Жанр: Любовные романы
Клуб грязных девчонок
...ля поездки в Мэн. А на
мне были брюки цвета хаки с черными туфлями без каблуков, бледно-розовый
свитер и черный вязаный пиджак. Снова как отражение в зеркале. Я взяла с
собой несколько длинных фланелевых ночных рубашек и соблазнительное белье,
которое до сих пор не надевала. Никак не могла решить, что у нас получится
за путешествие. Но лелеяла определенные надежды.
— Потрясающе выглядишь! — Андре дружески чмокнул меня в щеку.
Что это — коричная жевательная резинка? От него приятно пахло. А какая
улыбка! Мне нестерпимо захотелось затащить его в дом и сорвать одежду. Но я
не сделала этого. Вежливо обняла и, сходя с крутого крыльца, оперлась о его
руку. Андре нес мой чемодан, открыл пассажирскую дверцу, помог мне сесть в
машину, а сам уложил чемодан в багажник.
Лексус
внутри пах так же, как и
его хозяин, — чисто и чуть терпко. Такие предвкушения я ощущала только
девчонкой в сочельник.
Утром в будний день движение было небольшим. Вскоре мы выбрались из города
на шоссе 95 и под чувственные звуки компакт-диска понеслись на север. Текст
песни звучал на языке, которого я раньше не слышала.
— Кто это? — спросила я.
— Нигерийская певица Ониека Онвену, — ответил Андре.
— Очень приятная.
— Да. И очень решительная. Недавно устроила голодовку, потому что ей не
заплатили гонорар.
— Фантастика! Ты понимаешь слова?
— Конечно.
— Это на ярубу?
— Да, — улыбнулся Андре. — Ты сегодня так и сыплешь
вопросами.
Смущенная тем, что ничего не знаю о том месте, где он родился, я проделала
небольшое исследование и почитала о Нигерии. Но ему это незачем знать.
— А два других языка? — Вопрос был риторическим. — Ибо и
хауса?
Андре рассмеялся и исправил мое произношение.
— Я смотрю, ты получилась.
— Немного.
За окном мелькал пышный зеленый пейзаж. Мы непринужденно болтали о том о сем
— не умолкали до Са-лема и Топсфилда. И только неподалеку от Эймсбери на
минуту притихли, чтобы полюбоваться великолепным видом с моста. Время как
будто остановилось. Но вдруг мы оказались перед развилкой 495, в нескольких
минутах езды от
Ред мейпл инн
, где предлагали ночлег и завтрак. Этой
гостиницей владел приятель Андре из Англии.
— Замечательные люди Терри и Линн, — заметил Андре, направляя
лексус
в просеку. — Занимались сначала компьютерами, но погорели на
этом деле. Тогда Терри забрал свои деньги — он давно мечтал о таком
маленьком местечке в лесах Новой Англии.
Гостиница представляла собой большую викторианскую усадьбу — желтый дом с
красной и синей отделкой. Перед ним раскинулся центральный сад; на лужайках,
вдоль дорожек, уютно стояли скамейки. В них отдыхали несколько человек. Одни
читали, другие мирно беседовали за чашкой чая.
— Очень мило, — заметила я, поймав себя на том, что перенимаю у
Андре манеру говорить. Я очень редко употребляю слово
мило
— оно скорее
британское, чем американское.
— В саду они делают все сами, — объяснил Андре, направляя
автомобиль к красному амбару. — Линн знает толк в растениях.
К машине, осклабившись, подбежал добродушный золотистый ретривер.
— Пришес! — позвал его Андре. — Пришес, ко мне! Я вышла из
машины. Воздух показался мне немного прохладнее, но чище, чем в Бостоне. Я
глубоко вздохнула. Небо поражало голубизной. Андре и Пришес присоединились
ко мне. Брэд не любил животных. Если честно, он ненавидел их. Андре обнял
меня за плечи, ретривер обнюхал мои ноги. Я услышала стук и подняла голову —
из дверей главного дома показалась улыбающаяся пара.
— Андре! — воскликнул мужчина. Что-то больно молод для пенсионера.
Я представляла себе человека лет шестидесяти пяти. Но Тери и Линн оказались
моими сверстниками, симпатичными и по-английски спокойными.
— Как поживаешь? — спросил Андре мужчина.
— Как поживаешь? — откликнулся тот. Такое уж у них приветствие.
Пес возбудился и залаял. Линн хлопнула в ладоши и приказала:
— Тихо, Пришес! Пошел в дом!
Собака неохотно повиновалась. Женщина вытерла о джинсы ладонь и протянула
мне руку:
— Я Линн.
— Ребекка, — ответила я. — Рада познакомиться.
— Добро пожаловать в
Ред мейпл
.
— Спасибо.
— Я Терри, — представился мужчина. — Хорошо, что выбрались.
Как доехали?
— Прекрасно.
— Вот с этим шофером? — пошутил он. — Ну, проходите.
— Андре впервые привозит сюда девочку. — Линн, поддразнивая,
пихнула его в бок, и мы все четверо направились к дому.
— Обычно приезжает с мальчиками, — сострил Терри.
— Не обращай на них внимания, — улыбнулся Андре. — Они считают, что очень остроумны.
Я улыбнулась и вошла в вестибюль. Дом был весело украшен в деревенском
стиле, отчего у меня стало радостно на душе. Свежие цветы стояли в простых
стаканах и кувшинах на множестве старинных столиков. Повсюду ощущался
растительный мотив. На полу лежали яркие солнечные пятна. Кое-где
растянулись несколько кошек.
— Очаровательно, — проговорила я. Опять слово не из моего
лексикона.
Терри взял наши пиджаки и повесил в шкаф в вестибюле. Затем отвел в
просторное помещение сельской кухни.
— Понимаю, вы предпочли бы просидеть и проболтать до вечера, —
подмигнул он Андре. — Но к сожалению, у нас с Линн дела. Сейчас дадим
вам ключи, а встретимся позднее. Скорее всего после ужина. Ваш номер
льняной, как ты и просил. Очень уединенный.
— Никогда не видела Андре таким влюбленным, — прошептала мне
Линн. — Мы понимаем, когда следует убраться с дороги. — Я не
нашлась что ответить.
Хозяева исчезли так же неожиданно, как и появились, оставив меня и Андре со
связкой ключей.
— Они нечто, — покачал он головой. — Никогда не встречал
таких же.
— Симпатичные, — согласилась я. — И очень прямодушные.
— Ну что, пойдем? — спросил Андре.
— Показывай дорогу.
Мы вышли через заднюю дверь, миновали еще один очаровательный садик
(заметили, снова
такое слово?) и по петляющей через
лесок тропинке приблизились к скромному уединенному дому над прудом.
Настоящий кукольный домик со ставнями и дверью.
— Как здорово!
— Я так и думал, что тебе понравится.
Льняной дом стоял на отшибе — рядом никаких других строений. Внутри —
гостиная, кухня и просторная спальня с огромной, покрытой пледом в красную и
синюю клетку кроватью. В окнах простые деревянные рамы; крашеный дощатый пол
утепляли вязаные половики. Клетчатые шторы и занавеси украшал сочный
яблочный мотив. А стены были обиты тем, что показалось мне современным
воспроизведением рисунка девятнадцатого века. Мило и необычно. Кукольный
домик, который построили люди с деньгами, вкусом и богатым воображением.
— Пойду принесу наши чемоданы, — сказал Андре. —
Располагайся.
Я упала в кресло-качалку и почувствовала, как напряжение покидает тело —
вздох за восхитительным вздохом. Незаметно отодвинув клетчатую штору, я
наблюдала, как Андре идет по лужайке к главному дому, и любовалась его
обтянутым джинсами задом. Сколько же в нем грации! Я представила его на себе
и задохнулась.
Вскоре Андре вернулся с чемоданами, поставил их в спальне, сел на кровать и
посмотрел на меня.
— Ну вот... — начал он. Заметив в его глазах голод, я смутилась.
Меня радовало его чувство, но вместе с тем я растерялась. Слишком долго у
меня никого не было, и я не знала, как себя вести, — боялась
пошевелиться. Вот сейчас двинусь и что-нибудь переверну или опрокину. Я
ощущала себя неуклюжей. — Ну вот... — повторил Андре. — Все
очень красиво. Умеют же они работать.
Он молчал и смотрел на меня.
— Обивка и полы великолепны, — пробормотала я. — Они сделали
все это сами или нанимали дизайнера? Моя подруга Сара — дизайнер. Теперь ей
придется самой зарабатывать на жизнь, и она подумывает открыть дизайнерскую
фирму. По-моему, это великолепная идея. — Андре сцепил пальцы, улыбался
и молча смотрел на меня. А я, не зная, что делать, продолжала говорить: — Я
хочу ей всячески помогать. Она очень нуждается в поддержке. Мы все, ее
институтские подруги, стоим за Сару. Думаем, как организовать ее дело. Пока
она лежала в больнице, написали бизнес-план, чем очень удивили ее, сняли
помещение в Ньютоне.
Андре по-прежнему не отвечал, но его, кажется, подмывало рассмеяться. Я
умолкла.
— Иди сюда. — Он похлопал ладонью по кровати рядом с собой.
— Не знаю. — Я пожала плечами, как несмышленая девчонка, и
почувствовала себя идиоткой.
— Знаешь. Поэтому тебя и прорвало. — Он прижал палец к
губам. — Тсс... Молчи и слушай лес.
Я притихла. Сидела и слушала птиц, ветер и шелест листьев. За окном вода
тихо плескалась о берег пруда. Андре поманил меня к себе. Я затрясла
головой, сцепила руки, крепко сжала колени и начала нервно раскачиваться в
кресле. Не так я представляла себе этот момент, когда миллион раз думала о
нем. Я воображала себя знойной кошечкой. Представляла, как бросаюсь на него,
облизываю. На мне сексуальное белье, а не обычные белые бюстгальтер и
трусики, как сейчас. Андре встал и, улыбаясь, направился ко мне.
— Ты слышишь? — Он обошел мое кресло.
— Что?
— Ветер. — Андре закрыл все ставни и двери в доме, опустил шторы.
— Да.
— А здесь так спокойно. — Теперь он стоял передо мной.
— Да.
— Слишком спокойно. Я хочу услышать биение твоего сердца.
— Биение моего сердца?
— Иди сюда. — Андре схватил меня за руки и поднял с кресла.
— Пойдем по магазинам или придумаем что-то еще? — Я совсем
разнервничалась.
— Позже. — Андре подвел меня к кровати, усадил и сам сел рядом. Я
не могла поднять на него глаза — слишком испугалась. Он потрогал мое
запястье, нащупал пульс. — Частый. Просто бешеный.
Я вспотела. Не хотела — так получилось. Андре выпустил мои руки, вышел на
кухню и вскоре вернулся с бутылкой шампанского и двумя узкими высокими
бокалами.
— Нет! — Я снова села в кресло, как наказанная школьница.
— Да! — настаивал он. — Тебе нужно.
— Зачем?
Андре рассмеялся.
— Честно говоря, мне тоже, — признался он, подавая мне
бокал. — За Мэн. За нас.
Мы чокнулись, и я сделала маленький глоток. Я думала о Брэде, о родителях,
обо всем, что сказала мне Лорен. Я больше не хотела оставаться такой, как
была. Совсем не хотела.
Я выпила все и попросила еще.
Солнце садилось, и в комнату проникали его золотистые отблески. Спиртное
разливалось по телу, и наконец кваканье лягушек в пруду показалось песней
души.
— Теперь лучше? — спросил Андре.
— Да.
— Сядешь возле меня?
— Да. — Я перешла на кровать.
Он придвинулся и нежно поцеловал меня с закрытыми глазами. В губы, в щеки, в
шею, снова в губы. Тихонько. Его губы были полными и мягкими, лицо чисто
выбритым. Ничего похожего на наши поцелуи с Брэдом: его запах оскорблял
меня, щетина царапала. А запах Андре я могла бы вдыхать всю жизнь и никогда
не устала бы. Куснув его за нижнюю губу, я почувствовала, что он улыбнулся.
— Так-то лучше.
Я отстранилась. Замечательное чувство. Но я хотела, чтобы все случилось так,
как я представляла себе. Шампанское согрело меня и придало уверенности,
которой не хватало несколько мгновений назад.
— Подожди минутку, — попросила я. — Хочу переодеться.
— Зачем? Ты и так выглядишь прекрасно.
— Хочу кое-что надеть. — Я высвободилась из его объятий. Андре
захныкал, стал цепляться за меня, но я выскользнула. Он опрокинулся на
кровать и забил ногами как рассерженный мальчуган.
— Не видел таких несговорчивых. Словно в толстенной раковине.
Я отнесла свой чемодан в ванную и закрыла за собой дверь. Внутри было
зеркало в полный рост. Я отыскала в чемодане красное белье. Но предстояло
еще решиться. Тогда я открыла дверь, взяла свой бокал и допила шампанское до
дна. Налила еще и снова осушила. Андре приподнялся на льняных подушках и с
изумлением наблюдал за мной.
— Что это ты делаешь? — спросил он.
— То, о чем давно мечтала. — Слова прозвучали смешно.
Почувствовав, что захмелела, я хихикнула. И снова закрыла задвижку. Сняла
одежду и протерла салфеткой то, что требовало протирки. А затем вспомнила,
что опрятность для Андре значила не много, не то что для меня. И от этого
улыбнулась. Затем надела на грудь красный верх. Грудь у меня не слишком
большая, но и не маленькая — размера
В
. Но этот бюстгальтер превращал ее
из
В
в
С
без всякой операции. Я натянула красные кружевные миниатюрные
трусики. Узрей моя мамочка то, что сейчас отражалось в зеркале, ее хватил бы
инфаркт. Я села на край ванны, опоры которой напоминали когтистые лапы.
Надела красный пояс — сначала одна нога, затем другая — и пристегнула
застежки. Нашла красные туфли на высоченных шпильках и втиснула в них
ступни. Теперь я выглядела отлично. Как модель на обложке журнала, только
груди немного меньше. Никакого жира, но линии тела округлые. Здоровая,
сексапильная женщина. Опыт был не только плотским — я никогда не видела себя
такой и понравилась себе. Но еще вопрос: посмею ли я предстать в таком виде
перед Андре — пусть даже шампанское бурлит в моих жилах? Я почистила зубы,
воспользовалась дезодорантом и духами, но все еще не обрела уверенности.
Тогда я нашла в сумке мобильный телефон и, не вставая с края когтистой
ванны, набрала номер Лорен. Она ответила.
— Лорен, — прошептала я. — Это я, Ребекка. Мне нужно с тобой
поговорить.
— Ребекка? — изумилась она. — С тобой все в порядке?
— Я в Мэне, в ванной, в красном белье.
— Где? В чем?
— Я здесь с Андре. Но никак не могу решиться. Нацепила исподнее, но до
смерти боюсь. Что мне делать?
— Ребекка, ты серьезно? — Лорен рассмеялась.
— Вполне.
— Потрясающе!
Из-за двери Андре спрашивал, не заболела ли я.
— Все хорошо, — отозвалась я и продолжала шептать Лорен: — Я очень
его хочу. Но раньше ничего подобного не делала. Помоги мне.
— О'кей, Ребекка. У тебя все полупится. Ты ведь сексапильная? Так?
Сейчас ты выйдешь из ванной и поразишь его своей сексуальной отвагой. Ты
слышишь меня?
— Да. Но как это сделать?
— Просто оставайся собой. Больше ничего не нужно. Сними с себя запреты.
Пусть они исчезнут, как дурной сон. Живи моментом.
— Помадой подкраситься?
— Да. Красной.
Я порылась в косметичке и достала красную помаду.
— Лорен!
— Что?
— Я симпатичная?
— Господи, ну конечно! Ты красивая! Ну, давай, иди. Кончай
разговаривать со мной. Вперед!
— Хорошо.
— Не забудь презерватив.
— Хорошо.
— И будь поувереннее. В этом больше всего сексуальности. Не жди, пока
он проявит инициативу. Нападай сама. Будь наверху.
— Постараюсь. — Я рассмеялась, но услышала себя словно со стороны.
— Потом позвонишь и все расскажешь! — потребовала Лорен. —
Все!
— Если пообещаешь, что не напечатаешь в своей газете.
— Обещаю.
— Хорошо. Ну, пока. — Я нажала на кнопку разъединения и снова
посмотрела в зеркало. Андре уже колотил в дверь.
— Ты что, говоришь по телефону?
— С Лорен. Я разговаривала с Лорен.
— У тебя все нормально?
— Да. Возвращайся в постель.
— Если настаиваешь.
— Ты уже в кровати?
— Да.
Трижды глубоко вздохнув, я сказала себе, что я сексуальная и очаровательная.
Потрогала между ног и ощутила влагу. И, чтобы придать себе уверенности,
задержала руку. От шампанского и волнения у меня кружилась голова. Я
понюхала палец, и мой собственный запах возбудил меня.
Тогда я открыла дверь. Андре сидел на кровати и, опершись локтем о колено,
читал меню ближайшего китайского ресторана. Он поднял глаза, и меню выпало у
него из рук. Рот приоткрылся, он словно онемел.
Не представляю, как можно ходить в таких туфлях. Сама я видела, что в них
только лежат. Но надо же было как-то добраться от ванной до кровати. И я
пошла вперед, пытаясь покачивать бедрами. Спиртное разливалось по всему
моему телу, и теперь я ничего не боялась. Искренне верила, что я
сексапильна. Ведь я женщина! Как все другие женщины. У меня те же части
тела, те же желания и те же фантазии.
— Господи! — воскликнул Андре. — Как ты красива!
— Тсс... — На этот раз палец к губам приложила я. — Замолчи.
С тех пор как мы познакомились, мы только и делаем, что разговариваем.
Закрой рот.
Андре усмехнулся и подался вперед. Его ноги свисали с кровати — он был все
еще обут. Я встала на колени и, глядя ему в глаза, сняла с него туфли. Веки
Андре затрепетали, он облизнул губы. Я прошлась ладонями по его голеням, по
коленям, внутренней стороне бедер и остановилась сами знаете где. Знаете?
Никак не могу произнести название. Мошонка и пенис.
— Ребекка, — прошептал он. — Иди ко мне.
— Тсс... — Я повалила его на кровать и встала над ним на колени.
Андре был одет, и мне это понравилось: все как в моих фантазиях — он в
брюках, а я голая. Андре попытался подняться, но я опять опрокинула
его. — Подожди. Еще не время.
Он изумленно смотрел на меня. Я ощущала, как его тело подо мной приходит в
возбуждение.
Тем же пальцем, что трогала себя, я коснулась его носа и губ, обвела
красивые глаза. Прижала ко рту ощутила под мягкими губами зубы и язык.
Затем наклонилась и страстно поцеловала его. Андре властно схватил меня и
перевернул на спину. Кровать скрипнула.
— Твоя очередь, — прошептал он между поцелуями. Его губы мягко
касались моей шеи. Одна ладонь у меня в волосах, другая на груди. Он начал
расстегивать бюстгальтер. — Я мечтал об этом мгновении. С тех пор, как
увидел тебя. С ума сходил по тебе.
Андре поцеловал мою грудь. Его кожа по сравнению с моей казалась очень
темной. Когда мы лежали с Брэдом, все было наоборот: я темнее его. Я
вспомнила, как говорил об этом Брэд, и мне расхотелось распространяться про
Андре. Только вспыхнула в мозгу фраза из занятий по истории искусств:
светотень. Светлое на фоне темного. Красиво.
Я издавала звуки, каких раньше не слышала. Андре поигрывал моими сосками —
ничего подобного я до него не испытывала. Кусал, касался пальцем, обводил
вокруг.
— Сними свитер, — попросила я. Андре поднялся и стянул его. Я
встала рядом и посмотрела на него. Мне очень хотелось прижаться к его груди.
Я с удовольствием отметила, что на ней очень мало волос. А на руках и на
спине нет вообще. И жира на теле тоже было немного. — Ты такой
привлекательный! Не поверишь насколько!
— Спасибо, — ответил он. Мне нравилось произношение Андре и его
улыбка. Я заводилась от них.
Мы стояли обнявшись и целовались. Андре был теплым и крепким, как
я и представляла. Он прижался ко мне животом, и
неожиданно для себя я ответила. И, ощутив сквозь брюки его пенис, с
удовлетворением отметила, что он велик. Такой, что доставит удовольствие, но
не причинит боль.
— Господи! — Андре застонал и провел рукой у меня между ног. В
отличие от Брэда он знал, что делать. Опустился на колени и прильнул губами
к животу. — Какая ты крепкая. Удивительно!
Он широко развел мои ноги и поцеловал внутри. Пальцы и губы Андре
сосредоточились в одном месте. Я едва держалась. Чувствовала, что вот-вот
преждевременно взорвусь. Остановила его. Сама встала на колени и повторила
все, что он делал со мной. Андре снял брюки и остался совершенно нагой.
Превосходный мужчина во всех отношениях.
— Подожди, — попросила я. Пошла в ванную и нашла в сумке
презерватив.
Когда я вернулась, Андре сидел на полу и, зажав в кулаке член, водил рукой.
Увидев меня, он прервался.
— Продолжай, — улыбнулась я. — Хочу посмотреть, как ты это
делаешь.
Я никогда не видела мастурбирующего мужчину, хотя мне всегда хотелось
посмотреть. Андре послушался, но попросил меня сделать то же самое. Я села
напротив, раздвинула ноги и стала ласкать клитор. Мы смотрели друг на друга
и занимались этим, пока хватало сил.
Потом я надела ему презерватив, попросила остаться на полу, оседлала и
медленно опустилась на него, позволяя войти в себя. Мы посмотрели друг другу
в глаза, и это оказалось настолько прекрасно, что я расплакалась.
— Ты в порядке? — спросил Андре.
— Да, — улыбнулась я и начала двигаться. — Более чем в
порядке. Это восхитительно. — Мы сжимали друг друга в объятиях.
— Да, — ответил он.
Мы меняли позы, перемещались по комнате 190 и наконец кончили на кровати на
четвереньках.
Андре считал это положение непристойным, а меня оно пьянило. Годы
разочарований исчезли, и я приобщилась к вечности.
Андре сжал меня в объятиях, и мы поцеловались.
— Невероятно!
— Ты так думаешь?
— Да.
Мы отдохнули, немного подремали, заказали еду в свой домик и повторили все
снова.
В магазины мы выбрались только через двое суток.
ЛОРЕН
Наряд подружки невесты — величайший заговор на свете против незамужних
женщин. Мой мне доставили по почте за десять дней до свадьбы моей подруги
Уснейвис, и я чуть не перепутала его с платьем выпускницы семидесятых годов.
Спасибо тебе, Нейви. Теперь уж точно я буду самой клевой на свадьбе.
Амаури потер свой взбугрившийся под простыней живот, в котором булькало не
меньше чем пол-упаковки пива. Мы только что закончили заниматься любовью под
фонограмму пения птиц. Фатсо сидела на подоконнике и ворчала на пролетавших
пташек, словно надеялась, что они свалятся ей в рот, как ресторанный заказ.
Мою животину никто не заподозрил бы в чрезмерной сообразительности. Амаури
уже месяц приходил сюда каждую ночь, и кошка к нему привыкла. И я тоже. Не
хотела его отпускать. Даже в школу.
За три месяца, что мы были вместе, я полюбила Амаури.
Окно спальни было открыто, и бесподобный, напоенный росой бостонский
утренний воздух овевал наши разгоряченные соленые тела. Впервые в жизни я
чувствовала себя по-настоящему свободной. И счастливой. Вечером, перед тем
как заснуть, он посмотрел на меня и робко спросил:
— Ты не послушаешь, что я написал?
Это оказался небольшой рассказ в стиле Гарсиа Маркеса. Я не находила слов от
изумления. Моего испанского не хватало даже на письмо домой. Но общение с
Амаури помогло подтянуть язык. Парень умел писать. Умел, хотя и продавал
наркотики. В его словах звучала музыка. Меренга. Но только не пуэрто-
риканская, которую я научилась отличать от доминиканской. Доминиканская
меренга приводит в волнение. А пуэрто-риканская? Нет.
Sucias считают, что я спятила. По их мнению, в таком смазливом парне, с
такими длинными ресницами, который ходит вразвалочку, пахнет
Си-кей-уан
,
пользуется дешевым пейджером, носит одинаково небрежно туфли с кружевами и
без, едва плетется за рулем по Сентр-стрит, где знает всех мыслимых и
немыслимых типов — черт! — в таком пареньке ничего хорошего нет. Не
может быть. Так полагают не только sucias. Все деловые латиноамериканцы
усмехаются, когда замечают, как мы рука об руку входим в магазин. И подобные
Амаури тоже решили, что он свихнулся — связался с образованной,
самостоятельной женщиной.
— Я люблю тебя, — пробормотала я. Амаури потянулся и
...Закладка в соц.сетях
