Жанр: Любовные романы
Не увянут цветы
...итать в газетах. Подобное возможно в каком-нибудь порту
или городских трущобах. Там привыкли к потасовкам и эту бы сочли рядовым
событием. Но здесь? В сонном маленьком городишке?
А затем Остин упал со стула то ли задушенный, то ли потеряв сознание. И
молодчик, державший его, тоже ринулся в драку. Линда поняла, что у Ралфа
практически не осталось шанса спастись. Его наверняка изуродуют, как беднягу
Чарли, и она ничем не сможет помочь.
Прошла, наверное, всего минута, прежде чем раздался оглушительный вой
полицейской сирены. Но в этот отрезок времени Линде стало ясно, что Ралф
отрабатывал приемы борьбы отнюдь не в пансионате благородных девиц. На
каждый запрещенный прием одетых в кожу подонков он отвечал с предельной
жестокостью. А когда трое еще остававшихся на ногах собрались сбежать, к
ресторану подъехали две полицейские машины. Державший Линду верзила
оттолкнул ее к стене, но Ралф двинулся на негодяя, не скрывая готовности
убить его.
- Держись, Выкидуха! — Как только Бык довольно близко подошел
сзади к Ралфу и протянул в его сторону руку, до Линды дошел смысл прозвища
другого парня. Выкидуха — так, кажется, называются на жаргоне ножи с
молниеносно выбрасывающимися лезвиями. И именно такой нож блеснул в огромном
кулаке Быка.
- Ралф!!!
Он оглянулся на вопль, и Бык тут же воспользовался этим. Острое лезвие
рассекло воздух. Однако Ралф успел среагировать, и это спасло ему жизнь.
Ударом ноги он выбил у бандита нож, и Линда с удовлетворением заметила в
крохотных глазках громилы выражение ужаса и паники. Ралф еще раз с
чудовищной силой ударил противника, отчего тот растянулся на полу. В этот
момент в ресторан ворвались полицейские. Все было кончено.
Линда как раз собиралась подойти к Ралфу, но комната поплыла перед глазами.
- Дорогая? Как ты? Сядь, наклони голову к коленям. — Он тут же
оказался рядом, усадил жену на стул и жестом попросил Остина, пришедшего к
тому времени в себя, присмотреть за ней. — Я принесу немного бренди.
Быстро вернувшись, Ралф поднес к губам Линды стакан и заставил сделать
несколько глотков.
- Ралф... Если бы ты не пришел...
- Но я же пришел, дорогая. — Он говорил мягко, любовно
вглядываясь в ее бледное лицо и широко раскрытые глаза. — Я всегда
приду, когда тебе это будет нужно. Я всегда буду рядом, разве ты до сих пор
не поняла этого? Я люблю тебя, всегда буду любить, неважно, что ты скажешь
или сделаешь.
Она смотрела на него, потрясенная.
- Простите, сэр, но мы собираемся задать несколько вопросов вам и этой
даме, если она в силах отвечать.
Молоденький полицейский, которому было не больше двадцати, подошел к ним
сзади. Ралф возмущенно обернулся, но Линда примирительно дотронулась до его
рукава и тут только заметила на нем кровь. Господи, он ранен?
- Да, конечно, — быстро сказала она полицейскому. — Я бы
хотела поскорее покончить со всем этим.
На составление протокола ушло не меньше получаса, и Линда видела, как Ралф
время от времени морщился от боли.
- Все в порядке. — Он перехватил ее взгляд и улыбнулся. —
Несколько царапин и синяков. Мне кажется, этим мерзавцам пришлось куда хуже.
Но Линда не разделяла его показного оптимизма, тем более что одна скула
Ралфа стала синей.
- Я подвезу ее домой, приятель, — сообщил Ралф Остину.
Остин выглядел уже как обычно, только голос звучал надтреснуто. Никто,
казалось, не заметил, что он потерял сознание. И Линда подумала, что этот
добродушный пожилой англичанин скорее согласился бы умереть, чем признаться
в этом.
- Хороший сон, и завтра мир покажется другим, — бодро воскликнул
Остин.
Другим? Линда находилась в таком состоянии, что готова была заорать дурным
голосом или броситься на пол — только что пережитый шок наложился на
горечь и боль последних месяцев. Если бы Остин знал, как ошибается! Простая
душа, думает, что нападение стаи хулиганов — худшее, что могло со мной
произойти. Хотела бы я, чтобы так и было.
Линда прикрыла глаза. Если б только я могла уехать отсюда с Ралфом,
вернуться в наш дом, и если бы стычка с кожаными недоумками была самым
скверным и страшным впечатлением моей жизни, как бы благодарна была я
судьбе! Душа разрывалась от невыразимого отчаяния, Линда с трудом
справлялась со своими чувствами.
- В этом нет необходимости. — Она попыталась улыбнуться, но
улыбка получилась жалкой. — Один из полицейских пообещал меня отвезти.
- Домой отвезу тебя я, — сказал Ралф тоном, не терпящим
возражений. И затем добавил, уже мягче: — И не спорь хотя бы сейчас.
- Хорошо. Только возьму жакет.
Линде было не до споров. Одна мысль буравила мозг, не давая покоя. Ралфа
могли сегодня убить. Как ни крути, в этом была бы прежде всего моя вина. Да,
я и только я виновата в случившемся. Может, следовало иначе вести себя с
этими мотоциклистами. Возможно, какой-то мой неосторожный взгляд или
движение спровоцировало их. А вдруг дядя с тетей были не так уж неправы,
говоря, что я порочна изначально и пробуждаю в мужчинах лишь животные
инстинкты?
Уже около машины Линда каким-то безнадежным жестом убрала с лица выбившуюся
прядь волос. Я устала, устала до смерти. Все в моей жизни идет вкривь и
вкось.
- Только не вздумай убеждать себя, что в причинах инцидента есть хоть
капля твоей вины.
Она привыкла к способности мужа читать ее мысли. И сейчас проницательность
Ралфа не столько удивила, сколько ужаснула ее.
- Эти человекообразные не достойны того, чтобы жить и дышать одним
воздухом со всеми нами. В каждом поколении есть такие грязные типы, но,
слава Богу, их немного. Если они видят что-то красивое, то хотят не только
обладать им, но и разрушить, сломать. От таких выродков никогда не будет
проку.
В этот момент мимо них полицейские вели к машине задержанных.
- Подожди минутку. — Ралф подошел к Быку и тихо, но отчетливо
пригрозил: — Если ты еще когда-нибудь приблизишься ко мне или моей
жене, пожалеешь о том, что родился. Дошло? — Он приблизился почти
вплотную и понизил голос до шепота: — Я сделаю это по-своему, понял?
Учти, малыш, руки у меня длинные. Мир слишком мал, чтобы ты мог где-нибудь
спрятаться. А спрятаться ты захочешь, ох как захочешь! Любая тюрьма
покажется тебе раем.
Полицейские, похоже, ничего не имели против этих откровенных угроз, зато
Быку они явно не прибавили хорошего настроения.
- Ты бы и в самом деле сумел наказать их, Ралф? Если бы они вернулись?
— Линда выжидающе смотрела на мужа.
- Да. — Он помолчал немного, затем сказал с неожиданной
горячностью: — Знаешь, в американском горняцком городишке не выживешь,
если не овладеешь некоторыми далеко не спортивными приемами и не заведешь
кое-каких сомнительных знакомств. Я не очень-то горжусь некоторыми
страницами биографии, но если потребуется прибегнуть к прошлому опыту, дабы
защитить мне принадлежащее, я не колеблясь это сделаю. — Ралф зловеще
ухмыльнулся. — Но они не вернутся. Бык просто псих, а значит, он сразу
узнает того, кто еще психованнее. А я сегодня просто обезумел, когда увидел,
что тебя схватил этот подонок... — Он махнул рукой. — Слушай, я
сделал только то, что было необходимо, и давай покончим с этим.
- Я так сожалею обо всем... — прошептала Линда чуть слышно, а
Ралф потряс головой, будто пытаясь отогнать неприятную мысль.
- Не нужно этого, заруби себе на носу. Ты не сделала ничего дурного.
Забудь весь тот вздор, которым тебя пичкали до нашего знакомства. Доверься
мне. Я иногда не знаю, какие идеи посещают твою хорошенькую головку, но в
одном уверен твердо: твоей вины тут не было никакой. Сейчас ты чувствуешь
то, что чувствовали и тысячи других жертв насилия. Ты терзаешься, что каким-
то образом спровоцировала нападение, верно? Что следовало быть в другом
месте, иначе действовать, быть по-другому одетой и тому подобное. Это
чепуха. Ты невиновна, абсолютно невиновна, а бандиты действовали, исходя из
собственной порочности. Поняла?
На последний вопрос нужно было ответить, и Линда слабо кивнула.
- Да.
- Вот и умница. — Глаза Ралфа озабоченно скользнули по ее белому
лицу. — Я отвезу тебя в мой коттедж, хорошо? И буду спать на кушетке,
если тебе так спокойнее.
Совсем не спокойнее, подумала Линда, но промолчала.
- Ты не хочешь больше говорить о случившемся?
У Линды возникло ощущение, что Ралф сказал куда больше того, что хотел, и
она покачала головой.
- Нет. Я хочу забыть об этом.
Ралф молча вел машину, сосредоточив внимание на дороге. А Линда задавалась
вопросом, сколько еще это может продолжаться, как долго они будут мучить
друг друга? И выхода не было и не будет. Ни сейчас, ни потом. Лучшим и в то
же время худшим, на что она могла рассчитывать, был развод и ее полное
одиночество.
- Приехали. Думаю, чашечка кофе с коньяком тебе не повредит.
По голосу Линда поняла, что Ралф пытается казаться оживленным, чтобы хоть
как-то отвлечь ее от переживаний.
- Может, ты позаботишься о кофе, пока я переоденусь?
Линда взглянула на его рубашку, в нескольких местах порванную, в пятнах
крови, и ей опять стало, нехорошо. Ралф отпер входную дверь и пропустил
гостью вперед.
- Ралф... — Линда замялась.
Он ждал, вопросительно глядя на нее, такой красивый, такой сильный и умный,
такой любимый.
- У тебя синяк под глазом. Мне кажется, надо сделать примочку.
- Пустяки, заживет, как на собаке. — Он равнодушно махнул рукой и
повернулся, чтобы уйти в спальню.
- Нет уж, прошу тебя. — Она схватила его за руку. —
Пожалуйста, сядь, я принесу воду и полотенце. Ссадины надо обработать в
первую очередь, а все остальное подождет. В противном случае придется
обратиться к врачу.
- Что ж, если ты желаешь похлопотать и поухаживать за мной, ничего не
имею против. Я так соскучился по всему этому.
И Ралф улыбнулся своей особенной улыбкой, которая всегда нравилась Линде.
Она быстро вышла, в горле стоял ком, на ладонях остались глубокие красные
отметины от ногтей, так сильно она сжала кулаки.
Вернувшись в комнату, где стояла какая-то особенная звонкая тишина, Линда
опустилась возле мужа на колени и мягко дотронулась до опухшей скулы
смоченной в перекиси водорода тканью, беззвучно молясь, чтобы у нее хватило
сил сдержаться, не выдать себя.
- Поцелуй меня.
- Что?
- Я попросил поцеловать меня.
Она медлила, а его голос стал еще нежнее.
- Пожалуйста.
И Линда сдалась, хотя знала, что не должна. Едва коснувшись губами ссадины
под глазом, она дала волю желанию и принялась осыпать поцелуями лицо Ралфа.
Он ответил дико, неистово, прильнув к ее губам, как умирающий от жажды к
живительному источнику влаги. Пути назад теперь не было.
Долгое воздержание дало о себе знать, и в какой-то момент Линда даже
вскрикнула от боли, но Ралф тут же умерил пыл. Губы снова стали теплыми и
ласковыми, а прикосновения околдовывающими, так что Линда даже, не заметила,
как оба они оказались без одежды.
Она на секунду застыла, увидев чудовищные кровоподтеки, оставленные кулаками
и бутсами бандитов, а затем Ралф накрыл ее тело своим, и на свете не
осталось никого и ничего, кроме них двоих. Линда больше не могла сдерживать
крик наслаждения.
Как я так долго могла жить без Ралфа? Пока его рот и язык ласкали каждый
дюйм ее тела, она осознала, что этот красивый, страстный мужчина принадлежит
ей и только ей. Эта мысль вызвала приступ безудержной радости. С самого
первого мгновения их встречи он принадлежал ей. А она ему. Ралф значил для
Линды больше, чем сама жизнь.
В тот момент, когда Ралф проник в нее, пронзив, как ей показалось, насквозь,
Линда испытала одновременно безумное счастье и саднящую печаль. Она громко,
прорывающимся от страсти голосом, выкрикнула его имя. А затем они воспарили
в выси блаженства, снова и снова шепча друг другу о любви.
Когда все было кончено, Ралф баюкал жену в нежных объятиях, крепко прижав к
себе, словно укрывая от всего зла в этом безумном мире. Линда уже не могла
ни говорить, ни думать, погружаясь в глубокий сон, и лишь одна мысль
брезжила на дне ее сознания: Ралф здесь, рядом.
Человек, которого она так сильно любит.
Линда не поняла, что ее разбудило. После недолгого, но крепкого спокойного
сна она с трудом разлепила ресницы, голова кружилась. Ралф еще спал, по-
прежнему обнимая ее и согревая своим теплом.
Сначала охватившая ее слабость была столь сильной, что не хотелось
двигаться, но затем нахлынуло чувство отвращения к самой себе, впрыснув в
кровь изрядную порцию адреналина. Как я могла допустить? Как посмела быть
такой слабовольной, такой преступно слабовольной? Дни и ночи сердечной боли,
горечь ссор — зачем все это? Я снова отброшена на старые позиции,
туда, где была три месяца назад. Неужели придется еще раз разбивать Ралфу
сердце? Ведь теперь все будет в сто раз хуже и больнее. Я сбежала, это не
сработало. Я пыталась восстановить мужа против себя, и вот к чему это
привело. Ну что же делать?!
- Линда, родная моя... — Ралф потянулся и открыл глаза, его лицо
было по-детски незащищенным, и он опять желал ее. — Все будет хорошо,
моя радость.
Господи, сумею ли я убедить Ралфа, что наша близость этой ночью —
роковая ошибка?
9
- Ралф, мне нужно идти.
- В этом нет нужды. — В его голосе слышались теплота и нега.
— У нас впереди вся ночь.
- Нет!
Линда уже лихорадочно натягивала на себя одежду. Ралф приподнялся, опершись
на локоть, лицо его помрачнело.
- Не надо, ради всего святого, дорогая, не принимайся за старое.
- Ты не понимаешь! — выкрикнула Линда, с треском застегивая
молнию
.
Ралф преградил ей путь с таким разгневанным лицом, что у Линды душа в пятки
ушла.
- Я хочу понять. — Он говорил сейчас точно таким тоном, каким
разговаривал в ресторане с Быком. — Поверь, это в моих силах. Хватит с
меня отговорок, недомолвок и двусмысленностей. Ты немедленно расскажешь мне
всю правду, но именно правду.
- Не смей принуждать меня! — Линда слышала истерические нотки в
собственном голосе, но ничего не могла с собой поделать. Нервы окончательно
сдали.
- Я могу тебя заставить, и ты прекрасно это знаешь. — Тон Ралфа
становился все более угрожающим. — Почему ты ушла от меня? И хватит
нести вздор об ошибочности нашего брака. Никакой ошибки не было. Ведь не
было?!
Он надвигался на нее — огромный и страшный в своем гневе, а она
пятилась, глядя на мужа расширенными от страха глазами.
- Я готов торчать в этом Богом забытом месте недели, месяцы, пока не
получу ответа. А этот Майкл! — Ралф презрительно махнул рукой. —
Тебе же нет до него дела. Ты не могла бы сегодня так самозабвенно отдаваться
мне, если бы хоть сколько-нибудь думала о нем. Я знаю тебя, дорогая. Я знаю
тебя. А теперь попробуй сказать, что не любишь меня, что хочешь вычеркнуть
меня из своей жизни!
Это было слишком. Линда метнулась к двери, распахнула ее и выскочила в
темноту ночи. Бежать, больше ей ничего не оставалось.
Ралф в три прыжка нагнал ее, развернул с такой силой, что у нее, будто у
куклы, откинулась голова, и встряхнул.
- Нет, ты мне скажешь правду! Сейчас же! Я люблю тебя, я имею право
знать! И ты моя жена, черт возьми. Ты что, забыла все, о чем мы мечтали?
Дети. Загородный дом, утопающий в зелени и цветах. Вместе состариться...
- Я никогда не состарюсь!!! — Плотину прорвало, и Линда завопила,
поскольку больше не могла сдерживать эмоции, которые держала в узде целых
три месяца. — Никогда, слышишь?! Пройдет всего несколько лет, и мое
тело начнет усыхать и скрючиваться! Сначала костыли, потом инвалидная
коляска...
- Линда!
- Нет уж, теперь слушай! Ты же сам хотел знать правду! Вот ты и получил
то, что хотел! Я тебе еще скажу...
Увесистая пощечина пресекла ее истерические вопли. Когда Линда опомнилась,
Ралф уже нес ее на руках в коттедж.
Она не сопротивлялась, чувствуя себя обессиленной и опустошенной. Ад при
жизни. Вот что она уготовила любимому мужчине. Если то, что Ралф сейчас
узнал, покажется ему слишком тяжким грузом и он ее оставит, то все равно до
конца дней будет казнить себя за малодушие. Если останется с ней... У Линды
в голове все помутилось. Что я наделала? Как могла рассказать мужу все, если
люблю его, и люблю сильно?
- Успокойся, детка, успокойся. — Ралф заботливо усадил ее на стул
и теперь нежно целовал заплаканное лицо, и в поцелуях этих не было и следа
недавней страсти. — Все будет хорошо, обещаю тебе.
- Не будет. — Линда глубоко вздохнула и посмотрела ему прямо в
лицо, в его темные мягкие глаза, светившиеся такой любовью, что у нее
зашлось сердце. — Не будет больше ничего хорошего.
Она хотела встать, но Ралф снова усадил ее напротив себя, да так близко, что
Линда слышала бешеное биение его сердца.
- Тогда мы вместе встретим беду, любовь моя.
- Ралф, у меня наследственное заболевание, которое медленно убьет меня
всего за несколько лет. — Линда словно впала в транс, все ее тело
словно одеревенело. Когда же она перевела взгляд на белое как мел лицо и
потрясенные глаза мужа, оцепенение исчезло. — Я буду никакой. Сначала
не смогу ходить, затем атрофируются другие мышцы и в конце концов... —
Она запнулась, затем заставила себя продолжить: — В конце концов я
буду прикована к инвалидной коляске, а затем умру.
- Перестань. Не говори так.
- Но это правда. Ты же хотел узнать ее. И все-таки не следовало
рассказывать все.
Он никогда не сможет смириться. Да и не его это проблема. Мы знакомы всего
год, каких-то двенадцать месяцев. Несправедливо ожидать, что Ралф пожертвует
ради больной жены годами своей жизни, имея возможность быть свободным и
счастливым.
- Почему ты сразу не рассказала мне правду? Чем я заслужил недоверие,
Линда? — Казалось, слова шли из самой глубины его души.
- Я люблю тебя, дорогой.
- И это ответ? — Он, казалось, не верил собственным ушам. —
Ты любишь и поэтому бросила меня? Отняла у меня все, ради чего стоило жить,
и утверждаешь, что это любовь?
- Ралф...
- Нет, теперь ты выслушай меня. Когда я вернулся и нашел твою записку,
я хотел умереть. — В глазах Ралфа стояла такая боль и безнадежность,
что Линду начала бить дрожь. — Жизнь потеряла для меня смысл. Никогда
бы не поверил, что женщина может сотворить со мной такое... — Он
помолчал, затем медленно произнес: — Когда я встретил тебя, я знал,
что могу полностью доверять тебе, знал. Но ты не решилась довериться мне.
— Он глубоко вздохнул. — Почему?
- Это не так...
- Нет так, черт побери! — Ралф говорил негромко, но боль,
сквозившая в его голосе, была страшнее гнева. — Ты ушла из дому, не
дав мне ни малейшего шанса, все взяла на себя. Ты вычеркнула меня из
жизни...
- Было бы несправедливо просить тебя разделить со мной горе, —
чуть слышно прошептала она. — И цветы... Я не хотела, чтобы ты жалел
меня, не хотела обременять тебя...
- Откуда ты взялась такая? С какой планеты? Как ты могла подумать хоть
на минуту...
Он порывисто привлек ее к себе и приник к ее губам на какой-то сладостный
миг, а затем снова чуть отстранил от себя.
- Мы должны поговорить. Но сначала... — Он внимательно посмотрел
на нее, и столько доброты было в этом взгляде, что Линда, сама не зная
почему, расплакалась. — Сначала я должен сказать тебе вот что, моя
радость. Я люблю тебя. Люблю больше всего на свете и всегда буду любить.
Если болезнь одолеет тебя, если мы не найдем какого-нибудь способа
исцеления... — Линда хотела сказать что-то, но Ралф накрыл ладонью ее
губы. — Тогда я тоже умру. Или буду продолжать существовать еще
десять, двадцать или тридцать лет, но живым уже не буду. И если ты решишь
покинуть меня сейчас, знай, на что ты меня обрекаешь.
- Тебе лучше избавиться от меня.
- А если на твоем месте был бы я, ты смогла бы поступить так, как
предлагаешь мне?
Эта мысль никогда не приходила ей в голову, и Линда в недоумении смотрела на
мужа.
- Смогла бы? — настаивал тот.
- Нет.
- А я, значит, могу? Почему? Потому что я мужчина? Или потому, что ты
не верила в мою любовь?
- Я знаю, ты любишь меня. Но просить тебя расплачиваться, когда ты
никому ничего не должен...
- Должен, не должен. — Ралф недоуменно смотрел на нее. —
Откуда ты взялась такая, милая моя? С первого же дня, как мы встретились, ты
стала смыслом моей жизни. Ты — это я, разве ты не понимаешь? Мы не два
разных человека, а одно целое. Я не могу отмахнуться даже от малейшего
пустяка, касающегося тебя. Я дышу тобой... — Его голос перешел в стон,
и Линда чувствовала, как закипает в жилах кровь, но вдруг из глаз ее
полились слезы. — Ты знаешь, как я думаю, что я чувствую... —
Ралф запнулся. — Или мне казалось, что знаешь. Может быть, я чего-то
не учел. Кстати, скажи на милость, при чем здесь цветы?
У Линды беспомощно задрожали губы, иона, давясь словами, прошептала:
- Помнишь, ты всегда хотел, чтобы в вазах стояли только свежесрезанные
цветы. Ты хотел, чтобы они были верхом совершенства, без малейших следов
тлена. Ты сам сказал, что не любишь увядания. — В последних словах
прозвучали нотки отчаяния, улегшиеся было страхи вновь всколыхнулись.
— Свежие цветы каждый день...
- Линда, это же цветы... — Ралф задумчиво покачал головой.
— Ради Бога, скажи, почему мой пунктик на цветах, будь они не ладны,
так на тебя подействовал?
- Но я думала... — Линда не могла выдержать сквозившего во
взгляде мужа отчаяния и прикрыла глаза. — Я думала, тебе будет слишком
тяжело видеть, как я, живая, медленно обращаюсь во прах. Мегги сказала...
- Мегги?!
Ралф приподнял ее лицо за подбородок, заставляя посмотреть на себя, и их
глаза встретились.
- Мне следовало догадаться. Какой номер твоя чертова сестрица отколола
на этот раз?
- Она... Понимаешь, она очень больна. И я буду такой же, как Мегги
через несколько лет, когда мне будет столько же, сколько сейчас ей. Она
сказала, что я камнем повисну на твоей шее, и была права. У тебя своя
жизнь...
- Ничего более бессердечного мне еще не приходилось слышать. —
Ралф разозлился не на шутку и еле сдерживал рвавшийся наружу гнев. —
Не могу поверить, что ты полностью разделяешь эту точку зрения. А как же
наши отношения, доверие, обещание любить друг друга в радости и скорби, в
здравии и болезни? Ты что, и вправду думаешь, что я отношусь к тебе, как к
этим чертовым цветам? Что я просто возьму и заменю тебя чем-нибудь более
свеженьким? Неужели ты думаешь, я такой?
Она смотрела на него невидящими глазами. Думала ли она так? Нет, в глубине
души Линда не верила в это, но поняла только сейчас.
- Я люблю тебя, Линда. Это навсегда, неважно, вместе мы будем жить или
порознь. Когда тебя нет рядом, мир обесцвечивается и пустеет. К черту.
— Он обнял жену и прижал к себе так, что ей стало трудно дышать.
— Ты очень красива, но ведь это не главное. Я люблю тебя, твою
сущность, то, что скрыто под этой прекрасной оболочкой. Я люблю твой образ
мыслей, твою честность, чувство юмора, все то, что делает тебя тобою. Если
бы завтра из-за какого-нибудь несчастного случая ты была бы изуродована или
покалечена, конечно, я бы сильно расстроился, но совсем не по той причине,
что взбрела тебе в голову. Если больно и плохо тебе, значит, и мне тоже. Но
любую беду мы должны пережить вместе. А сейчас мы сядем, и ты расскажешь все
с самого начала.
- Ты уверен, что хочешь это знать? — робко спросила Линда, пока
Ралф усаживал ее к себе на колени. — У меня нет шансов ни на отсрочку,
ни на излечение. Я не упрекну тебя, если ты захочешь уйти.
- Зато я упрекну тебя. Ты моя, Линда, а я твой. И от тебя я жду того,
чего не хочу ни от кого другого: любви, верности, ощущения того, что мы
— семья...
- Но ведь у нас не будет семьи, раз не будет детей. — Линда
произнесла это внешне спокойно, но тоска обручем сжала ей грудь. — Это
наследственное заболевание передается по материнской линии, я не могу
рисковать.
- Ты моя семья. Я сказал тебе об этом, как только мы поженились, когда
рассказывал о маме, об отце, о брате. Пусть не будет детей. Лишь бы ты была
рядом, я и это приму с благодарностью...
Но тут силы оставили Линду, и она разрыдалась. Ужас последних месяцев,
наполненных болью, страданием и одиночеством, вырвался наружу ручьями слез,
и у Ралфа хватило мудрости дать жене выплакаться. Он только все крепче
прижимал ее к сердцу.
Потом они долго-долго разговаривали, пока Линда не рассказала м
...Закладка в соц.сетях
