Жанр: Любовные романы
Нежный тиран
...а, с тонкими стройными ногами,
как всегда, босыми. Ее роскошные черные волосы были небрежно перехвачены
лентой. Фигура Лаури казалась скорее детской, чем женской.
Бесценная загадка для Пэт Доналдсон. Любимая, как дочь, талантливая и
чувствительная. Наполовину фантазерка, наполовину зернышко, но в любом
случае — ангел.
Они поужинали и отправились спать. Перед тем как лечь, тетя Пэт ласково
прикоснулась к щеке Лаури.
— Когда придет время определять свое будущее, моя кошечка, вспомни
слова синьора ди Корте. Будет очень жаль, моя дорогая, если ты позволишь
печальному прошлому сломать то, что у тебя впереди.
Хорошо. — Поцеловав тетю и пожелав ей доброй ночи, Лаури поднялась в
маленькую спальню с фигурными балками из темного дерева на старом потолке,
белым покрывалом на узкой кровати и красными вытертыми паласами.
Она обвела взглядом белые свежевыкрашенные стены, увешанные вырезками из
искусствоведческих журналов и театральными программками. Сев на кровать
поджав ноги, она долго смотрела на большую черно-белую фотографию Микаэля
Лонцы, державшего известную балерину Андрею. Черного лебедя, в па-де-де.
Лаури заулыбалась, вспомнив себя танцующей Одиллию в паре с неловким
мальчишкой.
Какие же чувства можно испытывать, танцуя с таким партнером, как
Лонца, — с пантерой
, как его называют критики и балетоманы, —
думала она. — Как божественно танцует этот смуглый красавец с раскосыми
глазами и выступающими скулами!
В ужасные дни русской революции его отец, известный адвокат, смог бежать в
Румынию, где его спрятала влюбленная цыганская танцовщица. Вскоре они
расстались, а когда цыганка умерла, ее сын Микаэль исколесил всю Европу.
Он похож на иностранца
, — рассмеялась про себя Лаури. Она нисколько
не сомневалась в его таланте и давно мечтала увидеть его на сцене.
Глава 2
С тех пор в коттедже воцарилась атмосфера ожидания, и наконец на последней
неделе месяца Лаури, вернувшись из балетной школы, обнаружила письмо.
— Открывай же его, пока я с ума не сошла! — торопила тетя Пэт.
— Мне страшно. — Лаури так бы и стояла, теребя в руках конверт с
лондонской маркой, не решаясь его распечатать.
— Чего ты боишься? — засмеялась тетя. — Уверена, ты только
вздохнешь с облегчением, если синьор ди Корте пишет, что передумал на твой
счет.
— Думаешь, он мог? — Лаури сама не ожидала, что ее душа уйдет в
пятки.
— Ну, есть только один способ узнать это. — Тетя Пэт выхватила
конверт из рук Лаури, разорвала его и извлекла на свет отпечатанную
страницу. Она скользнула взглядом по строчкам и заулыбалась.
— Он хочет, чтобы ты приехала в Лондон, — возбужденно проговорила она. — Он пишет...
— Дай мне! — Лаури нетерпеливо вырвала письмо, и сердце ее бешено
заколотилось, когда она прочитала, что синьор ди Корте рассчитывает на
беседу с ней шестого числа, и, поскольку его труппа дает гала-балет в
Королевском оперном театре
Ковент-Гарден
в субботу вечером, он надеется,
что она сможет присутствовать на представлении. Если она согласна, он будет
рад встретить ее в фойе отеля
Странд-Пэлис
в семь тридцать.
— Ты же поедешь, да? — затаив дыхание, спросила тетя Пэт. —
Гала в
Ковент-Гарден
— это нечто особенное. Лонца непременно будет
танцевать там, а ты так мечтала его увидеть!
— Да. — В широко раскрытых глазах Лаури застыло удивление. —
Это так странно.
—
Странно
— не то слово, моя девочка. Теперь тебе нужно вечернее
платье, поэтому предлагаю поехать в Лондон в пятницу и купить наряд там. А
так как ездить туда-обратно два дня подряд накладно, мы останемся на
выходные в Лондоне.
— Целый уик-энд в Лондоне — это весело, — восхитилась
Лаури. — Ты здорово потратишься, тетя Пэт. Может быть, у синьора ди
Корте найдется и для тебя билетик?..
— Лаури, — покачала головой тетя Пэт, — я не из тех, кто
будет ходить за тобой по пятам в твой первый великий день. Великий
день? — фыркнула Лаури. — Это же обычные дела, а ты любишь ходить
на балет не меньше, чем я.
Я хорошо знаю жизнь, моя крошка. — Тетя Пэт снисходительно глядела на
свою племянницу, не замечая, как дрожат ее собственные веки. — Даже
если мужчина собирается говорить с девушкой только о делах, он не захочет,
чтобы старая тетя держала ее за ручку. Попытайся побороть застенчивость,
которую этот человек будит в тебе. В конце концов, он просто мужчина, а они
очень похожи на детей, в отличие от женщин.
— Он совсем не похож на ребенка, — заявила Лаури, вспомнив силу и
целеустремленность импресарио, которые отражались в его глазах. Достаточно
было один раз взглянуть на него, чтобы понять: этот человек повидал дворцы и
руины, прекрасных женщин и удивительные города.
В Лондон Лаури со своей тетей отправились в пятницу утром. Позавтракав в
маленьком отеле на Рассел-сквер, они доехали на такси до магазина на Коннаут-
стрит, где долго примеряли вечерние платья и наконец остановились на золотисто-
желтом туалете с модным декольте.
— К нему нужен меховой жакет. — Тетя Пэт обернулась к
консультанту. — Мы не можем позволить себе дорогую вещь, может быть, у
вас найдется что-нибудь попроще и со вкусом?
Когда служащая удалилась, Лаури начала было протестовать, уверяя, что
прекрасно может сходить и в своем лучшем пальто.
— Синьор ди Корте понимает, что мы не миллионеры, — рассуждала
она. — Он и не ждет, что я приду туда разодетой по последней моде...
— Это светский человек, и я сомневаюсь, что он обрадуется, увидев
растерянную провинциалку в старом пальто поверх вечернего платья, —
перебила ее тетя Пэт. — Глупышка, неужели тебе не хочется понравиться
такому привлекательному мужчине?
— Он думает обо мне как о глупом ребенке, — усмехнулась
Лаури. — Меня пригласили в
Ковент-Гарден
не ради моих прекрасных глаз
— он хочет, чтобы я оценила выступление его танцоров.
Глаза Лаури засияли, когда она вспомнила об этом. Микаэль Лонца танцевал в
Послеполуденном отдыхе фавна
, и, прочитав все о постановщике балета,
великом танцоре и балетмейстере Вацлаве Нижинском, девушка не могла
дождаться, когда же увидит это зрелище.
К радости тети Пэт, консультантка вернулась с коротким жакетиком, который
отлично сидел на Лаури, а мягкий норковый воротничок очень шел к ее нежному
личику с большими золотистыми глазами.
— Я больше похожа на кошку, чем на сиятельную даму, —
прокомментировала Лаури.
— Ну не скажи, детка. — Тетя Пэт оперлась на трость, рассматривая
племянницу с видом доброй феи. — Ты будешь чудо как хороша, когда
нарядишься и сделаешь красивую прическу.
По возвращении в отель тетя Пэт выпила чашку чаю и предоставила Лаури самой
себе. Та выбежала на улицу и, поддавшись переполнявшим ее чувствам,
запрыгнула в автобус, который довез ее до
Странда
. Дальше путешественница
пешком прогулялась вдоль
Друри-Лейн
до площади перед
Ковент-Гарден
и
долго стояла перед зданием Королевской оперы. Душа Лаури словно делала
пируэт, когда она думала о завтрашнем вечере.
Чем бы ни закончился разговор с синьором ди Корте, она не сомневалась, что
ей предстоит увидеть божественных танцоров. Ожидание дивного зрелища
заполнит площадь... в воздухе будет царить особенное, словно создаваемое
танцорами, волшебство.
Золотистое платье подчеркивало необычный цвет глаз Лаури. Тетя уложила ее
темные волосы короной на затылке, лишь одна вьющаяся блестящая прядь
спускалась на обнаженное плечо.
— С высокой прической ты выглядишь на пару лет старше, — заметила
тетя Пэт.
У меня шея как у умирающего лебедя, — нервно засмеялась Лаури. Она не
любила наряжаться и стеснялась отражения в зеркале. Но это платье придало
девушке вид изящной светской дамы; раньше она не замечала, что ее плечи и
шея так белы. Сверкающие топазовые сережки привлекали внимание к ее
крошечным ушкам.
Тетя Пэт подала племяннице жакет, и та ловко скользнула в него. Они встретились взглядами в зеркале.
— Радуйся каждому мгновению этого вечера, Лаури, — нежно шепнула
тетя. — И прими правильное решение, когда синьор ди Корте снова
попросит тебя присоединиться к его труппе. Он будет настаивать, моя дорогая,
потому что прирожденного танцора опытный импресарио видит с первого
взгляда... и у него очень упрямый подбородок.
Лаури нервно стиснула театральную сумочку, затем улыбнулась и поцеловала
тетю в щеку.
— Ты ничего не забыла? — Тетя Пэт с гордостью и чуть заметным
беспокойством окинула взглядом любимую племянницу. — Как насчет денег
на такси? Ты же не поедешь в
Странд-Пэлис
на автобусе?
— А вот на этот раз ты не поймала меня, — усмехнулась
Лаури. — В моей сумочке лежит фунтовая бумажка, так что я прибуду на
встречу с нашим принцем-одно-бес-покойство как благовоспитанная леди.
Только когда такси повернуло на Кингзуэй, Лаури по-настоящему ощутила, как
натянуты ее нервы. Они проезжали мимо неоновых вывесок магазинов, мимо
людей, толпившихся на тротуарах. Дух самого Лондона проникал в машину через
опущенное стекло, хотя его шум не мог заглушить стука ее сердца.
Лаури показалось, что такси слишком быстро доехало до
Странд-Пэлис
, и,
когда она расплачивалась с водителем, ее колени, скрытые длинным шелковым
платьем, подгибались от страха. Она подняла голову, чтобы получше разглядеть
роскошное здание, затем прошла мимо разодетого в ливрею надменного швейцара,
постаравшись сделать вид, будто она ежедневно ходит по таким вот отелям, и
оказалась в фойе, украшенном мраморными колоннами и канделябрами.
Лаури огляделась по сторонам в поисках высокого красавца с профилем римского
завоевателя, но вокруг суетились лишь простые смертные. Нервно сглотнув,
девушка принялась рыться в сумочке, только бы занять себя хоть чем-нибудь.
Вокруг томилось много ожидающих, но Лаури казалось, что все смотрят только
на нее. Внезапно ей стало неуютно в изысканном вечернем платье и меховом
жакете. Несмотря на свой элегантный наряд, она не сомневалась, что выглядит
так же глупо и неловко, как чувствует себя.
Все изменилось в одно мгновение. Она подняла глаза и увидела стройного
мужчину в безупречном смокинге, стремительно приближающегося к ней. Сердце
чуть не выскочило у нее из груди, и ей с трудом удалось робко улыбнуться,
когда он подошел.
— Вот мы и встретились, мисс Гарнер. — Он протянул ладонь, в
которую Лаури робко вложила свою руку. — Очень рад, что вы идете со
мной сегодня в
Ковент-Гарден
— ведь если я покажу вам такую приманку,
разве вы сможете устоять? — В темных глазах венецианца сверкнула
лукавая улыбка. — Как ваша тетя? — осведомился он, отпуская ее
пальцы. — Надеюсь, ей не стало хуже с тех пор, как мы впервые
встретились.
— Мы приехали в Лондон вместе, — сообщила Лаури. — Тете Пэт
уже намного лучше — ужасно, что сейчас ей приходится мучиться от артрита,
ведь она была так подвижна в молодости. Она танцевала, вы знаете?
— Что ж, приятно слышать это. — В его взгляд вернулась обычная
проницательность. — У нас немного свободного времени. Не желаете
заглянуть в ресторан и чего-нибудь выпить?
Лаури кивнула, и тут же его рука легла на ее талию, мягко направив девушку в
ярко освещенный зал с низкими столиками и глубокими креслами. Они сели друг
против друга, и синьор ди Корте подозвал официанта.
— Что вы будете пить, мисс Гарнер? — поинтересовался он.
—
Зеленую богиню
, пожалуйста. — Лаури решила доказать, что она
не такая уж девочка, какой кажется.
Он удивленно вскинул брови, но без всяких замечаний повернулся к официанту и
заказал выбранный ею коктейль и джин с тоником для себя.
— Часто вы ходите на балет, мисс Гарнер? — Он достал свой
портсигар, не предлагая ей последовать своему примеру. Конечно, она же
танцовщица, нельзя поощрять ее курение!
— Как только представляется возможность, синьор. — Она поймала
себя на том, что любуется тонкими пальцами своего визави, зажигающего
сигару. — Несколько месяцев назад мы с тетей Пэт смогли увидеть Марго
Фонтейн, она танцевала Жизель. Я несколько часов простояла в очереди за
билетами, но мне очень понравилось слушать, как балетоманы обсуждают своих
кумиров.
— Вам нравится этот балет? — Он откинулся на спинку кресла,
пристально разглядывая собеседницу сквозь поднимающиеся к потолку колечки
сигарного дыма.
— Каждое его мгновение, — с жаром ответила она. — Тетя Пэт —
страстный почитатель Натальи Бессмертновой, она думает, что
русская Жизель
неповторима.
— Это странный, захватывающий балет, он очень подходит такой волшебной
личности, как Бессмертнова, — согласился импресарио. —
Жизель
есть в нашем репертуаре, но Андрея скорее искажает этот образ — вы сами
убедитесь в этом сегодня вечером.
— Я только этого и жду. — Глаза Лаури засияли. — Я так долго
мечтала о моменте, когда увижу Лонцу! По отзывам критиков, он безупречен?
— Однажды Микаэль займет достойное место среди величайших танцоров всех
времен и народов. — Максим ди Корте взглянул на дымящуюся сигару,
зажатую в пальцах. — Хотели бы вы танцевать с ним?
— Боже, об этом я и не мечтаю, — рассмеялась она. — Мне
никогда не подняться до таких высот.
— Вы поразительно скромны для женщины, — с улыбкой заметил
собеседник. — Но позвольте заверить, что я не стал бы гоняться за
бесталанной танцовщицей, — а вот и наши напитки!
Пока венецианец расплачивался с официантом, Лаури украдкой наблюдала за ним
из-под опущенных ресниц. Ее сердце снова часто забилось в ответ на его
улыбку и замечание относительно ее таланта. Похоже, это правда: ни один
импресарио его уровня не станет тратить время на девушку вроде нее, если у
нее нет никаких способностей.
Она задумалась о том, как тяжело, наверное, быть потомком великого рода,
ведь он внук Травиллы, одной из лучших балерин на свете.
— Салют, — улыбнулся он, когда Лаури приняла свою
Зеленую богиню
и они одновременно поднесли бокалы к губам.
— О чем вы думаете, синьорина? — неожиданно спросил он.
— Боюсь, я не могу сказать вам этого. — Лаури торопливо отпила
коктейль, который выбрала исключительно из-за таинственного названия.
— О, я настаиваю. — Его тон заставил ее взглянуть ему в
глаза. — Мне кажется, вы строите догадки на мой счет, и я хотел бы
выслушать их, чтобы иметь возможность вовремя оправдать себя.
Девушка невольно улыбнулась: ее развеселила сама мысль, что Максиму ди Корте
придется оправдываться перед Лаури Гарнер.
— Я думаю, вы привыкли любыми средствами добиваться всего, чего
захотите, — храбро произнесла она. — Я читала историю вашего
знаменитого рода.
— Правда? — Его взгляд на мгновение задержался на пряди темных
волос, спускающейся к плечу Лаури. — Позвольте заметить, что великие
мыслители считали, будто лелеять свои печали хуже, чем самому заковать себя
в цепи. Возможно, вам будет тяжело танцевать на сцене из-за смерти
родителей, но вы погубите себя, если предадите свою мечту.
— О... — нетерпимая боль перехватила ей горло, — зачем вы только
приехали в нашу школу, зачем выбрали меня?
— Мне было бы легко не заметить вас, — честно признался он — После
финального выхода вы буквально исчезли со сцены. Только что царили там, и
вот вас уже нет — словно надели шапку-невидимку. Другая девушка, на которую
мадам упорно старалась обратить мое внимание — продолжал импресарио, —
слишком уж хорошо осведомлена о своих достоинствах и о своей аудитории. Это
катастрофа, если актер знает о себе больше, чем о персонаже. Никакая техника
не скроет столь чудовищного эгоизма, особенно в простом ученике балетной
школы. Только самоотречение делает артистов великими.
Он говорил искренне, и Лаури чувствовала, что эти слова идут у него от
сердца, а не просто от опыта и прекрасного знания балета. Дух танца был у
этого человека в крови, он достался ему по наследству от знаменитой бабушки.
— Неужели в глубине души вы не хотите стать балериной? — настаивал
он.
Она опустила ресницы, прикрыв золотистые глаза, чтобы он не почувствовал ее
смятения.
— Кажется, я слишком много требую от вас, — теперь он дразнил
собеседницу. — Вам так уютно в Англии, за юбкой вашей тетушки. Лаури
Гарнер дела нет до того, что она обладает даром, который может заставить
огромное число людей позабыть о своих проблемах. Вы собираетесь похоронить
его, а?
Она вздрогнула, словно от удара хлыстом.
— Если я не оправдаю ваших надежд, вы тут же отправите меня паковать
вещи, — горько вздохнула она.
— И поэтому вы предпочитаете заранее отказаться от чудесного
шанса? — мгновенно парировал он. — Неужели вы всю жизнь
собираетесь отказываться от подарков, которые делает вам судьба? Если так,
вам никогда не стать счастливой!
Его темные глаза сверкали все ярче. Плечи под темной тканью смокинга были
широки и сильны, а гордая голова красиво посажена на крепкой шее, казавшейся
бронзовой на фоне белоснежного льняного воротничка и черного галстука из
плотного шелка. В петлице пламенела маленькая красная гвоздика, от этого
яркого пятна Лаури долго не могла оторвать взгляд.
Ну чем бедная девушка вроде меня может заинтересовать такого сильного и
целеустремленного человека? — тоскливо думала Лаури. — Разве он не
видит, что я буду бесполезна, что я не смогу танцевать для других?
Она вздрогнула, когда венецианец неожиданно наклонился к ней и взял за руку.
— Все танцоры как маленькие дети, — тихо заметил он. — Я
забочусь о своих интересах точно так же, как и об их карьере. Я же не
Свенгали с труппой разномастных Трилби.
Лаури нервно усмехнулась: ведь именно таким она представляла Максима ди
Корте!
— Я не требую невозможного от своих танцоров, но порой сам удивляюсь,
насколько близко им удается приблизиться к идеалу. — Его взгляд
завораживал ее. — Труппа гастролирует уже несколько месяцев,
представляя лучшие балеты, а в среду мы все отправляемся в мое палаццо в
Венеции.
— Уже в среду?! — воскликнула Лаури.
— Но что в этом особенного, мисс Гарнер? — Его глаза просто
гипнотизировали. — Вы думали, я предоставлю вам еще несколько недель на
глупые терзания? Выдумали почти месяц и сегодня вечером должны дать мне
окончательный ответ.
— Но я не могу. — На лице Лаури отразились все терзающие девушку
сомнения. — А как же тетя...
— Пожалуйста, — сильные пальцы сжали ее руку, — не
заставляйте синьору Доналдсон принимать решение за вас. Она прекрасно
понимает, что разлука неизбежна, если вы решите присоединиться к моей
команде, и не захочет сто ять у вас на дороге. Балетная карьера учит танцора
убивать в себе эгоизм и замещать его добротой, синьорина. Сколько вам лет,
мисс Гарнер?
— Мне... в июле мне исполнится восемнадцать, — замешкалась она.
— Прекрасный возраст. — В тот момент его улыбка показалась девушке
дружеской. — Вы никогда не были в Венеции?
— Тете Пэт переезды даются очень тяжело, но на пришлых каникулах мы
побывали в Голландии, — сообщила Лаури. — Я полюбила каналы и
старинные дома.
— Венеция — удивительный город, прекрасный, как и его название... А
теперь, синьорина, — отпустив се руку, он встал, — мы идем на
балет.
Свет начал гаснуть, и из-за поднимающегося занавеса повеяло напряженной
таинственностью. Зал наполнился печальными звуками ветра и флейты, и наконец
легкий внутренний занавес медленно обнажил лесную декорацию. Полуобнаженные
нимфы пробежали по сцене, их развевающиеся одежды переливались разными
цветами... затем музыка неожиданно переменилась. Его изящная фигура словно
соткалась из воздуха. Когда он выпорхнул из-за деревьев, трепет восхищения
пробежал по залу.
По-кошачьи гибкий Фавн, преследующий нимф, летел через пространство, словно
дикий зверь за своей добычей. Его смуглая кожа в мерцающем свете софитов
отливала бронзой.
Лаури знала, что такой полет возможен лишь благодаря стальной силе его ног и
спины. Только человек, безмерно влюбленный в балет, мог вкладывать в танец
движение каждой мышцы, каждый удар сердца, весь огонь своих раскосых глаз.
Эти десять минут пролетели для Лаури почти мгновенно, и вот уже шквал
аплодисментов встряхнул огромную аудиторию, захватив каждый ряд и каждую
ложу. Лонца стоял один на пустой сцене, склонив голову, как мальчишка, пока
его не скрыл занавес — и тогда единый вздох вырвался из тысяч женских уст.
Очарованная Лаури не отрывала взгляда от сцены... но она ни на мгновение не
забывала о своем спутнике. Теперь она оглянулась и увидела, что он тоже
смотрит на нее.
— Ну вот вы и увидели, как танцует Лонца, — прошептал венецианец.
— Он божествен, — просияла Лаури. — Человек не может так надолго зависать в воздухе!
— Уверяю вас, он более чем человек. — Что-то сардоническое
мелькнуло в улыбке Максима ди Корте, когда он отодвинулся в тень их ложи.
Лаури была очарована каждым мгновением гала-представления, и ее сердце вновь
затрепетало, когда подошло время следующего выхода Лонцы, теперь с Лидией
Андрея.
Максим ди Корте выскользнул из ложи как раз перед их появлением, и Лаури
осталась одна среди блестящей публики. Она знала, что люди в других ложах
рассматривают ее, гадая, кто же она такая. Девушка чувствовала их любопытные
взгляды на длинной пряди своих волос, топазовых сережках и тонкой бледной
шее, подчеркнутой декольте платья. Ее руки непроизвольно скрестились на
груди, и она взмолилась про себя, чтобы синьор ди Корте поскорее вернулся и
защитил ее от зевак.
Неожиданно Лаури отчетливо услышала женский голос:
Думаешь, он устал от
Андреи? Она все еще ослепительна на сцене, но в жизни годы берут свое — да
еще этот ее муж...
Лаури уставилась на позолоченных русалок, украшавших спинки кресел
ближайшего ряда. Как и любой балетоман, она знала, что Андрея рассталась с
мужем, но мысль о том, что Максим ди Корте мог отправиться за кулисы не
только из-за работы, действительно потрясла ее.
Девушке стало легче, когда яркий свет снова начал гаснуть, избавив ее от
многозначительных взглядов из соседних лож. Большой занавес опять поднялся,
и взору зрителей открылось волшебное зрелище. Бирюзово-фиолетовые блики
играли на скалах и на причудливых обломках разбившегося корабля. На
подводных деревьях висели фантастические фрукты, а русалки водили хороводы
вокруг гигантского анемона, лепестки которого медленно раскрывались. Из
сердцевины вышла Андрея, морская фея с темными волосами, обрамляющими
прекрасное загадочное лицо, подбежала к разбитому кораблю и призывными
жестами выманила оттуда еще живого молодого моряка.
Лаури вздрогнула от испуга, когда Максим ди Корте мягким прикосновением к ее
руке дал знать о своем возвращении... девушка улыбнулась ему, не отрывая
взгляда от танцоров, очарованная происходящим на сцене. Неловка двигаясь,
словно против своей воли подчиняясь зловещей белой руке морской феи, юноша
поднялся и обнял Андрею.
Они оказались великолепной парой, и, казалось, не имело значения то, что
Лонца рядом с Андреей казался совсем мальчишкой. Танец включал сложные
поддержки, а Андрея была высоковата для балерины, но Лонца не выказывал ни
малейших признаков усталости. Его мускулы казались стальными, и он с такой
лег
...Закладка в соц.сетях
