Жанр: Любовные романы
Ищу тебя
...дка в Египет в сопровождении жены категорически не
устраивает Харви? Я учла его замечание насчет детей, их действительно нельзя
надолго оставлять только на прислугу, и приняла необходимые меры, что он
вскоре и обнаружит. По моему мнению, больше не существует никаких разумных
оснований для того, чтобы отказать мне в этой поездке.
Оливия вновь заставила себя заняться лимоном. Сейчас Харви выйдет из гаража,
поднимется на галерею, соединенную с гаражом и опоясывающую гостиную, потом
спустится по лестнице и...
Все предшествующие годы она во всем искала одобрения мужа и всегда находила
его. Харви был неизменно добр и внимателен к ней. Согретая его заботой, она
чувствовала себя в лоне семьи в полной безопасности.
Но прошлой ночью всему этому пришел конец. Очень может быть, что они слишком
долго играли свои роли: хорошая жена, хороший муж. Сейчас искусно сотканные
покровы спали и правда вышла наружу. Они должны взглянуть ей в лицо, а не
прятаться от нее, не притворяться, что все идет по-прежнему. Только так
можно изменить их зашедшие в тупик отношения. Харви должен это понять.
Оливия положила нож на стол и стала раскладывать по бокалам ломтики лимона.
Теперь напитки готовы, но она была настолько взвинчена, что не могла
заставить себя двинуться с места. Пусть на этот раз Харви сделает первый
ход, возмущенно подумала она. Ее сердце билось подобно испорченному
метроному, взгляд был прикован к двери, через которую Харви мог в любой
момент войти.
И дверь, наконец, открылась. Харви стоял на галерее и смотрел на Оливию. Ей
почудилось, что остальные члены семьи находятся в каком-то ином измерении.
Она слышала их, видела их силуэты, но они пребывали за пределами мощного
электрического поля, внезапно возникшего между ней и Харви. У Оливии
появилось совершенно иррациональное ощущение: с одной стороны, это мощное
поле накрепко соединяет их, а с другой — между ними лежит пропасть, на
противоположной стороне которой стоит совершенно незнакомый ей человек.
Внутреннее женское чутье подсказывало Оливии, что такой же незнакомкой
видится Харви и она. И эта ее неузнаваемость выводит его из себя. Харви
кажется, что каким-то странным образом его обманули, подставили его взгляду
чужую женщину.
А может, так оно и есть? — горестно подумала Оливия. Может быть, я и в
самом деле вышла замуж, влюбившись в мною же созданный образ? Так же, как и
Харви, между прочим. И теперь эти придуманные образы рушатся у нас на
глазах.
Эта мысль привела ее в ужас. Нет, она не позволит, чтобы, прожив столько
лет, они оказались знакомыми незнакомцами. Они любят друг друга, просто
нужно изменить характер их отношений, которые должны стать более искренними
и честными. Иначе...
Нет, никаких
иначе
! Об этом она и думать не хочет.
И все же Оливии было очень страшно.
— Папа, папочка! — закричал Фил, взрывая своим воплем плотную
наэлектризованность атмосферы.
Разведя руки в стороны и громко жужжа, — он изображал самолет, —
мальчик помчался по лестнице, ведущей на галерею, чтобы первым перехватить
отца.
— Пап, пап, пап... — защебетала сидевшая на коленях бабушки Линнет, размахивая ручонками.
— Папа, а у нас бабушка, — с важностью заявил Невил. — Она
останется с нами, пока вас с мамой не будет.
— Харви, я так рада, что ты берешь с собой Оливию! — вступила в
разговор Фелисити. — Ты, конечно, будешь занят, но все же она увидит
Египет. Сказочная страна!
Взгляд Харви мгновенно переместился с Оливии на мать. Фелисити ласково
улыбнулась сыну. Ей очень хотелось быть ему полезной. Конечно, она обожала
своих внуков и баловала их, но все же главным для нее было доставить
удовольствие Харви.
Фелисити только что призналась Оливии, что две ее дочери постоянно
обращались к ней с какими-то просьбами, но Харви — ни разу, а ведь он всегда
был для нее надежной опорой, особенно после смерти мужа. И ей очень хотелось
бы хоть как-то отблагодарить своего мальчика за заботу. И потом, каждой
матери приятно осознавать, что она нужна детям. Хотя бы немного.
Оливия вспомнила эти рассуждения Фелисити, когда, затаив дыхание, ждала, как
поступит Харви. Ведь и каждой жене приятно знать, что в ней нуждаются, что
она желанна, что ее любят! И сейчас Оливия опасалась, что Харви, возмущенный
ее чрезмерной самостоятельностью, поднимет скандал и вдребезги разнесет ее
идиллические мечты. Над ее головой навис меч возмездия, и Оливия уже ощутила
легкий ветерок, когда, слегка направляемый опытной рукой, он качнулся,
начиная свое страшное движение! Но... случилось чудо. Меч остановился, а
потом и вовсе был вложен в ножны.
— Мы очень признательны тебе, мама, что ты согласилась на время
заменить нас, — произнес Харви с несколько натянутой улыбкой.
Но все же с улыбкой, отметила Оливия.
— Мне так приятно... Мы с детьми замечательно проведем время. Я в этом
совершено уверена, — радостно сказала Фелисити.
Тем временем Фил, продолжая гудеть, приземлился у ног отца. Харви, быстро
наклонившись, поднял его и посадил к себе на плечо — в надежде, что,
совершив посадку, этот самолет наконец-то затихнет.
— Надеюсь, тебе будет не слишком трудно? — спросил у матери Харви,
крепко держа за ноги неугомонного сынишку.
— Не беспокойтесь, мистер Купер, — раздался голос Ребекки,
появившейся в дверях кухни. — Втроем мы отлично справимся, не так ли,
Пруденс?
— Не волнуйтесь, мистер Купер, все будет в лучшем виде, — бодро
подтвердила преданная няня.
— И в самом деле, Харви, почему ты беспокоишься? — пожурила сына
Фелисити. — Можно подумать, что у меня нет никакого опыта! В
определенном возрасте ты и твои сестры были сущим наказанием, но, как
видишь, я все же справилась с вами.
— Ладно-ладно, вижу, что женский клуб уже распределил обязанности и
приступил к работе, — снисходительно произнес Харви, спускаясь по
лестнице с сыном на руках и демонстрируя всем своим видом, что относится к
происходящему с юмором. — В конечном счете, все падет на ваши головы,
мне-то что? — уже с более искренней улыбкой добавил он.
Пожалуй, он мог бы упомянуть еще и женский заговор, подумала Оливия,
вспоминая, как гневно сверкали глаза Харви, прежде чем ему удалось взять
себя в руки. Чувствовалось, что внутри у него все кипит, но он сумел
подавить гнев. Возможно, трусливо нашептывало ей сердце, на время, потому
что Харви не позволит себе дать волю чувствам в присутствии матери или
прислуги. Особенно в присутствии матери.
Но потом...
Оливия поежилась, затем решительно тряхнула головой и улыбнулась. Как бы то
ни было, шоу под названием
Прочный брак
продолжается, по крайней мере, для
посторонних. Небо безоблачно, на горизонте не видно ни тучки, а там —
посмотрим!
— Это так увлекательно! — с завистью в голосе произнесла
Пруденс. — Миссис Купер увидит знаменитые пирамиды...
— Мамуля обещала привезти уйму фотографий, — объявил Невил, уже
мечтающий похвастаться ими в школе — пусть все ему завидуют!
Он больше похож на меня, чем на Харви, подумала Оливия. Не только внешне, но
и характером: слишком нуждается в одобрении, в подбадривании. Фил совсем
другой, предприимчив, всегда поступает по-своему и твердо знает, что и как
ему делать.
— Па-па, меня-меня! — потребовала Линнет, съезжая с колен бабушки.
Она завидовала Филу, которого отец приласкал первым.
— Посиди с бабушкой, солнышко. — Харви улыбнулся дочери. — И
ты, Фил, спускайся. Сдается мне, что мама приготовила какие-то напитки, и я
не прочь выпить.
— Самолет, самолет, реактивный самолет!.. — закричал Фил и ринулся
вниз, едва только его ноги коснулись пола.
Надувшаяся Линнет снова стала взбираться к бабушке на колени.
— Это
Джи
и
Ти
, — пояснил Невил отцу, направлявшемуся к столу,
возле которого все еще стояла Оливия. — Это значит
джин с тоником
,
папа. Мама сделала один и для бабушки, она тоже любит
Джи
и
Ти
.
— Мне кажется, сегодня этот
Джи
и
Ти
понравился бы и маме, —
заметил Харви, переводя взгляд на Оливию. В его тоне звучала явная
насмешка. — Не так ли, дорогая?
У Оливии перехватило горло. Она покачала головой и подтолкнула к нему два
бокала, тем самым показывая, что один бокал Харви должен передать матери —
нужно же сохранять видимость семейной идиллии.
Харви взял бокалы, но не двинулся с места. И снова Оливия явственно ощутила,
как накаляется в комнате атмосфера, как набирает силу возникшая между ними
напряженность.
— Похоже, сегодня днем ты занималась очень полезными делами, —
небрежно обронил Харви, пытаясь скрыть бушевавшие в его душе чувства.
У Оливии задрожали руки, но она тут же одернула себя: перестань волноваться,
немедленно! У тебя были все основания поступить так, как ты поступила. И
хватит сомнений!
На ее щеках появился яркий румянец, янтарные глаза приобрели цвет
расплавленного золота и вызывающе сверкнули.
— Я предпочла бы заниматься чем-нибудь еще более полезным с
тобой, — Оливия понизила голос, чтобы ее не услышали остальные, —
но ты предпочел свою помощницу. Что же мне оставалось делать?
Глаза Харви зажглись холодным голубым огнем.
— Мне кажется, мы сумеем наверстать упущенное попозже, вечером.
— И ты будешь в форме? — поддела Оливия, все еще глубоко переживая
обиду, которую Харви нанес ей сегодня днем.
— Неожиданно я обнаружил в себе огромный запас энергии. Возможно, ее
разбудила перспектива второго медового месяца, о котором ты говорила Нэнси
Тротвилл.
У Оливии упало сердце. Значит, ему все уже известно. Видимо, поэтому он и
вернулся домой раньше обычного. А тут еще один сюрприз — неожиданно
нагрянувшая мать. Есть от чего прийти и бешенство. И ни при чем тут второй
медовый месяц. С трудом сдерживаемая ярость — вот источник энергии, о
которой говорил Харви.
— Папа, папа! — закричала Линнет, устав ждать, когда же Харви
наконец обратит на нее внимание. Она сползла с колен Фелисити и потопала к
отцу.
Заметив это, Харви подошел к Невилу, углубившемуся в книгу, и проговорил:
— Передай бабушке ее бокал, сынок. Мне надо кое-что сказать твоей маме.
Оливия напряженно следила за мужем. Она могла только догадываться, о чем
пойдет речь, раз Харви так тщательно готовит почву, чтобы без помех
поговорить с ней.
Харви вручил Невилу бокал, и тот с энтузиазмом бросился выполнять поручение.
В это время Линнет успела доковылять до отца, который, поставив свой бокал
на стол, взял девочку на руки и повернулся к Оливии, держа дочь так, чтобы
та могла победно смотреть через его плечо на своих братьев.
— Нэнси попросила меня напомнить тебе, чтобы ты утром принесла ей свой
паспорт, — вкрадчиво начал Харви.
Оливия поняла, что ему доставляет примитивное удовольствие поиграть с добычей, прежде чем ее съесть.
— Когда ты говорил с ней? — поинтересовалась она. Ей почему-то
показалось важным уточнить время.
— Около часа назад.
Ага, и, вероятно, после этого сразу отправился домой, подумала Оливия.
— Интересно, Аделайн Биде знает об этом? — с вызовом спросила она
и в ту же секунду, глядя на исказившееся гневом лицо мужа, поняла, насколько
было Харви неприятно оказаться в дурацком положении, особенно по ее милости.
— Нет, не знает. — Тщательно подбирая слова, чуть ли не шепотом,
он стал объяснять ей ситуацию: — После ленча я отпустил Аделайн до конца
рабочего дня, так что, когда позвонила Нэнси, я был один. Мне повезло, иначе
бы трубку сняла Аделайн и узнала, как моя жена действовала за моей спиной...
— Пока ты завтракал с ней, — подсказала Оливия.
— В ее день рождения, — возразил Харви.
— Значит, завтра Аделайн ждет сюрприз, не так ли?! Ее путешествие с
тобой будет проходить в присутствии твоей жены. Я не собираюсь менять свое
решение, Харви.
На его лице появилось выражение непреклонной решимости.
— А я не намерен менять свои планы, Оливия.
— Что ж, теперь я, по крайней мере, знаю, с кем ты будешь делить
спальню.
— Оливия, для чего ты все это затеяла? — спросил Харви, глядя на
нее с ядовитой улыбкой. — Чего ты добиваешься? Неужели ты всерьез
думаешь, что сможешь жить в соответствии со своими новыми принципами?
— Я готова ответить тебе на этот вопрос в любое время. Именно ты
сегодня уклонился от этого.
— Не уклонился, просто отложил на время. Посмотрим, как ты будешь
чувствовать себя утром. Возможно, тебе придется изменить свое мнение.
Оставив последнее слово за собой, Харви, ласково разговаривай с Линнет,
направился к софе, где сидела Фелисити. Та сказала, что переночует в одной
из комнат для гостей, чтобы понаблюдать, как проходит утро в доме.
Глядя на беседующих мужа и свекровь, Оливия поклялась себе, что ни один
пункт плана, намеченный ею на сегодня, не будет изменен. А. Харви в течение
всего вечера продолжал с блеском играть роль хорошего сына и хорошего отца.
Потом, когда Пруденс увела детей, чтобы уложить их в постель, он превратился
в хорошего мужа и хозяина дома, не устающего развлекать за ужином своих
домочадцев. Правда, в его поведении иногда чувствовалось показное оживление
и деланная веселость, но Фелисити вполне могла приписать это некоторому
волнению, связанному с предстоящей поездкой.
Однако Оливия знала истинную причину. Без сомнения, все это время Харви
прикидывал про себя, что будет делать и говорить, когда останется наедине с
женой в спальне. Это явственно читалось в его глазах всякий раз, когда он
останавливал на Оливии свой взгляд. И чувствовалось, что Харви смотрит на
нее отнюдь не так, как смотрят на мать своих детей.
Наверное, Фелисити, подумала Оливия, заметила, что я тоже взволнована.
Взволнована, оживлена, весела. Так оно и есть. Харви уже давным-давно не
уделял мне столько внимания, а следовательно, я на верном пути. Совершенно
очевидно, что он напрочь забыл о Аделайн Биде, сейчас не до нее.
Атмосфера за столом резко контрастировала с той, что господствовала во время
вчерашнего ужина. Втайне от гостьи Оливия и Харви обменивались вызывающими
взглядами. Страх, преследовавший Оливию, отступил. Она ликовала. Я не
повержена, не побеждена! У меня есть плацдарм для маневра, и я обязательно
воспользуюсь им.
Оливия с надеждой смотрела в будущее.
10
Харви стоял на верхней площадке лестницы, крепко держа Оливию за руку, будто
опасался, что она вырвется и убежит. Они только что дружно пожелали
спокойной ночи Фелисити, которая отправилась в свою комнату. Проводив мать
взглядом, Харви стронулся с места, и они пошли по широкому коридору в
сторону спальни. Харви молчал, ступал неторопливо, он словно наслаждался
одиночеством в обществе Оливии. И, видимо, напряженно о чем-то думал.
Харви собирается полностью контролировать мою жизнь. Как раньше. Только зря
он на это надеется, пронеслась в голове Оливии мятежная мысль.
Боевой дух, вселившийся в нее утром, нимало не был сломлен. Оливия не
собиралась занимать ту нишу, которую, как она догадывалась, отвел ей муж.
— А я и не знал, что ты столь страстно желаешь делить со мной
ложе, — сардонически заметил Харви. — Мне казалось, ты считаешь
это уже пройденным этапом и только по инерции выполняешь свой супружеский
долг.
— Интересно, почему ты так думаешь? — спросила Оливия, честно
пытаясь понять, отчего у Харви сложилось это совершенно ложное
представление.
Да, она совершила ошибку, не пытаясь показать Харви, как желает его, но ведь
и ни разу не намекнула, что им следует иметь отдельные спальни. Даже когда
была беременна.
— Хорошо, я скажу. Начнем с того, что ты выбрала кровать, на которой
можно просто потеряться, — нарочито медленно заговорил Харви,
иронически глядя на Оливию. — Мы с тобой давно спим фактически
раздельно, хотя кажется, что ложе, похожее на футбольное поле, наоборот,
располагает к любовным баталиям.
Так вот каково его мнение о кровати, которую я сразу невзлюбила! —
подумала Оливия, однако, задетая неуместной иронией мужа, возразила:
— Кровать выбирала женщина-дизайнер, специалист по интерьеру. Она
сказала, что столь большая комната нуждается в очень широкой кровати, это
вопрос площади и пропорции. Я тут ни при чем.
— Тогда почему ты не избавилась от этой кровати? — спросил Харви с
явным недоверием.
— В то время я не нашла лучшей.
— Оливия, у нас с тобой было почти семь лет, чтобы разобраться с
проклятой кроватью! Да между нами можно положить слона, и он даже не
коснулся бы никого из нас! Только не говори, что ты никогда этого не
замечала.
— Мне наша кровать нравится не больше, чем тебе, — огрызнулась
Оливия, уязвленная его сарказмом.
Они уже подошли к двери спальни. Харви взялся было за ручку двери, как вдруг
повернулся к Оливии и посмотрел ей прямо в глаза.
— Ты полагаешь, что ложь поможет тебе, в конце концов, одержать верх?
— Я не лгу! — запротестовала она.
Холодный взгляд голубых глаз ни на секунду не оторвался от ее лица, пока
Харви выстраивал неумолимую логическую цепочку:
— За семь лет, Оливия, ты могла в любой момент избавиться от
ненавистной кровати. Ты сменила почти всю мебель, которая тебе
разонравилась. Всеми деньгами, которые идут на содержание дома и участка,
распоряжаешься только ты, я в это совершенно не вмешиваюсь. — Он ехидно
поднял бровь и нанес завершающий удар: — Если тебе, как ты уверяешь, не
нравилась эта кровать, почему ты не удосужилась приобрести новую?
Оливию передернуло от его тона, но она вынуждена была признать, что Харви
прав.
— Не знаю...
Харви открыл дверь спальни и чуть ли не втолкнул Оливию в комнату. Увидев
эту широченную кровать, этого монстра, она внезапно поняла, почему не
захотела расстаться с ней.
Кровать поменьше никогда не смотрелась бы так хорошо, как эта. Поставь она
другую, сразу начались бы расспросы, почему предпочтение отдано менее
впечатляющему ложу. Но даже если никто и не удосужился бы задать нескромный
вопрос, все равно стало бы совершенно ясно, что это шаг к созданию более
интимной обстановки, а как сообразуется подобный факт с правилами поведения
настоящей леди, Оливия просто не знала.
Она мысленно перечислила все причины, определявшие ее отношение к проблемам
секса, сексуальности и брачного ложа. Воспитание матери, монастырская школа,
безмятежная жизнь единственного в семье ребенка, которому нечасто
разрешалось бывать вне стен дома и общаться со сверстниками, полное
невежество, как и у любой девственницы, относительно половой жизни... Ничего
удивительного, что Оливия просто не имела представления, как следует вести
себя в браке.
Дверь захлопнулась, отрезав Оливию и Харви от внешнего мира.
— Ты мог бы сказать мне, что недоволен кроватью, Харви! —
взорвалась Оливия, поворачиваясь к нему. — Почему ты этого не сделал?!
Вполне уместный вопрос. Тем более что Харви значительно старше и опытнее ее.
— Видишь ли, я отношусь к тем, кто извлекает уроки из своих ошибок, — спокойно ответил он.
— Каких ошибок? — в замешательстве спросила Оливия.
Он с насмешливой галантностью поклонился ей.
— К примеру, вторжение на территорию своей жены.
Оливия в недоумении смотрела на него, у нее никогда не было собственной
территории, тем более такой, на которой Харви не был бы желанным гостем.
Видя, что она не понимает, о чем идет речь, Харви попытался объяснить:
— Я хорошо знаю про все грехи, которые приписываются мужьям: попытки
получить от жены больше, чем та хочет дать; нарушение ее прав как личности;
вмешательство в принимаемые ею решения... И не приведи Господь захотеть что-
нибудь узнать о ее планах.
Оливию поразила горечь, звучавшая в его словах.
А Харви, возмущенно фыркнув, продолжал:
— А что уж говорить об обещаниях, данных жене! Женщина, видите ли,
имеет право менять свои решения, но вот мужчина...
— Я никогда не обвиняла тебя ни в чем подобном! — взволнованно
прервала его Оливия. — И не жаловалась, что...
Харви засмеялся, но в глазах его застыла печаль.
— А я и не давал тебе повода. Я совсем не хочу, чтобы мой второй брак
постигла печальная участь первого.
Какие же бури терзают его душу, если Харви обратился вдруг к своему
прошлому, наглухо забытому, похороненному, не имеющему отношения ко мне,
подумала Оливия. Харви никогда не упоминал о своей бывшей жене и ничего не
рассказал о ней даже тогда, когда они увидели ее в какой-то телевизионной
передаче.
Харви считал разрыв с первой женой и последовавший развод естественным
результатом непримиримых противоречий: для него семья была едва ли не важнее
работы, для нее же в жизни существовала только карьера. И вот теперь тень
его первого неудачного семейного опыта упала на отношения, сложившиеся со
второй женой.
— Я всегда шел навстречу твоим желаниям. — В голосе Харви вновь
зазвучали нотки раздражения. — Я делал все, чтобы исполнить их, давал
тебе деньги, чтобы ты могла их осуществить.
— Я не похожа на твою первую жену, — чуть ли не молящим голосом
сказала Оливия.
— Надеюсь, — усмехнулся Харви. — Именно это и привлекло меня
в тебе. Между нами существовало определенное сходство: мы с тобой оба хотели
одного и того же. — Его слова прозвучали так, будто в конечном счете
Оливия обманула его ожидания. Харви поднял с кровати одну из декоративных
подушечек и крепко сжал ее в руках. — Разве я хоть раз не выполнил
своих обещаний? Не дал тебе денег, например, когда ты их просила? —
резко спросил он.
— Нет, ты всегда был добр ко мне, — спокойно ответила Оливия,
надеясь, что муж поделится с нею чувствами, которые все эти годы скрывал в
тайниках своей души.
— И, согласись, до прошлой ночи твоя семейная жизнь протекала спокойно и гладко. Разве не так?
— Так. Даже чересчур спокойно и слишком гладко, — подтвердила
Оливия, не скрывая иронии.
И тут гнев, тлевший в душе Харви, превратился вдруг в жаркое пламя.
— Но когда однажды — всего лишь однажды! — что-то пошло не так,
как тебе хотелось, ты решила, будто тебе позволено не только вторгнуться на
мою территорию, но и передвигаться по ней по своему усмотрению! — Харви
перестал терзать подушечку и швырнул ее в кресло. — Ты стала
вмешиваться в мои решения! — гневно выкрикнул он, беря с кровати
следующую подушечку. — Позволила себе требовать от меня отчета в моих
действиях! — Вторая подушечка полетела в то же кресло. — Хотя я
заверил тебя, что твои позиции в нашем браке абсолютно неколебимы. И я
говорю чистую правду, Оливия. Я не лгу.
Да, он действительно не лгал. Все его слова были чистой правдой. Оливия
никогда не слышала, чтобы с губ ее мужа сорвалась хотя бы невинная ложь.
Харви схватил с кровати очередную подушечку и стал молотить по ней кулаком,
словно по боксерской груше.
— Ненавижу нечестность! Особенно если с ее помощью вымогают что-то у
других, ставят этих других в дурацкое положение, добиваются определенных
личных выгод! Я говорю это себе, о себе, о себе!.. — Харви в последний
раз ударил по подушечке, и она тоже полетела в кресло. Рассекая рукой
воздух, он продолжал свою обличительную тираду: — Я еще раз повторяю тебе,
Оливия: ты ничего не должна делать против своей воли...
— Но я...
— Выслушай меня! У тебя есть полное право оставаться самой собой,
такой, какая ты есть. Я не могу настаивать на том, чтобы ты изменилась, и
всегда буду с уважением относиться к твоему стилю жизни. С должным
уважением, — уточнил он, словно стараясь запечатлеть эти слова в
собственной памяти. И в памяти Оливии тоже. — Ты больше не услышишь от
меня ни слова критики в твой адрес. Мы с тобой муж и жена, таковыми и
останемся.
— Боже мой, какое потрясающее великодушие и как
...Закладка в соц.сетях
