Жанр: Любовные романы
Ищу тебя
... Мама, мама! — радостно залепетала Линнет, простирая к Оливии
ручонки.
Имею ли я право оставить детей надолго? — задалась вопросом Оливия,
вспомнив неодобрительную реакцию Харви на свою импульсивную просьбу взять ее
в Египет.
— Это пластиковая миска, миссис Купер, — успокоила ее Пруденс, не
поворачивая головы.
Оливия взглянула на белую миску из толстого пластика и облегченно вздохнула.
— Теперь я и сама вижу. Извините, Пруденс.
Привычка. За ним нужен глаз да глаз.
— Ничего, из-за миски можно не беспокоиться, — отозвалась та.
Пруденс выросла в семье, где было тринадцать детей. И хотя ей недавно
исполнилось всего двадцать лет, она уже четыре года работала няней. Сельская
девушка, родившаяся и выросшая на ферме, отличающаяся завидным
здравомыслием, Пруденс появилась в доме Куперов после рождения Линнет.
Оливия полностью доверяла ей, не боясь оставлять на нее даже Фила. На
Пруденс можно было положиться.
Оливия вернула миску юному шалуну, обняла его и поцеловала, затем сняла
Линнет со стульчика и взяла ее на руки.
— Невил ушел в школу вовремя? — спросила она Пруденс.
В свои пять лет Невил ревностно относился к своему положению старшего брата
и, что более важно, школьника, который знает намного больше, чем брат и
сестра, и каждый день познает новое.
— Да, мистер Купер сказал, что отвезет его сам, — ответила Пруденс
и, выразительно взглянув на Оливию, добавила: — Он велел вас не беспокоить.
— Я как раз собиралась подать вам в постель завтрак, вдруг вы неважно
себя чувствуете, — вступила в разговор Ребекка и многозначительно
покосилась на живот Оливии.
Оливии стало ясно: Ребекка решила, что ее хозяйке пора снова забеременеть.
Энергичная экономка, у которой любое дело горело в руках, досталась им от
предыдущих владельцев дома. Ребекка жила здесь же, над гаражом, в небольшой
квартирке, которую привыкла считать своей. Экономка была свидетельницей трех
продолжительных периодов утренней тошноты у Оливии, потому строгое указание
Харви не беспокоить жену натолкнуло ее на мысль, что дело пахнет еще одним
ребенком.
— Спасибо, Ребекка, я с удовольствием выпью чашечку чая. Мы с Харви
поздно легли, вот я и заспалась, — пояснила Оливия, слегка покраснев
при воспоминании о некоторых моментах, связанных с событиями прошедшей
ночи. — Должно быть, он подумал, что мне нужно отдохнуть.
Ребекка понимающе кивнула.
— Наверное.
В свои сорок с небольшим Ребекка, мать двух взрослых сыновей, следила за
своей фигурой и элегантно одевалась. Раз в две недели непременно посещала
парикмахера, который делал ей красивую стрижку и красил чуть тронутые
сединой волосы в светло-каштановый цвет с легким золотистым отливом.
В списке увлечений Ребекки на видном месте стояли мужчины, но, будучи зрелой
женщиной, она была очень разборчива в знакомствах и устраивала свою личную
жизнь по собственным правилам. Тем не менее, Ребекка много раз говорила
Оливии, что все еще способна, если захочет, пуститься во все тяжкие.
Каждый раз Оливия рассеянно улыбалась, не совсем уверенная, как следует
понимать слова Ребекки. Теперь же при виде веселых огоньков, блестевших в
глазах экономки, Оливию вдруг осенило: она поняла, что Ребекка имела в виду,
ибо сегодняшняя ночь приобщила ее к сонму женщин, которые занимались
этим
и получали удовольствие.
— Жаль, что мистеру Куперу пришлось отправиться на работу, —
заметила Пруденс, бросив на Оливию лукавый взгляд. — Он выглядел слегка
осунувшимся. Думаю, ему не мешало бы поспать еще часок-другой.
Пруденс права, подумала Оливия, Харви, конечно, следовало бы отдохнуть. Уже
забрезжил рассвет, когда нас сморил сон.
Оливия очень надеялась, что сегодняшняя ночь оставила у Харви кроме
усталости и приятные воспоминания. А данное им прислуге распоряжение не
беспокоить ее утром свидетельствовало о том, что отношение к ней Харви
изменилось.
— Ой! — радостно вскрикнула Пруденс, внимание которой
переместилось от плиты к окну. — Робин пришел!
Ребекка подмигнула Оливии. — Поразительное совпадение! Как только
Пруденс делает шоколадные пирожные, появляется садовник.
Оливия ухмыльнулась, включаясь в игру. Робин появился у них месяц назад. Это
был великолепный образчик мужчины: пышная грива выгоревших на солнце
белокурых волос, свисая беспорядочной массой, доходила до плеч, под
загорелой кожей перекатывались прекрасно развитые мышцы.
Робин обычно носил короткие, плотно облегающие шорты, выразительно
обрисовывающие то, что Пруденс с замиранием сердца называла
самой
привлекательной задницей в мире
. Робин знал себе цену и потому принимал
обожание Пруденс с ленивой снисходительностью кумира, дозволяющего
поклонницам вдоволь любоваться собой.
— Смотри, не пропусти момент, Пруденс, — посоветовала
Оливия. — Робин ведь приходит лишь раз в неделю.
Пруденс покраснела до корней волос и поспешно отвернулась. Ребекка и Оливия
рассмеялись.
— Он обычно разговаривает с Филом, а не со мной. Мне этот парень не
пара. Я ведь не какая-нибудь красотка, — невесело улыбнулась девушка.
— Ты ошибаешься, — задумчиво произнесла Оливия, внимательно
разглядывая Пруденс.
Молодую няню и вправду нельзя было назвать красивой, но лицо Пруденс
совершенно преображалось, когда живые карие глаза загорались радостью.
Коротко подстриженные волосы красиво обрамляли симпатичное личико со
вздернутым носиком и усеянными веснушками щеками. Улыбка же Пруденс была
просто лучезарной. В этой девушке жила особая привлекательность,
свойственная людям с доброй широкой душой. Неудивительно, что трое детей
Оливии боготворили свою няню.
— Да и что можно знать заранее? — сказала Оливия, думая о тех
истинах, которые открыла для себя прошлой ночью. Если каждый будет
сдерживать свои чувства, не захочет или побоится сделать шаг навстречу, то
как можно найти взаимопонимание? — Пруденс, Фил и Линнет побудут со
мной, а ты отправляйся в сад, заведи с Робином разговор. Волей-неволей
слушать ему придется. Не может же он уйти, пока не закончит работу.
Пруденс страдальчески взглянула на Оливию.
— А о чем мне с ним говорить?
— О чем? Возьми тарелку шоколадных пирожных и предложи Робину. Спроси
перед этим, не сидит ли он на какой-нибудь диете. Скажи, что он великолепно
выглядит, и. поинтересуйся, каким видом спорта он занимается. Не стоит
полагаться только на обстоятельства, стоять в сторонке и ждать, когда тебе
повезет. В этом мире, если хочешь получить что-нибудь, надо проявить
инициативу.
Этот урок я извлекла из событий прошлой ночи, закончила про себя Оливия, но,
разумеется, ничего подобного не сказала.
— Ты вечно жалуешься на свою худобу, — принялась поучать девушку
Ребекка. — Вот и спроси, не думает ли он, что женщинам следует
развивать мускулатуру. Может, Робин захочет потренировать тебя.
— Давай же, Пруденс, иди, — настаивала Оливия. — Попытка не
пытка. Ничего с тобой не случится.
— Ладно, — тяжело вздохнув, согласилась Пруденс и начала
накладывать на тарелку пирожные. — Значит, еда и мускулатура.
Повторяя эти слова, она покинула кухню. Ребекка накрыла для Оливии стол к
завтраку и уставилась в окно, наблюдая за развитием событий.
— Если честно, я и сама не прочь заполучить такого молодца, —
неожиданно сказала Ребекка. — Такой парень пригодился бы любой женщине.
Оливия рассмеялась.
— Ты хочешь сказать, что не прочь позабавиться с ним?
— А почему бы и нет? — Ребекка лукаво взглянула на хозяйку. —
Молчун, который не будет пререкаться с тобой по любому поводу, не скоро
надоест.
Оливия пожала плечами. Счастье совсем не в. этом. Людям нужно
взаимопонимание и уважение. Ну что за радость в отношениях, где все роли
заранее распределены и ограничены определенной сферой?
— Раз вы здесь, пойду уберусь наверху, — сказала Ребекка, неохотно
покидая свой наблюдательный пост и направляясь к двери.
— Я сняла постельное белье в спальне. Постели, пожалуйста,
свежее, — краснея, попросила Оливия.
— Хорошо, — с готовностью отозвалась нисколько не удивленная
замешательством хозяйки Ребекка. — О, Фил занялся пирожными... —
бросила она напоследок.
— Господи! Этого еще не хватало! — вскрикнула Оливия и повернулась
к сыну. — Фил, ты должен сначала спросить разрешения.
— А Робин никогда не спрашивает. Почему тогда я должен
спрашивать? — запротестовал мальчик, воинственно глядя на мать и
поспешно заталкивая в рот огромный кусок пирожного.
— Робин — наш гость.
— Он не гость. Он работает, ухаживает за нашим садом. Если ему можно
есть пирожные, то можно и мне, — рассудительно ответил вымазанный
шоколадным кремом малыш и потянулся за следующим пирожным.
— Соколат, соколат, мне! — закричала Линнет, пытаясь копировать
наставительный тон брата. У нее было сильно развито чувство справедливости,
особенно когда дело касалось ее братиков.
— Передай ей поднос, Фил, — велела Оливия, не готовая к очередному
спору с младшим сыном. Доведись мальчику выступить в суде, он мог бы свести
с ума и судью, и присяжных.
— Она только испортит пирожное, — проворчал Фил, с большой
неохотой выполняя приказание матери.
— Я доем за ней, — успокоила его Оливия.
— Тебя опять будет тошнить, — предупредил Фил.
— Меня не тошнило.
— Тошнило, тошнило. Папа так сказал.
— Когда он это сказал?
— Утром. Я слышал, он говорил это Невилу.
— Ты, наверное, ослышался, Фил.
— Нет, не ослышался. Потом он еще сказал, чтобы мы не шумели и не
поднимались наверх, пока ты не встанешь.
— Из этого не следует, что меня тошнило.
— Но так сказал папа, — настаивал малыш. — Пруденс занималась
с Линнет, а Невил и папа собирались в школу. Я пошел за ними до двери, чтобы
попрощаться, и тут Невил и спросил папу...
Маленький дьяволенок весьма похоже передразнил брата. У Оливии не осталось
сомнений, что такой разговор действительно имел место.
— Потом папа сказал... — На личике Фила, копировавшего в данный
момент отца, появилось выражение, напоминающее раздраженное
нетерпение. —
Ты только не волнуйся, Невил. Не успеешь оглянуться, как
твоя мама будет в полном порядке
.
Фил воспроизвел циничные слова отца с такой бесхитростной точностью, которая
не оставляла сомнений в правдивости передачи того, что и как было сказано.
И новый светлый мир Оливии дал трещину.
Слезы затуманили ей глаза, и она отвернулась, чтобы дети ничего не заметили.
На душе у нее скребли кошки. Как Харви мог? Как он мог говорить обо мне с
Невилом в таком пренебрежительном тоне? До чего же несправедливо и нечестно!
То, что между нами произошло, ничего для Харви не значило. Он, видимо,
решил, что у меня временное помрачение рассудка...
Оливия печально покачала головой, потрясенная тем, что Харви не придал
никакого значения событию, которое она считала жизненно важным для их
дальнейших отношений.
Я так ничего и не добилась. Абсолютно ничего.
От утреннего приподнятого праздничного настроения не осталось и следа.
Ну что ж, подумала Оливия, придется начать все сначала. Ничто не изменится к
лучшему, пока мне не удастся доказать мужу, что я всерьез хочу изменить свой
подход к семейной жизни. Не быть сторонним наблюдателем, раз и навсегда
очертившим для себя круг обязанностей, а вместе с Харви принять
ответственность не только за здоровье детей и благополучие дома, но и за всю
нашу совместную жизнь.
Инициатива. Именно о ней я прожужжала Пруденс все уши. Мне следует показать
Харви, что я способна на реальные действия. На поступки. И чем больше их
будет, тем лучше. Пусть Харви поймет, что ошибся. Очень, очень ошибся!
6
Корзина роз?
Мне?
Харви нахмурился и вопросительно взглянул на Аделайн Биде, придерживавшую,
чтобы рассыльная могла войти в кабинет, открытую дверь. Дородная женщина не
без труда протиснулась внутрь, крепко обхватив руками нечто монументальное и
весьма экстравагантное с виду, присланное, без сомнения, каким-то дорогим
цветочным магазином.
По-видимому, Аделайн никак не собиралась комментировать появление
неожиданной гостьи. Не скрывая своего недоумения, личный помощник Харви
молча стояла у двери и, переводя взгляд с рассыльной на босса, ожидала
реакции последнего на появление доставленного явно не по адресу подарка.
Озадаченность Аделайн только усилила раздражение Харви, накапливавшееся с
первого часа отвратительно начавшегося рабочего дня. Какого черта Аделайн
впустила эту женщину?! — негодовал он. Забыла, что в ее обязанности
входит не пропускать ко мне незваных визитеров?
Рассыльная тем временем водрузила огромную корзину цветов на стол,
заваленный деловыми бумагами. Эта крупная и шумная женщина явно относилась к
типу людей, которых никто и ничто не может выбить из колеи и которые любят
оставлять за собой последнее слово.
Харви резко отодвинул кресло, в котором сидел, и вскочил на ноги,
намереваясь проявить твердость и без лишних слов выпроводить неожиданную
посетительницу.
Между тем рассыльная неспешно осмотрела его с головы до ног, словно пытаясь
определить, относится ли он к категории тех мужчин, которым посылают розы.
Густой аромат цветов повис в воздухе. Судя по всему, роз было не меньше трех
дюжин. С какой бы целью ни были присланы эти роскошные цветы, на что бы ни
намекал тот, кто послал их, шутка, по мнению Харви, выходила за рамки
дозволенного.
— Боюсь, вы ошиблись адресом, — резко сказал он. — Я не жду
ничего подобного.
— Нет никакой ошибки. Вот, посмотрите сами. — Рассыльная протянула
Харви лист бумаги. — Здесь написано, что цветы следует вручить мистеру
Харви Куперу. Адрес; фирма
Купер индастриз
, Линкольн-стрит. Это как раз
здесь, да и вы сами тут. Так что все верно. Никакой ошибки.
— Похоже на то, — неохотно согласился Харви.
—
Вручить лично мистеру Харви Куперу
. Таково было пожелание клиентки.
На этом она особенно настаивала.
С самодовольной улыбкой толстуха повернулась к Аделайн, всем видом
показывая, что считает свою миссию успешно выполненной. Затем она положила
на стол квитанцию и протянула Харви ручку.
— Я была бы вам весьма признательна, мистер Купер, если бы вы
расписались в получении. Ваша подпись будет подтверждением того, что заказ
выполнен.
— Кто все-таки... — начал было Харви, намереваясь расспросить
женщину, но вовремя спохватился — лучше не давать рассыльной повода к
продолжению разговора. Очевидно, таинственная клиентка цветочного магазина
просто хотела сыграть с ним шутку. В высшей степени безвкусную шутку.
— Там для вас записка в конверте, — словно прочитав его мысли,
сообщила женщина и, с легкостью повернув корзину, указала на белый конверт,
прикрепленный лентой.
— Спасибо, — буркнул Харви и, быстро расписавшись на квитанции, с
кислой улыбкой вернул ее рассыльной. — Вот вам подтверждение.
— Прекрасно. Работа у меня скучная, а тут вдруг хоть и небольшое, а
развлечение, — язвительно прокомментировала она. — Мало кому из
мужчин посылают цветы. Кстати, вы у меня — первый.
— Замечательно. Очень рад, что помог вам приобрести новый опыт. А
сейчас, если вы не возражаете...
Неожиданно огромный живот словоохотливой толстухи заколыхался от смеха. Ее
взгляд остановился на ширинке брюк Харви, и маленькие глазки блеснули.
— Думаю, вы, мистер Купер, и в самом деле мастак насчет... приобретения
нового опыта. Взять хотя бы эти красные розы... — И она направилась к
двери, довольно качая головой и захлебываясь смехом.
Потрясающая шутка!
Аделайн даже не сделала попытки проводить рассыльную, так и осталась стоять
у двери. Было совершенно очевидно, что эта сцена произвела на нее такое же
сильное впечатление, как и на Харви.
Чего же она ждет? — с раздражением подумал Харви. Неужели надеется
выяснить что-нибудь? Хочет узнать, кому пришла в голову мысль послать мне
розы? Не исключено, что Аделайн рассматривает себя в качестве вероятного
кандидата на приобретение этого самого нового опыта, и эти невесть откуда
взявшиеся цветы нарушили ее планы.
Харви никогда не давал никаких обещаний, которые позволяли бы его помощнице
питать подобные иллюзии. Более того, он все еще не был уверен, хочет ли
получить от Аделайн то, что она так искусно и ненавязчиво предлагает ему.
Правда, он благосклонно отнесся к ее идее поселиться в гостинице
Оберж де
пирамид
.
Этот факт она могла истолковать по-своему: если не как зеленый свет,
открывающий путь осуществлению ее планов, то как указание, что она должна
оказаться на перекрестке, когда этот самый зеленый свет загорится.
Как бы то ни было, у Аделайн нет на меня никаких прав, заключил Харви. И ей
не следует думать, что когда-нибудь она их получит.
— Что-нибудь еще, Аделайн? — спросил он, намеренно глядя ей прямо
в глаза.
Она посмотрела на розы, затем перевела взгляд на Харви.
— Я подумала, может быть, вы захотите передать их куда-нибудь. В
больницу, например, или в дом престарелых...
— Я дам вам знать.
Это было явное указание на то, что она может идти. Аделайн опустила голову и
вышла из комнаты — она умела отступать, если чувствовала, что наступление
провалилось. Кроме того, Аделайн Биде умела решать любые сложные задачи. И
Харви высоко ценил ее за то, что она знала, как облегчить ему жизнь. А так
уж ли мне это необходимо? — спросил он себя впервые с того момента, как
принял ее на работу.
Утро и без того сложилось не слишком удачно. А теперь еще эта дурацкая
корзина роз. Харви оказался в идиотском положении, и это отнюдь не улучшило
его настроение.
Кто же, черт возьми, решил поразвлечься за мой счет?
Харви нетерпеливо потянулся к конверту, прикрепленному к корзине, уколол
палец и чертыхнулся. Заполучив, наконец, конверт, он надорвал его, извлек
листок почтовой бумаги и, желая поскорее покончить с загадками, взглянул на
текст.
В знак любви и благодарности за фантастическую ночь. Оливия
.
Когда Оливия поднималась по лестнице на второй этаж, намереваясь нанести
неожиданный визит Харви, в ее ушах все еще звучал комплимент, сделанный ей
охранником:
— Как вам идет этот оранжевый цвет, миссис Купер!
Эти слова прибавили Оливии уверенности. Вчера она весь день пребывала в
нерешительности: покупать приглянувшееся платье, смело облегающее фигуру,
или нет. Сегодня она решительно вошла в бутик, надела платье и,
расплатившись, вышла в нем на улицу. Яркое, немного экстравагантное, но мне
к лицу — так она оценила обновку.
Поднявшись на второй этаж, где располагались апартаменты мужа, Оливия
глубоко вздохнула и, открыв дверь, вошла с высоко поднятой головой, без тени
страха на лице. Бросив взгляд на часы, она убедилась, что сейчас ровно
двенадцать. Самое подходящее время для ленча.
Розы должны были проложить ей путь. Владелица цветочного магазина заверила
ее, что цветы вручены лично Харви, как Оливия и просила. Поэтому можно не
опасаться, что ее визит окажется нежелательным. К тому же она хорошо
выглядит.
На этот раз Оливия действовала быстро и решительно. Все ее помыслы, как
никогда раньше, были сконцентрированы на одном. Она четко представляла, что
следует делать и ради чего. Ею владело непривычное для нее
сейчас или
никогда
. Трудно сказать, было ли это стремление интуитивным, надуманным или
естественным результатом подспудной аналитической работы ума, но Оливия
четко поняла — необходимо действовать. Именно это ощущение и руководило
всеми ее поступками.
Аделайн Биде, восседавшая за своим столом в приемной, выглядела как
классическая секретарша. Белокурые волосы красиво уложены, макияж — искусно
подобранное сочетание пастельных тонов. Темно-розовая блузка привносила
женственность в элегантную простоту ее делового костюма.
Аделайн выглядела блестяще, напоминая прекрасную, нежную английскую розу.
Неужели именно такой имидж больше всего по вкусу Харви? — подумала
Оливия. Она покачала головой, осуждая себя за минутную слабость. Теперь
путей к отступлению у нее нет.
Оливия решительно двинулась вперед, готовая пройти огонь и воду. По крайней
мере, Харви не сможет больше не замечать ее.
— Как поживаете, Аделайн? — бодро спросила Оливия. — Вы
всегда выглядите изумительно, но сегодня определенно превзошли самое себя.
Вы напоминаете мне жемчужину.
К тому моменту, когда Оливия подошла к двери кабинета Харви, Аделайн успела
встать из-за стола и застыла с вытянутой рукой, словно желая преградить
Оливии дорогу.
— Миссис Купер...
— Зачем так официально? Зовите меня просто Оливией. Я почему-то
уверена, что вы называете моего мужа Харви. Мне бы хотелось, чтобы вы так же
запросто обращались и ко мне. И, ради Бога, не отрывайтесь из-за меня от
работы. Я просто решила по дороге заглянуть к мужу, — продолжая
улыбаться, сказала Оливия.
Чтобы Аделайн не успела ей помешать, она, не переставая говорить, рывком
распахнула дверь, вошла и поспешно закрыла ее за собой. Оказавшись лицом к
лицу с Харви, Оливия бодро улыбнулась ему. Она так волновалась, что сердце
ее, казалось, вот-вот выскочит из груди, но разум работал четко и ясно.
Главное, не тушуйся, подсказывал он, продолжай вести себя как можно
увереннее.
Харви полулежал в своем кресле, положив ноги на стол. На лице его застыло
злое, если не сказать свирепое, выражение. Застывший взгляд был устремлен на
корзину великолепных роз, украшавшую угол его стола.
Неожиданное появление жены застало Харви врасплох. Его ноги соскользнули со
стола, кресло дернулось вперед, и он вскочил. На его лице отразилась целая
гамма чувств: удивление, гнев, горечь, ирония. Но все они быстро сменились
откровенной настороженностью. Его вид будто говорил: ну, что еще мне от тебя
ожидать?
Ответной улыбки Оливия не дождалась. Харви пребывал в явном замешательстве,
не зная, как реагировать на ее улыбку, на присланные розы, не говоря уже о
внезапном появлении в кабинете. По какой-то необъяснимой причине его
смущение придало Оливии уверенности, достаточной, по крайней мере, для того,
чтобы двинуться вперед. Инициативы — вот чего он хотел от нее. Что ж, ее
появление здесь и есть одно из проявлений этой самой инициативы. Оливия не
спеша подошла поближе к столу и, постаравшись придать своему голосу
мелодичность, с улыбкой проворковала:
— Сегодня утром я чувствовала себя такой счастливой. Вот, подумала,
тебе будет приятно узнать об этом. — Она указала на злополучную
корзину. — Кроме того, мне хотелось приятно тебя удивить.
— И тебе это, безусловно, удалось, — пробурчал Харви, так и не
выйдя из-за стола.
Недружелюбный прием возмутил Оливию. В ее ушах до сих пор звучали его полные
презрения слова:
У тебя что-нибудь случилось с ногами, Оливия, поэтому ты
не смогла прийти ко мне?
Теперь Харви не может обвинить ее в том, что она
не пришла к нему.
Борясь с охватившим ее волнением, Оливия сказала:
— Я много думала над твоими словами, Харви. Ну, насчет того, что все
время занимаю пассивную позицию, предоставляя тебе играть роль активного
любовника. И вспомнила, какое удовольствие доставили мне когда-то присланные
тобой розы. Вот мне и захотелось, чтобы ты тоже почувствовал: я тебя люблю,
ценю и постоянно о тебе помню.
На щеках Харви появились красные пятна.
— Видишь ли, когда дело касается мужчин, тут все обстоит по-
другому, — пробормотал он, не вдаваясь в объяснения.
Что это с ним? — подумала Оливия. Он смущен? Расстроен? Или чувствует
вину за то, что не догадался послать мне розы? Как бы там ни было, я не
позволю ему отмахнуться от меня, словно от назойливой мухи.
Она обошла стол и приблизилась к Харви.
— Почему же по-другому? И в том и в другом случае цветы — символ любви.
— Н
...Закладка в соц.сетях
