Жанр: Любовные романы
Клуб разбитых сердец
...mdash; Вовсе не скучную, — запротестовала Дженис. — И вы далеко не
одна такая. Я тут, занимаясь одним исследованием, проводила беседы и
выяснила, что примерно половина разведенных женщин не интересуются карьерой.
Что им нужно, так это...
Дженис прикусила губу, но поздно.
— Исследование? Что за исследование? — подозрительно спросила
после недолгой паузы Стефани.
Правду говорить никто Дженис за язык не тянул. Можно было бы, допустим,
сослаться на то, что участвует в каком-нибудь проекте, который осуществляет
Стэнфордский университет. Или другое объяснение придумать. Или вообще уйти
от ответа. Но вместо всего этого Дженис, к собственному удивлению, выпалила:
— Я собираю материал для докторской. Тема — психология женщины в
разводе.
— Правда? Вот уж не знала, что вы пишете диссертацию.
А тему вам группа поддержки подсказала?
— Нет, как раз наоборот. Я придумала ее, когда все мы встретились
впервые в приемной у Арнольда Уотерфорда.
Потому я так и зазывала вас пообедать. И пора, наверное, признаться: сама-то
я оказалась там вовсе не по бракоразводному делу. Просто Арнольд пригласил
меня на обед. Он мой крестный. И честно говоря, я всего лишь использовала
вас, как и других разведенных женщин, чтобы собрать материал для
диссертации.
— Вот это да. Вы что же, хотите сказать...
— Я по-прежнему замужем за Джейком. И мы не собираемся разводиться. Я
организовала группу поддержки, преследуя собственные цели, которые никак не
связаны с моим замужеством.
Слава Богу, наконец-то все сказано. Дженис думала, что Стефани взорвется,
начнет осыпать ее ругательствами, но та Лишь слабо проговорила:
— Надеюсь, вы имен не называете? Не хотелось, чтобы наша с Клеем
история стала достоянием гласности.
Дженис не удержалась от смеха:
— Стефани, вы просто неподражаемы. Вы что же, не видите, что я пошла
против всех правил? Да, разумеется, никаких имен я не называю, но все равно
нельзя так поступать. Это неэтично.
— Я так не считаю. Если то, что вы делаете, поможет кому-нибудь легче
перенести развод... К тому же разные ведь исследования все время ведутся, и
люди раскрывают самые интимные подробности своей жизни.
— Да, но добровольно. А это большая разница.
— В общем, мне кажется, что ничего тут такого особенного нет. Почему бы
вам с другими об этом не потолковать на нашей ближайшей встрече? Вы ведь
придете? Шанель приготовила для всех нас какую-то сенсацию. Только, как
всегда, ведет себя ужасно таинственно.
— Приду, конечно. Но не уверена, что решусь рассказать всем про
диссертацию.
— Что ж, это ваше дело. Я-то, во всяком случае, не проговорюсь.
Услышав это, Дженис даже дар речи потеряла.
— У меня идея, — продолжала тем временем Стефани. — Заходите
как-нибудь ко мне пообедать. Я хочу вас познакомить с мальчиками Повесив
трубку, Дженис пошла вниз приготовить себе пунш. В голове у нее мелькали
обрывки только что состоявшегося разговора. Что у Стефани, самой из всех них
строгой дамы, возник вдруг бурный роман, понять можно. Труднее понять,
почему она и бровью не повела, узнав, что одна из пятерых с самого начала
морочила голову всем остальным.
Решив наконец, что с психологическими мотивами Стефани ей вовек не
разобраться, Дженис сварила себе пунш и вернулась наверх. Потягивая горячий
напиток, она вновь вернулась мыслями к Стефани.
Откуда, откуда она взяла, что Стефани такая уж степенная домохозяйка? Если
верить тому, что она рассказала, ее сексуальная жизнь почти как в фильмах,
не предназначенных для показа школьникам. Любовь под звездами — уж одно это
чего стоит.
Неделю спустя, когда настал день встречи с членами группы поддержки, Дженис
все еще не решила, рассказывать про диссертацию или нет. Впрочем, пока это
вряд ли получится, даже если бы и захотела. За столом верховодила Шанель, с
энтузиазмом распространявшаяся о курорте на водах, где она заправляет всем,
а Глори готовит программу по аэробике.
Дженис нашла, что Шанель сегодня какая-то другая — более общительная, что
ли, менее замкнутая. Сказать, что ведет она себя как деловая женщина, было
бы слишком мало. Скорее уж как одержимая делом — ничего, кроме затеянного
проекта, для нее не существует.
— Стет оставил все на мое усмотрение, но, разумеется, он бизнесмен до
мозга костей, — говорила Шанель, — и, если в течение ближайшего
года курорт не сделается доходным предприятием, спрос будет только с меня.
Правда, я и сама в деле, но акций у меня — кот наплакал, настоящий владелец
— Стет. А он шутить не любит. Дело есть дело, и оно должно приносить выгоду.
Цены у нас запредельные, и тем не менее от желающих отбоя нет.
— Только Шанель забыла сказать, что ей удалось заманить туда этого
малого, герцога я имею в виду, с женой, — вмешалась Глори.
— А вы-то чего скалитесь, — перебила ее Шанель, — ведь и в
ваш карман от этого денежки потекут.
— Как раз собиралась потолковать с вами об этом на днях, —
многозначительно заметила Глори.
— Ну вот, вечно так, — настороженно поглядела на нее
Шанель, — делаешь добро, а в благодарность.
— Добро? Это чистый бизнес. И дело свое я делаю совсем недурно, не
забывайте об этом.
— Что-то больно вы язычок распустили, милочка, а ведь недавно еще с
вилкой не умели обращаться, — огрызнулась Шанель.
— Так ведь мамочка никогда ничего не готовила. Мы только на гамбургерах
и сидели. И кто это вообще говорит?
Когда мы познакомились, вы нос так задирали, что, если бы вдруг дождь пошел,
захлебнулись бы.
Все, включая Шанель, рассмеялись.
— Что ж, времена изменились. Теперь я — коммерсант.
И если бы удалось найти хорошего помощника, то не осталось бы вообще никакой
головной боли.
Ариэль, которая в последнее время, как все заметили, так и светилась,
спросила что-то о торжественном открытии, и разговор перешел на другое.
Только под самый конец встречи. когда они пересели в плетеные кресла и
принялись за кофе, Дженис представилась возможность заговорить о своем. Она
заранее продумала, что сказать и как подвести к главному осторожно, но,
когда в общем разговоре возникла наконец пауза, позабыв все приготовления,
взяла да и сказала прямо:
— Знаете, меня все время гнетет одна вещь, и, думаю, пора мне во всем
признаться...
Рассказ ее был встречен всеобщим молчанием. Правда, никто даже не
поморщился, не обозлился да и удивления тоже не выказал.
— Что-то в этом роде я подозревала с самого начала, — сказала
наконец Шанель.
— Подозревали, что я пишу диссертацию? — вспыхнула Дженис.
— Да нет, конечно. Но чувствовала, что какая-то корысть у вас есть.
Недаром же сами вы так неохотно говорили о своей личной жизни.
— Да кто говорил-то до самого последнего времени? — пожала плечами
Глори. — Мы только-только... начинаем доверять друг другу. Мне-то
просто казалось, что такая уж Дженис по природе замкнутая. А оказывается, вы
все это время писали про нас. — Глори была скорее заинтригована, чем
раздражена. — И уж коль скоро пришло время признаний, должна сказать,
что и у меня своя корысть была, не просто лясы точить сюда ходила. Думала,
познакомлюсь со стильными женщинами и собственные перышки, глядишь,
пообчищу... — Глори грустно помолчала. — Да только, по-моему,
ничего не вышло.
Я — это по-прежнему я.
— Ну и слава Богу, — сказала Стефани. Наверное, взгляд, брошенный
Глори, ее смутил — Стефани залилась краской. — То есть, я хочу сказать,
вы замечательная девушка в своем роде.
— Спасибо.
— Надо признаться, — Шанель поставила чашку на кофейный
столик, — и меня эта ваша идея не слишком увлекла.
Почему я здесь оказалась на самом деле, пожалуй, умолчу, но, во всяком
случае, не потому, что мне нужна была поддержка.
— И так ясно: Ариэль обхаживали, — без обиняков заявила Глори.
Шанель замкнулась.
— Ну что ж, похоже, в то время она действительно нуждалась в
друге, — произнесла она наконец.
Ариэль робко улыбнулась:
— Вы были прекрасным другом. Если бы не вы, не быть мне, наверное,
сейчас с Лэйрдом. И никогда не забуду, как все вы оказались рядом, когда я
оставила Алекса.
Все промолчали, и понятно почему, подумала Дженис: ясно ведь, что вовсе не
за тем крутилась Шанель вокруг Ариэль, чтобы способствовать ее роману с
Лэйрдом.
Стефани заговорила первой:
— Похоже, я единственная, кому действительно нужна была поддержка. Я
трудно схожусь с людьми, вот и решила, что, если поделишься своими бедами и
переживаниями с теми, кто оказался в том же положении, то это поможет. Так
оно и получилось.
Она еле заметно улыбнулась Дженис. Интересно, подумала та, что она решила
насчет этого своего нового поклонника.
Ладно, на следующей неделе, когда она будет обедать с ней и ее сыновьями,
все, может, выяснится.
— Что касается диссертации, — вновь заговорила Дженис. —
Понимаю, что это не оправдание, но год назад я ведь совсем вас не знала.
Если вы считаете, что лучше бы вам в работе не фигурировать, так и скажите.
Как-нибудь выкручусь.
— А почему, собственно? Только дайте мне какое-нибудь другое имя,
ладно? — сказала Глори. — И Бадди тоже.
Все остальные дружно закивали, а Шанель добавила:
— Кое о чем надо договориться, но в принципе — почему бы нет?
Дженис не знала, что и сказать. Простого
спасибо
явно недостаточно. В
конце концов она остановилась на идущем от сердца:
— Знаете ли, вы чудесные женщины.
— Знаем, конечно. — Глори потянулась всем телом, как
кошечка. — Надеюсь, не разбежимся в разные стороны, мне вас будет жуть
как не хватать, понимаете, что я имею в виду?
Дженис, прекрасно понимавшая, что она имеет в виду, кивнула:
— Ладно, потолкуем обо всем в следующий раз. Как насчет декабря, всем
удобно?
— Боюсь, у нас с Глори будет полно работы, — сказала
Шанель. — Открытие намечено на первое воскресенье декабря, так что
накануне... Слушайте, у меня прекрасная идея.
Отчего бы нам не провести декабрьскую встречу в Напа-Вэлли?
Все сразу согласились.
Когда Ариэль вернулась домой, Лэйрд у себя в кабинете работал с налоговыми
документами. Увидев ее в проеме двери, он отложил бумаги, подошел и обнял за
плечи.
— М-м-м, — проурчал он, — розами благоухаешь. А я почему-то
думал, вернешься с этого обеда вся лилиями пропахшая. — Столкнувшись с
ее недоуменным взглядом, Лэйрд рассмеялся. — Не обращай внимания. Это у
меня шутки такие.
Ну, как все прошло?
— Прекрасно. Все были в хорошем настроении, говорили исключительно о
приятном.
— И Шанель?
— Наконец-то рассказала остальным про воды, но о свадьбе и словом не
обмолвилась. Упомянула только, что ты партнер в деле. — В голосе Ариэль
прозвучал вопрос.
— Да так, просто для виду.
— Ясно — чтобы твое имя могло быть на бланке.
Умеет все-таки она порой удивлять, — подумал Лэйрд. — Может,
только кажется, что не от мира сего
.
— Что-то в этом роде. Я ведь, как Шанель утверждает, ее должник — это
она свела нас с тобой.
— А может, потому должник, что не стала поднимать шума, когда ты ее
бросил?
Лэйрд так и застыл на месте.
— Стало быть, все-таки сказала, — медленно протянул он.
— Ни слова, ни мне, ни другим. Я сама догадалась.
— Понимаешь, Ариэль, я молчал, потому что боялся, что ты решишь, будто
разбила наши отношения. Но это не так. Эта помолвка как бы сама собой
случилась. Мне показалось, что подошло время жениться, завести семью, а тут
как раз подвернулась Шанель. Мы оба понимали, что любовью у нас и не пахнет,
просто так обстоятельства сложились.
Уверен, что до свадьбы дело бы так и не дошло, даже не влюбись я в тебя.
— Да знаю я, что ты не любил ее. Потому что ты всегда любил только
меня. — Лэйрд подивился ее безоглядной уверенности. — Я знаю, что
ты... да и все почти считают меня наивной. Так оно, наверное, и есть. Но я
ведь не дура...
— Никто этого и не говорит, — запротестовал Лэйрд.
— Ну конечно. — Голос Ариэль смягчился. — Ведь ты любишь
меня. Дело в том, что соображаю я не особенно быстро, а стало быть, не все
сразу до меня и доходит. Но когда Шанель пригласила всех нас на тот прием, я
все-таки сообразила, что вы собираетесь огласить свою помолвку. А этого
допустить я не могла. Просто не могла. Поэтому...
— Поэтому ты в тот день, когда от мужа ушла, не к одной из своих
приятельниц, а ко мне прибежала. Ах ты, чертовка этакая. — Лэйрд
расхохотался. — Да ты просто соблазнила меня, а я и не понял.
— А у меня другого выхода не было. Я не могла тебе позволить жениться
на Шанель. Она тебе не пара.
Лэйрд посадил ее к себе на колени и пощекотал за ухом.
— А ты пара. И я был бы несчастным человеком, если бы женился на
другой. Наверное, я уже давно люблю тебя, только сам себе в этом не
признавался, потому что есть что-то нехорошее в желании заниматься любовью с
той, которую привык считать своей младшей сестренкой. Слава Богу, у тебя
хватило ума взять инициативу на себя.
Ариэль почему-то залилась краской.
— Вообще-то это была не слишком оригинальная идея, — призналась
она. — Шанель за завтраком в Сиклиффе рассказала, что как-то ее дочь
решила окрутить пожилого мужчину. Она явилась к нему чуть ли не ночью в
разодранном платье и заявила, что ее хотели изнасиловать У Ферн, правда,
ничего не получилось, потому что тот человек сразу все понял, но у меня,
думала, получится, потому что знала: ты меня любишь, пусть даже и сам о том
не догадываешься.
Лэйрд только присвистнул:
— Смотрю, с тобой надо ухо держать востро. Ты все время на шаг впереди
меня, а?
Он хотел поцеловать ее, но Ариэль еще не закончила.
— Наверное, надо уж все до конца договорить, чтобы избавиться от этого.
Когда Шанель в тот день отвезла меня из Сиклиффа домой, я внутрь так и не
вошла. Спряталась в сарае, дождалась темноты, разделась и накинула старый
дождевик нашего садовника. Правда, когда я добралась сюда, дождь уже лил как
из ведра, так что прикидываться, будто продрогла, не пришлось.
— Ты мне тогда показалась вытащенным из воды котенком. Или... русалкой.
— Ты не сердишься?
— Сержусь? Да Господь с тобой! — На сей раз Лэйрду удалось-таки
обнять ее. — Ты и представить себе не можешь, как я боялся, что ты все
узнаешь о Шанель и обо мне. Я был уверен, что она тебе все расскажет.
— Она собиралась, но мне удалось ее остановить.
— Да? И как же?
— Со слезами на глазах я поблагодарила ее за участие в нашей с тобой
судьбе.
— А она что?
— Поздравила меня.
Откинув голову назад, Лэйрд снова расхохотался. Некоторое время Ариэль
просто смотрела на него, потом поцеловала, за чем последовали более
интересные занятия. Потом, за ужином. Лэйрд стал рассказывать о делах своей
компании. Ариэль проявила к этому неподдельный интерес, и Лэйрд понял, что
ее все это действительно занимает.
Мы всегда будем вместе, — подумал он. — И спасибо тебе, спасибо,
Шанель
.
Глава 43
Упаковывая в картонные коробки свой нехитрый скарб накануне переезда в Напа-
Вэлли, Глори никак не могла избавиться от охватившей ее печали. Сама Глори,
может, и изменилась с тех пор, как поселилась в этой квартире, но жилье
осталось прежним — голым, бесцветным, мрачным каким-то.
И все равно на протяжении года эта квартира была ее домом, где она до сих
пор, несмотря на страшные воспоминания о налете Бадди, чувствовала себя в
безопасности.
Она уже почти сожалела, что согласилась поселиться на водах вместе с
отдыхающими. Скорее всего щедрость Шанель, предложившей жилье бесплатно,
объяснялась желанием, чтобы она, Глори, была в любое время дня и ночи под
рукой.
Впрочем, это не имеет значения. Смысл в таком раскладе есть.
Она не только сэкономит на квартире — это, разумеется, главное, — но и
избавится от необходимости каждый день ездить на автобусе в город и обратно.
А путь неблизкий.
И Стива будет избегать легче. Он звонил так часто, что в конце концов
пришлось просто выключить телефон. Однажды даже прямо домой заявился, но, к
счастью, в тот день она вернулась поздно и вообще не догадалась бы, что он
заходил, если б не букет цветов вместо записки.
Сейчас Глори испытывала некоторую неловкость оттого, что ушла с работы,
просто позвонив по телефону, а не оформив все как положено. Надо было зайти
прямо к Стиву в кабинет и заявить об увольнении. Куда ему деться? Ну
попытался бы отговорить, и что с того? Когда это Глори останавливали чьи-
либо аргументы?
Но ее удержало тогда какое-то непонятное чувство вины.
Действительно непонятное. Это Стиву, напротив, следует чувствовать себя
виноватым, не ей. Ладно, можно понять, почему он никому в клубе не говорит о
своих родственных связях с владельцем. Хочет все своими руками делать,
никаких скидок.
Но после, когда у них любовь началась, он должен был ей все рассказать. И
тогда, кто знает, может, она бы его и не бросила, А он врал все время,
притворялся простым трудягой, которому, как всем, надо зарабатывать себе на
жизнь.
И вот этого Глори простить не могла. Страшно обидно было, что единственный
человек, которому она доверилась после разрыва с Бадди, обманул ее. Видит
Бог, она-то от Стива ничего не скрывала. И про семью рассказала, и про
детство — все выложила, даже то, чем не особенно гордилась.
Ну что ж, больше она одну и ту же ошибку не совершит, двух раз более чем
достаточно. Расстаться со Стивом будет не так уж трудно. Вон Бадди, уж как
она влюблена была в него в свое время, просто до безумия, а сейчас почти
забыла, как выглядит. И со Стивом будет так же Через год уж и не вспомнит,
какие у него глаза, голубые или карие.
Зазвонил телефон. Глори машинально сняла трубку и мысленно выругала себя.
Был большой соблазн тут же бросить ее, но Глори это показалось малодушием.
— Да, слушаю вас.
На том конце провода ответили не сразу.
— Это Стив. Поговорить надо.
— Знаешь, Стив, я страшно занята сейчас, совсем нет времени...
— Я рядом, на углу, долго тебя не задержу Послышались гудки отбоя.
Глори швырнула трубку, кляня Стива за назойливость, а себя за то, что
ответила.
Не прошло и пары минут, как в дверь позвонили.
— Говорю же тебе, Стив, я занята, — раздраженно бросила Глори.
— Мне надо тебе кое-что сказать. Много времени это не отнимет, а дальше
можешь не беспокоиться — больше ты меня не увидишь. — Стив бросил
взгляд на коробки, разбросанные по полу. — Переезжаешь? Неужели я так
тебе противен?
— Ничуть не противен. Но Дела я с тобой больше иметь не желаю.
— Это все из-за отца? Он-то какое к нам имеет отношение?
— Не скажи. Меньше всего мне хочется, чтобы моему парню казалось, что
он с какой-то замухрышкой шляется.
— Ну что ты такое говоришь, я же жить без тебя не могу.
Неужели сама не понимаешь?
— Я понимаю другое: ты мне врал. Понятно, спать со мной неплохо. В
постели у нас складно получалось. Но это и все. А то мы оба не понимаем,
что, потрахавшись вволю с девчонкой из трущоб, ты найдешь себе ровню,
которую не стыдно будет привести домой и познакомить с отцом и матерью. Или
ты их называешь муттер и фатер?
— Я называю их папа и мама, — коротко бросил Стив. — А не
познакомил я тебя до сих пор с ними, потому что они живут в Нью-Йорке. Я и
сам с ними четыре года не виделся.
Мы с отцом не очень-то ладим. А точнее, он просто выбросил меня из дома. Он
считает меня бродягой — так и сказал, — потому что после окончания
колледжа я год путешествовал по Европе. Он пристроил меня на факультет
бизнеса Йельского университета в надежде, что пойду по его стопам и когда-
нибудь займу его пост в компании. Ну а я вместо того отправился в Европу.
Когда вернулся домой, он не пустил меня на порог и сказал, что у него нет
больше сына.
— Почему же он дал тебе работу?
— А он и не давал. Я сам поехал в Сан-Франциско и как раз занимался
поисками работы, когда узнал, что в оздоровительном клубе открылась вакансия
инструктора по спортивным единоборствам. Я получил это место. Наверное,
отчасти хотелось таким образом натянуть нос старику. Он ведь и понятия не
имел, что я работаю в одном из его клубов.
А всего их около четырехсот. Впрочем, он деньги куда только не вкладывает...
— Все это звучит как-то странно, — скептически заметила
Глори. — И знаешь, лучше бы тебе все-таки уйти. А то я никак не
соберусь.
— И куда же ты отправляешься?
— А тебе-то что?
У Стива заиграли желваки — верный признак, что еле сдерживает себя.
— Сейчас уйду, но ответь сначала на один вопрос. Совершенно очевидно,
что я тебе всегда был безразличен, иначе бы ты не искала всяческих
предлогов, чтобы расстаться. Так зачем же было спать со мной?
У Глори неожиданно сделалось сухо в горле.
Потому что мне казалось, что я
влюблена, ублюдок ты несчастный!
— А почему бы нет? — сказала она вслух. — В постели ты совсем
недурен — для спортсмена-богача.
— Ясно. — Стив сжал зубы. — Между прочим, если ты из-за меня
уезжаешь из города, то в этом нет никакой нужды.
— Вовсе нет. Я получила работу, и очень хорошую, в другом месте.
Поэтому и перебираюсь.
— А что за работа? Или это тоже секрет?
— На курорте минеральных вод. Он скоро откроется.
Глори неожиданно стало скучно пререкаться.
— Это тот, что ли, что в Напа-Вэлли? О нем сейчас только и разговоров.
И что же ты там будешь делать?
— Сейчас заканчиваю программу курса аэробики.
А когда откроется, буду руководить другими инструкторами.
— И как же ты туда попала?
— Я знакома с владельцем.
— С Уильямом Стетсоном? Приятельствуете? И насколько близко?
Глори немедленно ощетинилась:
— Да я только раз его и видела. Меня наняла его партнерша — Шанель
Деверю.
— Та, что устраивала прием в
Святом Франциске
? Довольно странная
дружба, если ты так уж ненавидишь богатых.
— Она не богата. Да и вовсе я не ненавижу богатых. Кого я действительно
ненавижу, так это богатых хлыщей, которые считают, что деньги дают им право
играть чужими жизнями.
А теперь уходи, пожалуйста. У меня больше нет времени на болтовню.
После ухода Стива, у которого на лице залегли глубокие морщины, отчего он
выглядел значительно старше своих двадцати шести, Глори не сразу вернулась к
сборам. В его прощальном:
Пока, и счастливо тебе, Глори
— прозвучала некая
безысходность, так что ей сделалось не по себе, даже плакать захотелось,
словно на похоронах.
А может, стоит переиграть... Нет-нет, все правильно! Ничего, как-нибудь
справится. Нельзя было расслабляться, нельзя было подпускать Стива так
близко. Чем скорее вся эта история останется позади и она целиком уйдет в
работу, тем лучше.
Стив терпел некоторое время и сделал новый шаг. В своих чувствах к Глори он
не сомневался — так или иначе, но без этой девушки счастья ему не видать.
Поэтому бороться за нее он будет.
Выждав неделю, чтобы дать ей возможность остыть, подумать хорошенько, Стив
отправился к Шанель Деверю.
При встрече с ней в
Святом Франциске
Стив решил, что она принадлежит к
тому типу женщин, которых он уже много повидал на своем веку, — их
отличают неискренность, снобизм и хищническая повадка. Непонятно только,
чего это она связалась с Глори, эта-то совсем другая. Впрочем, человеческие
качества Шанель его сейчас интересовали меньше всего.
Куда важнее то любопытство, что прозвучало в ее голосе, когда он позвонил.
За ним всякое может стоять. Тем не менее свой план без ее помощи не
осуществить.
Для начала они просто поболтали — о все еще продолжающихся на курорте
работах, о том давнем при
...Закладка в соц.сетях
