Жанр: Любовные романы
Заговор сердец
...о мне хочется устраивать себе такую встряску регулярно? Мы
просто обязаны пройти через это, чтобы не накликать на себя еще большие
неприятности. Оставим все как есть, и через день-другой ажиотаж утихнет и
страсти улягутся сами собой. От вас требуется только продолжать мило
краснеть и улыбаться, все остальное я беру на себя.
Кэсси растерянно кивнула и собралась уходить, заранее опасаясь двусмысленных
вопросов и намеков, но в дверях остановилась, потому что Джордан спросил:
— У вас все в порядке, Кэсси? Выглядите вы не очень хорошо.
— Вас это удивляет? — Голос ее дрогнул.
Его помрачневшее лицо не предвещало ничего хорошего.
— Сегодня утром, когда я пришел сюда, вид у вас был просто жуткий. И
сейчас вы выглядите не намного лучше. Так все ли у вас в порядке?
— Я... я чувствую себя прекрасно, — пробормотала она и выскочила
из кабинета. Их мнимая помолвка не принесет ей никаких послаблений на
работе, это было ясно как день.
Вернувшись к себе, она обнаружила, что там царит необычная тишина. Никто не
обмолвился ни словом при ее появлении, даже Клод. По всей видимости, он
решил пока держать свои мысли при себе и без нужды не раскачивать лодку.
Когда подошло время обеда, она поспешила незаметно улизнуть и возвратилась
только через час, продрогшая до костей. На улице уже намело большие сугробы,
и кое-где тротуары были завалены снегом.
— Будем надеяться, что городские власти не станут сидеть сложа
руки, — сказал Гай, глядя, как она сбивает прилипший к сапогам
снег, — не то нам придется обратиться в Совет, на этот раз по поводу
состояния тротуаров и дорог. С тобой все в порядке, Кэсси?
— Кажется, я немного простудилась, — пробормотала Кэсси и тотчас
невольно вскрикнула, так как неожиданно появившийся Джордан схватил ее за
руку и, не обращая внимания на любопытные взгляды сотрудников, буквально
потащил в свой кабинет.
— Какого черта вы ушли обедать без меня? — яростно прошипел
он. — Как вы думаете, что они после этого станут думать о нашей
помолвке?
— Я... по-вашему, я не должна была...
— Считается, что помолвленные хотят все время быть вместе! —
голосом, полным враждебности и сарказма, сказал он. — Им хорошо друг с
другом! Когда один из них внезапно убегает, оставляя другого в одиночестве,
люди начинают задаваться вопросами. А так как мы только что обручились, то у
окружающих такое поведение не может не вызвать интереса.
Кэсси бил озноб, голова разболелась. Меньше всего ей сейчас нужны были его
назидания и этот язвительный сарказм.
— Нашу помолвку нельзя назвать настоящей, и мы вовсе не любим друг
друга! — холодно ответила она. — За обедом я привыкла общаться с
людьми и узнавать кое-какие новости. Вы бы мне только помешали. — Она
вдруг громко чихнула и внезапно почувствовала, как у нее заболело горло и
заслезились глаза.
— Вы сказали, что чувствуете себя прекрасно, — обвиняющим тоном
произнес он, глядя, как Кэсси прижимает к лицу носовой платок, и тем не
менее продолжая смотреть на нее с холодной начальственной неприязнью.
— Идите к черту! — Кэсси в ярости вышла из кабинета. Полчаса
спустя она убедилась, что по-настоящему заболела, и тихо сказала Гаю: — Я
чувствую себя просто ужасно. Гай. Пойду домой. В случае чего прикрой меня,
ладно?
— Само собой. — Он внимательно посмотрел на нее и хмуро
прокомментировал: — Держу пари, это грипп!
— Похоже, тебя это даже радует, — вымученно рассмеялась она,
надевая пальто и направляясь к двери.
Кэсси уже спустилась вниз, когда Джордан догнал ее и молча повел к своей
машине.
— Прекрасно, нечего сказать! Теперь уже ваш заместитель сообщает мне,
что моя невеста заболела, — сердито бросил он, вталкивая ее в машину.
-Очень скоро, Кэсси...
— Прошу вас, оставьте меня в покое, — с несчастным видом
взмолилась она и услышала в ответ что-то вроде рева сердитого медведя:
— С большим удовольствием — когда все будет позади, мисс Простои. А до
тех пор мы связаны друг с другом, очень прошу вас не забывать об этом!
Довезя ее до дома, он вошел с ней в квартиру. От неожиданности она даже
пикнуть не успела, но уже в следующую секунду возмутилась:
— Что скажут люди?! — Из-за страшной головной боли она думала лишь
о том, как бы поскорее добраться до постели.
— Скажут:
Мы всегда подозревали, что она из таких
, но потом поймут,
что жених у вас по-настоящему заботливый: он привез вас домой, потому что вы
заболели. Немедленно раздевайтесь и живо в постель! — приказал
Джордан. — Я приготовлю вам горячее питье и сразу же уеду.
На этот раз Кэсси без звука повиновалась, и, когда несколько минут спустя
Джордан, постучав, вошел к ней в спальню, она лежала с закрытыми глазами,
натянув одеяло чуть ли не до ушей.
— Вас все еще знобит? — тихо спросил он, и она лишь кивнула в
ответ, до того ей было скверно.
Он ушел, и Кэсси попыталась заснуть, от слабости даже не притронувшись к
горячему питью. Она лежала без сна, трясясь от озноба, когда Джордан снова
вошел в квартиру. Через минуту он уже был в ее комнате, с грелкой в руках.
— Как вы вошли в квартиру? — пробормотала она, но Джордан
пропустил ее вопрос мимо ушей, откинул одеяло и сунул грелку ей в ноги, а
потом опять как следует укрыл ее.
— Все, теперь спать, — решительно сказал он. — Я возвращаюсь
в редакцию, попозже загляну еще.
— Нет никакой необходимости... — начала было Кэсси, однако Джордан
и это пропустил мимо ушей. Когда за ним тихо закрылась входная дверь, Кэсси
уютно зарылась в теплую постель и, прижав к себе грелку, наконец-то заснула.
Проснувшись, Кэсси обнаружила, что в ее спальне находятся двое мужчин, в том
числе Джордан. Он сразу заметил, что она открыла глаза, и мягко предупредил:
— Это доктор Джоунз, дорогая. — Он явно старался придать своему
голосу ласковые нотки, но для Кэсси в нем звучала угроза, и она
порадовалась, что ей не надо отвечать. Горло болело, а голова, казалось, при
малейшем движении готова была оторваться от шеи.
Доктор измерил ей температуру, проверил частоту пульса, всем своим видом
показывая, что беспокоиться решительно не о чем.
— Как я и говорил, господин Рис, — благодушно сказал он, —
это грипп.
При нынешней разновидности вируса болезнь протекает довольно тяжело, так что
температура продержится несколько дней. Лучше всего дня три соблюдать
постельный режим, потом можно позволить больной ходить по квартире, но на
улицу ни в коем случае не высовываться. Держите ее в тепле и давайте
побольше пить — бульоны и всякое такое.
Джордан с озабоченным видом кивал головой, а Кэсси думала: уж не повредились
ли они оба умом. Ведь Джордан вовсе не собирается быть ее сиделкой.
Как только они вышли, она встала, хотя и с трудом, и накинула домашний
халат. Вот когда Джордану придется уяснить, что его роль в ее жизни чисто
театрального свойства. Она кое-как проковыляла в свою небольшую гостиную и
прислонилась к двери, не уверенная, что сумеет двинуться дальше. В эту
минуту, проводив врача, вернулся Джордан, увидел ее и не на шутку
рассвирепел.
— Какого черта?.. — начал он, но Кэсси тут же оборвала его.
— Именно это я и хотела у вас спросить, — дрожащим голосом
проговорила она. — Что вы хотите доказать, врываясь без спроса в мою
квартиру и беря на себя мои заботы? Я прекрасно справлюсь без вас и не хочу,
чтобы вы кормили меня бульоном, лекарствами и
всем таким
!
— Хотя бы один раз в вашей бестолковой жизни вы сделаете то, что я вам
скажу, — отрезал он и, схватив ее в охапку, потащил в спальню. -Женщины
вроде вас — большая редкость, но все равно выбирать надо осмотрительнее, в
другой раз буду умнее. А теперь, случись с вами что, вся вина падет на меня.
Ваши коллеги скажут, что, пока вы не встретили меня, с вами было все в
порядке, — вранье, конечно, но тем не менее в него поверят, и мой отец
на всю жизнь отвернется от меня. — Он откинул одеяло и уложил ее в
постель. — Вы останетесь здесь и будете выполнять все предписания
врача, а чтобы удостовериться в этом, я тоже остаюсь!
— Но это невозможно! — возмутилась Кэсси, со стоном хватаясь за
разрывающуюся от боли голову. — Люди же...
— Врач ответит на эти сплетни, что вы серьезно больны и только
сумасшедший захочет спать с вами. Ваша репутация останется безупречной, мисс
Престон. Вот когда вы поправитесь и ваша бледность сделает вас неотразимой —
тогда посмотрим!
— Что вы хотите этим сказать? — всполошилась Кэсси.
Джордан вдруг рассмеялся и положил свою приятно прохладную руку на ее
горящий лоб.
— Просто шучу, чтобы поднять себе настроение, — с лукавой усмешкой
признался он. — Оставайтесь в постели, Кэсси, прошу вас.
Она кивнула, глядя на его посветлевшее от улыбки лицо, и Джордан направился
к двери.
— Что... что вы собираетесь делать? — с тревогой спросила она.
— Поищу тут у вас чего-нибудь съестного. Затем сбегаю в магазин,
приготовлю что-нибудь легкое для вас и более существенное для себя. А после
лягу спать на вашей кушетке.
— Вы не должны этого делать! — испугалась Кэсси, заранее зная, что
именно так он и поступит.
— Помолвка оказалась более ответственным делом, чем я предполагал,
спокойно ответил он. — После теперешнего опыта я сомневаюсь, стоит ли
предпринимать вторую попытку.
С этими словами он вышел. Позднее, уже засыпая, Кэсси услышала урчанье
мотора и поняла, что, несмотря на все ее протесты, Джордан сделает все так,
как считает нужным. Но она была слишком больна, и поэтому ей было все равно.
Глава 6
Следующие три дня самочувствие у Кэсси было прескверное, и она с трудом
представляла себе, что происходит вокруг. Знала только, что Джордан был
рядом и что каждый день приходил врач, остальное же казалось ей дурным сном.
Озноба она почти не ощущала, но поднять голову была совершенно не в силах,
разве что в случае крайней необходимости; в висках пульсировала мучительная
боль. Все было как в тумане — Джордан носил ее на руках в ванную, ждал за
дверью, относил назад в постель, заботливо мыл ей лицо и руки и менял смятые
простыни, на которых она в забытьи металась каждую ночь.
Именно Джордан приподнимал ее в постели, чтобы покормить бульоном, он же
подходил к ней ночью, когда она что-то бессвязно бормотала в бреду, и брал
ее беспокойные горячие ладони в свои сильные, прохладные руки, тихо и
ласково приговаривая что-то своим низким мягким голосом.
На четвертое утро она почувствовала себя значительно лучше и осмотрелась в
знакомой комнате, не ощущая больше боли в глазах. Она была еще очень слаба,
но ломота в теле прошла, и Кэсси осторожно пробралась в ванную комнату,
держась за мебель, чтобы не упасть.
Он сказал, что бледность сделает ее интересной. Кэсси действительно была
бледна, но, глядя на свое отражение в зеркале, просто ужаснулась. Ну и вид у
нее! Кое-как она привела себя в порядок и стала искать чистую ночную
сорочку, и в эту минуту в ванную вошел Джордан, осунувшийся и очень усталый.
Секунду он молча вглядывался в ее лицо, затем устало улыбнулся.
— Как вы себя чувствуете? — спокойно спросил он. — Я не
собираюсь требовать от вас объяснений по поводу непослушания.
— С трудом, но двигаюсь, — слабым голосом сказала Кэсси. —
По-моему, в доме не осталось чистого ночного белья, — озадаченно
добавила она.
— Ах да. — Усталым жестом Джордан потер щеку. — Скоро придет
Джин.
Она взяла на себя все заботы по стирке и кое-каким другим мелочам.
— Джин? Из газеты?
— Угу, — кивнул он. — Она сама предложила помочь. Вы были
очень больны, Кэсси. И я подумал, что вам понадобится женская помощь. Мне
казалось, узнав, что я менял вам ночную сорочку, вы будете несколько
смущены, хотя Джин упомянула, что было забавно слышать, как вы несколько раз
назвали ее моим именем. Он неожиданно улыбнулся и решительно подошел к ней.
— А теперь назад в постель, — приказал он. — Вы даже не
покраснели, а это явный признак, что до выздоровления далеко и пока нужно
оставаться в Постели.
— Я доставила вам уйму хлопот, — пробормотала Кэсси, когда
Джордан, ни разу не взглянув ей в глаза, деловито накрывал ее одеялом.
— Так как во всем этом не было злого умысла, — спокойно сказал он,
то я вас прощаю. Но вот в
Брэдбери хералд
все идет кувырком. Заведующей
отделом новостей нет, главный редактор и один из репортеров по очереди
ухаживают за нашей больной и на работе появляются от случая к случаю, Гай
держит всех на расстоянии, боясь свалиться с гриппом; в общем, работа всей
редакции под угрозой полной остановки.
— А вы... вы здесь...
— Спал ли я здесь? — закончил он, угадав причину ее
тревоги. — Разумеется. Кто-то должен был быть радом с вами. Другого
никто и не ожидал, так что волноваться незачем. Каждое утро, когда я,
совершенно разбитый после ночи, проведенной на вашей жуткой кушетке, входил
в кабинет, я слышал один и тот же вопрос:
Как Кэсси?
Ни любопытных
взглядов, ни шепотка за спиной. Вашей репутации по-прежнему ничто не
грозит. — В голосе Джордана сквозила досада, а Кэсси была слишком
слаба, чтобы спорить.
— Вообще-то, — как бы оправдываясь, сказала она, — я вовсе не
думала о своей репутации. Моя кушетка слишком мала для вас.
— В чем мне и пришлось убедиться. — Он сочувственно посмотрел на
ее удрученное лицо. — Извините меня, Кэсси. Я, кажется, слишком резок
сегодня.
— Теперь меня можно без опасений оставить одну. В квартире тепло, и я могу понемногу вставать.
— Может быть, завтра, — твердо сказал Джордан. — Пока же я
приготовлю завтрак и пойду к себе принять душ и переодеться. Джин будет
здесь примерно в десять. Сегодня вечером мы обсудим дальнейший курс лечения.
Кэсси поймала себя на том, что по непонятной причине молча смотрит на него.
Джордан вскинул голову и на секунду встретился с ней взглядом, после чего,
не говоря ни слова, вышел из комнаты.
Вскоре пришла Джин, принесла чистое белье. Убирая квартиру, она сообщала
Кэсси последние новости, и той показалось, что она не была в городе очень-
очень давно.
— В газете творится что-то невообразимое, — рассказывала Джин. -
Джордан в редакции почти не появляется. Я говорила ему, что могу остаться
здесь с ночевкой, чтобы постоянно быть рядом с вами, но он и слушать не
хочет. Последние три дня он вообще забросил газету. Клод Экленд вдруг очень
посерьезнел и взялся за работу. Даже бросил эту свою раздражающую привычку
хихикать по всякому поводу. Джордан болезненно реагирует на любые
двусмысленные разговоры и фривольные намеки.
Кэсси вдруг почувствовала себя виноватой. Джордан решил, что их помолвка
должна выглядеть как настоящая, и в результате взвалил на себя огромную
обузу, а ведь он на такое вовсе не рассчитывал. Недаром сегодня утром у него
был донельзя рассеянный вид.
После ухода Джин она немного поспала, а затем решительно направилась в
ванную, чтобы до появления Джордана быстренько принять душ, иначе ей это не
удастся, он наверняка не разрешит. Она успела надеть чистую ночную сорочку и
домашний халат и собралась приготовить себе чашку чаю, когда он вошел в
квартиру. В руке у него был огромный букет цветов, под мышкой бутылка вина,
а к груди он прижимал коробки и банки со снедью, одновременно пытаясь более
или менее свободной рукой кое-как закрыть дверь. Кэсси в изумлении взирала
на эту картину.
Она успела уже привыкнуть к нему и к его постоянному присутствию в доме и
вдруг осознала, что вовсе не хочет видеться с ним реже. За эти дни ее
чувства к нему стали иными; незаметно для себя она привыкла к той спокойной
уверенности и защищенности, какую испытывала рядом с этим сильным и властным
человеком, и, внезапно осознав это, была ошеломлена. Закрыв наконец дверь и
повернувшись, Джордан внезапно застыл, увидев наблюдавшую за ним Кэсси. То,
что он прочел в ее глазах, мгновенно стерло с его лица раздражение и досаду.
— Вы не очень-то выполняете мои предписания, а? — мягко заметил
он, пройдя в кухню и выкладывая покупки на стол.
Кэсси молча покачала головой, не в состоянии вымолвить ни слова от
обуревавших ее противоречивых чувств. Джордан вопросительно посмотрел на нее
и, улыбнувшись, протянул ей цветы.
— Теперь, когда вы достаточно оправились от болезни, чтобы оценить мой
поступок, я принес вам этот букет, — просто сказал он.
В радостном смущении пробормотав слова благодарности, она ни разу не
посмотрела в глаза Джордану, а он, твердо взяв ее за руку, повел в спальню.
— Если вы не будете путаться у меня под ногами, я, может быть, позволю
вам встать к ужину, — пообещал он. — Однако при малейшем
неповиновении эта привилегия будет отнята.
— Мне нужно поставить цветы в воду, — уклончиво сказала она, не в
силах справиться со своими новыми чувствами.
— Чуть позже. — Взяв у нее цветы, он открыл дверь спальни. —
Будьте паинькой, и в вашей жизни случится много приятных вещей! — В
ответ на удивленный взгляд Кэсси он неожиданно по-мальчишески
улыбнулся. — Любимая поговорка моей мамы, — признался он. —
Таким образом ей удавалось сладить со мной, когда я был озорным,
неуправляемым сорванцом.
— Ну и как, эти ожидания были оправданы? — неуверенно спросила
Кэсси, впервые в своей взрослой жизни чувствуя себя в буквальном смысле
маленькой девочкой, тем более что стояла сейчас перед ним босиком.
— Неизменно, — твердо сказал он. — Моя мать никогда не лжет!
Кэсси послушно побрела к постели, все еще явственно слыша его слова. Ее мать
лгала постоянно! Лавиния Престон не останавливалась ни перед чем, чтобы
заполучить предмет своих желаний, ей было неважно, что проигравшей могла
стать ее собственная дочь. Внезапно Кэсси поняла, что обида и боль приняли
какой-то новый оттенок. Теперь ее больше не волновало, что мог сказать или
сделать Луиджи. Его поступки вызывали в ней только удивление и отвращение.
По сравнению с Джорданом он был так мелок и незначителен. Мягкость, которая
так нравилась ей в нем когда-то, оказалась на поверку слабостью. В Джордане
тоже была мягкость, но без малейшего признака слабости. Он был нежен и мягок
с родителями, мягок и ласков с ней, Кэсси, когда она действительно нуждалась
в этом, но это была мягкость сильного человека. Интересно, как бы повел себя
Луиджи в случае ее болезни? Смог бы он так же заботиться о ней и наплевать
на то, что скажут люди?
Да, связанные с ним обида и боль прошли, но с тем большей силой она
почувствовала, как трудно ей примириться с предательством собственной
матери, которая никогда ее не любила. Сердечная теплота Дороти Рис была
чужда Лавинии, в дочери она всегда видела помеху и даже угрозу.
Кэсси все еще была во власти своих безрадостных мыслей, уставясь невидящим
взглядом в стену, когда в комнату вошел Джордан.
— Вот-вот произойдет кое-что приятное, — начал он. — Я разжег
огонь в вашем скверном маленьком камине и... — Он вдруг замолчал, и
Кэсси с ужасом поняла, что плачет. — Кэсси? — тихо сказал
он. — Наверно, вам все-таки лучше остаться в постели.
— Нет. — Она с решительным видом утерла слезы и, сбросив ноги с
кровати, потянулась к халату. — Это чистейшее малодушие, жалость к
себе.
— Ясно. — Озабоченное выражение исчезло с его лица. — Как я
понимаю, из-за Луиджи?
— Ошибаетесь, — сказала она, пытаясь надеть халат. — Луиджи
просто итальянский сосунок! Я плакала не из-за него, а из-за самой себя.
Если на то пошло, я не боюсь признаться в собственной слабости!
— В таком случае вам будет позволено отужинать со мной у камина, вновь
повеселев, сказал Джордан. — Если вы способны самостоятельно добраться
до гостиной, я принесу туда поднос с едой.
— Чудесно! — Кэсси свернулась калачиком в кресле и потягивала
кофе. Такое ощущение, будто я не ела уже много дней.
— Что более или менее правда, — заметил Джордан. — Что до
угощения, то я немножко схитрил. Еду нужно было лишь подогреть. У меня
большой талант по части выполнения инструкций.
Неожиданно для себя Кэсси весело рассмеялась и, увидев, с какой теплотой
наблюдает за ней Джордан, слегка покраснела.
— Как ваш отец? — поспешно спросила она, ведь разговор как-никак
лучше молчания.
— Готов к завтрашнему отъезду в больницу, — спокойно ответил
Джордан.
Кэсси остолбенела. — Завтра пятница, — напомнил он. — Врачи
хотят за выходные подготовить его к операции, она назначена на понедельник.
Вы потеряли немало дней, Кэсси, — мягко добавил он.
— Когда мы поедем навестить его?
— В конце следующей недели, если вы будете чувствовать себя
нормально, — сказал он. — Но до тех пор вам надо как следует
подлечиться. Снегопад прекратился, но на следующей неделе синоптики обещают
новые снежные шквалы, так что вам придется посидеть дома, в тепле.
— Со мной все будет в порядке, — отмахнулась Кэсси. — Как
дела в газете? Из-за меня многие могут свалиться с гриппом.
— Газета выходит вовремя, как и раньше, — со сдержанной суровостью
ответил он. — Гай пока на месте. Ваша заметка вызвала огромный поток
писем, почти сплошь в вашу поддержку. Гай просто в восторге. Вы, кстати, не
знаете, какой шум вызвало объявление в газете о нашей помолвке? Ну да
ничего. Я принес все номера, и завтра вы сможете наверстать упущенное.
— Я прочту их сегодня вечером, когда вы уйдете, — с жаром
воскликнула Кэсси и увидела, как при этих словах его брови насмешливо
приподнялись. — Ага, значит, я должен уйти? Я вас правильно понял?
— Я... в общем... со мной ведь все в порядке, — пролепетала она
под пристальным взглядом его серебристо-серых глаз. — Завтра я уже буду
почти здорова и смогу сама ухаживать за собой. Я действительно очень вам
благодарна, но...
— Но вас опять тревожит ваша репутация? — с иронией произнес
он. — Ну что ж, по правде говоря, я буду только рад снова очутиться в
собственной удобной постели. Не скажу, что меня воодушевляет перспектива
провести еще несколько ночей на вашей узкой кушетке. Признаться, в иные
минуты я серьезно подумывал перевезти вас к себе домой, но сразу отмел эти
дерзкие поползновения, представив себе, как вы рассвирепеете, стоит вам
немножко оклематься.
Ее порозовевшее от смущения лицо, похоже, изрядно его позабавило. Однако
затем он вдруг перестал подтрунивать над ней и заговорил о другом. —
Как-нибудь на следующей неделе, когда вы более или менее придете в
норму, — сказал он Кэсси, — мне понадобится ваша помощь — нужно
организовать рождественскую вечеринку.
— Разве вы не поедете на Рождество домой? — с удивлением спросила
она. — А как же ваши отец и мать и как насчет...
— Разумеется, на Рождество я поеду к ним, — твердо сказал Джордан.
И не один, а с вами!
— Я... мне кажется, я не...
— Может, вы собираетесь встречать Рождество в доме у матери? —
тихо спросил он, и Кэсси отрицательно покачала головой, пристально глядя в
пылающий камин.
— Нет, я никогда не езжу домой на рождественские каникулы. Чаще всего
мать там не бывает, а отец веселится со своими друзьями в Лондоне. Это...
короче, я к этому привыкла. Я хочу сказать, как правило, в это время мать
находится за границей, ну и...
— Как я поним
...Закладка в соц.сетях
