Жанр: Любовные романы
Когда влюблен
...смотреть в его сторону, зная, что еще больше расстроится.
Она не переставая твердила себе, что Карлос Рикардо де Мелло отныне не имеет
к ней совершенно никакого отношения и ей лучше держаться от него подальше.
Но, видимо, внутреннее напряжение, сковывавшее ее, было заметно.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Робер.
— Нормально, — коротко ответила она, покосившись на Карлоса,
который, очевидно поняв, что его присутствие раздражает Присциллу, наконец-
то отошел от них и с безразличным видом прислонился к дверце автобуса.
— Знаешь, Присцилла, я был не прав в отношении Карлоса. Извини меня.
— Не переживай. Мы все заблуждались и о многом судили неправильно.
— Тебе удалось разобраться, что к чему?
— Да.
— Ну и?..
— И ничего. Тупик.
Робер нахмурился. Ответ сестры ему явно не понравился. Но туристы уже
подтягивались к автобусу, и пришлось сосредоточить свое внимание на них.
Следующая остановка им предстояла через пару часов. Затем долгий перегон до
Медельина, куда они надеялись прибыть к вечеру. Там Робер забронировал для
них номера в отеле на ночь. Утром следующего дня им предстояло вылететь в
Каракас. Если все пойдет хорошо, они прибудут туда вовремя, чтобы успеть на
рейс до Канады. Однако, чтобы все шло хорошо, — для Южной Америки
большая редкость. На соблюдение расписания можно было только надеяться, но
уверенности не было никогда.
Проливной дождь мог размыть дороги и надолго задержать движение транспорта.
Рейсы самолетов могли отменить или отложить на неопределенный срок без
извинений и объяснений. И это при нормальной политической ситуации. А
нынешнюю ситуацию никак нельзя было назвать нормальной. Слава Богу, им
удалось выбраться из столицы. Но кто знает, что ждало их впереди.
Правда, все это компенсировалось поистине волшебной красотой страны, ее
многочисленными неповторимыми чудесами природы: внушающая благоговение
долина реки Магдалены, величественные, покрытые вечными снегами горы Кристобаль-
Колон и Сьерра-Невада-де-Кокуй, замечательные национальные парки Чирибикете
и Парамильо... Одним словом, с какими бы трудностями они ни встречались на
протяжении всего маршрута, поездка все равно стоила того. И в памяти
туристов путешествие наверняка оставит незабываемые впечатления.
В мой-то
уж точно!
— криво усмехнулась Присцилла.
Когда все расселись в автобусе по своим местам, она сказала Роберу, что
хотела бы рассказывать членам группы о том, мимо чего они будут проезжать.
— Это их отвлечет, — настаивала Присцилла. Главной причиной,
однако, было ее нежелание опять сидеть рядом с Карлосом.
Ответ Робера стал для нее неожиданностью:
— Я сделаю это сам. Теперь за руль сядет Карлос. Так мы будем двигаться
быстрее. Да и безопаснее, когда два водителя ведут автобус по очереди,
успевая передохнуть.
Значит, Карлос решил оставить прошлое в покое
, — подумала Присцилла.
А чего она, собственно, ожидала?
Автобус тронулся, Присцилла сидела теперь одна и, казалось, должна была бы
успокоиться, лишившись источника стрессового состояния. Но нет, теперь она
поймала себя на том, что не сводит глаз с затылка Карлоса, пытаясь прочитать
его мысли. Так что ничего не изменилось. Она необратимо впала в черную
депрессию.
Бессердечная! Нет в тебе ни преданности, ни доверия...
Слова, брошенные ей
Карлосом в то утро, похоронным звоном звучали в ушах, вызывая головную боль.
Ей вообще было плохо. Если по правде, она действительно не очень-то верила
тогда в его любовь. Из-за комплекса неполноценности и повела себя так:
поверила матери, а не Карлосу, доверилась женщинам, которых не знала, и не
доверилась человеку, которого знала. Он был прав. Где же было ее сердце?
Разбитое, опустошенное, кровоточащее. От этого нет лекарства!
Тем временем они добрались до места следующей остановки. Вся группа пошла в
отель, где для них был уже накрыт шведский стол. А Карлос отправился звонить
по телефону.
Небось, своим драгоценным бизнесом занимается
, — с
раздражением подумала Присцилла. Следующий отрезок пути проходил по очень
живописной местности. И Присцилла снова предложила свои услуги в качестве
экскурсовода, догадываясь, что теперь Робер поведет автобус.
— Лучше это сделать позже, а сейчас отдохни и дай им подремать после
ланча, — по советовал брат. А это означало, что ей опять придется
сидеть с Карлосом и мучиться.
Она замкнулась в себе, как только он оказался рядом, приготовившись к
долгому путешествию в напряженном молчании. Поэтому ее крайне удивило, что
Карлос заговорил с ней сразу, как только автобус тронулся:
— Присцилла, прости меня, если можешь, за мое поведение прошлой ночью.
Она вскинула на него взгляд, пораженная не столько словами, сколько тоном,
каким они были сказаны. В глазах Карлоса она не увидела ни насмешки, ни тени
презрения к ней, но понять, о чем он думал, ей не удалось. Лицо было
напряженное и серьезное. Присцилла занервничала — неужели она ошиблась,
когда сочла, что Карлос решил оставить все как есть.
— Мы оба, к сожалению, вели себя не лучшим образом, — натянуто
ответила она. — И я тоже прошу простить меня за ту боль, что причинила
тебе.
Щека его нервно дернулась.
— Но одного извинения недостаточно, верно?
Присцилла кивнула.
— Да, слишком много всего накопилось.
— Согласен.
Похоже, они нашли верный тон, говоря о прошлом, подумала Присцилла, снова
погружаясь в мрачное уныние.
— Моя мать устраивает сегодня вечером большой прием, — обронил
он. — В списке приглашенных самые именитые люди страны. Семейство
Арбэлоэс определенно будет там. В полном составе.
Присцилла решила, что лучше бы он помолчал о делах своей семейки.
— Я счел бы за честь, — продолжал Карлос, — если бы ты
согласилась быть моей дамой на этом в высшей степени блистательном собрании.
От такого потрясения в голове Присциллы все смешалось. Не может быть! Или
это сон, или Карлос сошел с ума! Хотя по его виду этого не скажешь.
— Почему?! — вырвалось у нее. Ей было не обходимо разобраться в
двойственности чувств, которую вызвало у нее предложение.
Он странно улыбнулся.
— Ну, может, это мой первый правильный поступок после всего, что я
совершил по отношению к тебе.
— Что это исправит? — воскликнула Присцилла.
— Два года назад я заставил тебя испытать унижение, которого ты не
заслуживала, — тихо сказал Карлос. — Вышло это не намеренно, но
вина все равно лежит на мне. Мне бы хотелось, по крайней мере, исправить
свою ошибку. Я был бы счастлив представить тебя моей матери и всем гостям.
Смущенная Присцилла ушла от прямого ответа:
— Слишком поздно, Карлос.
— Нет, никогда не поздно отдать дань уважения. Залечить раны,
нанесенные гордости и чувству собственного достоинства. И сегодня я это
сделаю... если ты только позволишь мне.
— Это не имеет значения. Какое мне дело до людей, которых я видела один-
единственный раз в жизни!
Лицо Карлоса словно окаменело.
— Разве не имеет значения то, что они лгали тебе? Разве не они
заставили тебя поверить, чтобы ты не нужна мне? Ты сможешь простить и забыть
это, Присцилла? Или это навсегда останется раной в твоем сердце?
— Все в прошлом, Карлос.
— Нет. — В глазах его горела страстная вера. — Прошлое
никогда не уходит, оно живет в нас. Всегда. Мне нужно... Пожалуйста, я
умоляю тебя... позволь мне воздать тебе по справедливости.
Она отвела от него взгляд и потупилась. Властная настойчивость Карлоса
тяготила ее. Он снова хочет вовлечь ее в свою жизнь. Но зачем?
Справедливость — это остывший ужин. Она не вернет ей того, что у нее отняли.
Тем не менее была какая-то странная притягательность в том, чтобы появиться
с гордым видом рука об руку с Карлосом на грандиозном приеме, который
устраивала его мать, и утереть нос снобам из рода Арбэлоэс. Да, она получила
бы удовлетворение, сведя на нет их жалкий триумф.
С другой стороны, это означало бы постоянное общение с Карлосом и боль
упущенных возможностей. Его прикосновения, оживляющие воспоминания... Играть
чужую роль и делать вид, что между ними все прекрасно, хоть это далеко не
так. Нет, она не может на это пойти. Да, кстати, как он собирается попасть
на прием?
— Карлос, а ты не забыл, что мы сейчас в центре Колумбии? И если
повезет, то только к вечеру прибудем в Медельин.
— Там нас будет ждать реактивный самолет компании, чтобы доставить в
Каракас. Присцилла в изумлении воззрилась на него.
— Ты уже все организовал?
— Я делал это для себя, но надеюсь, ты полетишь со мной.
Так вот что значили его телефонные звонки, — подумала
Присцилла. — Интересно, когда же у него возникла эта идея? До первой
остановки или пока он вел автобус?
— Присцилла, я должен это сделать для тебя, — сказал он
мягко, — так же, как ты должна это сделать для меня.
Она долго смотрела ему прямо в глаза, потом спросила:
— Как ты себе это представляешь?
— Понимаешь, ты позволила им представить меня в ложном свете. Если
оставить их поступок безнаказанным, они могут пойти на то, чтобы очернить
меня в глазах других людей, если им это для чего-то понадобится. Их
необходимо остановить. Самый эффективный способ, если ты станешь моим
свидетелем на приеме, где об этом услышат люди, с мнением которых они
считаются. Вместе мы сможем испортить им игру и разоблачить их.
От подобной безжалостности Присцилла содрогнулась.
— Так же, как ты поступил со мной про шлой ночью, Карлос?
— Нет, то была месть мужчины, любовью которого пренебрегли. Ни о какой
справедливости речи не было. Прошлую ночь я всегда буду вспоминать как самый
отвратительный поступок в моей жизни. Но не стыдно искать справедливости.
Стыдно не искать ее, Присцилла.
По-своему он был прав. Нельзя допустить, чтобы Элда Регина де Мелло и Марсия
Арбэлоэс остались безнаказанными за то, что совершили. Справедливость... Она
ставит надежную преграду преступлению. А тогда было совершено преступление —
преднамеренное убийство любви.
Чего мне стоит, — уговаривала она себя. — Еще одна ночь. Ради
него. Ради себя
. Но в каком виде она туда явится?
— У меня нет ничего подходящего из одежды, Карлос. Все будут смотреть
на меня свысока и решат, что ты сошел с ума, раз решил ввести меня в их
общество!
— Я предоставлю тебе подходящие наряды. Мне на квартиру должны будут
доставить большой выбор платьев с соответствующими аксессуарами. — На
лице его сверкнула лукавая улыбка, от которой сердце Присциллы
дрогнуло. — Поверь, ты явишься на прием во всем великолепии.
Богатство, напомнила себе Присцилла, один из разделяющих их барьеров,
который не должно упускать из виду. Непомерное богатство. Карлос, вероятно,
может заказать что угодно, и все появится, стоит ему только щелкнуть
пальцами. Или позвонить по телефону. Хотя есть вещи, которые никто не может
купить. Например, любовь, доверие, счастье.
— По-твоему, это стоит сделать, Карлос? — спросила она. —
Даже если удастся приехать в Медельин к семи часам, нам еще лететь до
Каракаса. Прибавь разницу во времени, плюс время на переодевание.
Сомневаюсь, чтобы мы попали на прием до полуночи.
— Да, стоит, — твердо заявил он. — К тому же, полагаю,
полночь самое подходящее время. К двенадцати часам все будут в сборе, и
никто не уйдет. Считается невежливым покидать столь элитное собрание раньше
трех утра. — Карлос недобро усмехнулся. — А тут как раз мы и
появимся. Ты и я!
Он явно получал удовольствие от своей идеи. И вдруг Присцилла тоже
заразилась его энтузиазмом.
— Намереваешься превратить Золушку в принцессу с двенадцатым ударом
часов? — чуть насмешливо спросила она.
— Ты никогда не была Золушкой, — возразил он, и Присцилла увидела
в его глазах неподдельный гнев. — Не смей говорить о себе в
уничижительном тоне. Ты... — Он сжал губы, оборвав себя, и покачал
головой. — Нельзя ненавидеть собственную мать. Но я ненавижу многое из
того, что она сделала.
На лице его отразилась мука, которая тронула Присциллу больше, чем слова.
Она подумала о своей матери, которая всегда была рядом, готовая помочь и
утешить, всегда считалась с ней, но никогда не давила на нее. Несмотря на
богатство, Карлос жил нелегкой жизнью, постоянно чувствуя на себе гнет
ответственности, которую унаследовал после трагической гибели старшего
брата.
Присцилла вспомнила, как доверителен был Карлос в минуты душевной близости.
Открыто он никогда не критиковал мать за то, что она распоряжалась его
жизнью. Но Присцилла замечала, что иногда он чувствовал себя заложником той
роли, которую ему навязали в силу обстоятельств. Однажды Карлос сказал, что
завидует Роберу, самому выбирающему свой путь.
— Я должен разорвать путы, которые связывали меня так долго, —
пробормотал он и потянулся к ее руке. Пальцы их встретились и крепко
переплелись. — Будь моей спутницей сегодня, Присцилла. Я позабочусь,
чтобы ты успела на рейс в Канаду завтра. Но сегодняшняя ночь — наша...
Выступим последний раз вместе... в защиту справедливости.
— Да, — шепнула Присцилла, едва ли осознавая, что дает согласие.
Стремительный поток исходящей от него энергии словно заполнил каждую
клеточку ее тела. Опустив глаза, она смотрела на их сплетенные пальцы, еще
не веря, но чувствуя, как ей необходимо быть с ним. Если бы Карлос сказал
еще хоть слово, она осталась бы с ним до конца жизни.
— Красное! — решительно сказал Карлос.
— Ты уверен?
Присцилла колебалась, поглядывая на произведение портновского искусства из
черных кружев. Она еще не пришла в себя от потрясения, увидев множеством
изысканных вечерних туалетов, разложенных в спальне. Ее волнение
усугублялось тем, что спальня была ей знакома до мелочей, поскольку она
делила ее с Карлосом в период их близости. Кроме того, Присцилла нервничала
из-за перспективы вновь оказаться в фамильном особняке де Мелло, хотя ей
была обеспечена безопасность и поддержка Карлоса. Больше всего она боялась
показаться смешной и нелепой.
— Присцилла, сегодня не тот случай, когда надо слиться с толпой, —
сухо напомнил ей Карлос.
Понятно. Значит, черное отпадает.
— По-моему, темно-синее выглядит очень элегантно, — заметила она.
— Надень красное, — сказал он тоном, не допускающим возражений.
— Карлос, но в нем вся спина будет открыта! — запротестовала
Присцилла.
Вырез у платья доходил сзади до талии, и держалось оно на тонких бретельках.
— У тебя красивая спина.
Слова были сказаны низким бархатистым голосом, от которого у нее по коже
пробежали мурашки. Присцилла знала, что по-прежнему желанна ему. Карлос
доказал это прошлой ночью. Даже когда он ненавидел ее, сексуальное влечение
к ней не убывало. Но сегодняшняя ночь предназначалась вроде бы не для этого.
— Но это вовсе не означает, что я должны надеть именно красное
платье, — возразила она, уже не в силах отвести глаз от ярко-алого
туалета.
А потом ее мысли устремились совсем в другом направлении. Сегодняшним
вечером Карлос будет держать ее под руку, им придется танцевать, постоянно
касаться друг друга... Не кончится ли все тем, что они окажутся в постели и
займутся любовью? А вдруг он попросит ее остаться с ним? Или сдержит
обещание и отвезет утром в аэропорт, где ее будет дожидаться Робер с группой
туристов, чтобы лететь домой?
— Твои волосы почти закроют вырез. — Чувственные обертоны
придавали его голосу еще большую бархатистость.
— А я собиралась зачесать их наверх. По-моему, так было бы
эффектней. — Ее почти трясло от волнения, которое она никак не могла
унять.
— Нет, распусти волосы. И надень красное, Присцилла. — Ей
послышалось, что он тяжело вздохнул. — Я оставлю тебя, одевайся. Ванная
свободна.
По звуку шагов она поняла, что Карлос направился в соседнюю спальню. Щелкнул
дверной замок. Он оставил ее в полном одиночестве, ни чем не дав понять, что
испытывает к ней сексуальный интерес. Но Присцилла все равно думала об этом.
Он сказал, одна ночь... ради справедливости. Отважится ли она на большее? И
возможно ли это?
Черт побери! Разве не на это она надеялась прошлой ночью? Наверное, она
окончательно свихнулась, если снова готова лезть в пекло.
Делай то, что
задумано, — принялась сурово отчитывать себя Присцилла. — Раз
ванная свободна, нечего терять попусту время
.
Тем не менее, принимая душ и потом нанося макияж, она не могла остановиться
и продолжала рассуждать сама с собой о том, что поведение Карлоса по
отношению к ней изменилось, едва она согласилась участвовать в его замысле.
Если не считать того внезапного пожатия руки, он больше не притрагивался к
ней, не говорил ничего, что могло бы подразумевать какой-либо интерес с его
стороны помимо ее участия в сегодняшнем ночном шоу.
Есть одно незаконченное дельце
, — объяснил он Роберу, когда попросил
забросить их с Присциллой в аэропорт Медельина прежде, чем везти туристов в
отель. Робер ограничился вопросом:
Ты так решила, Присцилла?
И получив
утвердительный ответ, объяснил группе, что Карлос обеспечил их автобусом в
качестве особой любезности его туристическому агентству. А теперь они в
качестве ответной любезности должны помочь ему в организации и проведении
одной очень важной деловой встречи. Присцилла полетит вместе с Карлосом в
Каракас на частном самолете, чтобы уже завтра утром заняться делами. Никто
не стал возражать.
В аэропорту все выглядело по-деловому: не успел автобус остановиться, как их
встретил представитель компании де Мелло, чтобы проводить к самолету.
Карлосу он вручил кейс, в котором, как предположила Присцилла, содержались
важные документы, затем подхватил ее багаж.
Туристы горячо прощались с ними, счастливые, что путешествие подходит к
концу. Робер пожелал им удачи, и их быстро повели на летное поле. Самолет
взлетел без промедления, а в салоне их ждал накрытый стол. После ужина
Карлос посоветовал ей отдохнуть, чтобы набраться сил, а сам пересел
подальше, вероятно, чтобы поработать с бумагами. Почти весь перелет
Присцилла проспала — сказались дневные тревоги и переживания последней ночи.
Карлос разбудил ее перед посадкой, и запах его одеколона — он успел в
самолете побриться — пробудил чувства Присциллы. Позже она поняла, зачем он
это сделал: чтобы не занимать ванную комнату. Но тогда, спросонок, она
потянулась и чуть не дотронулась рукой до его щеки. Но, вовремя
спохватившись, сделала вид, будто убирает со своего лица выбившуюся прядь
волос.
Бессознательность движения испугала ее. Она не должна продолжать желать его
так... так безоглядно. Это глупо. Просто на редкость глупо!..
По дороге из аэропорта до квартиры в ней нарастало напряжение. Они не
разговаривали. Машина с шофером, которая везла их, тоже принадлежала
компании. Это был серебристо-серый
мерседес
последней модели, с сиденьями
из телячьей кожи. С того момента, как Присцилла согласилась сопровождать
Карлоса этой ночью, ей демонстрировали могущество денег по полной
программе...
Вместе в последний раз... В последний! Сегодня ночью все кончится, и нет
надежды начать сначала.
Искусно оттенив глаза жемчужно-серым, она обвела губы красным карандашом и
наложила помаду того же цвета, что и платье, на выборе которого настоял
Карлос. Ей пришло в голову, что по крайней мере для двух женщин она
определенно явится сегодняшней ночью огненным ангелом возмездия. Или
огненным мечом, разрубающим сеть, сотканную из коварства и лжи. А чего еще
заслуживали порочные лгуньи, оклеветавшие Карлоса, обманувшие ее, что
привело к разрушительным последствиям? Справедливое возмездие...
Закрыв тюбик с губной помадой, Присцилла расплела волосы, расчесала их
щеткой, чтобы они легли волной, шелковистой и переливающейся. Карлос всегда
предпочитал, чтобы она носила их распущенными. Присцилла надеялась, что это
не будет выглядеть неприличным и легкомысленным в глазах других.
Завернувшись в полотенце, она направилась в спальню для самой ответственной
части процедуры — одеться так, чтобы соответствовать принятому стандарту
гостя на большом приеме в доме семейства де Мелло. От красного наряда дух
захватывало. Ткань, мягкая и тонкая, плотно облегала тело, создавая не
поддающееся четкому определению впечатление стиля и волнующей
притягательности. Присцилла надела великолепные серебряные цепи филигранной
работы, которые каскадом спускались на грудь. Красивые серебряные босоножки
на высоких каблуках и элегантная вечерняя сумочка отлично дополняли наряд.
Молодая женщина невольно засмотрелась на свое отражение в зеркале,
пораженная метаморфозой, достигнутой без особого труда с ее стороны.
Воистину красивой птицу делают перья. Даже себе она казалась великолепной,
что придало Присцилле столь необходимую ей уверенность.
Она быстро положила в крохотную сумочку губную помаду, носовой платок и
немного денег на всякий случай. Часы у кровати показывали одиннадцать сорок
пять. Карлос планировал их появление в полночь, которая близилась. Сказав
себе
пора!
, Присцилла сделала глубокий вдох и шагнула к двери.
Он ждал ее в центре гостиной, в одной руке держа бокал. Вид Карлоса привел
Присциллу в шоковое состояние. Его черный вечерний костюм из дорогой ткани
отливал словно шелковый и вместе с атласным галстуком-бабочкой составлял
разительный контраст с ослепительно белой рубашкой, сидевшей на нем как
влитая. Он выглядел таким величественным и таким красивым, что Присцилле
стало трудно дышать, не говоря уже о том, чтобы ходить.
Мужчина-совершенство
, — подумала она. Высокий, темноволосый,
мужественный, наделенный притягательностью породистого самца, и все это к
тому же
упаковано
в одежды изощренной цивилизации. Сердце Присциллы
забилось неровно, неистово подавая сигналы, что этот мужчина создан для нее
и если она позволит ему уйти, то потеряет единственного спутника жизни. Как
воплотить это в реальность? Как?
—
И солнце, и луна, и звезды...
— тихо продекламировал Карлос, и на
Присциллу снизошло умиротворение.
Его глаза согрели ее теплом доброты, знакомой, но забытой, воскресив
воспоминания о прекрасных временах, когда они были вместе. О временах все
сжигающей на своем пути страсти и глубокой, невыразимой нежности. Хмельная
надежда ударила Присцилле в голову, заиграла в жилах.
Карлос прикрыл глаза длинными ресницами, и легкая усмешка искривила его
губы.
— Ты всех затмишь сегодня. Именно это от тебя и требуется. Хотя я был
бы горд представить тебя в любой одежде, дорогая. Пусть ты не веришь мне, но
это правда.
— Это мое желание — сделать так, чтобы ты гордился мною, Карлос, —
ответила Присцилла, понимая, что он недооценивает важность первого
впечатления.
Впрочем, какая ему разница, если сегодняшняя ночь — последняя. Вот если бы
ей предстояло войти в их избранный круг, ему было бы небезразлично первое
впечатление, произведенное ею на гостей. Но именно сейчас Присцилла хотела
почувствовать себя принятой в его мире и увидеть признание в глазах
окружающих. Для нее было очень важно с успехом пройти это испытание.
На секунду Карлос озабоченно сдвинул брови.
— Если ты чувствуешь себя неловко... — Вид у него был
извиняющийся. — Я не должен был заставлять тебя надевать то, что тебе
не по душе.
— Чтo ты, это красное платье мне очень нравится, — живо заверила
она его.
Его озабоченность сменила довольная полуулыбка.
— Прекрасно! На мой взгляд, оно тебе очень идет. Буду наслаждаться
завистью всех мужчин на приеме.
Поставив бокал на стол, Карлос направился к выходу, чтобы галантно открыть
перед нею дверь. В его улыбке предвкушения было что-то дьявольское.
— Пошли, Золушка, пора ехать на бал.
С нервным смехом Присцилла заставила непослушные ноги двигаться. Элда Регина
де Мелло вряд ли годилась на роль злой мачехи, а Марс
...Закладка в соц.сетях
