Жанр: Любовные романы
Ее выбор
... — Задумала вечеринку с барбекю. Способ, так сказать, расплатиться со
светскими долгами. Я пригласила четырнадцать человек, но... послушайте, Пол,
мне так неловко. Вы уверены, что я не подвела вас?
— Абсолютно. Я должен был сначала поинтересоваться вашими планами.
Боюсь, в последнее время я принимаю вашу помощь как должное. Больше этого не
случится. — Он вдруг усмехнулся. — Как насчет вознаграждения? Не
пригласите ли меня на барбекю?
Морин заколебалась.
— У меня соберется такое разношерстное общество... даже дети
будут, — предупредила она.
— А я люблю детей — особенно если их родители умеют с ними
справляться, — с иронией заметил Пол. — Во сколько начало?.. И
могу ли я принести вино?
— Можете. Скажу больше — это будет неоценимый вклад в наше меню, —
улыбнулась Морин. — А начало в шесть. Немного рановато, но на это
пришлось пойти из-за детей.
У Морин оставались некоторые сомнения — например, найдет ли Пол общий язык с
юными супругами, которые жили в вагончике, носили одежду исключительно из
натуральных тканей, а на жизнь зарабатывали продажей самодельной бижутерии.
Да, сомнения у нее были, но она постаралась забыть о них и получше
подготовиться к вечеринке. Она всегда искренне любила развлекать людей, хоть
и выросла в семье, где гостей почти никогда не принимали, и сейчас с азартом
придумывала угощения, которые пришлись бы по вкусу ее друзьям и при этом не
нанесли особого урона ее бюджету.
Она сообщила Шелли о вечеринке, и та, к ее вящему удивлению, приняла
приглашение и даже поинтересовалась:
— Я могу чем-нибудь помочь?
— Если хочешь, можешь приготовить фруктовый салат. Апельсины, бананы,
папайя...
— И манго, и ананас, и обязательно парочку киви, верно? Ты помнишь, как папа любил этот десерт?
— Обожал. Детям он тоже понравится, да и родители не будут против, это
ведь не конфеты.
— Детям?
— Я пригласила молодую пару, а у них сын и дочь. Я познакомилась с ними
на курсах, они зарабатывают, собственноручно изготавливая бижутерию. Думаю,
они тебе понравятся.
Шелли удивленно воззрилась на нее.
— Странно, что у тебя есть такие друзья.
— Почему же? Они такие приятные люди... да и мне не раз помогали с
лекциями, когда я пропускала занятия. Я еще пригласила Роберту Сингер,
учительницу из твоей школы, — ты ее тоже любишь. Подумала, что неплохо
было бы познакомиться с ней поближе. — Улыбка Шелли согрела ей
душу. — Мой босс тоже придет. Пол... короче, он сам себя пригласил. Я
его предупредила, что он почти никого из наших гостей не знает, но он
сказал, что его это не смущает. Я все равно волнуюсь, но тут уж ничего не
поделаешь. Надеюсь, я не сделала ошибки.
— О, ты справишься. В конце концов все будут чувствовать себя как дома
и получат массу удовольствия. Так всегда бывает, — заметила
Шелли. — А интересно, какой он, твой босс?
— Ты его видела как-то раз... но, наверное, не помнишь. Он почти
ровесник твоему папе, очень привлекательный внешне и очень... обаятельный, я
бы сказала.
Шелли задумчиво накручивала на палец белокурую прядь.
— Пожалуй, я тоже приглашу одного человека, — вдруг решилась
она. — Я познакомилась с ним на работе. Он учится на первом курсе
колледжа.
— Конечно, Шелли, приглашай кого захочешь, — отозвалась немало
заинтригованная Морин.
Через несколько дней она познакомилась с этим самым
другом с работы
, и ее
любопытство сменилось удивлением.
С тех пор как Шелли исполнилось тринадцать, в доме вечно толклись ребята —
высокие, накачанные, загорелые, — которых Морин про себя нарекла
золотыми мальчиками Шелли
. А этот парень выглядел довольно ординарно и
росту был невысокого; он даже показался Морин простоватым — пока не
улыбнулся.
Да и сама Шелли рядом с ним была другой — общительной, приветливой... Она
даже предложила свои услуги в качестве няньки и присматривала за детьми,
пока они развлекались в бассейне.
К великому облегчению Морин, Пол явно наслаждался вечеринкой. В легких
брюках и рубашке без галстука, он вел себя совершенно свободно и раскованно
— с аппетитом угощался рисом со специями и стейком, добродушно пикировался с
мужем Сьюзен — биржевым брокером по профессии и либералом по убеждениям.
Сьюзен, весело блестя глазами, отвела Морин в уголок на кухне:
— Лоис почернеет от зависти, когда узнает, что ты увела у нее из-под
носа такого светского льва, как Пол Гарфилд! Она же его столько раз
приглашала на свои приемы, а он постоянно отказывался. Вот погоди, она
узнает, что на твое барбекю он время нашел — ей-Богу, ее хватит удар!
Морин с сомнением взглянула на подругу.
— Лучше не говори Лоис о нашей вечеринке. Я должна была бы и ее
пригласить, но...
— С какой стати? Она тебя хоть раз пригласила за последние месяцы? Да и
вообще на свои самые шикарные приемы она нас никогда не приглашала. Мы ей
подходили, конечно, как благодарные зрители — чтобы было перед кем
похвастать, но... А ты знаешь, что мы больше не встречаемся в клубе за
ленчем? Думаю, это ты нас как-то связывала. Мы встретились еще раз, но Лоис
вся исходила злобой, я с ней поругалась, и... на том все и закончилось. И
теперь мы даже не созваниваемся.
— Мне очень жаль, — сказала Морин.
Сьюзен пожала плечами.
— Да кому она нужна? А вот тебя мне не хватает, Морин. —
Поколебавшись, она все же добавила немного смущенно: — Надеюсь, ты не
считаешь, что из-за... ну, смерти Ллойда... мы от тебя отвернулись.
Наоборот, кажется, мы только теперь, когда ты так занята, и оценили тебя по-
настоящему. Знаю, мы частенько злоупотребляли твоей добротой, а я... ладно,
признаюсь, поначалу я считала, что ты переигрываешь с этими занятиями и
работой...
Она виновато улыбнулась Морин.
— Наверное, я просто немного завидовала тому, как ты... как ты сумела
справиться с черной полосой в жизни. Я все думаю — а я так смогла бы, если
бы со мной произошло то же самое?
Ее взгляд остановился на муже, который беседовал с владельцем антикварного
магазинчика на Пайнеллас-парк.
— Конечно, смогла бы. Ты поступила бы как нужно, — вполне искренне
ответила Морин. — Но я очень надеюсь, что до этого никогда не дойдет.
Сьюзен вдруг крепко обняла ее.
— Ты сама знаешь, какая ты умница, а? — И обернулась к возникшей
на пороге Шелли. — А я как раз говорила твоей маме, что она отличная
подруга, — весело воскликнула она.
Шелли опустила на стол поднос с грязной посудой и взяла графин с лимонадом.
— Ага. Она ничего, — кивнула Шелли и вышла с графином в руках.
Чуть позже Морин увидела, как Шелли беседует с Полом. Поразительно, но они
смеялись. Перед тем как уехать, Пол специально разыскал Шелли, чтобы
попрощаться, и девушка, обычно такая холодная и неприветливая со старшим
поколением, одарила его одной из своих редких улыбок и добавила, что компот,
который ему так понравился, она приготовила сама.
После того как разошлись последние гости, Шелли стала наводить порядок на
лужайке вокруг бассейна, Морин занялась посудой, а новый приятель Шелли —
Морин теперь уже знала, что его зовут Дик, — убирал складные стулья,
помогал Шелли собирать мусор, и при этом дразнил ее так же немилосердно, как
это обычно делал Ноа.
Когда он отправился в дом переодеться после купания, Морин поинтересовалась
у Шелли, что она думает о Поле.
— Очень даже ничего, — сказала Шелли. — И от тебя без ума.
— Я всего лишь работаю у него! — возразила Морин.
— И только? Тогда зачем он напросился на твою вечеринку?
— Думаю... ну, просто захотелось — и все. Может, он любит встречаться с
разными людьми.
— Угу... может быть. Он спросил у меня, что ты отмечаешь сегодня, и я
сказала, что это просто обычная вечеринка. Но, честно говоря, у меня и самой
такое чувство, будто ты что-то празднуешь.
Морин удивленно рассмеялась.
— А знаешь, так оно и есть. Конечно, трудно назвать это поводом для
праздника и уж, само собой, нельзя объявить об этом гостям, но на прошлой
неделе я наконец расплатилась по последнему больничному счету Ллойда.
Основные расходы покрыла его страховка, но все равно оставалась еще довольно
приличная сумма. Если все пойдет нормально, думаю, в следующем году я смогу
оплатить первый курс в Рэдклиффе — разумеется, если ты туда поступишь.
— Вообще-то для этого ты могла бы воспользоваться теми деньгами, что
мне оставила мама, — вскользь заметила Шелли.
Морин уловила вопрос в ее глазах. Она понимала, что время для правды
пришло, — но сердце у нее тоскливо сжалось. Боже, как же она хотела бы
избежать этого объяснения!
— Шелли... я кое-что недоговаривала. Но теперь ты должна знать... Речь
о твоем наследстве. Боюсь, что от него ничего не осталось. Папе очень нужны
были деньги, чтобы спасти фирму, и он воспользовался твоими деньгами.
Конечно, он все сделал юридически законно, даже предоставил свою фирму в
качестве дополнительного обеспечения, но после его смерти фирма пошла в счет
долга, и деньги пропали.
— Так вот в чем дело. — Лицо Шелли оставалось бесстрастным. —
Я предполагала что-то подобное.
— Но ты должна понимать — папа не украл твои деньги. Если бы не
сердечный приступ, он бы получил ссуду в банке мистера Гарфилда — он как раз
вел переговоры — и вернул бы твое наследство.
— Да, конечно, я знаю, что папочка не сделал бы ничего плохого. —
Шелли долго, задумчиво смотрела на Морин. — Хорошо, что ты решила
наконец поделиться со мной. Ты же понимаешь, только слепой бы не понял, что
наше положение гораздо хуже, чем ты говорила. После того как все счета были
оплачены, у нас ничего не осталось, верно?
— Только дом. Но вопрос о его продаже отпал. Моего жалованья хватит
даже на твое обучение, только тебе придется летом подрабатывать. Какое-то
время мы были на волоске, но теперь все долги оплачены, так что мы
справились.
— Нужно было сразу мне все рассказать. Ты что, считала меня ребенком?
— Нет, Шелли, я знаю, что ты взрослый человек, но сама вспомни — как бы
ты еще пару месяцев назад к этому отнеслась? Скорее всего, просто не
поверила бы моим словам.
Шелли долго думала, прежде чем ответить.
— Тебе ничего не стоило представить доказательства... нет, ты не потому
мне не рассказала. Просто тебе не хотелось, чтобы я знала, что папочка... в
общем, что он воспользовался мамиными деньгами. Так?
— Частично, — неохотно призналась Морин.
— Следовательно, теперь ты считаешь, что я восприму это правильно.
— Твой папа мог бы гордиться тобой.
— Ага. — Шелли вдруг улыбнулась. — Молодцы мы с тобой, а?
Спустя полчаса, когда Морин поднималась к себе в спальню — оставив Шелли с
Диком заканчивать уборку, — она поймала себя на том, что улыбается.
Впервые за много недель она знала, что без опаски встретит следующий день.
9
Через месяц, ближе к концу ноября, Пол Гарфилд пригласил Морин в ресторан.
Она как раз занималась бухгалтерией, подготавливая для налоговой инспекции
годовые отчеты о доходах прислуги, и была весьма довольна собой, несмотря на
то, что это был ее первый опыт, она не сделала ни единой ошибки.
В качестве вознаграждения Морин позволила себе глоток коньяка из запасов
Пола и небольшой перерыв. Она постояла у стеклянной двери на террасу, глядя
на простирающийся перед домом сад.
Ее самым любимым местом был отведенный для местных растений небольшой уголок
у дальней стены, ее личная задумка. Земля на этом заброшенном участке была
особенно бедной — не земля, а песок — и всасывала воду как помпа.
Джон Маклоутон, садовник Пола, охотно согласился на ее предложение, и они в
четыре руки выпололи дикое индиго, и теперь на участке царило буйство
душистого горошка и других нежных, исконно флоридских растений, которые так
легко вытеснялись завезенными из дальних стран чужаками.
Три южные сосенки, пока лишь по нескольку футов в высоту, удачно дополняли
ландшафт нового садика. Мысли Морин унесли ее в будущее. Она представляла
себе, что будет с ней в то время, когда эти деревца вытянутся в полный
рост... и в этот миг позади нее раздался голос Пола.
— За этот сад вам положено отдельное вознаграждение, — сказал он.
Морин с улыбкой обернулась, в который раз отметив, до чего же он элегантен —
независимо от того, что на нем надето — смокинг или джинсы с футболкой. Даже
в домашней одежде, решила Морин, он выглядит преуспевающим бизнесменом.
— Мне нравится гулять по утрам в вашем уголке и представлять себя
индейцем племени семинолов на охоте, — продолжал Пол. На удивленный
взгляд Морин он ответил улыбкой. — А что вы думаете? Романтическая
жилка есть и у меня. А ваш уголок сада напоминает здешние края до появления
белого человека.
— Вряд ли. Сомневаюсь, чтобы в те времена вы нашли столько видов
растений на одном кусочке земли, — возразила она.
— Ну и что. Вы об этом никому не скажете, а уж я — тем более. —
Его карие глаза весело сверкнули. — Вы даже не представляете, сколько
комплиментов получает сотворенный вами уголок природы. Кто знает — может, с
вас начнется новое течение в садоводстве, а? Вы творческая личность, Морин.
Она улыбнулась, благодарная за его теплые слова. Как же приятно общаться с
человеком, который не боится хоть изредка хвалить вас. Давние слова Ноа
непрошеными всплыли вдруг в ее памяти.
Откуда такое желание получить одобрение окружающих, малышка Морин? Ты сама
должна быть довольна собой — вот что главное
.
— Да, так насчет вознаграждения... Приглашаю вас завтра в мой клуб на
ужин, — сказал Пол. — Прошу вас, не отказывайтесь, Морин. Это даст
мне возможность обсудить с вами... — он заколебался —... личный вопрос.
Она взглянула на него с любопытством, но он явно не собирался продолжать, и
Морин просто кивнула. От предвкушения праздника ее охватило нервное
возбуждение. Как же давно она не ужинала наедине с привлекательным мужчиной?
Пусть это будет почти деловой ужин, но все же... можно надеть вечернее
платье, провести несколько часов вне дома...
— С удовольствием, мистер Гарфилд, — не раздумывая, согласилась
она.
Пол болезненно поморщился.
— Пожалуйста, Морин. Я-то думал, мы с вами давно договорились — никаких
мистеров Гарфилдов
. Когда вы ко мне так обращаетесь, я чувствую себя
столетним стариком.
— Извините, Пол, сорвалось с языка. Я называю вас мистером Гарфилдом
перед прислугой, и...
— Вы прощены. Значит, договорились? Я заеду за вами, скажем, часов в
восемь. После ужина мы могли бы потанцевать. Вы этого пока не знаете, но ваш
дряхлый босс считается неплохим танцором.
— Ну, какой же вы дряхлый, Пол! Вы в самом расцвете жизненных
сил, — смеясь, возразила Морин.
Что это — неужто она флиртует с мужчиной? А почему бы и нет? Вреда никакого,
а Полу приятно. Комплимент за комплимент — а Ноа пусть катится ко всем
чертям со своими язвительными замечаниями и провокационными вопросами...
— В восемь я буду готова.
Чувство радостного возбуждения вернулось к ней, когда она принялась выбирать
одежду для свидания с Полом. Свидания? Нет, это неподходящее слово, тут же
решила она и улыбнулась. Пожалуй, лучше будет назвать это... как? Деловой
встречей? Официальным ужином?
— Что тут такое интересненькое происходит? — Шелли, в джинсах
последней модели, полосатой футболке и сабо на изящных ножках, возникла на
пороге спальни Морин.
— Да так, смеюсь сама над собой. Никак не могу решить, пригласил меня
мистер Гарфилд на свидание или же на производственное совещание. Если я не
могла отказаться — значит, это вроде как приказ?
— Он тебе нравится, да?
— Ну конечно. А что в нем может не нравиться? Он замечательный человек,
такой внимательный и... и добрый. Но при этом, я уверена, что в бизнесе он
умеет быть безжалостным. А его знания буквально вызывают у меня
благоговение, хотя, нужно признать, он никогда не пытается без нужды
демонстрировать их.
— Говорят он еще и деньгами набит до отказа, — добавила Шелли.
— Да, но в его обществе об этом как-то не думаешь.
— Ты, возможно, и не думаешь, а вот другие, уверяю тебя, еще как
думают, — проницательно заметила Шелли. — На прошлой неделе я
встретила в торговом центре миссис Медина, так она прямо набросилась на
меня. Видите ли, ей требовалось узнать...
встречаешься ли ты с ним
постоянно
— так она, кажется, выразилась.
— И что ты ей сказала?
— Сказала, что ты ежедневно встречаешься с мистером Гарфилдом. На
работе.
Морин расхохоталась; и Шелли вслед за ней.
— Будет знать, как набрасываться на мою дочь... — Она оборвала
себя, бросив на Шелли извиняющийся взгляд. — Извини. Обмолвилась.
— И что с того? В чем проблема? Языковыми вопросами терзаешься? Или
биологическими? — Шелли старательно сохраняла небрежный тон. — Не
о том переживаешь. Лучше подумай, что тебе надеть к вечеру. Лично я сделала
бы ставку на сексуальность. Чуточку огня ему не повредит.
Прежде чем Морин успела спросить, что это значит, Шелли исчезла. Покачав
головой, Морин распахнула шкаф с одеждой. У нее ведь есть то золотое
платье... После знаменательного вечера с Ноа она сунула платье в дальний
угол шкафа и постаралась о нем забыть.
В сердце неожиданно шевельнулась тупая боль. С самого отъезда Ноа она не
получила от него ни слова. Морин точно знала, что Шелли с ним
переписывается. Но падчерица хранила молчание, и потому Морин понятия не
имела, о чем же он ей пишет.
Настроение у нее упало. Она захлопнула дверцы шкафа, выбрав узкое, с глухим
воротом и без рукавов платье нестареющего классического покроя. Ярко-зеленая
ткань как нельзя больше шла к ее рыжим волосам и подчеркивала изящные линии
похудевшей фигуры.
Покопавшись в шкатулке с украшениями, она извлекла пару золотых серег в виде
крупных колец, которые Ллойд терпеть не мог, считая их кричаще-безвкусными.
Но с ее новой прической, с немного более яркой, чем обычно, косметикой
сережки придавали восточный оттенок ее платью и экзотический шарм ее высоким
скулам.
Ллойд был неправ, — подумала она, — и вовсе они не кричащие...
Перед ее глазами возник образ Ллойда — правильные приятные черты, вежливая
улыбка... В ожидании горестного спазма Морин напряглась, но боли не было. В
самом деле, как давно при воспоминании о Ллойде она не испытывала ничего,
кроме легкой грусти? Может, ее время тоски по мужу уже закончилось? Похоже,
что так... И похоже, что избитая веками истина
время лечит раны
снова
подтверждается.
Она смотрела на свое отражение в зеркале, борясь с острым чувством вины. Ей
казалось нечестным по отношению к Ллойду, почти предательством с ее стороны,
что на ее лице эти последние месяцы не оставили печати страданий и горя. Что
бы подумал, что бы сказал Ллойд о той женщине, в которую она постепенно
превращается? Одобрил бы? Нет, Морин это точно знала. Он бы посчитал ее
чересчур независимой, слишком амбициозной.
Но, с другой стороны... возможно, Ллойд никогда и не понимал, какая она на
самом деле. Он сам устанавливал для нее критерии, создавал женщину, образ
которой совпадал бы с его представлением, а она так сильно любила его — или
же так сильно нуждалась в нем, — что просто подчинилась его правилам.
Но та девушка не была настоящей Морин...
И не нужно его винить. Ведь она сама всего лишь каких-нибудь пару месяцев
назад начала понимать, какая она на самом деле и что для нее важно в жизни.
С каждым днем ей открывалась маленькая частичка ее самой. И теперь она
знает, что хочет... чего? Наполненной делами, событиями, встречами,
активной, творческой жизни. Хочет быть независимой, чтобы не превратиться в
конце концов в свою мать, для которой забота о муже — единственная забота в
жизни.
Да, все верно. Но она хочет и чего-то большего. Хочет развивать свой талант,
использовать его в полную силу. И в дополнение к этому, вместе со всем
этим... она нуждается в любви мужчины, потому что кое в чем Ноа оказался
прав — она страстная женщина, и последние месяцы доказали ей это с очевидной
ясностью. Как часто собственная подавленная сексуальность изводила ее,
мучила бессонными ночами, горечью возвращалась среди дня...
Морин очнулась от своих мыслей и, сообразив, что назначенное время уже
наступило, поспешно схватила подходящую к платью шаль и спустилась по
лестнице. Пол уже ждал ее. Он беседовал с Шелли, и в своем безукоризненном
смокинге выглядел впечатляюще.
На Морин вдруг напало смущение. Она замешкалась на середине лестницы,
попыталась подшутить над собой, что волнуется как школьница, но ей все же
пришлось сделать немалое усилие, чтобы заставить себя продолжить путь к
двери. Пол услышал ее шаги и поднял голову. Одобрение, смешанное с чем-то
еще трудноуловимым, мелькнуло в его глазах, и Морин напряглась от плохого
предчувствия.
О нет... Только не это! Боже, ведь если возникнет неловкая ситуация, ей
придется отказать ему... и она может потерять место...
Но Пол так по-дружески приветствовал ее, так любезно проводил к машине, так
легко говорил с ней, что напряжение в конце концов отпустило Морин.
Наверняка она ошиблась, и этот взгляд ей только почудился...
Смеясь над одним из его остроумных замечаний, она подумала, что ее ждет
прекрасный вечер и что все ее опасения беспочвенны. Пол порядочный и
деликатный человек, он не станет заводить интрижку с женщиной, которая на
него работает, тем более что сама она не поощряет его ухаживаний.
Он привез ее в тот самый клуб Семинолов, где они уже обедали вместе.
Вечером, в мерцании свечей на каждом столике, с неясными тенями от пальм на
белоснежных скатертях и лицах посетителей, зал выглядел еще праздничнее.
И вновь, как и в первый раз, Пол отказался от услуг метрдотеля и сам усадил
Морин за столик. И снова она отметила этот знак внимания, благодаря которому
чувствовала себя такой... особенной. Пока он изучал карту вин, Морин
огляделась, поймав на себе несколько любопытных взглядов. Но и эти взгляды
ее не смутили. Она интуитивно знала, что ничем не хуже остальных женщин в
привилегированном клубе. И пусть платье на ней не от известного модельера, а
сережки не от Картье или Тиффани — она не сомневалась, что выглядит
прекрасно, и это придавало ей уверенности в себе.
Пол встретился с ней глазами.
— Вам хорошо здесь, Морин?
— Замечательно! Если откровенно, я уже сто лет нигде, кроме дома, не
ужинала — ну, если не считать Макдональдса да пиццерии
Колокольчики Тако
.
В ответ Пол расхохотался.
— Вы в самом деле откровенный человек, Морин! И лично я думаю, что нам
нужно почаще выходить в свет.
У их столика возник официант, и Пол, предварительно посоветовавшись с Морин,
сделал заказ на двоих. Она снова отметила его прекрасное знание вин и блюд,
его уважительное обращение с официантом, обслуживающим их.
— Сегодня Шелли мне сообщила, что на вечеринке вы отмечали
благополучное завершение ваших финансовых трудностей, — обратился он к
ней после ухода официанта. — Вы ведь могли бы и ко мне обратиться за
помощью, Морин.
— Зачем? — удивленно спросила она. — Эти проблемы не имеют к
вам никакого отношения. Вы и так сделали для меня много. Вы дали мне работу.
— Поверьте, это не было бы просто благотворительностью. Я не вкладываю
деньги, если не уверен в прибыли, — негромко отозвался он. — Я
бизнесмен до кончиков ногтей, Морин. И ваше спокойствие было бы весьма
удачным вложением. Вы честно отработали каждый выплаченный вам пенни... и я
надеюсь на вашу помощь и в будущем.
Сказать тут было нечего, и Морин, кивнув, поспешно сменила тему. С какой
легкостью ему всегда удается успокоить ее, расположить к себе... Но,
разумеется, она не намерена забывать, что при этом он все равно остает
...Закладка в соц.сетях
