Жанр: Любовные романы
Ангел-хранитель
...я гадость. И почему он
вдруг развеселился?
Позади Максвелла появился человек, тащивший, вернее, старавшийся удержать
пять чемоданов разом. На вид он был такой же бледный, как и Максвелл, но,
судя по гримасе на его физиономии, настроение у него было не столь игривое.
Максвелл указал на него рукой:
— Мой слуга Такер.
Мел и Максвелл пошли к повозке, а Такер все сражался с чемоданами, пока ему
на помощь не подоспел Аризона. Слуга, очевидно, был благодарен, но его
настроение по-прежнему оставалось унылым.
Когда они подошли к повозке, Мел передразнила жест Максвелла:
— Наш человек Джордж.
— Сын Джеймса Максвелла! — Джордж хлопнул Гейбриела по спине, едва
тот оказался в повозке рядом с ним. — Клянусь, я бы всюду узнал тебя.
Ты копия отца, Маленький Макс.
С заученной гримасой Гейбриел обратился к Джорджу:
— Уверяю вас, уже несколько лет никто не называл меня Маленьким Максом.
Он обернулся к Мел, которая уже села на лошадь и ждала, когда Такер с
Аризоной погрузят чемоданы и Такер влезет на заднее сиденье повозки.
Гейбриел натянуто улыбнулся.
— Замечательный транспорт вы для нас организовали. — Он
внимательно осмотрел сиденье, потер дерево рукой. — Настоящий,
деревенский.
Напряжение исчезло с лица Максвелла, когда Мел поскакала вперед, а повозка
двинулась вслед. Помолчав несколько минут, он повернулся к Джорджу:
— Вы хорошо знали моего отца?
— Угу. Он был хороший человек, вот так вот.
— Я почти ничего не помню. Не могли бы вы рассказать мне о нем, пока я
буду здесь?
— Я? — Джордж засмеялся. — Рассказать о старых временах? Будь
уверен, тебе не придется выворачивать мне руки.
Гейбриел наблюдал за женщиной, скакавшей впереди. Она держалась прямо,
одежда не выдавала ее пола. Широкая рубашка, облепившая под сильным ветром
грудь, подчеркивала фигуру, а брюки соблазнительно обтягивали ее ноги.
Несмотря на грубую внешность, в ней было что-то, возбуждавшее его интерес.
Может, ее глаза: он даже вздрогнул, когда она, оглядев его с ног до головы,
будто обожгла взглядом. По правде, только они были лишены притворства. Он
заметил, что у нее светлые волосы — несколько прядей выбились из-под этой
жуткой шляпы и касались изящной шеи. Ее лицо, насколько он смог разглядеть,
было вполне приятное, возможно, даже хорошенькое. Но для того чтобы
убедиться в этом, потребовалось бы много воды и мыла.
Он знал, что не понравился ей, еще тогда, когда она обратилась к нему и он
заглянул в эти горящие голубые глаза.
Джордж, казалось, прочел его мысли.
— Наша Мел — девушка что надо. — Он говорил тише, чем было
необходимо. Мел была далеко и ничего бы не услышала.
— Вероятно, — произнес Гейбриел равнодушно, — признаюсь, у
нас в Бостоне таких нет.
Джордж усмехнулся:
— В Техасе другой такой тоже. Знаешь, она ведь малость побыла у вас.
Точнее, в Филадельфии. Ее папаша хотел, чтобы у нее было... это... женское
влияние. — Он кивнул. — Она была такой дикой, прямо сорванец. Он
думал, ее тетушка сумеет сделать из нее леди, чтобы она фасон держала, когда
мужики придут свататься, — он скосил глаза на Гейбриела и чуть заметно
усмехнулся. — Не помогло. Она выстрелила одному городскому бедолаге
прямо в задницу.
Гейбриел изо всех сил старался скрыть свое изумление, но за его спиной Такер
чуть не поперхнулся.
Значит, это не слухи
, — подумал он.
— Но в душе она хорошая девочка, — продолжал Джордж. —
Сдается мне, он получил по заслугам.
Это прозвучало почти как предупреждение, и Гейбриел, внезапно поняв что-то,
погасил улыбку:
— Моей матери кажется, что у Барнетта на уме брак... между Мел и мной.
— Это уж точно, — согласился Джордж. — Когда родилась Мел,
они это дело отметили, Ричард и твой папаша. И я с ними, черт побери. Мы
втроем прикончили бутылку лучшего виски, которое когда-либо лилось в глотку.
Мы знатно посидели, пока не явилась твоя мамаша и не увела Макса. Кэролайн
никогда меня особенно не любила. Думаю, я был... это... недостаточно тонок
для нее. — Он захохотал, будто эта мысль показалась ему ужасно смешной,
потом внезапно перестал и продолжил: — Конечно, у твоего папаши был кусок
земли, — сейчас это часть владений Томпсона, который примыкал к участку
Барнетта. Он был гораздо меньше тогда, и они думали основать... ну эту...
эту... — Он был в затруднении.
— Династию? — подсказал Гейбриел.
— Династия. — Джордж опробовал слово. — Хорошее слово,
парень. Мне нравится. Угу, они строили династию. — Улыбка на лице
старика потухла. — Конечно, никто не думал, что твой папаша так умрет
или что твоя мамаша заберет детей обратно на восток. Сдается мне, не стоит
загадывать так далеко.
— Как Мел относится к планам своего отца? Джордж придвинулся поближе к
Гейбриелу, будто открывая тайну:
— Узнай она об этом, она бы все тут разнесла, и должен тебе сказать, она девочка с характером.
С губ Гейбриела едва не сорвался саркастический ответ. Характер? После этой
ее истории и того взгляда, каким она его одарила, — вне всякого
сомнения.
Он откинулся назад и закрыл глаза. Под этой грязной мешковатой одеждой
скрывалась настоящая женщина. Настоящая женщина, которая не хотела выходить
за него замуж, так же как и он не хотел жениться на ней. Женщина, никогда не
жевавшая табак до того момента, когда она положила его в рот на станции.
Это открытие принесло ему облегчение — все становилось намного проще, но, к
своему собственному удивлению, он чувствовал обиду. В конце концов, в
Бостоне он считался завидным женихом, там многие женщины пытались поймать
его в брачные сети разными хитростями. Он ненавидел это. Таким женщинам
нужен был не он сам, а финансист Гейбриел Максвелл и его положение в
обществе, достигнутое благодаря деду и матери.
— Что же ты все-таки помнишь о своем папаше? — спросил Джордж.
— Очень мало. Моя мать ненавидела Запад и то, что он с отцом сделал,
поэтому многого она не рассказывала. Думаю, ее всегда беспокоило, что я
очень похож на отца.
— Похож, — с чувством произнес Джордж. Он помолчал,
задумавшись. — Приходи ко мне, когда сможешь. У меня небольшой участок
в полумиле к северу от большого дома. Сможем малость поговорить.
Весь оставшийся путь Джордж проболтал, впрочем, больше ни разу ее упомянув
Джеймса Максвелла. Он рассуждал об истории Техаса, ранчо Барнетта, скоте,
погоде, которая, как он уверял, будет хорошей и жаркой в течение ближайших
месяцев, но особенно распространялся о том, как испортился его желудок за
последние два года.
— Вот он! — воскликнул Джордж, когда дорога поднялась на небольшой
холм и показался массивный дом.
— Слава Богу, — пробормотал сзади Такер, и это было единственным,
в чем выразилось его участие в дорожном разговоре.
Гейбриел ожидал, что большой белый дом будет совсем другим. В нем не
чувствовалось испанского влияния, и его уж никак нельзя было назвать
деревенским. Массивные колонны словно бы поддерживали двухэтажное строение,
уменьшенную копию дома, который он однажды видел в Виргинии. Широкая веранда
опоясывала нижний этаж, второй этаж окружал такой же широкий балкон.
Бесчисленные двустворчатые двери распахнуты настежь на балконе и веранде,
уставленных креслами-качалками и маленькими столиками.
Мел вместе с двумя работниками направилась к конюшне, а Джордж остановил
повозку перед домом. Гейбриел уже собрался спрыгнуть на землю, как вдруг
почувствовал твердую руку на своем плече и оказался лицом к лицу со
стариком.
— Парень, ты мне нравишься, — начал Джордж. — Поэтому я дам
тебе совет. — Он понизил голос. — Она одета, как мужчина,
стреляет, как мужчина, ездит верхом, как мужчина... словом, даже лучших
многих. Половину времени она хочет, чтобы с ней обращались, как с мужчиной,
но... — Он заговорил еще тише и придвинулся ближе, словно раскрывая
некий секрет: — Она не мужчина. — Он погрозил Гейбриелу скрюченным
пальцем. — Смотри, не прозевай другую половину времени.
Гейбриел поправил шляпу и недоуменно взглянул на Джорджа. Не мог же он
сказать старику, что собирается делать как раз все то, чего женщины,
подобные ей, терпеть не могут. Это самый простой путь. Единственный. После
их беглого обмена любезностями, вероятно, ему и не придется особенно
усердствовать.
— Благодарю за совет, — он соскочил с повозки в тот момент, когда
Мел огибала угол дома. — Умираю с голоду, — объявил он, подражая
своему кузену. — Еда в поезде была ужасной.
Гейбриел поднялся по ступеням, опять оставив Такера тащить весь багаж, пока
Мел не подошла и не взяла у него два чемодана.
Он оглянулся через плечо как раз в тот момент, когда Мел посмотрела на него
с удивлением, а Такер кисло улыбнулся. Позади них он увидел Джорджа,
который, укоризненно покачав головой, отправился прочь.
ГЛАВА 4
Экономка, она же кухарка, пожала плечами и неодобрительно прищелкнула
языком, обращаясь к девушке, которая бродила по комнате:
— Мелани, он видный мужчина. Не понимаю, зачем ты пытаешься отпугнуть
его. Брось. Узнай его получше. Может, ты...
Взгляд Мел заставил ее замолчать. Кармелита, скрестив руки, упрямо смотрела
на Мел, пока та одевалась все в ту же заношенную одежду, в которой накануне
встречала Максвелла.
Даже несмотря на то, что ее собственный брак с ирландцем, обладавшим таким
же взрывным темпераментом, как и она сама, не был счастливым, тридцатилетняя
привлекательная Кармелита не могла представить себе жизнь без мужчин. Ей с
трудом верилось, что существуют женщины, которые могут без них обойтись.
Хотя она пришла работать на ранчо, когда Мелани была в Филадельфии,
Кармелита внимательно слушала все то, что мистер Барнетт и старый Джордж
рассказывали о Мелани. Единственная женщина на ранчо, она подружилась с Мел
и сейчас чувствовала, что должна помочь девушке сбросить маску печали и
забыть прошлое.
— Надень какое-нибудь красивое платье из тех, что прислала твоя тетя, и
дай мне уложить твои волосы. Они такие густые и будут прекрасно смотреться,
если на затылке мы уложим их локонами.
— Кармелита, — Мел повернулась к полумексиканке, полуамериканке,
затягивая ремень, на котором держались ее мешковатые брюки. — Сколько
раз тебе надо говорить...
— Знаю, знаю. Но я же не предлагаю тебе выходить за него замуж. Неужели
ты не хочешь позволить ему поцеловать себя разочек? Пусть он обнимет тебя,
поцелует твои губы, шею...
— Кармелита! — оборвала ее Мел. — Если он тебе так нравится,
что же ты сама не поцелуешь его в вечно ноющие губы?
— Вчера вечером за обедом он не ныл. Тебе следовало бы там быть.
— Мне не хотелось есть, — надулась Мел.
— Ну, если бы не Том, я с удовольствием позволила бы ему поцеловать
меня и все такое.
— Итак, на этой неделе у тебя Том, — презрительно произнесла
Мел. — Не потому ли у него такое скверное настроение? — Она
усмехнулась, довольная тем, что сменила тему разговора и тем, что Кармелита
потупила глаза.
— У нас была размолвка, но вчера ночью мы помирились. — Она
интригующе улыбнулась: — Примирение стоит ссоры.
Мел закатила глаза:
— Ты невозможна.
Кармелита выхватила шляпу Мел, когда та собиралась ее надеть:
— Это отвратительный головной убор. Не думаю, что он понравится мистеру
Максвеллу.
— Кармелита Мария Смит О'Брайен, отдайте мою шляпу, — Мел, похоже,
растеряла добродушное настроение. — Мне наплевать, что нравится мистеру
Максвеллу. Этот напыщенный тип с востока не выдержит тут и двух дней.
Кармелита кивнула:
— Возможно, ты права. Но он красивый мужчина. Мел потянулась за шляпой,
но Кармелита проворно убрала ее.
— Мелани, дорогая моя. — Кармелита говорила, прислонившись к двери
и держа перед собой злополучную шляпу. — Я много думала и решила, что
тебе нужен мужчина.
— Ты совсем как мой отец, — с обидой произнесла Мел.
Кармелита медленно покачала головой:
— Нет, не муж. Любовник.
Мел с кошачьей грацией шагнула вперед, зло прищурив глаза:
— Я наряжалась и флиртовала, и меня целовали в шею. Спасибо, но мне не
нужен ни муж, ни любовник. Я хочу, чтобы меня оставили в покое.
Кармелита постаралась не показать, что довольна. Это все, что Мел хотела
рассказать о своих чувствах и о мужчинах.
— В покое, — повторила Кармелита. — Звучит как... одинокой.
— С меня довольно стараний очаровать прекрасных мужчин с восточного
побережья, которые умеют обволакивать сладкими речами каждую девушку на
своем пути и... и лгать с ангельским видом.
Кармелита открыла дверь и отступила:
— Мне нужно снять печенье с плиты.
— Моя шляпа, — напомнила Мел.
В ответ Кармелита резко повернулась и выбежала из комнаты. Смеясь, она
сбежала с лестницы и внизу чуть не столкнулась с Максвеллом.
Мел, которая бросилась за Кармелитой, испытывая одновременно и злость, и
радость, на полном ходу врезалась в Максвелла, смотревшего снизу на
лестницу.
Мел вспыхнула. У Максвелла была мускулистая грудь и руки — она почувствовала
это сквозь его тонкий городской костюм, — и сам он слегка покраснел.
Он растерянно смотрел на нее — если бы не он, оба они упали бы — и продолжал
крепко держать ее.
— Уже можете меня отпустить, — произнесла она холодно, но без того
безразличия, с которым она представилась ему при первой встрече.
— Минуточку, — ответил он с четкой городской интонацией. —
Меня еще чуточку качает.
Прошло несколько секунд, прежде чем он неохотно отпустил ее. Она решила, что
он наверняка боится упасть.
— Простите, — коротко сказала Мел, — надеюсь, я не ушибла
вас.
Максвелл улыбнулся:
— Все в порядке, спасибо. Боже, ну и беспокойный дом. — С этими
словами он поднялся по лестнице к себе в комнату.
Кармелита молча изучала выражение обоих лиц. Она покачала головой. Ну и
парочка! Хотя... К ее удивлению, Мел схватила старую шляпу:
— Ну, видишь? Неуклюжий идиот.
Кармелита уступила, позволив Мел водрузить бесформенную шляпу на свои
прекрасные волосы. В конце концов, это всего лишь небольшая стычка накануне
предстоящей войны.
Из краткого признания Мел было ясно, что какой-то мужчина причинил ей боль.
Сама Кармелита считала, что от этого есть только одно лекарство — другой
мужчина.
Медленно и небрежно Гейбриел поднялся по лестнице, повернул направо. Он
открыл дверь в свою комнату, потом плотно притворил ее за собой. Войдя, он
закрыл глаза и привалился к двери. Проклятье! Он был готов к любым
передрягам, но к такому...
Мел, летящая ему навстречу, ее развевающиеся золотые волосы. К тому, что она
окажется в его объятиях, он не был готов. Это была настоящая женщина, мягкая
и теплая. Перед ним все еще стояли ее глаза, смотревшие с ненавистью.
Голубые глаза — он запомнил.
— Что с тобой? — спросил Такер, стоявший у двустворчатой
двери. — Ты бледен. Только не говори мне, что ты болен. Я согласился
притворяться твоим слугой, одному Богу известно зачем, но ухаживать за
тобой, если ты...
— Заткнись, Такер, — зарычал Гейбриел, чувствуя, что краснеет. Он
быстро овладел собой. — Ты согласился участвовать в моей затее, потому
что это даст тебе пищу для разнообразных историй, которыми ты будешь
развлекать дам, когда вернешься домой. Ведь ты больше всего на свете любишь
поговорить о самом себе.
— Кое-кто сегодня очень чувствителен, — запальчиво парировал
Такер. — У тебя утром была схватка с маленькой мисс Мел.
— Схватка, — повторил за ним Гейбриел. — Называй это так.
— Расскажи, — потребовал Такер.
Гейбриел вкратце изложил то, что случилось. Его рассказ звучал вполне
буднично, но Такер знал его лучше, чем кто-либо, и усмешка на его лице
становилась тем явственнее, чем больше он замечал смятение Гейбриела.
— Не говори мне, что эта... чертовка совсем не привлекательна, —
Такер стремительно шагнул от двери и оказался лицом к лицу со своим кузеном.
— Не знаю. Было что-то... Она другая. — Гейбриел пятерней
взъерошил свои тщательно расчесанные темные волосы.
— И на этом спасибо! — воскликнул Такер.
— Забудь это.
Такер улыбнулся при виде испуганного лица кузена:
— Такого поворота я не ожидал.
— Все в порядке.
— В порядке? Не думаю. Мне кажется, тебе нужна маленькая
пастушка. — Он не обращал внимания на сердитый взгляд Гейбриела. —
Мне бы это подошло. Но не верю, что ты, который так старательно держался
подальше от прекрасного пола в Бостоне, здесь пленился чарами...
— Я не пленился чарами, — перебил его Гейбриел. — И почему ты
считаешь, что я сторонился женщин в Бостоне? Это глупо.
— За несколько дней до нашего отъезда я водил в театр Пенелопу
Пендерграсс. Ты не представляешь, как обидно провести вечер с очаровательной
женщиной, которая только и делает, что жалуется на моего бессердечного, но
такого замечательного кузена, который совершенно не обращает на нее
внимания. Какой удар по моему самолюбию!
— Представляю, — с насмешливым сочувствием ответил
Гейбриел. — Но кто такая, черт возьми, эта Пенелопа Пендерграсс?
Такер вздохнул.
— Небольшого роста, темноволосая, довольно хорошенькая, этакая
невинность. Думаю, лет семнадцати. До сих пор на все таращит глаза. —
Он покачал головой, видя, что Гейбриел не помнит. — Ты встречал ее на
вечеринке в доме моей матери меньше месяца назад, ведь тетя Кэролайн в своей
обычной, так сказать, ненавязчивой манере пыталась познакомить тебя с каждой
подходящей девицей в Бостоне, которую ты еще не успел отшить.
— Все равно не помню.
— У нее еще была такая огромная красная шляпа. Такая жуткая.
Гейбриел кивнул:
— Сейчас припоминаю. — Лучше было бы не вспоминать. Девушка была
племянницей кого-то из друзей матери, настолько же глупая, насколько и
хорошенькая.
Негромкий стук в дверь прервал их разговор.
— Мистер Максвелл? — раздался сладкий голосок Кармелиты. —
Завтрак готов, и мистер Барнетт рад вас видеть.
Она удалилась, не дожидаясь ответа; отзвук веселого мотивчика, который она
мурлыкала, замер внизу в холле.
Несколько минут спустя Гейбриел, оставив Такера, вошел в столовую. В глаза
ему бросился длинный деревянный стол и дюжина простых стульев. На столе он
увидел яичницу, ветчину, соус, печенье и дымящийся кофейник: Все выглядело и
пахло божественно.
Ричард Барнетт сидел во главе стола, Мел — по правую руку от него. Свободное
место находилось слева от Барнетта напротив Мел, волосы которой полностью
скрывались под отвоеванной ею шляпой. Еда на тарелке приковала к себе все ее
внимание, и Гейбриел для девушки как бы не существовал. Он и сам не был
уверен, что готов общаться с ней в данный момент.
Барнетт сердечно приветствовал его, широко улыбаясь. Фермер был одет в
рабочую одежду, шестизарядный револьвер устроился на боку. Он тяжело
вздыхал, поглядывая на дочь. Его она тоже игнорировала.
Кармелита налила кофе в чашку Гейбриела, напевая себе под нос. Затем она
наполнила чашку Барнетта. Гейбриел заметил, как, проходя мимо стула Мел, она
быстро и бесцеремонно сняла с девушки бесформенную шляпу. Кармелита
перестала напевать и необычно тихим голосом заметила:
— Невежливо сидеть за столом в шляпе. Барнетт кивнул, а Мел, слегка
тряхнув головой, рассыпая волосы по плечам, опять сосредоточилась на своей
тарелке.
В этот момент Гейбриел решил, что ее волосы ему нравятся. Длинные и густые,
слегка завивающиеся на концах, они были восхитительного золотистого цвета.
Он решил для себя, что именно они и поразили его в то утро. Всего лишь ее
восхитительные волосы. Всего-то навсего.
Тут в столовую вошел Такер. Он недоуменно хмурился, пока Кармелита вела его
на кухню, объясняя по дороге, что слуги не едят вместе с хозяевами. Гейбриел
едва удержался от смеха при взгляде на потрясенного кузена.
Мел жалела, что не пропустила завтрак, как она сделала с обедом накануне.
Каждый раз, когда она поднимала глаза, Маленький Макс пялился на нее, словно
впервые видел, как люди едят. Он отводил взгляд, как только она опускала
глаза.
— Боюсь, мне придется вас покинуть, — нарушил молчание отец.
— Почему? — Мел оторвалась от глазуньи, на которой до этого
полностью сосредоточилась.
— Не люблю уезжать, когда у нас гости, но заболел Сет Холдерфилд.
Внезапно ушел его главный погонщик, и он остался с несколькими неопытными
работниками и стадом, которое нужно перегнать, пока не поднялась река.
В этот момент Мел забыла о Маленьком Максе.
— Ты столько лет не работал на выгоне скотины. — Она озабоченно нахмурилась, сморщив лоб.
— Я доведу их только до Форт-Уорта. Управлюсь недели за три, в крайнем
случае, за месяц.
Мел вспомнила об их госте. Не оставит же отец ее одну с ним в доме на
столько времени!
— Может, Маленький Макс захочет отправиться с тобой? —
предположила она.
— Нет, — в один голос ответили оба.
— Не хочу вас задерживать и боюсь, я неважно держусь в седле. Честно
говоря, я боюсь коров. Они больше, чем мне казалось, — быстро заговорил
Гейбриел.
Во взгляде Мел читалось отвращение. На самом деле в отсутствии Барнетта
Гейбриел рассчитывал узнать о смерти своего отца. Он сможет говорить с
Джорджем сколько захочет.
Барнетт покачал головой.
— Старый я дурак. — Он перевел взгляд с дочери на сына своего
старого друга, который был очень похож на отца, но, кажется, лишен его
твердости и решительности. — Когда-то я думал... — Он
запнулся. — Когда Мел была совсем маленькой и был жив твой отец, мы с
ним решили, что когда-нибудь вы поженитесь. Глупая затея, после стольких
лет. Все же, думаю, вы могли бы отложить в сторону то, что вас разделяет, и
стать друзьями. Маленький Макс... Макс, — он повернулся к молодому
человеку. — Надеюсь, я застану тебя здесь, когда вернусь. Пожалуйста,
оставайся здесь сколько захочешь.
Гейбриел откашлялся:
— Не знаю, смогу ли пробыть так долго. Наверное, мне следовало бы
сказать об этом раньше, я помолвлен и женюсь, как только опять вернусь в
Бостон.
— Неужели? — удивился Барнетт. — Твоя мать ни разу не
упомянула об этом в письмах.
— Мы объявили об этом как раз перед моим отъездом, — солгал
Гейбриел. — Ее зовут Пенелопа. Пенелопа Пендерграсс.
— Замечательно, — объявила Мел. — Но если вы собираетесь
жениться, что же вы здесь делаете? — Это прозвучало как упрек.
Гейбриел резко отодвинул тарелку и подался вперед.
— Я хотел взглянуть на места, где вырос. Я плохо помню это время, и с
недавних пор это не дает мне покоя. — Он чувствовал, что во что бы то
ни стало должен убедить Мел, что не представляет для нее угрозы, даже если
он сам так не думал.
— Конечно, после свадьбы мы с Пенелопой не захотим расставаться, а
сейчас для нее эта поездка оказалась бы слишком трудной.
— Почему? Она нездорова? — выпытывала Мел. Гейбриел самодовольно
усмехнулся:
— Пенелопа очень нежна. Она не такая... крепкая, как вы.
Гейбриел заметил, что напряженность Мел исчезла.
— Я уверена, что вы рветесь вернуться назад, поэтому, пока папы не
будет, я немножко покажу вам окрестности.
Барнетт допил остывший кофе.
— Мел знает тут все. Может быть, даже лучше, чем я.
Гейбриел вытянул правую руку и неловко согнул пальцы:
— Может быть, вы могли бы поучить меня стрелять из револьвера? Я слышал, в
...Закладка в соц.сетях
