
— Як, — предложил Джей Ди, и Ричи, опустившись в знак благодарности на
колени, одобрительно закивал.
—
Якети Як
. — Первой догадалась, разумеется, Кэлли, знавшая, похоже,
все когда-либо написанные песни. —
Не дерзи
.
— Моя очередь, — сказала, возвращаясь в игру, Мейбл Клэр.
В воздухе прыгали, словно танцуя, крохотные оранжевые искорки. В свете
костра собравшаяся вокруг него группа выглядела романтично и загадочно.
Глядя на них смеющихся, беспечных, Кейт почувствовала, как души ее коснулась
легкая рука ностальгии. Память вернула ее в теперь уже далекие времена,
когда вечера заполнялись другими голосами, смехом, шутками.
Аарон, которому не хватало сил полностью сосредоточиться на игре, поднялся и
сделал пару шагов от костра, но, прежде чем Кейт успела окликнуть сына, Джей
Ди нагнал его, подхватил и так закружил в воздухе, что мальчишка чуть не
захлебнулся от восторга. Наблюдая за всеми со стороны, Кейт то и дело ловила
себя на том, что улыбается как последняя идиотка. А ведь она думала, что
лето будет самым одиноким, самым невеселым за всю жизнь. Кто бы мог
представить, что она обретет здесь счастье?
Еще через пару минут рядом опустился Джей Ди:
— Ты такая довольная.
— Вечеринка получилась отличная.
— Да. — Перегнувшись через ее колени, он пододвинул тарелку с
маршмеллоу и нанизал две пластинки на заостренный прутик.
Как бывало всегда, даже при самом случайном контакте, под кожей прокатилась
волнующая дрожь. Ей нравилось это ощущение, нравилось думать, что они не
просто два человека, мужчина и женщина, а пара.
— Знаешь, я, когда собиралась сюда, ничего хорошего от этого лета не
ожидала. Думала, без остальных нам с Аароном будет одиноко, скучно.
Джей Ди медленно поворачивал прутик, внимательно следя за тем, чтобы
п
...Закладка в соц.сетях
