Жанр: Любовные романы
Ее выбор
...ся ее
боссом. Слишком уж рассчитывать на его дружеское расположение было бы
ошибкой.
Они поужинали не спеша, наслаждаясь восхитительными блюдами и вином, но
когда закончили, было всего лишь начало одиннадцатого. Морин ожидала, что он
отвезет ее домой, но Пол напомнил, что в программе вечера значились и танцы.
— Я договорился с друзьями, что мы присоединимся к ним в загородном
клубе, — добавил он.
Прием в загородном клубе Бэй-Сити, как выяснилось, предназначался для
большой компании человек из двадцати. А она-то ожидала встретить здесь две-
три пары, не больше! Несколько гостей — в основном пожилые супружеские пары
— были знакомы Морин по приемам Пола, остальных она видела впервые. По
драгоценностям дам Морин догадалась, что ее собственный наряд выглядит здесь
более чем скромным, но, вскинув голову и расправив плечи, она решила, что ни
за что не позволит себе стушеваться... даже под прицелом пронзительных глаз
одной престарелой особы с аристократическими манерами, которая разглядывала
ее словно некий доселе неизвестный экземпляр человеческой породы.
Морин притворилась, что не замечает пристального разглядывания; вскоре рядом
с ней присела другая дама, завела разговор о кошках — по-видимому,
единственной заботе всей ее жизни — а уже в конце вечера, похлопав Морин по
руке, заявила, что Морин — замечательная женщина, и что она полностью
одобряет вкус Пола.
Что же до танцев... Пол сильно поскромничал, назвав себя неплохим танцором.
В его объятиях Морин получила истинное наслаждение. Тем более что она уже
так давно не кружилась в объятиях мужчины под звуки оркестра!
Из клуба они вышли только в начале третьего. И он опять, к удивлению Морин,
не повез ее прямо домой. Не доезжая до поворота к ее дому, Пол свернул с
главной дороги к своему особняку, и сердце у Морин болезненно екнуло.
— Думаю, напоследок неплохо выпить по чашечке кофе, — ровным тоном
произнес он.
Морин кивнула, стараясь сохранять спокойствие, словно все ее плохие
предчувствия не вернулись к ней с новой силой. Неужели она все-таки была
права? Что ж, в таком случае придется призвать на помощь тот самый такт, за
который ее так часто превозносят, все свои дипломатические способности — и
объяснить ему... что интрижка с собственным боссом не для нее.
Во всем доме горели только две лампы — одна над входом, а вторая — в
передней. Миссис Льюис наверняка уже видела десятый сон в своей спальне в
дальнем крыле здания.
Пол не позволил ей помочь ему с кофе, усадил в своем кабинете и через
несколько минут вернулся с подносом. Морин отхлебывала ароматный напиток, и
ее тревога постепенно таяла. Ну конечно, она ошиблась. Пол Гарфилд относится
к ней с симпатией, возможно, его даже влечет к ней, но он не позволит себе
преступить границы приличий. Он настоящий джентльмен, осознающий свое
высокое положение, и к тому же, как он сам ей сегодня сказал, она для него —
прекрасное вложение средств, и он, конечно, не пойдет на риск ее потерять.
Один поцелуй на прощание — да, он вправе на него рассчитывать. В конце
концов, многие на прощание целуются так же естественно, как и пожимают руку.
Один поцелуй — возможно. Но не более того; и с ее стороны просто глупо так
переживать, что у нее за дурацкая привычка предвосхищать события?
Можно сказать, она почти не удивилась, когда Пол забрал у нее пустую чашку,
отставил на соседний столик и наклонился к ней с поцелуем. Не будь он
настолько нежен, этот поцелуй, Морин, наверное, отстранилась бы, выждав
положенные несколько секунд. Но неожиданно поняла, что ей это очень нравится
— нравится, что ее целует этот человек, которым она восхищалась и которому
была так благодарна. И даже когда его руки обвились вокруг нее и он поднял
ее с кресла, она не стала противиться. Огня не было, но ее душу согрели
покой и тихая радость.
Поцелуй прервался, но Пол не опустил рук.
— Знаю, что это опрометчиво с моей стороны и что я слишком спешу, но...
ты ведь и сама чувствуешь, как дорога мне, Морин. — Голос его звучал
проникновенно и нежно. — Мне кажется, я знаю тебя всю жизнь. И мне
нужно больше, чем просто твоя дружба. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, и я
мог разделить с тобой жизнь. Конечно, мне бы следовало ухаживать за тобой,
водить в рестораны, приглашать на приемы, и ты имеешь полное право ожидать
всего этого, Морин, но... я так боюсь, что упущу тебя. Обещай, что мне не
придется долго ждать, что мы поженимся очень скоро.
Морин онемела от неожиданности. Она смотрела на него во все глаза — и не
находила слов для ответа.
— Я давно все обдумал, — с виноватой улыбкой признался он. —
Хотел представить тебя своим друзьям и окружить вниманием, какого и
заслуживает такая прекрасная женщина. И только к Рождеству я собирался
сделать предложение. Но все мои планы пошли прахом. Я не могу ждать, Морин.
Как только ты вошла в мой дом, я понял, что он создан для тебя. Ты ведь тоже
это почувствовала, правда?
Он достал из кармана небольшую квадратную бархатную коробочку.
— Вот... Я буду счастливейшим человеком в мире, Морин, если ты
согласишься это принять.
Завороженная, с головокружительным ощущением внезапно сбывшейся сказки, она
открыла коробочку. Кольцо было сделано из платины, с квадратным, очень
крупным бриллиантом; ничего прекраснее она в жизни не видела. Морин
разглядывала кольцо, и ощущение нереальности усиливалось, но при этом ее
вдруг стал разбирать смех.
Она подняла глаза на Пола — и необъяснимый порыв мгновенно растаял. Пол —
один из самых замечательных людей, с которыми ей доводилось встречаться... и
оттолкнуть его было бы непростительной глупостью.
Морин впервые принимала официальное предложение руки и сердца. Пол надел ей
на палец кольцо, и она почему-то нисколько не удивилась, что оно оказалось
ей точно впору. Она подняла руку, любуясь игрой граней великолепного камня.
Под тяжестью кольца палец словно сам по себе согнулся — и она снова едва
сдержала приступ истерического смеха.
Но в этот миг Пол опять склонился к ней — скрепить поцелуем их помолвку, и
Морин с удовлетворенным вздохом прильнула к нему, впитывая тепло его тела,
впитывая покой и безопасность, что всегда ощущала рядом с ним.
— Мы ведь не будем слишком медлить, да, Морин? — спросил Пол.
Глаза у него искрились счастьем, и сейчас он казался гораздо моложе своих
лет. — Не хочу долго ждать. Ты не против свадьбы на Рождество? Это не
слишком рано?
— Но в январе у меня начинаются зимние курсы, — возразила Морин.
— Ты можешь отложить их. Конечно, я хочу, чтобы ты продолжала занятия,
но ведь спешить тебе некуда? После свадьбы ты сможешь записаться на любые
курсы. У тебя ведь будет гораздо больше свободного времени. Но сначала...
сначала мы отправимся в свадебное путешествие. Как насчет южного побережья
Франции? А потом, скажем, Швейцария — какой-нибудь лыжный курорт, а? Я так
много хочу показать тебе, так много для тебя сделать. У нас будет
замечательная жизнь, Морин.
И вновь к ней вернулось ощущение нереальности происходящего. Южное побережье
Франции... Лыжный курорт в Швейцарии... Неужели она наконец все это увидит?
Они с Ллойдом многие годы мечтали об отпуске в Европе, ему даже положены
были значительные скидки как владельцу туристического агентства, но все как-
то не было времени. И вот теперь ее мечты сбудутся...
Счастливый конец, — завороженно подумала она, отвечая на поцелуй
Пола. — Кто мог подумать, что у этого страшного года будет такой
счастливый конец?
Если у Морин и были тайные опасения, что Шелли воспримет ее новость в штыки,
то они очень быстро развеялись.
— Потрясающе! — воскликнула Шелли. — Я догадывалась, что он к
тебе неравнодушен, но не знала, как ты сама к этому относишься. И когда же
свадьба?
— На Рождество. А потом медовый месяц в Европе. Но ты ведь понимаешь,
Шелли, что мы не собираемся бросить тебя? Пол и об этом говорил вчера на
обратном пути. Он успел к тебе привязаться и хочет позаботиться о твоем
образовании. Учишься ты прекрасно, так что не будет никаких проблем с
поступлением в Рэдклифф или в любой другой колледж — какой ты выберешь.
— Вот классно! Не волнуйся, щедрость Пола нисколечко не заденет мою
гордость. Я же прирожденная попрошайка! — Шелли сверкнула озорной
ухмылкой. — Просто дождаться не могу, когда все эти наши снобы в школе
услышат, что Пол Гарфилд станет моим отчимом. Будут знать, как задирать
передо мной носы.
В глазах Морин вспыхнул тревожный огонек. Ей вспомнилось то время, когда
Шелли почти все вечера проводила дома одна. Тогда она посчитала, что девочка
тоскует по отцу... значит, дело было не только в этом?
— Почему же ты мне ничего не говорила?
— А что я могла сказать? К тому же у тебя своих проблем хватало.
— И что же тогда произошло?
— Мои так называемые друзья после случая у Шарман отвернулись от меня.
Я вроде как опустилась на ступеньку ниже и уже не принадлежала к элите. А
мне плевать, тем более теперь, когда я познакомилась с Диком. Его друзья
принимают меня такой, какая я есть, перед ними мне не нужно изображать из
себя супердевочку.
— Мне понравились твои новые друзья. А Дик просто особенный.
— Ага. Хочешь кое-что узнать? Я тебя два раза просила купить мне платье
у Шарман, помнишь? Так вот, оно мне было нужно не для вечеринки. Я
собиралась соврать всей этой компании, что украла его. Ну, чтобы попасть в
их дурацкий клуб. С ума сойти, до чего доходят некоторые, верно?
— Верно, — эхом отозвалась Морин.
— Но ты не думай, я по полной использую свое новое положение, — с
самодовольным видом заявила Шелли. — Представляешь, как я войду в салон
Шарман и начну там мерить все подряд.
— Давай, давай, мечтай, — со смехом отозвалась Морин.
Шелли вдруг погрустнела.
— Папочка не стал бы возражать. Он тебя, конечно, жутко ревновал, но
наверняка сказал бы, что брак с Полом Гарфилдом — самый разумный шаг.
Ревновал? Ллойд? Морин решила вернуться к этой мысли позже.
— Значит, ты одобряешь мое решение? — спросила она Шелли.
Та удивилась.
— А я тут при чем? Это твоя жизнь. Когда я решу выйти замуж, твоего
разрешения спрашивать не стану, уж поверь мне, хотя, возможно, и
посоветуюсь.
Она помолчала, смущенно глядя на Морин.
— Я тебе немало хлопот доставила, когда папа был жив, да? Думаю...
думаю, я тоже тебя ревновала. Ты ведь сначала была только моим другом, ты
казалась мне моей личной собственностью... а потом вы вдруг поженились с
папой, а я снова осталась одна. Папа меня, конечно, любил, но мы никогда не
разговаривали с ним так, как с тобой. Вот я и постаралась отомстить... а
теперь мне так стыдно. Правда. Я только после случая у Шарман поняла, что ты
меня по-настоящему любишь. Тебе ведь гораздо проще было заплатить за меня —
и все.
Она криво усмехнулась.
— Мне повезло, что ты не отвернулась от меня, Морин, хоть я и вела себя
отвратительно.
Слезы подступили к глазам Морин. Этот миг для нее был несказанно дорог.
Снова стать Шелли другом... о да, это стоило тех долгих часов одиночества,
страха, боли, что ей пришлось пережить за последние восемь месяцев...
10
Морин, прокручивая в мыслях сотни дел, что ждали ее в Тампа, — ей
столько всего нужно купить! — дала задний ход и выехала из гаража. И в
этот момент увидела высокого, худощавого мужчину, решительно шагающего прямо
к машине.
Она узнала Ноа, и ее сердце забилось в бешеном ритме. Губы сами сложились в
приветственную улыбку, но ответа на нее Морин не увидела. Скривив в тонкую
линию рот, Ноа резко постучал по стеклу. Потом жестом приказал ей выйти, и
Морин была до того потрясена, что послушно остановила мотор и открыла
дверцу.
— Ну и ну! Откуда ты взялся? — Ничего более умного не пришло ей в
голову. — Мог бы и предупредить, что...
— Помолчи.
Он схватил ее за руку и вытащил из машины. Морин и охнуть не успела, как он
уже впился ей в губы требовательным, почти злым поцелуем.
— Ладно-ладно, — глотнув наконец воздуха, выдавила она. — Ты
рад меня видеть, но это не значит, что я должна умереть от удушья в твоих
объятиях.
— Нам нужно поговорить, — сказал он, игнорируя ее шутливый тон. И
ткнул пальцем в сторону небольшой машины, припаркованной у обочины напротив
ее дома. — Идем туда.
— Послушай-ка... — разозлилась Морин.
— Делай, что я говорю, или твоим соседям гарантировано величайшее
представление века, — процедил он. — Ты ведь не хочешь скандала?
Не дай Бог, твой имидж пострадает.
Она долго молча смотрела на него, после чего развернулась, прошла впереди
него к машине и села на переднее сиденье. Злобный лязг дверцы с другой
стороны продемонстрировал ей, что Ноа едва сдерживает себя.
Он молчал, устремив глаза на дорогу, а Морин от ярости не в состоянии была
вымолвить ни слова. Она заговорила, лишь когда он свернул на шоссе, ведущее
из города.
— Куда ты меня везешь? — выпалила она.
— К себе. Не хочу, чтобы прерывали нашу беседу.
Морин сжала губы, твердо решив противопоставить Ноа — и всем его претензиям,
какими бы они ни были, — хладнокровие и здравый смысл. Она откинулась
на спинку сиденья и демонстративно уставилась в окно, сделав вид, что
поглощена знакомым пейзажем Бэй-Сити. Мимо проплывали дома, автомобильные
стоянки, заправочные станции, автобусные остановки с зелеными скамейками и
терпеливо поджидающими на них своего автобуса пассажирами.
Прожив во Флориде всю жизнь, она привыкла к тому, что здесь так много
пожилых людей, но только сейчас ей пришло в голову, что это место меньше
всего подходит Ноа. Почему он постоянно возвращается сюда? Он ведь одинок и
мог бы устроиться где угодно... почему, скажем, он не купил квартиру в
Манхэттене или пляжный домик в Калифорнии, где его окружали бы одинокие
женщины. Уж они бы, несомненно, были бы только рады предложить ему любовь и
заботу, с горечью думала Морин, вспоминая, как легко он преодолел ее
собственные сомнения.
Что ж, сомнениям пришел конец... по крайней мере, ему больше ее не
заполучить. И как он смеет набрасываться на нее? Не он ли утверждал, что
никогда не указывает другим, как им жить? И вообще, он ведет себя как
сумасшедший. И что все это значит, наконец? С самого его отъезда она ни разу
не написала ему — впрочем, и он ей тоже — так каким же образом она могла до
такой степени разозлить его?
Хотя... Шелли-то с ним, разумеется, переписывалась. Может, она о чем-нибудь
рассказала ему, что и вызвало этот приступ ярости? Единственная новость, о
которой могла сообщить ему Шелли, — это помолвка с Полом... неужели
причина в этом? Но его-то как раз совершенно не должно волновать, выйдет ли
она замуж... За Пола или за кого другого. Он ведь сам яснее ясного дал ей
понять, что у них нет общего будущего. Неужели все мужчины в душе
собственники?
Полчаса спустя, когда они затормозили у его дома, Морин мгновенно вышла из
машины и зашагала к двери, сгорая от желания узнать, что там на уме у Ноа, и
покончить с этим.
Ноа немного отстал, и ей пришлось подождать, пока он откроет дверь. Окна все
еще были закрыты ставнями, воздух в доме был спертый, как будто здесь долго
не проветривали, — и Морин догадалась, что он приехал к ней прямо из
аэропорта.
Пока он открывал ставни, распахивал окна, раздвигал стеклянные двери, Морин
стояла посреди гостиной и следила за ним ледяным взглядом. Губы у него были
по-прежнему плотно сжаты, между бровей залегла морщинка, но в остальном он
не изменился. Те же светлые, выгоревшие на солнце пряди, те же лучики вокруг
глаз, подчеркивающие его загар, то же стройное и сильное тело, элегантное
даже в самой простой одежде...
И все-таки что-то изменилось. За той яростью, которую он даже не пытался
скрывать, Морин уловила нечто новое; это неизвестное ей чувство кипело в
нем, бурлило и, похоже, не выплескивалось через лишь благодаря его железной
воле.
Смятение заставило ее воскликнуть:
— Ну? Так в чем дело?
— Дело в том, что кое-кто собирается совершить самую большую ошибку в
своей жизни, — сказал он.
Она на миг задержала дыхание, а затем шумно выдохнула.
— Итак, тебе стало известно о моей помолвке с Полом. Позволь
поинтересоваться: а тебе до этого что за дело?
— По-моему, ты просто сошла с ума. Ты что, так ничегошеньки и не поняла
за этот год?
— Не понимаю, о чем ты. Пол замечательный человек...
— Да он же точная копия Ллойда! Разве что большего добился. Что
случилось, скажи на милость? Припекло тебя, что ли? Или независимость
оказалась для тебя слишком тяжелой ношей? С какой стати ты решила заползти в
очередную нору?
— Ты ненормальный! И вообще — это не твое дело. Не ты ли заявил мне,
что серьезные отношения с женщинами не для тебя?
— Ничего подобного! Мои отношения с тобой были и остаются очень
серьезными. Я только сказал — и думал, что ты меня поняла, — что у меня
есть еще и работа, очень важная работа, и что с моей стороны было бы
нечестно просить тебя выйти за меня замуж, пока я мотаюсь по свету. Моя
работа связана с большим риском — разве могу я подвергать тебя опасности во
второй раз пережить смерть мужа? Но ради всего святого, я не предполагал,
что ты решишься на такое, Морин! О чем ты вообще думаешь? Я считал, что ты
повзрослела...
— Нет, ты действительно ненормальный! Даже после свадьбы я останусь
хозяйкой своей жизни. Что ты себе вообразил о Поле? По-твоему, он привяжет
меня к кухне и будет денно и нощно руководить моими поступками? Он
порядочный и культурный человек... более того, он не боится связать себя
обязательствами...
— Так, во-от оно в чем дело? Хочешь обязательств? Пожалуйста: я весь
ваш, Морин Норрис Мартин! Я до чертиков люблю вас! Вы единственная женщина,
которая мне нужна, и когда бы я ни вернулся, я в ту же секунду буду у ваших
ног и не отойду от вас до самой последней минуты. Но в промежутках между
встречами вам придется жить самостоятельно и действовать на свой страх и
риск. И в этих отношениях никто не будет калечить другого, никто не будет
зависеть от другого, никто не будет пожизненно привязан...
— А с твоей стороны не будет еще и никакой ответственности, верно?
— Как только я посчитаю, что мое время для подобной работы вышло, я
найду себе место здесь — и до конца своих дней останусь с тобой. Подходят
тебе такие обязательства? Но и тогда я не стану пытаться контролировать
каждый твой шаг или просить тебя подчинить мне всю жизнь. Ну как ты не
понимаешь, Морин? Только поэтому я и не прошу тебя немедленно выйти за меня
замуж.
— Еще как понимаю! Едва до тебя дошла новость, что у меня появился
другой, и ты тут как тут, прилетел и пытаешься разрушить помолвку.
Интересная политика невмешательства в мою жизнь.
— Ты так ничего и не поняла. Если бы ты встретила человека, которого ты
полюбила бы по-настоящему... я бы ни слова не возразил. Господи, я был бы
рад, если бы ты вышла замуж, но только не за Пола Гарфилда. Не пройдет и
года, как ты вернешься к былому образу покорной жены, станешь его тенью,
будешь вторить его словам, суждениям, мыслям, закоснеешь в своем удобном
коконе...
— Я была счастлива с Ллойдом! Я его любила, и...
— Конечно, любила. Но ведь тогда ты еще не знала вкуса свободы. Из
отчего дома ты прямиком попала в руки к Ллойду; у тебя не было шанса узнать,
какая ты на самом деле. Поймав тебя, он уж постарался, чтобы тебе не удалось
попробовать свободу на вкус. Так что же, ты действительно думаешь, что такая
жизнь принесет тебе счастье? Лично я уверен, что нет. Знаю, искушение
велико... золотые клетки бывают очень привлекательными... но в конце концов
ты придешь к краху, Морин! И еще — неужели ты готова отказаться от всего
того, что нас связывает? Ты же полна страсти, Морин, — как ты с этим
собираешься справиться? Полу, на мой взгляд, страсть вообще не знакома. И ты
думаешь, что сможешь довольствоваться его безжизненной любовью после того,
как узнала... вот это?
Он метнулся к ней через всю комнату так быстро, что она не смогла ни
собраться с силами для отпора, ни просто ускользнуть. Его руки, теплые и
мучительно родные, обвились вокруг нее, с такой силой прижали к его телу,
что она ощутила его напряжение и поняла, что за сдержанной яростью его слов
таилось нечто более глубокое... и примитивное.
Ее охватила паника — но вот он уже целовал ее, и его губы, его язык,
казалось, были везде. Она сделала попытку вывернуться, но он лишал ее сил и
воли к сопротивлению. Сама понимая тщетность этих усилий, Морин все еще
сражалась с напором его губ — сначала в надежде вырваться, а потом уже хотя
бы чтобы вдохнуть воздуха.
Но в конце концов изголодавшееся тело предало ее, и Морин обмякла в его
руках. Только теперь, когда она перестала вырываться, хватка Ноа ослабла, и
она наконец смогла дышать. Голова у нее кружилась от нахлынувших ощущений —
чуть терпкого, мускусного запаха его разгоряченной кожи, давления
отвердевшей от желания плоти, его прерывистого, тяжелого дыхания.
Она вдруг словно раздвоилась. Одна ее часть как будто следила за тем, как
вторая таяла в объятиях Ноа, как сгорала от страсти. И даже когда Морин
осознала, что он расстегнул
молнию
на спине, и платье с нее упало, обнажив
его пылающему взгляду ее тело, она не шелохнулась.
Еще только один раз, — твердила та ее часть, которая еще способна была
мыслить. — Последний раз — и больше никогда
.
Он опустил ее на кровать. Очень нежно, как будто бурлившая в нем ярость
постепенно выкипела. Морин, словно плывя в тумане, следила за тем, как он
раздевается. Мужское тело и красота прежде не совпадали в ее сознании, и
только сейчас она поняла свою ошибку. Ее охватывала дрожь от одного только
взгляда на его великолепные мышцы, длинные ноги, по-мужски узкие бедра...
Он вытянулся рядом с ней на постели; нежно, настойчиво его руки, его губы
уговаривали ее — и вот уже наслаждение уносит ее за пределы реального мира
туда, где властвуют чувства. И та ее частичка, что была бесстрастным
наблюдателем, исчезает, и остается только жажда удовлетворения, желание
слиться в единое целое с этим — единственным на земле — мужчиной.
А потом это случилось, он заполнил ее собой, и агония сладостной муки начала
подниматься из глубин ее существа — такая же непреодолимая, как волны
морского прибоя, такая же вечная, как дыхание океана за окнами домика Ноа.
Вечная, как взлет мужчины и женщины в интимном, абсолютном единстве...
— Видишь? — удовлетворенно пробормотал у самого ее уха Ноа. —
Этого тебе Пол Гарфилд не даст. Ты готова отказаться от этого ради спокойной
жизни, а, Морин?
Глаза Морин распахнулись и впились в лицо Ноа. Ее словно окатило ледяным
душем. Рассудок вернулся вместе с мыслью о том, что Ноа специально привез ее
сюда, чтобы соблазнить, в надежде использовать секс как средство убеждения,
если ничто другое не сработает.
Но он так и не пообещал ей ничего, так ни в чем и не уступил.
С застывшим, холодным лицом Морин выскользнула из его объятий, поднялась с
кровати и начала одеваться. Даже отвернувшись от Ноа, она чувствовала на
себе его нахмуренный взгляд.
— Морин? В чем дело?
— Все было очень мило, но я уже сильно опаздываю. Нужно купить подарки
к Рождеству... да и вопрос со свадебным платьем еще не решен. Надеюсь, ты не
против? Будь так добр, подвези меня до дома, — все так же не глядя на
него, сказала она.
— Понятно. Несмотря ни на что, решила выбрать золотую клетку...
Она резко обернулась.
— Это твое личное мнение — и оно чертовски далеко от истины! Чтоб ты
знал, я люблю Пола, а он поддерживает мое желание учиться и работать. Он
поддерживал каждый мой шаг, он предложил мне конкретную помощь... в отличие
от тебя. Где ты, интересно, был, когда мне так нужно было... с кем-нибудь
поговорить хотя бы? Сам знаешь где — в отъезде, как обычно. Ну, так вот,
Ноа, ты во мне ошибся. Так уж вышло, что мне действительно необходим
мужчина, на которого я бы могла положиться...
— И спрятаться за его спину?
— Такой, который будет рядом, когда мне захочется заботы и ласки. В
Закладка в соц.сетях
