Жанр: Любовные романы
Рай - здесь
...редложу
сыграть на школьном концерте в пятницу
Эни Лаури
?
Миссис Уилстэк и Джин обменялись быстрыми взглядами.
— Я могу тебе аккомпанировать, — предложила Джин.
— Эй, а ты хитрая!
Джин и Лаура вздохнули с облегчением: похоже, Мэтт начинал проявлять интерес
к музыке.
Еще не стемнело, когда миссис Уилстэк вывела
гумбер
и они выехали на север
в Бинди.
— Давай договоримся — не жди слишком многого, ладно? Если ты сможешь
почувствовать себя частью вечеринки, то тебе очень понравится. Если будешь
смотреть на все критично... ну, тогда тебе станет скучно.
— Жалко, что Хью не приедет, — отозвалась Джин. — Вы на него рассчитывали.
— А я еще не потеряла надежду, — возразила миссис Уилстэк. — Про Хью никогда
ничего не знаешь заранее. К тому же, он старается меня не подводить. Так что
он может появиться в последнюю минуту.
Деревянное здание, в котором должно было состояться торжество, было украшено
флердоранжем, а улицу вокруг запрудили самые разные средства передвижения —
от модных спортивных машин до велосипедов, лошадей и повозок. Потолок в зале
был украшен разноцветными лампочками, гирляндами цветов и листьев.
— А где Хью? — окликнул кто-то миссис Уилстэк.
Та пожала плечами и развела руками, а жена фермера, сидевшая рядом с Джин,
заметила:
— Как жалко! Молодежь очень любит, когда Хью играет.
— Может, он еще приедет, — пообещала Джин. Его вызвали по делам, и он
собирался вернуться домой поздно.
Все кругом веселились, но Джин чего-то не хватало. Или кого-то? Возможно,
кого-то высокого, сильного, с кем хочется разделить веселье? Что за танцы на
свадьбе, когда рядом нет любимого и любящего? Джин отбросила эту глупую
мысль и попробовала развеселиться.
Впрочем, каждый бал или танцы Джин считала милым приключением. Кто знал, что
таит в себе нынешний вечер? Девушка с надеждой оглядывала загорелые лица.
Возможно, человек, который мог увлечь ее, увлечься ею, хотя бы на один
вечер, был где-то рядом. Но, увы, ее взгляд подсознательно искал человека,
похожего на Хью Уилстэка. Кого-нибудь высокого, сильного, остроумного... но
с более добрым сердцем. Кого-нибудь, кто не считал себя закоренелым
холостяком и не клялся в том, что никогда не женится... Вдруг, среди чужих
лиц ей почудился Хью. Джин решила, что ей померещилось и покачала головой,
отгоняя видение. Оно не исчезало.
В эту минуту миссис Уилстэк начала играть.
Джин удивилась, потому что слышала игру Лауры в Стирлинг-даунс и не ожидала
от нее такой силы и страсти. Не удивительно, что все в округе любили ее
игру. Зал сразу заполнили танцующие пары, а к соседке Джин подошел высокий
молодой человек.
— Билл... Это мисс Бедфорд. Она приехала с миссис Уилстэк. Позаботишься о
ней, ладно? — попросила фермерша.
— Конечно, — весело согласился юноша. — Потанцуем?
Если здесь все такие милые, как он, — подумала Джин, — то я не буду
разочарована
. И, поблагодарив Билла, согласилась. Они не успели сделать
полкруга, как их прервал другой высокий парень, Пит, потребовавший, чтобы
Джин записала за ним десять танцев подряд.
— Ну, хотя бы половину, — упрашивал он, и Джин пришлось согласиться. —
Жалко, что Хью не пришел, — продолжил Пит. — Не хватает его скрипки.
— Мне тоже жаль, — отозвалась Джин. — Думаю, это общее чувство.
И вдруг Билл, смотревший куда-то поверх плеча Джин, перестал танцевать.
— Эй, ребята! — закричал он. — Смотрите, кто здесь! Музыка сразу смолкла,
танцоры остановились, и все повернулись к дверям. В проеме стоял Хью Уилстэк
со скрипкой под мышкой. Он улыбался. У Джин сжалось сердце. Она прямо-таки
чувствовала волны всеобщей любви, которые излучала толпа в зале. А Хью вовсе
не казался самодовольным, кругом были его друзья, и он пришел, чтобы
повеселиться в их компании.
— Привет, Хью! — приветствовал его Билл. — Ну-ка, парни, расступитесь,
освободите проход к сцене.
Проталкиваясь к платформе, Хью бросал по несколько слов каждому, отпускал
шуточки и отвечал на чужие смехом. Он поцеловал мать, быстро настроил
скрипку и сразу начал играть.
— Леди и джентльмены, — провозгласил Билл, — это полька!
И это была полька. Все в зале пустились в пляс, их лица лучились улыбками, а
в глазах светился смех. Хью умел разжечь веселье зала. Джин тоже
чувствовала, как ноги сами несут ее, но не могла оторвать глаз от двоих на
сцене — Хью и миссис Уилстэк.
В конце следующего танца появились новобрачные. Они проехали пятьдесят миль
от церкви, где их обвенчали, но невеста выглядела такой свежей, будто только
что вышла из своей комнаты.
Билл сразу прекратил танцы и выстроил всех коридорчиком. Женщины ушли в
дальнюю комнату, чтобы заняться праздничным ужином. Невеста зарделась, когда
раздались первые приветствия и поздравления. Хью и миссис Уилстэк сыграли
песенку, которая называлась
Эни Лаури
, так как новобрачную звали Эн, а
потом исполнили
Вот выходит невеста
.
Откуда ни возьмись, возник стол, покрытый белой скатертью. На нем возвышался
свадебный торт, испеченный в форме замка, и новобрачные заняли свои места во
главе. Танцы прекратились, и Билл посадил Джин рядом с фермершей.
Вокруг молодых суетились друзья, и Джин заметила, как Хью положил скрипку на
пианино и вынул сигарету. Он наклонился к матери, что-то сказал ей и
повернулся к залу, ища глазами ее, Джин. Девушка была уверена, что мать
велела Хью найти ее, и немного разозлилась — ей не хотелось, чтобы Хью лишь
выполнял свой долг. Он затушил окурок, спрыгнул со сцены и пошел в ее
сторону. Джин старательно отводила глаза, как всегда бывает в танцзале,
когда девушка мечтает, чтобы молодой человек пригласил ее, но боится
ошибиться — вдруг он направляется к другой?
— Веселишься, Джин? — спросил он.
— О, да, — ответила она. — Здесь замечательно.
— Жаль, что я играю... мы могли бы потанцевать, — продолжил он.
В глазах светилась ирония.
— Ничего страшного. Лучше садись и закури.
— Может, выйдем на улицу? Здесь и так достаточно накурено.
— А без тебя обойдутся?
Джин встала.
— Пять минут. Сейчас в центре внимания невеста.
Джин не была уверена, что он прав, и не могла не обращать внимания на
любопытные взгляды, направленные на них с Хью, когда они проталкивались к
выходу. На улице было прохладно и светло. Цветные фонарики отбрасывали
причудливый свет на деревья, заставляя их выглядеть сказочными и
таинственными.
— Давай прислонимся к изгороди, — предложил Хью. — Так поступают на закате все усталые австралийцы.
Он дал Джин прикурить. Она подняла глаза, их взгляды встретились. Он
задумчиво и внимательно рассматривал ее лицо. Джин решила, что он не
одобряет курящих девушек. Но... Она ведь курила редко... Да и не собиралась
руководствоваться чужими пристрастиями. И вообще, что это меняло? Какая ему
разница, курит девушка или нет, ведь он не обращает на них внимания? То ли
эта мысль, то ли просто тишина звездной ночи, но что-то заставило Джин
погрустнеть.
Хью прислонился к забору. Он, молча, курил, но его молчание не угнетало.
Раздавив окурок каблуком, он вдруг тихо сказал:
— Как было бы мило остаться тут на всю ночь.
Джин удивилась — она не ожидала этих слов и не знала, что они значат.
— Но нас ждут внутри, — напомнила она также тихо. — По крайней мере, тебя,
Хью.
— Знаю. Но всегда так тяжело оторваться от ночи. Она божественна, верно? Ее
не волнует суета человеческих существ где-то там, на земле, покрытой темным
платком.
Так вот в чем дело! Хью впал в философское настроение, и ночь пробудила в
нем какое-то ностальгическое чувство, как и в ней самой.
— А ты что думаешь, про такие ночи, а, Джин?
Ее снова удивил его вопрос.
Она покачала головой, не ответив. Да он и не ждал ответа.
Потом Хью повернулся ко входу, и Джин пришлось бросить сигарету. Светящийся
окурок звездочкой упал на землю. Оба тут же опустили головы, чтобы найти и
затоптать его — искра на сухой траве почиталась здесь едва ли не самым
страшным преступлением. Естественно, все кончилось тем, что они стукнулись
лбами.
— Ой! — воскликнула Джин, хватаясь за голову.
— Прости, — извинился Хью. Он осторожно взял ее за подбородок и откинул
прядь со лба. — Больно?
Их глаза встретились. Оба замерли. Тишина пела.
— Джин?.. — Вдруг Хью резко отдернул руку. — Идем в дом?
— Да... думаю, да, — ответила Джин, стараясь, чтобы ее голос звучал
обыденно.
Что он хотел сказать? Что значила эта минута в их жизни? Ей все это не
приснилось. Это было. В какой-то момент... в какой-то глупый момент,
очарованный звездной ночью, он, похоже, собирался ее поцеловать. А потом,
наверное, понял, что это ночь и грусть доводят его до безумия и толкают на
то, о чем он может в будущем пожалеть. Господи, конечно! С чего это ей
мерещится всякая чушь!
Он взял ее за руку и повел к дверям. Перед самым входом ей снова показалось,
что он сомневается. Но Джин успела уже сделать шаг, и они оказались в круге
света. Они жили в одном доме, и ей не хотелось усложнять отношений. В дверях
девушка повернулась, быстро поблагодарила его за сигарету и за прогулку,
сразу заметив, что лицо Хью печально и сосредоточенно. Наверное, у нее
самой, был, довольно встревоженный вид, потому что Хью улыбнулся.
— Танца, увы, не будет — заметил он, — Ты извинишь меня, ладно? Мне надо
возвращаться к своей скрипке.
И сразу направился к сцене, во все стороны бросая шутки и отвечая смехом на
подтрунивание. А Джин вернулась к своему месту. Ее мысли и чувства путались,
и она не была уверена, что в них преобладает гнев. Давно ли она знала Хью?
Всего несколько дней! Так какое он имел право заставлять ее так чувствовать?
И почему она это ему позволяла?
А может, она все это придумала? И когда он называл ее по имени, так тихо и
нежно, он вовсе не собирался целовать ее, а хотел сказать что-нибудь
философское или просто ничего не значащее? Джин рассердилась и запретила
себе думать о Хью, чтобы не испортить такой славный вечер. Но как только
зазвучала его скрипка, ее мысли снова вернулись к нему.
Невеста заказала
Прогулку во ржи
, и Хью сыграл для нее. Потом подружка
невесты попросила исполнить
Проходя мимо
, и он сыграл. Гости подхватили
песню. Пожилой коренастый отец невесты приобнял жену за полноватую талию и
закричал, что хочет услышать что-нибудь старое, например,
Серебро дороже
золота
. Пока каждый назвал свою песню, а Хью исполнил все заказы, столы для
гостей были накрыты. Толпа устремилась к еде, но Билл остановил ее:
— Подождите, ребята! — крикнул он. — Хью обслужил всех, так пусть теперь
сыграет для себя. Твоя очередь, Хью!
Зал разразился аплодисментами. Хью улыбнулся. Несколько секунд он стоял
неподвижно, опустив скрипку, потом повернулся к матери и взял несколько нот.
Она улыбнулась в ответ и кивнула.
И тут мягко и трепетно, нежно и тихо, чтобы зал не подхватил песню, Хью
сыграл
Я мечтаю о Джини со светло-каштановыми волосами
.
Джин опустила голову. У нее все плыло перед глазами. Так вот, чем Хью
завоевывал сердца! Он очаровывал девушек, возможно, сам не сознавая, что
делает...
Когда новобрачные уехали, а танцы закончились, миссис Уилстэк объявила, что
здорово устала.
— Если я поведу домой машину, — сказала она,— то, наверняка, засну, и мы
разобьемся. А Джин еще не знает дороги.
Хью, который приехал с одним из фермеров дяди Джека, попросил того отогнать
холден
, а сам сел за руль
гумбера
. Миссис Уилстэк выбрала заднее
сиденье, чтобы спокойно поспать, а Джин велела сесть вперед. Хью заботливо
помог матери устроиться, свернул куртку, чтобы подложить ей под голову, и
прикрыл одеялом. Похоже, миссис Уилстэк уснула еще до того, как машина
тронулась.
— Ну что, развлеклась? — спросил Хью Джин, когда они выехали на шоссе. Он
снова превратился в обычного Хью, и девушка удивилась такой быстрой смене
настроения.
— О, да, давно так не веселилась.
Она не могла рассказать ему о сумбуре чувств, царившем в ее душе. Музыка,
лунный свет... Какой бы жалкой и обычной была эта ночь, если бы она не
поехала в Бинди. Но сейчас человек рядом с ней был лишь тенью того скрипача,
который подарил ей самые счастливые минуты, сыграв нежно и трепетно
Я
мечтаю о Джини со светло-каштановыми волосами
. Может, для самого Хью это
была просто еще одна песенка, исполненная с чувством, музыка ради музыки, но
Джин и всех остальных Джин, со светло-каштановыми полосами, она тронула за
живое.
— Почему ты передумал и все-таки приехал на вечеринку? — спросила она,
скорее для того, чтобы прервать молчание, которого вдруг испугалась.
— Ничего я не передумывал, — ответил он. — Я действительно не знал,
получится ли у меня выкроить время. Когда у тебя такая большая ферма, как
Стирлинг-даунс, то почти не принадлежишь себе. Слишком много срочных дел.
— Вроде сломанной изгороди?
— Верно. И еще ощущения, что можешь слишком устать, и завтра будет трудно
работать.
— Но у всех, наверное, те же проблемы, разве нет?
— Это все мелкие фермеры. Они встанут, чтобы накормить коров и овец, а потом
прилягут в тени ближайшего дерева. А у меня пятнадцать тысяч акров земли,
девять тысяч овец и три тысячи акров под паром. Да еще две семьи, о которых
надо заботиться.
— Но ведь тебе может помочь Энтони и, хотя бы один день в неделю, делать
твою работу.
— Звучит заманчиво, но нельзя взваливать свои обязанности на Энтони или дядю
Джека. Джек стареет, а у Энтони полно своих дел.
— Но ведь ты же, наверняка, подстраховал бы его, если бы ему захотелось
развлечься или развлечь других?
— А что, Энтони хочет развлечься? — с любопытством поинтересовался Хью.
— Может захотеть. И тогда ты или тетя Силла поможете ему. Я хочу сказать,
что юноше в возрасте Энтони уже пора думать о девушках, и тебе придется
помогать ему.
Джин подумала об Энтони и маленькой школьной учительнице. Она не знала,
насколько семейные обязанности мешают Энтони вести себя так, как ему бы
хотелось. Эгоизм одного брата означал увеличение нагрузки другого, и оба это
знали.
В машине снова воцарилась тишина, потом Хью притормозил, чтобы прикурить, и
при свете зажженной спички с любопытством посмотрел на Джин.
— А ты беспокоишься об Энтони, да? — спросил он тихо.
— Беспокоюсь? О, боги, нет! Я просто подумала что ему, наверное, тоже
хочется иногда куда-нибудь выбраться.
— Он это делает.
— Знаю... Я имею в виду ... нечто большее. — Джин замолчала, она не хотела
вмешиваться в дела Уилстэков и уже жалела, что завела этот разговор.
Конечно, тетя Силла очень любит Энтони, — добавила она, чтобы несколько
сменить тему.
— Силла? — вдруг переспросил Хью, резко поворачиваясь к Джин. В темноте она
не могла прочитать выражение его лица. — Думаю, она, скорее, охраняет его...
— Некоторые люди охраняют, — отозвалась Джин, — а другие становятся на пути.
Наверное, Хью решил, что она вмешивается не свое дело. Был ли он прав? Они
снова замолчали.
— Тому, кто стоит на дороге, надо сказать об этом, — вдруг произнес Хью. — И
он должен убраться.
Джин показалось, что каждый из них говорит о своем, не понимая другого.
— Я начала этот разговор только для того, что бы... — отозвалась она, —
чтобы убедить тебя...
— Убедить в чем?
Хью притормозил, чтобы прикурить следующую сигарету. Это показалось Джин
довольно странным — обычно он не курил одну за другой. На заднем сидении
заворочалась миссис Уилстэк.
— Эй, миссис Ростбиф, с тобой все в порядке? — спросил Хью.
Джин опустила руку на руль, чтобы машина не виляла по дороге. Миссис Уилстэк
не ответила. Наверное, она просто перевернулась во сне.
Хью нажал на акселератор, прибавляя газу, и тихо спросил:
— Так о чем мы говорили, Джин?
— Я думала, что завтра ты можешь отдохнуть, а Энтони все сделает, а на
будущей неделе вы просто поменяетесь местами.
— Почему на следующей неделе? Намечается что-то особенное?
Джин не ответила. Они действительно говорили каждый о своем. Хью внимательно
посмотрел на нее. Лоб молодого человека бороздила задумчивая морщинка. Он
глубоко затянулся сигаретой. Дальше они ехали в тишине. Мысли девушки
вернулись к прошедшему вечеру. Она напомнила все песенки, которые сыграли
Хью и его мать, и, конечно,
Я мечтаю о Джини со светло-каштановыми
полосами
. Ее чувства к Хью смягчились — он так красиво играл! Естественно,
она растрогалась... Девушка была уже готова взять его за руку и рассказать о
том, что чувствовала, но тут Хью прервал молчание.
— Кстати, о событиях будущей недели, — сказал он, — тетя Силла звала всех на
чай.
— Как это мило с ее стороны, — отозвалась Джин, которая сейчас прониклась
добрым чувством даже к тете Силле.
— Я привезу после гольфа Софи, — продолжал Хью. — Ей должно понравиться. И
тете Силле тоже.
Джин не ответила. Ей вдруг показалось, что потянуло холодом. Надо же, она на
целый вечер забыла о Софи! Конечно, Джин знала, что Софи для Уилстэков нечто
постоянное и неотъемлемое, что Хью никогда не забывает о ней. Но все-таки
напомнить о ней именно сейчас, напомнить о чувстве неполноценности, которое
Джин испытывала в присутствии Софи! Почему она ощущала себя именно так? Ведь
она не хотела превратиться в профессионального игрока в гольф и, хотя
восхищалась свободной и независимой манерой Софи, вовсе не чувствовала
необходимость вести себя также. В конце концов, Джин подумала, что Хью решил
все прояснить для нее раз и навсегда. Сначала он вел себя так, что она
потеряла бдительность и расслабилась; он открыл для нее двери Австралии, но
потом впустил в них холодные антарктические ветры. Да... Выходит,
единственное, о чем он думал по дороге домой, это о том, чтобы привести на
вечеринку к тете Силле свою подругу Софи.
Они подъехали к дому, и пока Джин отпирала двери гаража, Хью помог матери
выйти из машины.
— О, господи... как я замерзла, — сказала миссис Уилстэк. — Такое чувство, что я проспала всю ночь.
— Нет, ты просто спала всю дорогу домой, — улыбнулся Хью, ведя мать к дому.
— Похоже, тебя надо уложить в постель. Кто тебе поможет? Джин или я?
— Чепуха, — возразила миссис Уилстэк. — Меня еще никогда в жизни никто не
укладывал.
— Значит, сегодня начинаем новую жизнь, — объявил Хью. — Джин идет на кухню
и ставит чайник, а я приготовлю маме постель.
Он снова отдавал распоряжения... но это было, как всегда, мило. Тем более,
что он думал о матери. К тому же, сегодня здесь не было Софи.
Глава 7
Хотя все здорово устали, наутро никто не вспоминал о вечеринке, потому что
надо было возвращаться к будничным делам по ферме и дому. Самым спокойным
был Энтони — ничто не могло вывести его из себя. Теперь Джин понимала,
почему миссис Уилстэк сказала как-то:
Энтони, слава Богу, никогда не
приносит неприятностей
.
Хью Джин почти не видела. Она слышала, что последняя овца разродилась без
проблем, и догадалась, что это положит конец ночным вызовам. Теперь Хью не
будет столько времени проводить днем дома... Но она ошиблась: Хью много
занимался менеджментом и бухгалтерскими книгами, так что часто сидел в
кабинете и у телефона.
К чаю миссис Уилстэк испекла булочки и собралась отнести несколько Хью. Джин
чувствовала себя совершенной дурой из-за тех чувств, которые испытала
накануне ночью. В суровом утреннем свете песня про ее тезку казалась не
больше, чем просто песней, и вся веселость улетучилась. Джин запретила себе
думать о Хью, но все равно не хотела нести ему в кабинет чай, чтобы он не
заметил перемену в ее настроении.
Хью пришел пить чай в кухню, но был молчалив и серьезен. Куда делся тот
скрипач, заставлявший людей плясать, не чуя под собой ног? Миссис Уилстэк,
единственная из всех, вспоминала вечер, танцы, рассказывала Джин о людях,
которые были на свадьбе.
— Так тебе, Джин, понравилось? — спросила она в третий раз за день.
— Конечно, — ответила Джин. — Лучшая вечеринка в моей жизни. Какая девушка
не мечтает о таком количестве отличных партнеров?
Хью задумчиво посмотрел на женщин. Казалось, когда он думает, глаза у него
темнеют. Что происходило за этой синевой?
— Жалко, что Энтони не поехал, — заметил он.
— Хотел бы — поехал, — отозвалась миссис Уилстэк.
— А ты, Джин, чувствуешь себя сегодня усталой? — спросил вдруг Хью.
Она подняла голову. Задумчивость в глазах — не больше.
— Не очень, — ответила она.
Дальше чаепитие проходило в тишине, Хью вскоре извинился и ушел к себе — у
него было много дел. И сразу в комнате стало пусто. Даже когда Хью молчал,
все ощущали его присутствие. Как только за ним закрылась дверь, миссис
Уилстэк сказала:
— Люблю, когда Хью дома. Как только он уезжает по делам, становится ужасно
неуютно.
Любимый сынок! — подумала Джин. Интересно, как мать делила свои чувства
между членами семьи. Любила ли она одного больше других или просто больше
нуждалась в старшем?
В тот вечер Мэтт неплохо позанимался на скрипке — он с увлечением готовился
к школьному концерту. Когда мальчик лег спать, Джин села к пианино: целый
час играла, чтобы привести в порядок свои мысли и чувства.
— Прекрасно играешь, Джин, — похвалила миссис Уилстэк. — Жаль, что я так и
не смогла поучиться в консерватории.
— А я завидую вам. Если бы мне когда-нибудь удалось так играть для людей,
как вам вчера вечером. Это особый талант. Заставлять людей веселиться и
танцевать — как это прекрасно!
— Да нет, все дело в Хью! Он может своей скрипкой все... если хочет.
Еще несколько дней прошли в будничной суете. Хью проводил все время в
кабинете и только пару раз объезжал ферму. Энтони работал в гараже у дяди
Джека, Мэтт чередовал упражнения на скрипке и возню с ружьем.
В субботу, когда Джин принимала душ, приехала Софи, чтобы отвезти Хью на
очередной гольф-матч. Окно в ванной было открыто, и девушка сразу услышала,
как шумно тормозит старенькая машина Софи.
— Привет, Хью, старик! — раздался ее веселый голос — Как? Ты еще не готов?
Ты думаешь, девушка должна целый день ждать мужчину?!
— Ну... Если ты действительно хочешь этого мужчину, то можешь и подождать.
Мне еще надо принять ванну, а там моется кое-кто другой.
Софи вспрыгнула на веранду и забарабанила в окно ванной:
— Джин, выходи! И побыстрее! Хватит прихорашиваться! Софи ждет свой гольф...
И своего мужчину
, — мысленно добавила Джин.
Несмотря на все волнения миссис Уилстэк, Джин уговорила ее отправиться
раньше, с тем, чтобы Энтони и Мэтт собрались и приехали сами. Дядя Джек и
тетя Силла жили в красивом старом доме, возле которого уже стояло несколько
машин — некоторые гости были уже там. Все любопытные взгляды обратились к
девушке. Наверняка, дамам пришла в голову одна и та же мысль — Джин нашли
очень хорошенькой и опасной, ведь у Лауры Уилстэк было два сына-холостяка.
Джин наперебой засыпали вполне дружелюбными вопросами. Силла разожгла камин,
гостьи болтали, покачивая нарядными шляпками, и Джин оттаяла в этой славной
домашней обстановке.
Вскоре появились Мэтт и Энтони, и Силла сразу придумала для Энтони дело — он
должен был помочь ей принести чашки. Энтони, который только успел сесть
рядом с Джин, бросил девушке двусмысленную улыбку и отправился на кухню.
Через несколько минут Джин представили дяде Джеку. Он оказался высоким
сильным мужчиной, в его лице сочетались сила и доброта. Джин сразу пожалела,
что этот красивый человек обрек себя на холостяцкую жизнь, и решила, что
именно так будет выглядеть Хью лет через тридцать. Дядя Джек, похоже, тоже
проникся к Джин симпатией и, то и дело, поворачивался к ней, спрашивал ее
мнение, пытаясь втянуть в общий разговор, причем каждый раз очень
внимательно выслушивал ее слова, и выражение любезного интереса не сходило с
его лица.
В середине чаепития появились Софи и Хью. Софи была, как всегда, весела и
непринужденна, а Хью... Джин снова испытала то же восторженное удивление,
что и в первый день своего пребывания в Стирлинг-даунс: Хью был очень
красив. Влажные, зачесанные назад волосы, ослепительно белая рубашка,
красный шейный платок, ладный твидовый пиджак — все шло ему.
Заговорили о гольфе, и Энтони снова занял свое место рядом с Джин, но тетя
Силла тут же попросила его посмотреть ее
плимут
, который не смогла завести
утром. Хью поднял брови.
— Ну, Энтони, — спрос
...Закладка в соц.сетях
