Жанр: Любовные романы
Неземная гроза
..., — ответила она удрученно.
Мириам бросила последний тревожный взгляд на Адель, затем неловко вышла из
комнаты.
Джим закрыл за ней дверь и вздохнул с облегчением. Он жестом указал на
кровать, где, свернувшись калачиком, лежала девочка, уйдя от всех в свой
собственный мир.
- Теперь все зависит от вас, — сказал он мягко, и неожиданно в
его глазах появилось страдальческое выражение, как будто его израненная душа
молила о спасении, которое могла дать она одна.
Лейла чувствовала, как учащенно забилось ее сердце, когда она присела на
кровать и протянула руку к Адели. Так много любви и боли сошлось на этой
маленькой девочке, которую она должна была избавить от того тяжелого и
загадочного, что было в ее прошлом. Неужели любовь и боль всегда идут рука
об руку?
Лейла попыталась освободиться от мрачных мыслей, зная, что она должна
сконцентрироваться на девочке. С нежным участием положила она сжавшуюся в
комочек малышку к себе на колени и стала тихонько качать ее, мягко
разговаривая с ней на языке, который она узнала от Тома. Сколько времени она
так раскачивала девочку и уговаривала ее, Лейла не помнила. Это не имело
значения.
Медленно, очень медленно склоненная к коленям головка начала шевелиться,
распрямляться. Неуверенно затрепетали ресницы.
- Это Лейла, Адель, Лейла.
Адель пристально посмотрела в лицо, склонившееся над ней, и узнавание как
молния преобразило ее. Колени ее резко разогнулись. Руки взлетели вверх.
Кукла покатилась на кровать, когда Адель приподнялась, чтобы ухватиться за
единственно дорогое ей существо.
- Все хорошо, малыш. Я здесь, я здесь, — проникновенно говорила
Лейла, с любовью заключая ребенка в свои объятия, в то время как маленькие
ручки зарылись в ее волосы, а личико уткнулось ей в шею.
В счастливом порыве, испытывая облегчение от того, что Адель узнала ее,
Лейла покрыла горячими поцелуями шелковистую головку. Только тогда она
вспомнила о мужчине, наблюдавшем за всей этой сценой и ждавшем реакции
ребенка. Она взглянула на него, желая разделить радость вместе с ним, но на
лице Джима не было заметно ни облегчения, ни радости.
На лице его застыла боль, такая острая, что она пронзила сердце Лейлы и с ее
губ слетели слова утешения:
- Дайте ей время прийти в себя. Это все, в чем она нуждается.
- Время — целитель всех ран, — протянул он насмешливо. Его
взгляд упал на отброшенную куклу. — За исключением тех случаев, когда
оно не лечит. Замена же ему — весьма жалкое средство.
Лейла не знала, что сказать. Кого он имел в виду — свою мачеху или
себя?
- Но я неблагодарен, — пробормотал он, затем сделал видимое
усилие, чтобы взять себя в руки, и грустно улыбнулся. — Спасибо вам за
то, что вы подарили Адели вашу магию, Лейла. Пойду скажу Мириам, что
утренний чай с нами будет пить и малышка.
Магия... Это слово вертелось в голове Лейлы, когда она смотрела на дверь,
закрывшуюся за Фарли. Это было то самое слово, которое он употребил,
расспрашивая ее о браке с Дейлом в момент их первой встречи. Она вспомнила
свой ответ, что их брак основывался не на магии, но, может быть, Джим Фарли
под этим словом подразумевал чувство любви.
Неужели Джим никогда не чувствовал себя любимым? Что случилось с его
матерью? Мириам явно не подходила для этой роли. Что касается его отца, то
любовь между ними, очевидно, была сильно подорвана тем предпочтением,
которое отец отдавал своей второй жене.
А что же с Катрин Хардинг? Джим сказал, что он может рассчитывать на то, что
она сделает все, чего бы он ни пожелал. Но есть ли это выражение любви?...
Лейла прижалась щекой к волосам Адели, глубоко растерянная и озабоченная
тем, что образ Джима Фарли продолжал волновать ее душу. Ребенок на ее руках
тоже беспокоил, но совершенно по-другому. Возможно, Адель заполнит темную
пустоту в жизни Джима.
Пустота в ее собственной жизни неожиданно показалась ей ужасающей. Лейла
плотно закрыла глаза и решила не думать об этом.
Жить сегодняшним днем. Заботиться об Адели и ее адаптации. Затем уехать в
Алис-Спрянгс к другим детям. Это самое разумное, что она могла сделать.
Но Лейла не могла убедить свое сердце. Ей казалось, что она пребывает в каком-
то промежуточном состоянии, в ожидании какого-то решения.
Что- то еще произойдет, сказал Том, но где же конец этому неведомому что-то?
8
Для Лейлы это был длинный, изнурительный день — от телефонного звонка
Джима ранним утром и до вечера, когда приехала мисс Хардинг. Прибытие Катрин
отнюдь не скрасило конец этого дня. И не то чтобы она как-то выражала
недовольство присутствием Лейлы. Совсем нет. Ее вежливые и приятные манеры
не давали повода для критики. Однако она не выпускала Лейлу из поля зрения и
схватывала любые, даже незначительные фразы, которыми обменивались Джим и
Лейла, что создавало постоянный источник напряжения, делавший естественное
поведение почти невозможным.
Наверное, Лейла сделала бы все, лишь бы не присутствовать на официальном
семейном ужине, который устраивался, чтобы отпраздновать возвращение Адели в
свой дом, но обстоятельства складывались таким образом, что она была
вынуждена участвовать в семейном торжестве.
Несмотря на то, что девочке в детскую подали ранний ужин с чаем, Адель была
слишком возбуждена, чтобы заснуть. Лейла предложила остаться с ребенком, но
это предложение было решительно отвергнуто. Все считали, что она заслуживает
отдыха после всего сделанного ею. Общее решение сводилось к тому, чтобы
разрешить Адели присоединиться к семейному празднику.
Поскольку вступление девочки в новую жизнь требовало ее знакомства со всеми,
кто жил рядом с ней, Лейла не могла противиться этому решению. Холодный
рассудок говорил ей, что чем скорее маленькая девочка привыкнет к новой
жизни, тем скорее Лейла сможет покинуть дом Фарли, удовлетворенная тем, что
выполнила свою задачу.
Однако она почти не сомневалась, что это будет очень призрачное безрадостное
удовлетворение. И конечно, ей не сулило радости и участие в праздничном
ужине семейства Фарли, хотя где-нибудь в другом месте, в какое-нибудь другое
время и в другой компании она была бы очарована элегантной гостиной и
радушием, проявленным по отношению к ней.
Изысканные блюда подавались на фарфоровых тарелках сервиза "Ройял Далтон".
Дорогие вина известных марок из подвалов Фарли разливались в хрустальные
рюмки баккара. Столовое серебро, старинная мебель красного дерева, дорогие
антикварные вазы, с элегантной небрежностью расставленные повсюду, —
все это вместе взятое и создавало стиль — стиль жизни немногих
избранных.
Лейла ничуть не сомневалась, что это был и стиль жизни Катрин Хардинг.
- Вы накрыли прекрасный стол, Мириам, — восторгалась Катрин.
— Говорила ли я вам, что мой отец в настоящее время находится в
Ирландии? Он обещал купить мне полный комплект хрустальной посуды Уотерфорд.
Она повернулась к Джиму.
- Какой сервиз тебе больше по вкусу, дорогой?
- Я полагаюсь на тебя, Катрин, — сказал он. — Я всегда
восхищался твоим вкусом.
- Благодарю, Джим.
Она погладила его ладонь рукой с идеально отполированными ногтями.
Заявляет свои права на него, подумала Лейла, но тотчас же заставила себя
признать, что это вполне естественное проявление любви и привязанности.
Катрин и Джим подходят друг другу. Идеальная пара, как утверждал Фарли.
Констатация этого факта, однако, не способствовала аппетиту Лейлы. Она ела
через силу, отчаянно желая лишь одного, — чтобы ужин поскорее
закончился. Она была здесь посторонним человеком, и Катрин давала ей это
понять все больше и больше, говоря о вещах, известных лишь узкому семейному
кругу.
И все- таки атмосфера за столом не была такой неприятной, как ожидала Лейла,
принимая во внимание напряженные отношения в семье. Брук Фарли сидел как раз
напротив Лейлы с другой стороны овального стола. Его гордость за своих сыновей-
близнецов, Джеба и Стюарта, была столь же очевидна, как и его любовь к
Мириам. Всякий раз, когда он смотрел направо, где они все трое сидели вдоль
стола, взгляд его теплел и светился добротой.
Налево от него располагались Катрин, Джим и Адель. Джима он явно
остерегался. На этой стороне стола симпатии старшего Фарли снискала только
его внучка, но и чувства к ней он проявлял весьма сдержанно, опасаясь
вторгаться на заявленную Джимом территорию.
Джеб и Стюарт унаследовали внешность Мириам — такие же черные вьющиеся
волосы и темные лучистые глаза, однако имели и некоторые фамильные черты
отца, так что можно было уловить их сходство со старшим единокровным братом.
Непринужденность их отношений с Джимом удивила Лейлу, но, несколько
поразмыслив, она поняла, что Джим не тот человек, который вину родителей
стал бы возлагать на детей. На самом деле для близнецов он был старшим
братом, которого они уважали и которым восхищались, а он относился к ним с
дружеским участием.
Лейла заметила, что и его обращение с Мириам не лишено мягкости, однако он
твердо контролировал, чтобы в ее взаимоотношениях с Аделыо не возобладала
чрезмерная эмоциональность. Со своим отцом он соблюдал перемирие, но
чувствовалось, что война между ними вспыхнет снова, как только Брук
переступит ту черту, которую Джим определил для будущего дочери Камиллы.
Отношение Джима к Лейле напоминало отношение Брука к Катрин, в котором
преобладала безукоризненная учтивость. Лейле казалось, что те моменты
искренности и близости, которые она испытывала при общении с ним сегодня
утром, ей просто померещились. Он был явно полон решимости, как и Катрин,
продемонстрировать, что его выбор сделан. Но почему-то всякий раз, когда он
смотрел в ее сторону, Лейла внутренне сжималась в инстинктивном предчувствии
чего-то иного.
Наконец со стола убрали основное блюдо и подали сыр и фрукты. Лейла
подумывала, как бы найти удобный предлог и подняться с Аделью наверх, чтобы
уложить ее спать. Малышка уже начала выказывать признаки утомления, сидя на
высоком стуле рядом с ней.
- Эй, Адель! Посмотри! — воскликнул один из близнецов, обращаясь
к ней с обаятельной улыбкой.
Он взял с серебряного блюда клубнику, подбросил ее в воздух, а его брат
поймал ягоду ртом. Адель, широко раскрыв глаза, наблюдала за тем, как они
повторили тот же трюк, поменявшись ролями. Затем оба близнеца зажали каждый
свою ягоду между зубами как завершающий акт этого двойного действа.
- Мальчики! Ведите себя прилично! Вы ведь за столом, — пожурила
их Мириам, но в голосе ее звучало любовное снисхождение.
Джеб и Стюарт были нормальными подростками, которые со всей искренностью и
воодушевлением приветствовали возвращение Адели в семью. Со времени их
возвращения из школы они сделали достаточно для того, чтобы вывести
маленькую девочку из состояния замкнутости, и Лейла была благодарна им за
живое участие в судьбе Адели. Их жизнерадостность оказалась как нельзя
кстати и для самой Лейлы, поскольку отвлекала ее от навязчивой демонстрации
Катрин ее близости к Джиму.
Оба мальчика проигнорировали замечание, сделанное матерью, и начали есть
сочные ягоды с преувеличенным наслаждением, взглядами призывая Адель
убедиться в том, как это вкусно.
- Дайте ей одну ягоду, госпожа Дитерли, — настаивал Джеб. —
Бьюсь об заклад, она теперь захочет попробовать.
Близнецы стали уговаривать девочку съесть этот невиданный плод и с блеском
преуспели в этом. Лейла дала ей клубнику.
Адель сначала осторожно куснула ягоду, а затем с удовольствием съела ее всю.
Мальчики улыбнулись ей, и она ответила им улыбкой. Они повторили свой номер
с ягодами малины и брусники, заставив всех улыбнуться новому способу убедить
Адель есть то, что ели они сами.
Лейла заметила, что Катрин начало надоедать все это. Джим основное внимание
уделял племяннице, сидевшей между ним и Лейлой. Зависимость девочки от
Лейлы, у которой Адель постоянно искала поддержки и одобрения, несомненно,
раздражала мисс Хардинг, так как это означало, что часть внимания Джима
доставалась и Лейле.
Ни одна из попыток Катрин завоевать доверие девочки не увенчалась успехом.
Видя, как растет ее разочарование, Лейла не удивилась, услышав прозрачный
намек в свой адрес.
- Вы, должно быть, устали, госпожа Дитерли, — сказала Катрин
сочувственным тоном, заметив, что Лейла не притронулась ни к сыру, ни к
фруктам.
Лейла через силу улыбнулась.
- Да, немножко устала, — призналась она, хорошо зная, что Катрин
не терпелось избавиться от нее.
Поскольку возможность была ей предоставлена, Лейла решила воспользоваться
ею.
- Благодарю вас за щедрое гостеприимство, — сказала она, взглядом
окидывая стол. — Это был прекрасный ужин, госпожа Фарли. Но если вы не
возражаете...
- Сейчас подадут кофе, — прервал ее Брук.
- Нет, спасибо, господин Фарли. Я думаю, Адели пора спать, да и я
хотела бы отдохнуть. Вы позволите?
Когда она вставала из-за стола, Брук и Джим тоже сделали попытку подняться с
кресел.
- Пожалуйста, не вставайте, — поспешно остановила их Лейла,
страстно желая избежать еще одного открытого столкновения между мужчинами
из-за Адели. — Думаю, будет достаточно, если вы просто пожелаете
девочке спокойной ночи здесь.
Никто не спорил. Время было позднее. Адель давно должна быть в постели.
Мужчины сели опять, молчаливо признавая за Лейлой право решать, как следует
поступать в такой ситуации.
Она подняла девочку и держала ее, прижимая к плечу, в то время как со всех
сторон раздавались пожелания доброй ночи. Все пришли в неописуемый восторг,
когда Адель робко повторила: "Спокойной ночи". Лейла уже собиралась уходить,
когда вспомнила то, что обязательно хотела сделать. Она обратилась к хозяину
дома, сидящему во главе стола.
- Господин Фарли, я бы хотела позвонить моему брату Тому и сообщить ему
об Адели. Удобно ли будет позвонить отсюда в Алис-Спрингс?
- Звоните кому угодно и куда угодно, дорогая. После того что вы сделали
для Адели, — Брук сделал широкий жест руками, — мы перед вами в
неоплатном долгу.
- Ваш муж, должно быть, тоже ждет звонка, — вставила Катрин
вкрадчиво. — Он выказал такую душевную щедрость, отпустив вас сюда,
ведь он наверняка нуждается в вас в Медицинском центре.
- Я полагаю, доктор Дитерли хорошо знаком со срочными вызовами, —
сказал Джим, откидываясь в своем кресле и поднимая бокал с белым французским
вином. Он посмотрел на Лейлу. — Но передайте ему от нас нашу
благодарность, госпожа Дитерли.
Как бы ни был неподходящ момент для такого признания, Лейла не могла больше
переносить двусмысленность своего положения. Она почувствовала, как кровь
прилила к ее щекам, пока она искала нужные слова.
- Я не могу позвонить своему мужу, — начала он хриплым от
волнения голосом.
- Почему? Наверное, он вылетел куда-нибудь с Авиационной медицинской
службой? — настойчиво выспрашивала Катрин.
Лейла пристально посмотрела на женщину, которая так упорно стремилась
довести до сознания каждого факт ее замужества. Неужели Катрин мало
демонстрации ее близких отношений с Джимом?
Блеск удовлетворения в холодных глазах Катрин разбудил в ней гнев, который
на секунду захлестнул боль, терзавшую ее душу.
- Нет, мисс Хардинг, — ответила она холодно. — Мой муж
умер.
Эти простые слова заставили всех в ужасе замолчать. Лейла увидела, как на
лице Катрин промелькнула целая гамма чувств. Среди них не было чувства
удовлетворения. Гнев Лейлы сразу же прошел, когда в ее памяти возникли
картины ужасающих мучений Дейла и его смерти, сдавившие ее сердце тисками.
Звук разбитого стекла вернул всех к действительности.
- Джим! Посмотри, что ты натворил!
У Катрин перехватило дыхание. Она приподнялась, стряхивая с платья капли
салфеткой. Казалось, Джим не слышал ее. Его лицо было как непроницаемая
напряженная маска. Он поднялся, устремив на Лейлу взгляд своих зеленых глаз,
в которых полыхал огонь. Его стул со скрипом отодвинулся, покачнулся и с
грохотом повалился на пол, разбрасывая осколки хрусталя.
- Джим! — завопила Катрин протестующе. — Смотри, что ты
делаешь!
Джим был глух к ее крикам.
- Мне так вас жаль, Лейла, — сказал младший Фарли с болью в
голосе. — Как это случилось? Когда?
Вся агония и все отчаяние тех ужасных четырех дней, проведенных у больничной
койки Дейла, навалились на нее и наполнили глаза слезами.
- Двенадцать недель назад. Двенадцать недель и три дня, — почти
выкрикнула Лейла.
Джим выглядел таким же несчастным, как и она.
- Он был хорошим человеком. Заботливым. Одним из лучших.
- Да. Да, он был таким. — Затем, желая сказать то, что было для
нее исключительно важным, она добавила: — Я любила его.
- Я знаю, Лейла, — мягко успокаивал ее Джим, — у него не
могло быть лучшей жены.
Почему- то это тихое утешение облегчило ее страдания. Джим понимал: она была
права в своей любви к Дейлу. Больше не имело смысла так переживать из-за
того, что случилось между ней и Фарли в прошлом. Лейла чувствовала, что Джим
одобрял ее поведение. Больше, чем одобрял. В его глазах читалась забота,
глубокая тревога о ней и желание, чтобы она приняла эту заботу.
- Я тоже сожалею, — отрывисто сказала Катрин. Она встала рядом с
Джимом, обхватив его руку своей, показывая всем, что они оба признают ее
роль в жизни Джима. В ее глазах отражались попеременно то страх, то
агрессивность.
- Если бы я только знала о вашей недавней тяжелой утрате... — Она
сделала извиняющийся жест другой рукой. — Пожалуйста, простите меня,
госпожа Дитерли.
Лейла заметила, что остальные члены семейства Фарли наблюдают за ними,
захваченные неожиданной вспышкой чувств как Лейлы, так и Джима. Поведение
Катрин еще больше разжигало их интерес. Они не спускали глаз с каждого из
трех участников этой сцены. Адель беспокойно зашевелилась на руках у Лейлы,
напомнив ей, что она должна уложить ребенка спать.
Чувствуя себя крайне неловко из-за того, что она вызвала такой переполох,
Лейла быстро кивнула Катрин, принимая ее извинения.
- Спокойной ночи, — сказала она неуверенно и стремительно
покинула комнату.
Поднимаясь вверх по лестнице, она яростно ругала себя за то, что вынесла
свое личное горе на всеобщее обозрение, превратив его в спектакль для
посторонних людей, которым не было никакого дела до нее или ее жизни.
За исключением Джима.
Он беспокоится о ней.
Но он не должен этого делать.
У него есть Катрин.
На которой он собирается жениться.
Адель заснула почти сразу же. Лейла сидела рядом с ней, хотя и не следила за
девочкой. Да это и не было нужно. В эту первую ночь она находилась в спальне
на случай, если ребенок проснется в темноте и придется его успокаивать.
Никто не хотел рисковать, волнуясь за состояние Адели на этой ранней стадии
выздоровления.
Лейла знала, что самое разумное сейчас — это лечь спать, но она не
могла заставить себя двинуться с места. Проще было наблюдать за лунным
светом, струящимся через шторы, и не думать вовсе.
Легкий стук в дверь вернул ее к действительности. Джим?
Маловероятно, посмеялась она над собой. Катрин не отпустит его от себя ни на
миг. Но, с другой стороны, они могли прийти вместе навестить девочку. Лейла
вздрогнула при мысли об этом.
Легкий стук повторился.
Не открывать, приказала себе Лейла, раздражаясь. Кто бы это ни был, он не
мог знать, что она не спала. И так слишком много сил и энергии отдано
сегодня семье Фарли. По крайней мере, они могли бы оставить еe в покое этой
ночью. Хотя ей не было покоя нигде. В душе ее царило полное смятение, она
разрывалась между воспоминаниями о Дейле и сильным необъяснимым чувством к
другому человеку.
Послышался слабый скрип поворачиваемой ручки двери. Нервы Лейлы напряглись
до предела. Она испытала огромное облегчение, когда в слабом свете,
проникавшем из коридора, обозначилась фигура Мириам Фарли.
- Извините. Я не помешала? — спросила она тихим шепотом. —
Я принесла термос с горячим шоколадом на случай, если вам будет трудно
заснуть.
Это была хорошая идея. Прежде чем Лейла как-то отреагировала, Мириам вошла в
комнату и закрыла за собой дверь.
- Я поставлю его на ваш ночной столик.
- Благодарю, — пробормотала Лейла.
Но Мириам не ушла сразу. Поставив термос, она прошла через комнату
посмотреть на Адель.
- Вы сотворили с ней чудо. Она выглядит такой спокойной.
Она протянула руку и нежно погладила волосы Адели.
- У меня когда-то была маленькая девочка.
- Я знаю. Ваш муж рассказывал. Наверное, вы ужасно переживали, когда у
вас отняли ее.
- Я часто думаю о ней по ночам: где она сейчас, что стало с нею. И одни
только "если бы"...
Точно так же, как я думаю о своей матери, пронеслось в голове Лейлы, с той
лишь разницей, что не помню ее. Мириам, должно быть, намного трудней, чем
ей. Ведь она помнит свою дочь.
Женщина вздохнула и поглядела на Лейлу с выражением беспокойной печали.
- Вы, конечно, думаете о своем муже. Страдания длятся так долго, когда
теряешь того, кого любишь. Очень сожалею, что вам напомнили об этом сегодня
вечером.
- Я виновата сама. Я должна была сказать о случившемся раньше, —
возразила Лейла.
- От души сочувствую вам. Но жизнь, тем не менее, продолжается, —
сказала Мириам с мягкой симпатией. — Трудно принять это, однако иначе
нельзя. Джим думает, что... — Она опять вздохнула. — Он
ошибается. Никакой ребенок не может заменить мне дочь, которую я потеряла.
Адель мне очень дорога, но она другая. Никто никогда не может занять место
другого человека.
- Безусловно, вы правы.
Слова Мириам сняли часть бремени с души Лейлы. Каким бы ни было чувство,
возникшее между ней и Джимом, оно совершенно не похоже на ее чувство к
Дейлу. Просто оно было другим. И не нужно думать об этом.
- Спокойной ночи, дорогая, — сказала Мириам участливо. —
Постарайтесь немного поспать.
- Спасибо.
Необычайно трогательным жестом женщина коснулась волос Лейлы, прежде чем
повернуться и покинуть комнату. В сердце Лейлы осталась щемящая тоска по
собственной семье.
Она встала, вспомнив, что не позвонила Тому. Но если бы она позвонила ему
сейчас, он понял бы, что она испытывает душевные страдания. Том стал бы
беспокоиться о ней, но ничего не мог бы сделать в данной ситуации. Лучше
оставить звонок до завтрашнего дня. Может быть, она будет лучше владеть
собой после хорошего сна.
Однако сон не приходил. Горячий шоколад не помогал. Незнакомая постель не
располагала ко сну. И лунный свет не успокаивал. Полночь пришла и ушла.
Лейла была вынуждена встать с постели. Некоторое время она прохаживалась по
комнате, затем подошла к застекленной створчатой двери, открывающейся на
веранду.
Наверное, ничего не случится, если она оставит Адель на несколько минут?
Девочка крепко спала и, по всей видимости, будет спать и дальше. Если она
проснется и вскрикнет, успокаивала себя Лейла, она услышит ее в безмолвной
тишине ночи. Она надела шелковый халат, который должен был защитить ее от
прохлады ночного воздуха, и тихонько вышла на веранду.
Вид обширных виноградников в лунном свете так поразил ее, что она
остановилась как вкопанная. Взгляд ее скользил по бесчисленным рядам
виноградных кустов, взбирающихся по дальнему склону холма и убегающих назад
к изысканному совершенству симметрично разбитых парков и садов у дома.
Потребовалось несколько поколений, чтобы построить такую усадьбу и возделать
такие прекрасные виноградники. За всем этим стояла история и традиции.
Пройдет несколько лет, и Адель, несомненно, будет гордиться своими
владениями и напрочь забудет о времени, проведенном в пустыне со старой
аборигенкой. И меня забудет тоже, подумала Лейла с горечью. Но, как говорит
Мириам, жизнь продолжается. Ничего нельзя возвратить назад.
Громкий скрип заставил Лейлу резко оглянуться. С плетеного кресла, стоящего
дальше на веранде, поднялся человек. Сердце Лейлы затрепетало, когда она
узнала Джима, направляющегося к ней. Кажется, на нем не было ничего, кроме
махрового халата. Всем телом ощущая неловкость оттого, что лишь тонкий
халатик был накинут на ее ночную рубашку, Лейла попятилась назад в спальную
комнату, которую она делила с Аделью.
- Прошу вас, останьтесь!
Настойчивый шепот заставил ее замереть.
- Чего вы хотите? — спросила она.
- Вы, вероятно, чувствуете себя такой одинокой, Лейла. Я не подозревал,
что обстоятельства так изменились. И что я и моя семья вторгаемся в вашу
жизнь в такое трудное для вас время и бередим раны.
Его сострадание задевало ее за живое. Но он ничем не мог помочь.
- Было бы лучше, если бы я не встретилась с вами снова, — сказала
она без всякого выражения.
- Я причинил вам боль?
Его глаза пытливо всматривались в ее глаза, ища в них тайну души.
Лейла повернула голову, не ж
...Закладка в соц.сетях
