Жанр: Любовные романы
Неземная гроза
...рию. Южная Австралия была единственным местом в стране,
которое никогда не было колонией для ссыльных преступников. Первые его
обитатели были свободными поселенцами, и всем хорошо известно, что долина
Баросса была первоначально заселена выходцами из Пруссии и Силезии, которые
бежали от религиозных преследований в Германии.
Долина была названа Баросса ("склон горы, усыпанный розами") в честь
виноградного района в Испании. Новым поселенцам не потребовалось много
времени, чтобы понять, что эта долина с ее климатом, напоминающим
средиземноморский, и с ее составом почвы как нельзя более подходит для
выращивания виноградников.
Теперь этот главный винодельческий район Австралии тоже стал одной из
достопримечательностей для туристов, более обжитой и щедрой, чем пустынные
территории Центральной Австралии. Долина Баросса с ее многочисленными
виноградными хозяйствами и винодельнями предлагала все, что мог пожелать
взыскательный и изощренный вкус.
Безукоризненный образ Катрин Хардинг оживал в сознании Лейлы всякий раз,
когда она думала о Джиме. Невеста Фарли, несомненно, по достоинству оценила
все, что он мог предложить ей как будущий муж. Врожденное чувство
справедливости заставило Лейлу признать, что это делало их в значительной
степени соответствующими друг другу.
Безусловно, она не могла судить об их взаимоотношениях по тому немногому,
что знала о каждом. За исключением разве того, как допрашивала ее Катрин. В
этом было что-то настораживающее. Зачем ей нужно было знать какие-то
подробности, если все так прекрасно и замечательно?... Может быть, Катрин
вовсе не так уж уверена в своей власти над Джимом Фарли, как она это
пытается представить?
Хотя, конечно, Лейла должна была признать, что, если бы она заметила что-то
подобное между Дейлом и другой женщиной, это очень расстроило бы ее. Однако
никогда в жизни она не стала бы так допрашивать ту женщину. Она бы лучше
расспросила Дейла. Так почему же Катрин не обратилась со своими вопросами к
Джиму?
У каждого свои способы решения проблем, напомнила себе Лейла. Было бы глупо
придавать какое-то значение этому маленькому происшествию. Джим Фарли сделал
свой выбор партнера по жизни, и ей не подобало критиковать его. Это ее не
касалось и не должно касаться, особенно в течение предстоящей недели.
К тому же она надеялась, что обыденность повседневного общения лишит их
отношения того драматизма, которым была полна та памятная встреча. Ее
мучительный отблеск мешал им воспринимать друг друга как обычных людей. Но
пройдет несколько дней, и прошлое отступит назад, от него останется лишь
легкая боль, с которой можно вполне совладать. Даже если бы это пришлось
сделать только ради блага Адели, они должны создать и поддерживать
дружественную атмосферу.
Подготовив себя таким образом к новой ситуации, Лейла успокоилась и вновь
начала разглядывать простирающиеся внизу земли.
Бесплодные внутренние территории наконец уступили место горному хребту
Флиндерс, за которым следовали крупные овцеводческие фермы. Тысячи и тысячи
овец, дающих лучшую в мире шерсть, усеяли собой огромные пастбища. Затем,
ближе к побережью, пошли более населенные районы. Самолет начал постепенно
снижаться, и, не успев опомниться, Лейла оказалась в "долине роз".
Они приземлились на частной летной полосе. Пилот помог Лейле сойти по трапу
самолета, неся за ней дорожную сумку. Джим Фарли ждал ее возле мощного
автомобиля с четырьмя ведущими колесами. Он стоял один, рядом никого не было
видно.
Вопреки всем ее приготовлениям, Лейле было достаточно лишь одного взгляда па
Джима, как ее сердце отчаянно забилось.
Лейла с опаской глядела на мужчину, двигавшегося ей навстречу. Он был, без
сомнения, более крепким, чем все, кого она встречала раньше, и сегодня
утром, в джинсах и спортивной рубашке из хлопка с короткими рукавами,
подчеркивавших его хорошо развитую мускулатуру, он казался ей воплощением
мужественности. Его жесткое и красивое лицо выглядело опустошенным и
усталым, свидетельствовавшим о напряженной и бессонной ночи. Темно-русые
волосы были слегка взъерошены, как будто он забыл их причесать.
Из- под тяжелых век взгляд Джима скользнул по фигуре и одежде Лейлы. Его
губы слегка тронула насмешливая улыбка, которая тотчас же исчезла. Когда их
глаза, наконец, встретились, это был взгляд усталого смирения.
- Надеюсь, полет прошел спокойно, — заметил он с несколько
чопорной вежливостью.
- Да. — Лейла старалась изо всех сил не замечать трепета своего
сердца и с улыбкой обратилась к пилоту: — Благодарю вас за приятный
полет.
Джим Фарли взял ее сумку и указал жестом на ожидавшую их машину. Лейла пошла
рядом.
- Никаких улучшений с тех пор, как вы мне позвонили? — спросила
она, желая придать их встрече деловую окраску.
- Я сказал Адели, что вы скоро приедете. Мне показалось, она ничего не
поняла, — ответил он без всякого выражения.
- Как жаль, — посочувствовала она.
- Вы тут ни при чем. — Он вздохнул, и на его губах промелькнуло
слабое подобие улыбки. — Я вам очень благодарен за то, что вы пришли
нам на помощь. Мы все благодарны. Адель нам очень дорога.
- Понимаю вас, — ответила Лейла мягко. Единственный ребенок,
оставшийся в семье, единственная внучка, единственное живое напоминание о
его умершей сестре. Конечно, Адель должна быть им очень дорога и много
значила для них.
Глаза мужчины и женщины на мгновение встретились в глубоком и молчаливом
сопереживании. Джим сразу же отвел свой взгляд от нее, как будто ему
причиняло боль смотреть на нее. Лейла устремила невидящий взор вперед,
потрясенная острым всплеском эмоций, заставившим их обоих вздрогнуть.
Это естественно в таких обстоятельствах, пыталась уговорить она себя, в
глубине души зная, что это не так.
Они подошли к большому "лендроверу", и Джим распахнул перед ней дверцу
машины.
Пока она садилась и устраивалась в салоне поудобнее, он укладывал ее вещи на
заднее сиденье.
- Здесь недалеко, — заметил он, закрывая дверцу с ее стороны.
Скорей бы уж оказаться среди других людей, думала Лейла. Джим наконец занял
место водителя и закрыл за собой дверь. Ее внутреннее напряжение оттого, что
он был так близко, усилилось тысячекратно.
- А где мисс Хардинг сегодня? — выпалила она, нечаянно
обнаруживая, что занимало ее ум.
- Катрин пришлось уехать в Аделаиду, чтобы уладить кое-какие дела,
— бросил он отрывисто. — Она вернется сегодня вечером.
Фарли включил двигатель. Его пальцы крепко обхватили руль. Несколько
мгновений двигатель работал вхолостую, как будто мозг Джима был занят чем-то
другим и он был отвлечен от очевидной цели отвезти Лейлу в свой фамильный
дом. Наконец Фарли обратил к ней свое мрачное лицо:
- У вас нет причин бояться оставаться со мной наедине, Лейла. —
Он глядел ей прямо в глаза с твердой решимостью высказаться до конца.
— Уверяю вас, больше не повторится то, что было когда-то.
Она ощутила внезапный и болезненный прилив крови к голове, щеки ее горели.
- Я и не ожидала... У вас ведь есть невеста, — несвязно бормотала она в полном смятении.
Его рот скривился.
- Да. Я и Катрин планируем вступить в брак.
- Вы подходите друг другу.
- Идеальная пара, — согласился он.
- Я желаю вам большого счастья в совместной жизни.
- Благодарю.
Затем без всякой паузы и намека на то, что последует дальше, он добавил:
- А вы, полагаю, все так же любите своего мужа?
Она с вызовом вздернула подбородок в ответ на насмешливый блеск его зеленых
глаз.
- Я всегда буду любить Дейла.
- Я не ожидал услышать ничего другого, — заверил Джим и отвел
взгляд в сторону.
Он резко нажал на акселератор, и "лендровер" рванул с места. В течение
нескольких минут, пока они ехали по прекрасно возделанным землям, Лейла
ничего не видела, и все вокруг расплывалось в одно мутное пятно. Почему она
не сказала, что Дейл мертв? Что она вдова и больше никому ничем не
обязана?... Она должна сказать ему это теперь, покончить с
неопределенностью. Или он истолкует ее слова как проявление интереса к нему?
В ее голове была полнейшая путаница.
Они составляют идеальную пару, жестко напомнила себе Лейла. И это
напоминание о браке с Дейлом наполнило ее душу тяжелым сознанием своей вины,
которое затопило бушевавшие в ней чувства. Это было ужасной ошибкой, эта
неожиданная связь между ней и человеком, которому не должно быть места в ее
жизни. Она сказала Тому, что справится с задачей и должна справиться ради
блага Адели, но это будет очень длинная и дьявольски трудная неделя, которую
ей предстоит провести в доме Фарли.
Ничего хорошего из этого не выйдет, ничего, кроме боли. Это дикое,
безудержное влечение друг к другу было каким-то безумием. Однако ей все же
хотелось протянуть руку и коснуться мужчины рядом с собой так, как его еще
никто никогда не касался, ни одна женщина до нее.
Искушение сжигало ее тело. Она поглядела на него. И встретила его взгляд, в
котором пылало то же необузданное желание. Она резко отвернулась.
- Вам следовало бы следить за дорогой, — заметила она сухо.
— Преодолев такой долгий путь, я хотела бы добраться до места
благополучно.
Он звонко рассмеялся.
- Тогда вы тоже должны позаботиться об этом.
- Каким образом? — спросила она.
- Никогда, никогда в своей жизни не глядите на меня так, — сказал
он с горечью в голосе. — Вы сделали свой выбор. А я сделал свой.
7
Лейла больше ничего не видела, пока "лендровер" не остановился. Внезапное
прекращение движения заставило ее очнуться и осознать, где она находится и с
какой целью. Лейла равнодушно отметила про себя великолепие старого парка,
разбитого на английский манер, со всех сторон окружавшего дом. Прежде чем
она успела взглянуть на дом, дверца машины распахнулась, и перед ней вырос
мужчина, готовый помочь ей выйти.
- Госпожа Дитерли, я Брук Фарли. Спасибо, что приехали.
Должно быть, отец Джима, подумала Лейла, машинально опираясь на его руку при
выходе из автомобиля.
- Благодарю вас. Я сделаю все, что могу, чтобы помочь Адели, господин
Фарли.
Он был такого же роста, как и сын, но только более мощного телосложения.
Седые волосы не портили его, он прекрасно выглядел для своего возраста. Его
мужественное, хотя и несколько полноватое, крупное лицо было все еще
красиво. Напряженный взгляд зеленых глаз искал ответа в ее глазах на
мучившие его вопросы.
- Это чудо, что Адель вернулась к нам. Правда, мы не представляли,
что... — Он тряхнул головой, явно расстроенный тем, какой возвратилась
внучка. — Моя жена постоянно находится с ней. Это так много значит для
Мириам.
- Отец, речь идет об Адели, а не о Мириам.
Джим захлопнул заднюю дверцу "лендровера", как будто поставил точку. Он
присоединился к ним, держа в руках сумку Лейлы. Жесткий взгляд, адресованный
отцу, свидетельствовал о натянутых отношениях в семье, о чем Лейла и не
подозревала.
- Я ничего другого и не имел в виду, Джим, — возразил Брук Фарли
с некоторым раздражением.
- Разве? — Вопрос прозвучал с вызовом.
- Я лишь хотел, чтобы госпожа Дитерли поняла...
- Она знает все, что касается Адели. И это все, что ей нужно понимать.
Госпожу Дитерли пригласили сюда не для того, чтобы она занималась проблемами
Мириам.
- Ты чертовски хорошо знаешь...
- Да, я чертовски хорошо знаю, — Джим оборвал его так резко, что
Лейла вздрогнула. — Для тебя в мире не существует ничего, кроме Мириам
с ее проблемами, — продолжал он с горечью. — Думаешь, Камилла не
понимала этого, когда писала в пустыне о своем предсмертном желании? Ты
думаешь, она хоть на минуту сомневалась, что для тебя представляет
наибольшую ценность?
- Мириам любила Камиллу. И она так же сильно любит Адель, — с
горячностью заявил Брук.
- Я тоже люблю Адель. Но ее саму, за то, что она есть, а не как замену
кого-то, — возразил Джим с такой холодностью, что по спине Лейлы
пробежала неприятная дрожь.
- Черт побери, что ты подразумеваешь под этим? — пробормотал его
отец.
- Я не позволю тебе использовать Адель в качестве компенсации дочери,
потерянной твоей женой, когда она выходила за тебя замуж. Я заберу Адель
отсюда, как только это будет возможно. И мы уедем от вас. Как вы уехали от
Камиллы.
Брук взорвался.
- Я уже говорил тебе тысячу раз! Насколько мне было известно, о вас
обоих хорошо заботилась ваша бабушка. Я не знал, что Камилла больна. Она
была моей доверью. Видит Бог, я любил ее.
- Не так сильно, как ты любишь Мириам, — со злостью возразил
Джим. — Вы даже не потрудились поддерживать с нами связь, когда
отправились в это безрассудное путешествие по Соединенным Штатам искать
ребенка Мириам. Ты тогда не думал о своих собственных детях.
- Но Бога ради, обстоятельства так сложились. Дочь Мириам была
похищена!
Ужас Лейлы при упоминании о столь чудовищном преступлении остался
незамеченным двумя мужчинами, которые сцепились, как два быка рогами во
время драки.
- Взята, а не похищена, — поправил Джим своего отца с
подчеркнутым презрением. — И как я представляю, ее бывший муж считал,
что он имеет право на свою дочь. Я часто спрашивал себя, чувствовал ли ты
себя виноватым.
- Почему я должен чувствовать себя виноватым? — возмутился Брук.
- Вы собирались увезти ее с собой. Поставить целый Тихий океан между
человеком и его ребенком. Он, несомненно, считал себя вправе требовать от
вас то, что ему принадлежало.
- У него не было никакого права. Мириам получила право опекунства.
- Большинство двухлетних детей остаются с матерями при бракоразводном
процессе, но это не значит, что отцы не любят их. Отец той девочки,
очевидно, любил ее больше, чем ты любил Камиллу.
Брук поглядел на сына печальным взглядом.
- Ты ничего не понимаешь. И видимо, никогда не понимал.
- Не может быть никакой параллели между этой историей и тем, как была
потеряна Адель, — продолжал Джим с неумолимой логикой. — Если
Мириам намерена искать сходство со своим случаем — это твоя проблема.
Не моя. И не госпожи Дитерли. Так что решайте ее между собой.
Он взял Лейлу за руку и потянул ее за собой вверх по ступенькам к портику
при входе в дом. Все еще ошеломленная ожесточенным спором между мужчинами,
Лейла обращала мало внимания на дом. В ее уме лишь смутно запечатлелся
двухэтажный особняк, построенный из блоков песчаника, с широкими верандами
на каждом этаже.
- Есть ли в тебе хоть капля сострадания? — укоряюще бросил ему
вслед отец.
Джим обернулся, и рука его крепче сжала руку Лейлы. Его лицо, будто
высеченное из камня, олицетворяло жестокость приговора.
- Умирая, Камилла меня назначила опекуном своего ребенка, если Адель
выживет. Ее дочь будет моей дочерью.
- Ты думаешь, Катрин будет лучшей матерью для нее, чем Мириам?
Это язвительное замечание, казалось, задело что-то кровоточащее в душе
Джима. Он бросил в лицо отцу слова, полные презрения:
- У Адели будет отец, который не бросит ее ради кого-то другого. Она
всегда сможет рассчитывать на то, что я буду рядом с ней. Как это было с
Камиллой.
Брук Фарли ничего не ответил на это. Несколько мгновений мужчины в молчании
гневно смотрели друг на друга, и призрак старого, неразрешенного конфликта
витал над ними. Джим первый прервал эту тяжелую сцену и возобновил свой путь
по ступенькам в дом, где его и Лейлу ждал ребенок.
Итак, Катрин Хардинг ошибалась. Если Джим возвратился из Алис-Спрингс другим
человеком, за этим стояло нечто большее, чем горькая участь быть отвергнутым
женщиной. Страдания Фарли в связи со смертью его сестры усугублялись
сложными семейными отношениями.
Она вспомнила слова Тома, полные дурных предчувствий, когда он говорил о
своем восприятии Джима: "Я не хочу, чтобы он увлек тебя во мрак".
Этот мрак поселился в душе Джима Фарли задолго до того, как она встретила
его. Теперь Лейла была уверена в этом. Может быть, если бы тогда
обстоятельства были иными, и она была свободна, она смогла бы помочь
Джиму... Но время ушло. Джим Фарли сделал свой выбор. И он это дал понять
достаточно ясно, когда они ехали в машине.
Ею овладело тяжелое, беспросветное чувство поражения, когда он пригласил ее
в свой фамильный дом.
- Не считаете ли вы, что я могла бы действовать более эффективно, если
бы знала, что меня ожидает в этом доме?
Его непроницаемое, с застывшими чертами лицо оставалось таким же
неподвижным. Но глаза сверкнули, когда он сказал с жестокой непреклонностью:
- Я создам вам все условия, чтобы вы могли свободно общаться с Аделью.
Остальное не должно вас беспокоить.
Это фактически являлось завершением их беседы и, по сути, исключало Лейлу из
его личной жизни.
Они вошли в огромный холл и направились к великолепной лестнице из красного
дерева. Краем сознания Лейла отметила паркетный пол, персидские ковры,
несколько чудесных образцов античной мебели у стен. Какое богатство,
подумала она. Принесло ли оно счастье этой семье?
Разрушенные семьи вряд ли могли предложить рецепт счастья для детей,
оказавшихся волею судьбы участниками семейной драмы. Как часто их любовь и
преданность становились объектом притязаний воюющих между собой родителей,
безжалостно разрушавших эмоциональный покой малышей. Слишком распространены
были также судебные разбирательства по поводу опекунства.
Лейле хотелось знать все о первом браке Брука Фарли, сколько он продолжался
и как закончился. Очевидно, его второй брак принес с собой множество
проблем, как бы он ни любил свою жену. Джим говорил о влиянии, которое
оказал этот брак на его сестру. А какое влияние он оказал на него самого?
Конечно, это ее совсем не касалось, напомнила себе Лейла, и Джим не допустил
бы никаких расспросов с ее стороны. Она поднималась по широкой лестнице
рядом с ним, не обмениваясь ни единым словом. Как раз то, что нужно для
создания дружеской атмосферы, с мрачной иронией подумала Лейла.
Взаимоотношения Джима с его мачехой, несомненно, были столь же натянутыми,
как и его отношения с отцом, а в замечании Брука Фарли о Катрин совсем не
чувствовалось одобрения относительно выбора сына. С другой стороны,
возможно, что эмоциональная привязанность к своей супруге заставляла Брука
Фарли предвзято относиться к другим женщинам.
Будущее Адели в этой семье уже не казалось Лейле таким безоблачным.
Маленькая девочка явно стала причиной распрей и, возможно, чувствовала
бурлящие вокруг нее подводные течения схлестнувшихся эмоций. Это могло
повлиять на ее теперешнее поведение.
Когда они поднялись в холл на втором этаже, Лейла коснулась руки Джима, чтобы привлечь его внимание.
- Не было ли вчера спора об Адели в ее присутствии?
- Думаете, я позволил бы это? — резко ответил он.
Лейла отдернула руку, словно обожглась.
- Извините. Мне это показалось возможным.
Он закрыл глаза, спасаясь от ее взгляда, глубоко вздохнул, пытаясь снять
внутреннее напряжение, затем сказал извиняющимся голосом:
- Прошу прощения. Пожалуй, ваш вопрос вполне уместен.
Джим посмотрел ей прямо в глаза и добавил, как бы нехотя констатируя факт:
- Состояние Адели не имеет ничего общего с нашими отношениями. Это
началось, когда она рассталась с вами. Чем дальше мы уезжали, тем меньше она
реагировала на окружающих. К тому моменту, когда мы приехали сюда, она
полностью отгородилась от нас. Я думаю, что все, что говорилось или делалось
в этом доме, не имело для нее никакого смысла.
Лейла знала, что ей не должно быть никакого дела до этого, и все-таки не
удержалась и спросила:
- Если я смогу вывести ее из этого состояния, что тогда?
- Она будет иметь все, что я могу дать ей. Все, чего желала бы моя
сестра для нее.
Лейла пристально посмотрела на него, глубоко тронутая чувством, которое
сквозило в этих простых словах.
Его рот скривился.
- Там, где речь идет о правах ребенка, я придерживаюсь твердого
убеждения, что дети должны быть защищены от несправедливости. У вас нет
причин для беспокойства, госпожа Дитерли. Я буду обращаться с Аделью так,
как если бы я был ее отцом, а она моей дочерью.
- Я не сомневаюсь в этом, — заверила его Лейла спокойно.
- Благодарю вас. Тогда, может быть, пойдемте к ней.
Он повел ее по широкому коридору.
- Это флигель с детскими комнатами. Комнату Адели сохранили в том виде,
в каком она содержалась до ее исчезновения, в надежде на ее возвращение. Это
могло бы пробудить в ней рано или поздно какие-нибудь воспоминания.
- Как долго она пробудет здесь?
- Пока мы с Катрин не поженимся.
- И когда же это произойдет? — Слова соскользнули с языка, прежде
чем Лейла успела опомниться.
Ответом ей был жесткий взгляд.
- Не слишком скоро, насколько я понимаю.
- Разве вы не назначили дату?
Было безумием задавать такие личные вопросы, но какая-то неодолимая
потребность узнать все толкала ее на это, заставив пренебречь соображениями
здравого смысла.
- Теперь это будет зависеть от состояния Адели. Мы с Катрин уже
договорились перенести дату бракосочетания на более поздний срок, чтобы дать
девочке привыкнуть к новой обстановке.
- Мисс Хардинг не возражает взять на воспитание ребенка вашей сестры?
В его глазах мелькнула насмешка.
- Катрин никогда не скажет "нет" тому, что я хочу. Уж на это-то я могу
рассчитывать.
Стопроцентно. Лейла вспомнила тот разговор с Катрин Хардинг у себя в доме.
Сцена была подготовлена, артисты на своих местах. Она была здесь посторонним
человеком, на что ей решительно указали, и ей надлежало заниматься тем
единственным делом, ради которого она и находится здесь.
- Комната Адели? — спросила она, когда Фарли остановился перед
одной из дверей.
- Да. Я займусь Мириам, а вы побудьте с Аделью.
Лейла кивнула, и он открыл дверь.
Это была красивая комната, выдержанная в розовых и белых тонах с пятнами
лимонного цвета. Оконные шторы украшали мягкие рюши, придававшие комнате
особое очарование, а две односпальные кровати были застелены стегаными
одеялами. На полках стояли детские иллюстрированные книжки и мягкие игрушки,
какие только мог пожелать ребенок. С потолка свисали подвижные, великолепно
раскрашенные тропические птицы, восхищавшие взор. Комната показалась бы
волшебным раем любому ребенку, но Адель лежала на дальней кровати,
свернувшись в комочек и отвернувшись к стене.
Рядом с ней сидела женщина и нежно гладила ее волосы. Она была так поглощена
этим и так напряженно ждала реакции девочки, что вроде бы не заметила, что
кто-то вошел в комнату. Ее тоскующая нежность сразу же отозвалась в сердце
Лейлы сочувствием и сопереживанием. Лейла тоже искала забвения своего горя в
уходе за Аделью и заботах о ней.
Должно быть, это ужасно — иметь дочь и потом потерять ее, думала
Лейла. Она ничего не знала о достоинствах и темных сторонах первого брака
Мириам Фарли и не могла судить о том, что произошло, но она представила
себе, что также тяжело ничего не знать о дочери и искать ее всю жизнь, как и
ей ничего не знать о своей матери.
По крайней мере, у Мириам есть еще два сына-близнеца, которые могут утешить
ее. И муж, настолько преданный ей, что не видит ничего важнее ее в своей
жизни. Она не так одинока, как Лейла, потерявшая ребенка, которого могла бы
любить.
- Мириам, госпожа Дитерли приехала, — спокойно, но твердо объявил
Джим.
Рука женщины замерла. С очевидным нежеланием она оторвала свой взгляд от
девочки и повернулась к ним. Каков бы ни был ее возраст, Мириам была
удивительно хороша собой. Ее нежное лицо с безупречной матово-белой кожей
было очень красиво в обрамлении тяжелой копны черных вьющихся волос, кое-где
тронутых сединой. Ее большие темные глаза несколько мгновений смотрели
непонимающе, их блеск был приглушен постоянной, глубоко запрятанной скорбью,
на которую тотчас откликнулось сердце Лейлы.
- Может быть, вы подвинетесь, — Джим проявлял нетерпение.
Выражение унылой покорности появилось на ее лице, когда она встала и отошла
в сторону. Мириам не обмолвилась ни единым словом со своим пасынком, но,
когда вперед выступила Лейла, ее внимание переключилось на молодую женщину;
она смотрела на нее напряженно-оценивающим взглядом.
- Это вы нашли Адель?
Она говорила с американским акцентом, напомнившим Лейле Ли. Южноамериканский
акцент.
- Нет. Ее нашел мой брат Том, — кратко ответила Лейла.
- Я знала, это не могло случиться дважды. Бог не мог быть таким
жестоким. Если бы только...
- Мириам! — В голосе Джима чувствовался металл. С трудом скрывая раздражение, он добавил:
- Пожалуйста, оставьте нас. Если вы хотите быть полезной, позаботьтесь
об утреннем чае для госпожи Дитерли.
- Да, да, конечно
...Закладка в соц.сетях
