Жанр: Любовные романы
Когда влюблен
...ия Арбэлоэс уж точно не
была похожа на уродливую сводную сестру. Но втайне Присцилла надеялась, что
для них будет большим потрясением увидеть ее сегодня идущей под руку с
Карлосом.
Серебристый
мерседес
дожидался их. Шофер помог Присцилле сесть с одной
стороны заднего сиденья, пока Карлос, обойдя автомобиль, занял место с
другой. Итак, скоро начнется последний акт спектакля. Еще каких-нибудь пять
минут, и актеры выйдут на сцену, думала Присцилла. Интересно, сколько людей
будут поражены ее появлением с Карлосом де Мелло, наследником состояния, от
которого, несомненно, ждали, что он будет ухаживать за наследницей такого же
огромного состояния.
Неожиданно тревожная мысль поразила Присциллу, и она резко обернулась к
Карлосу.
— А что же будет с семейством Арбэлоэс? Это не испортит ваших деловых
отношений?
— Мне все равно, Присцилла. Что будет, то будет, — сказал он
спокойно и твердо.
Что это — безрассудство? Секунду она всматривалась в лицо Карлоса, но
разобрать его выражение было трудно в ночном освещении. Он откинулся на
спинку сиденья и, похоже, полностью расслабился. Хотя она ощущала в нем
сдержанную силу и целеустремленность, решимость смести все на своем пути,
утвердить свою волю во всем происходящем.
— За меня не беспокойся, Присцилла, — тихо произнес он. —
Какими бы ни были последствия сегодняшней ночи, я предпочитаю, чтобы меня
знали как человека независимого, а не как человека, которым можно
манипулировать.
— Для меня все это в новинку... Ну, эта сторона твоей жизни... твое
общественное положение...
— Мне было важнее, чтобы ты узнала меня просто как человека.
— Думаю, неправильно разделять себя таким образом, Карлос.
— Я ошибался, — согласился он. — Ты заставила меня понять
это, Присцилла. И я тебе глубоко благодарен. Человек не может жить двойной
жизнью, он должен всегда быть верен себе.
Присцилла вдруг поняла, что сегодня ночью для Карлоса речь идет не столько о
справедливом возмездии, сколько о его свободе. Значит, этот прием приобретал
куда более важное значение, чем она полагала. Карлос наверняка относился к
нему как к поворотному моменту в своей жизни... И все благодаря ей?!
У Присциллы даже холодок пробежал по спине. Нет, заспорила она сама с собой,
я только послужила катализатором. Он был несчастлив. Возможно, он был
несчастлив много-много лет. В душе он считал, что время, потраченное на
любовный роман с ней, украдено им у той жизни, которую он находил тягостной.
Вот, вероятно, почему так велико было его разочарование и ожесточение, когда
она порвала с ним.
Но любил ли он ее по-настоящему? Или она была для него только тем, в чем он
нуждался... своего рода протестом против той замкнутой системы, в которой
родился... Отдушиной для чувств, которые он не мог позволить себе в той
жизни... Убежищем, где он скрывался от давления, казавшегося неизбежным
злом? Как много всего в нем было такого, о чем она даже не подозревала.
Присцилла любила его тогда и сейчас продолжает любить. В интуитивном порыве
она потянулась к нему и слегка сжала руку.
— Сегодня ночью я с тобой, Карлос. К чему бы ты ни стремился, я на
твоей стороне.
Она не успела убрать руку, как он крепко схватил ее и зажал в ладонях,
заряжая ее своей энергией, которая и возбуждала, и успокаивала.
— Это обещание, Присцилла? — спросил он, и даже в темноте его
глаза блеснули такой надеждой, что ее сердце ёкнуло.
— Да, — прошептала она.
— Тогда и солнце, и луна, и звезды прольют на меня свой свет сегодня
ночью, — сказал Карлос и засмеялся, откинув голову, давая выход какой-
то беззаботной радости.
Присцилла в изумлении уставилась на него, а он поднес ее руку к губам и
нежно перецеловал пальцы. Глаза его увлажнились, но победная улыбка блуждала
на губах, когда он произнес:
— Спасибо тебе. Хотя обещание тебя ни к чему не обязывает. Я бы не
хотел, чтобы ты пожалела о нем. Ты свободна выбирать и по ступать так, чтобы
тебе было хорошо.
Свободна... Сердце Присциллы заныло, прогоняя прочь глупые надежды, не
подчиняющиеся никаким доводам здравого смысла. Карлос не хотел, чтобы она
связала с ним свою жизнь. Их сегодняшнее партнерство — временное, пока их
объединяет общая цель — поиск справедливости. Затем их пути разойдутся.
Более ясно свою позицию он выразить не мог.
Автомобиль замедлил ход, повернул. И перед ними возникли огромные чугунные
ворота, охранявшие вход во владения семейства де Мелло. Вот они и прибыли!
Величественное здание в классическом стиле, с массивными колоннами и лепным
карнизом, подсвечивалось, словно роскошная театральная декорация. Из
открытых окон второго этажа, где находился бальный зал, доносились звуки
музыки. Прием был в полном разгаре.
Мерседес
остановился у портика, который сделал бы честь любому античному
храму. А это и был храм, с иронией подумала Присцилла, храм того божества,
которому поклонялась Элда Регина де Мелло. Сегодня ночью ей придется решать,
что ей дороже — родной сын или наследник состояния.
Карлос вылез из машины и тут же протянул Присцилле руку, чтобы помочь ее
выйти, пока шофер держал дверцу открытой. Она бережно подобрала подол
платья, чтобы не оступиться. Красный цвет — цвет опасности. Но отступать
было слишком поздно. Она дала слово.
Карлос взял ее под руку, и она прильнула к нему, чтобы продемонстрировать всем свое единство с ним.
— Готова? — спросил он. В его глазах Присцилла увидела
удовлетворение.
— Да, — ответила она, набираясь мужества предстать перед людьми,
которые привели ее к... Нет, привели их обоих к заключительному акту этой
драмы.
Рука об руку они начали подниматься по ступеням.
— Сеньор де Мелло!? — Изумление, отразившееся на лице старого
слуги, прозвучало и в его голосе. — Так неожиданно... — Он
смущенно взглянул на Присциллу, которую, вне всяких сомнений, не ждали еще
больше.
— Случай помог мне выбраться из Боготы, — объяснил Карлос.
— Ваша матушка будет... — Старик запнулся. В обычной ситуации он
сказал бы
довольна, рада, в восторге
, а сейчас молчал, глядя на молодую
женщину чуть ли не с ужасом.
— Позволь мне представить мою спутницу, мисс Присцилла Деламбр.
Присцилла, это...
— Хуан, — перебила она его, — мы уже встречались. —
Присцилла улыбнулась старику, который бледнел на глазах. — Вы
обслуживали меня за ланчем два года назад в этом доме. Хотя, возможно, не
помните меня.
— О нет, сеньорита Деламбр, помню, — ответил он, впадая в
полуобморочное состояние. И с трудом произнес: — Пойду сообщу
о вашем
прибытии.
Карлос успел задержать слугу.
— Давай обойдемся без этого, Хуан. Хочу преподнести матери сюрприз.
— Но, сеньор...
В голосе Карлоса зазвучали стальные нотки хозяина:
— И советую тебе сделать вид, что ты меня не видел. Я выразился ясно?
— Да, сеньор.
И Карлос с Присциллой ступили на широкую лестницу, ведущую к длинной
галерее, граничащей с бальным залом. В галерее висели портреты в золоченых
рамах и были выставлены произведения искусства, которые потрясли воображение
Присциллы в прошлый раз. Поднимаясь по лестнице, они не встретили больше
никого из слуг. Теперь музыка звучала громче. Исполняли знаменитое танго.
— Помнишь, как мы танцевали его с тобой? — шепнул Карлос.
Присцилла бросила на него взгляд, вспыхнув при воспоминании, которое он
пробудил. Откровенно эротические движения, которые они позволяли себе
наедине, когда два исполнителя дразнят друг друга внешне сдержанно, но
постепенно, подчиняясь ритму музыки, распаляясь до безудержности...
Заканчивался танец, как правило, бурной любовной схваткой.
Взгляды их встретились, и она поняла, что Карлос думал о том же.
— Да, это было прекрасно, — ответила При сцилла тихо, чувствуя,
что ее сердце забилось чаще.
— В нем огонь и романтика... Это танец души, ты согласна?
Присцилла кивнула, не понимая, чего он ждет от нее. Исторически танго
возникло в Аргентине как парный мужской танец, как проявление темных сторон
души. Он носил скорее трагический характер, когда мужчины, танцуя друг с
другом, давали выход сжигающим их страстям. Может, в данный момент Карлос
проводил какую-то параллель?
— Станцуешь со мной сегодня танго? — спросил он. Последнее танго?
Присцилла растерялась.
У нее этот танец ассоциировался с раскованным поведением, с откровенным
выражением желания. Разумно ли искушать судьбу, когда заранее знаешь, что
будущего нет? Но страстная потребность в безрассудстве перевесила здравый
смысл.
— Если... если ты считаешь, здесь это уместным, — сказала она.
— В данном случае я считаю это особенно уместным. А черти по ночам
танцуют в аду? Похоже Карлос вознамерился использовать любое взрывоопасное
средство, чтобы в клочья разнести властолюбие своей матери. И я в роли
факела для него, подумала Присцилла. Интересно, останется здесь что-нибудь,
кроме золы, когда Карлос осуществит задуманное? Он в насмешку назвал этот
дом мавзолеем, вспомнила Присцилла, когда ступила под своды мраморной арки,
ведущей в галерею. Здесь хранятся сокровища мертвых...
, — сказала она
себе, но тут же заметила, что галерея заполнена очень даже живыми людьми.
Гости бродили или стояли группами. Одни рассматривали предметы старины,
другие просто болтали, отдыхая от танцев.
Появление Карлоса Рикардо де Мелло с незнакомой им женщиной быстро стало
сенсацией. Когда они проходили мимо, замолкали разговоры. Головы
поворачивались им вслед. Чувства Присциллы были настолько обострены, что она
кожей ощущала потрясение собравшихся, причиной которого было ее присутствие
здесь, вернее ее присутствие здесь в качестве спутницы Карлоса. Ее
придирчиво разглядывали, затем перешептывались. Присцилла представила, как
гости спрашивают друг друга: кто она? как это понимать?
Вдруг один из присутствующих мужчин поспешил навстречу им. Сердце Присциллы
замерло, когда она узнала в молодом человеке младшего брата Карлоса, Хосе
Антонио. Он выглядел встревоженным, явно не верил своим глазам и собирался
выяснить, в чем дело.
— Господи! Хорошенькое начало, Карлос! — пробормотал он, намеренно загораживая им дорогу.
Хосе Антонио уступал старшему брату в росте, был худощавее, но некая
внутренняя сила делала его при желании грозным противником. Усы придавали
его симпатичному лицу довольно забавное выражение ребяческой лихости, но оно
было обманчивым. Присцилла знала, что Хосе Антонио жесткий и расчетливый
делец, который успешно управлял семейными ранчо.
Иногда он демонстрировал свое, искусство верховой езды туристам на их
главном ранчо под Каракасом. Но Робер как-то сказал сестре, что это
единственное развлечение, которое брат Карлоса себе позволяет.
— Уйди, Хосе Антонио, — также тихо про изнес Карлос.
— Предполагается, что ты в...
— Уйди с дороги, — повторил Карлос уже с угрозой. — И,
пожалуйста, прояви вежливость и поздоровайся с Присциллой. Ты ведь хорошо
знаком с сестрой Робера.
— Присцилла?! — Хосе Антонио недоверчиво окинул взглядом молодую
женщину в красном платье. — Я... я не узнал тебя, прости. Но как
же... — Он растерянно посмотрел снова на брата. — Я не понимаю...
— А тебе и не надо ничего понимать! — отрезал Карлос.
— Ты же сам заявил, что члены семейства Деламбр персоны нон
грата, — зло прошипел в ответ Хосе Антонио.
— Мое доверие обманули не они. Я совершил несправедливость по отношению
к невинным людям, которую обязан исправить.
— Карлос, но не сейчас и не здесь! — встревожился Хосе Антонио.
— А по-моему, именно сейчас и именно здесь!
— Ты сумасшедший? Семейство Арбэлоэс в полном составе. Ты не можешь
показаться на глаза Марсии с другой женщиной.
— О, еще как могу!
Злость, прозвучавшая в голосе Карлоса, потрясла Хосе Антонио. С озабоченным
видом он обратился к Присцилле:
— Я не хочу тебя обидеть, Присцилла, но в данный момент ситуация
сложилась довольно щекотливая. Дело в том, что мама собирается объявить...
— Она этого не сделает, — прервал его Карлос. — Я позвонил ей
и сказал, что назначу время по собственному усмотрению.
Хосе Антонио покачал головой.
— Ты полагал, что твое отсутствие остановит ее, Карлос? Ты дал свое
молчаливое согласие перед тем, как уехать в Боготу. Когда оркестр закончит
играть...
— Значит, раньше она могла принудить меня даже к этому. Но теперь все
изменилось.
Лицо его приняло зловещее выражение, когда он выбросил вперед руку, чтобы
удержать Хосе Антонио на расстоянии, и тут же обвел Присциллу вокруг брата с
такой скоростью, что ей пришлось чуть ли не бежать вприпрыжку, чтобы поспеть
за ним.
Хосе Антонио устремился за ними, настойчиво увещевая:
— Карлос, это равносильно публичному совершению харакири.
— Она не оставила мне выбора.
— Позволь мне позаботиться о Присцилле. Ты можешь уладить это и без...
— Нет! — Карлос немедленно накрыл руку Присциллы, которой она
держалась за него, ладонью, демонстрируя, что их не разлучить, и упорно
пошел вперед. — Ничто больше не будет совершаться по воле матери!
— Карлос, что происходит? — взмолилась, Присцилла, встревоженная
перепалкой братьев. — Ты сказал, что просто соберется блестящее
общество, но, если это прием по какому-то важному случаю...
— По случаю оглашения помолвки Карлоса с Марсией Арбэлоэс! —
выпалил Хосе Антонио.
— Что?! — воскликнула она в ужасе.
— Нет! — яростно возразил Карлос. — Этого не будет. Я не
допущу.
Ноги Присциллы словно приросли к полу, когда она осознала всю чудовищность
ситуации и то, что Карлос снова обманул ее.
— О Господи! Карлос, ты привел меня сюда, зная, что... и это последняя
ночь...
Он резко обернулся к Присцилле, глядя ей прямо в глаза.
— Я не давал Марсии никаких обязательств, поверь!
— Но ты позволил всем думать, что помолвка — дело решенное, —
вмешался Хосе Антонио, стараясь отгородить их от посторонних взглядов.
— Сегодня я поломаю все их замыслы, — обрушился на брата
Карлос. — Я изменю свою жизнь. — Можешь роль Деметрио взять на
себя, если все это так важно для тебя. Наверняка ты ей больше подойдешь, чем
я.
Хосе Антонио даже отступил на шаг. На его лице отразилась внутренняя борьба,
которую он вел сам с собой.
— Но... но я не стремлюсь занять твое место, Карлос..
— Тогда заткнись и не мешай мне!
— Карлос, это нечестно... Ты не сказал мне, как на самом деле обстоит
дело. — Задыхаясь от негодования, Присцилла пыталась вырвать руку,
понимая, что ее снова использовали.
— А Марсия переживала из-за тебя? Может, моя мать сделала все, чтобы мы
были вместе? — обернулся к ней Карлос с такой яростью на лице, что у
Присциллы пропала всякая охота перечить. — Ты сказала, что будешь на
моей стороне, — продолжал он страстно. — Выходит, ты меня обманула
и мне не на кого рассчитывать?
Такая мольба горела в его взгляде, что сердце Присциллы не выдержало. Разве
не она отчасти виновата в том, что в его жизни все так запуталось? Это
чувство сопричастности не давало ей покоя. И почему она опять не хочет
поверить Карлосу, когда и так очевидно, что с Марсией его не связывает
ничего, о чем стоило бы говорить.
— Но ты опять повторил свою же ошибку, скрыв от меня, что тебе
предстоит, — напомнила она ему.
— Суть дела от этого не меняется, — упорствовал Карлос.
Может, он и прав? Все равно, известие о помолвке все портило. От одной
мысли, что он ухаживал за Марсией, целовал ее... и даже, возможно...
— Ты занимался с ней любовью? — спросила Присцилла, исходя из
опыта прошлой ночи, что мужчина может предаваться любовным утехам, но не
любить.
— Господи Иисусе! — возмутился Хосе Антонио. — Да какое право она имеет спрашивать?!
— Молчи! Это ты не имеешь никакого права! — огрызнулся Карлос и
снова устремил взгляд на Присциллу, умоляя о доверии. — Мне в голову
никогда не приходило, что я могу заняться с ней любовью! — То, с каким
выражением он это произнес, не оставляло сомнений в его искренности. —
Между мной и Марсией никогда не было никакой близости.
— Тогда как же могла состояться эта помолвка? — воскликнула
Присцилла, измученная этой сценой.
— Виною всему мое безразличие. Мне было все равно, на ком жениться.
Марсия воспользовалась этим, а мать ей помогла. Ты бросила меня им на
растерзание!
Оказывается, она еще и виновата?! Где же справедливость? Или это месть?
Последнее танго с ним... Последняя ночь... А что же дальше?
— Карлос, оркестр перестал играть, — предупредил Хосе Антонио.
— Присцилла, ты оставляешь меня в одиночестве? — с новой силой
воззвал он к ее душе.
Несмотря на смятение в мыслях, ее все равно тянуло к Карлосу. Присцилла
прекратила бороться сама с собой, поняв, что все равно проиграет. Если это
так важно для него, чтобы сейчас рядом оказалась именно она... Если она
нужна ему, чтобы завоевать свободу, то почему бы не уступить? Таким образом
она хотя бы искупит свою вину перед Карлосом за то, что изуродовала его
жизнь.
— Нет, ты не одинок, — прошептала она. — Я с тобой.
Карлос с облегчением перевел дух и быстрыми шагами устремился дальше,
увлекая Присциллу за собой. На этот раз уже по ее воле.
До слуха доходили перешептывания гостей у них за спиной, потянувшихся следом
в предвкушении скандала. Присцилла подумала, что и вправду оказалась в роли
огненного ангела возмездия, и ей вдруг стало легко и весело.
Когда они завернули за угол галереи, перед ними открылся проход в бальный
зал. Хосе Антонио, проскользнув за спиной Карлоса, зашагал рядом с
Присциллой. Таким образом, она как бы оказалась защищенной с обоих флангов.
Все трое шли в ногу, привлекая внимание гостей. Любопытных взглядов
становилось все больше, слышалось жужжание досужих домыслов.
— Лучше отвали, Хосе Антонио, — посоветовал Карлос.
— Никогда.
— Это моя драка!
— Не знаю, что скрывается за твоими действиями, черт возьми, но, если
ты отказываешься занимать место Деметрио, Карлос, тогда мать примется за
меня. Я, пожалуй, останусь на твоей стороне.
— Это мое глубоко личное дело, Хосе Антонио.
— Все равно будет лучше, если мы выступим единым фронтом.
— Слишком поздно примазываться. Не ты ли пытался остановить меня?
Для главного события еще не поздно. С одной стороны, расчетливое упрямство
Хосе Антонио, а с другой — безрассудная решительность Карлоса влекли
Присциллу вперед, по ее ощущению, к своего рода Армагеддону — к столкновению
противоборствующих сил, которое должно было положить конец эре единоличной
правления. А она тут причем, разодетая словно принцесса, которой отведена
роль пешки? Нет, не пешки, решила Присцилла, а символа. Даже оружия, этакого
карающего меча, занесенного над головой виновного во имя правды и
справедливости.
От этих мыслей на губах молодой женщины заиграла улыбка... Нет, она
определенно вела себя легкомысленно. Слова из шуточной песенки
Не плачьте
по мне, не надо...
вертелись у нее в голове, когда они вступили в бальный
зал.
Теперь их окружала сплошь одна аристократия: весьма импозантные мужчины и
женщины, сверх меры увешанные драгоценностями. Они подвергли ее пристальному
осмотру. Присцилла высоко подняла голову — Золушка прибыла на бал в
сопровождении двух принцев де Мелло.
И тут из дальнего конца зала донесся голос, усиленный микрофоном, который
Присцилла сразу узнала. Он принадлежал особе с репутацией богатейшей и самой
властной женщины в Венесуэле.
— Друзья мои... спасибо, что вы пришли сегодня на этот вечер. Мне
доставляет огромное удовольствие видеть вас всех здесь, чтобы вместе
отпраздновать очень важное событие. К сожалению, мой сын Карлос не смог
вырваться из Боготы, поскольку...
— Нет, мама... Карлос прилетел, — громко выкрикнул Хосе Антонио.
А дальше все произошло, как по мановению посоха Моисея — море людей перед
ними расступилось и по всей длине зала образовался проход к возвышению, на
котором стояла Элда Регина де Мелло, словно всевластный фараон, управлявшая
своим миром. Вид у нее был величественный. Переливающееся сине-зеленое
платье, сказочной красоты золотое ожерелье, золотые подвески в ушах и
золотые браслеты на запястьях. На руке, державшей микрофон, вспыхивали
разноцветьем изысканные кольца.
Однако победная улыбка исчезла с ее красивого лица, как только она увидела,
кто перед ней. Элда Регина увидела не только Карлоса, не только Карлоса с
его младшим братом, не только Карлоса, чудесным образом прибывшего вовремя,
чтобы дать торжественное обещание женщине, которую, она, его мать,
определила ему в жены. Элда Регина увидела, что под руку его держит другая
женщина, увидела, как он недвусмысленно дает понять, что это его женщина,
положив свою ладонь поверх ее.
Присцилла не задумывалась, узнала ли ее Элда Регина. Смысл происходящего и
так был безошибочно понят собравшимися. Это была демонстрация гордого
пренебрежения чьим бы то ни было мнением. Это было утверждением
самонадеянной независимости. Перчатка оказалась брошена в лицо каждой из
высокопоставленных особ в стране, и сделать вид, что ничего не произошло,
было уже просто, невозможно.
Воцарилось молчание, и Присцилле показалось, что время во дворце де Мелло
остановилось. Огромные зеркала в позолоченных рамах отражали застывших в
неподвижности участников бала. Сверху многоярусные люстры заливали
ослепительным светом зал, а под ними двигалась в унисон троица — Присцилла,
Карлос Рикардо и Хосе Антонио. Они шли с достоинством, не ускоряя и не
замедляя шаг. Звук их шагов по паркетному полу гулким эхом одиноко и мрачно
отзывался в сверхъестественной тишине и внушал суеверный страх.
Присцилла подумала, что Карлос с братом вступают в неизвестное будущее,
рискуя всем, что имели в прошлом. Стоила ли игра свеч? Правы ли они? Она не
представляла, что значит быть обремененным таким наследием, каким
располагало их семейство. Для нее было просто невозможно взвесить все
преимущества и издержки огромного богатства.
Элда Регина не спускала с них глаз, лицо ее застыло и казалось неживым. То,
что происходило на ее глазах, было откровенным бунтом. Попробует ли она
остановить происходящее? Или поняла, что любые ее действия окажутся
безрезультатными?
Нервы Присциллы напряглись до предела, когда взгляд женщины в сине-зеленом
платье сосредоточился на ней. Он стал пронзительным, когда она узнала
спутницу своего сына. Да, это я! — со злостью подумала Присцилла.
Смотри на меня. Смотри на свою жертву. Помнишь, мы встречались два года
назад? А теперь колесо Фортуны повернулось, и это справедливо.
Элда Регина слегка повернула голову вправо, бросив взгляд на группу людей,
стоявших там же на возвышении, на Марсию Арбэлоэс в окружении семейства.
Марсия была в девственно белом наряде, как и подобает невесте, маскируя им
свой расчетливый ум, готовая принести свою невинность в качестве жертвы на
алтарь жадности. Но она смотрела на троицу в недоумении и не реагировала на
сигналы, посылаемые ей союзницей.
Понимая, что план ее грозит сорваться, а гости наэлектризованы возрастающим
любопытством, мать Карлоса судорожно пыталась найти выход, чтобы снять
нагнетаемое напряжение. Желая выгадать время, чтобы поразмышлять над
создавшейся ситуацией, она снова подняла микрофон, сосредотачивая внимание
присутствующих на себе:
— Воистину потрясающий сюрприз! Похоже, ничто — ни революции, ни
стихийные бедствия не смогли бы помешать Карлосу присоединиться к нам
сегодня. Прошу извинить меня за небольшой перерыв. Хочу поздороваться с
сыном, вернувшимся домой.
...Закладка в соц.сетях
