Жанр: Любовные романы
Заговор сердец
... ведь он, как
всегда, сумел поставить ее в пиковое положение.
— Вы живете здесь с тех пор, как приехали в город? —
полюбопытствовал он, когда они после ужина пили кофе в ее небольшой,
аккуратно прибранной гостиной.
— Нет, в то время квартира была мне не по карману. Вы, наверное,
забыли, но младшие сотрудники зарабатывают очень немного, — покосившись
на него, сказала Кэсси. — Я снимала жилье с тремя другими девушками. Мы
неплохо ладили, но я предпочитаю жить одна, хотя отношения у нас остались
дружеские.
— А как вы проводите выходные дни? — с интересом спросил он,
внимательно глядя на ее склоненное над чашкой лицо. Он сидел откинувшись на
спинку кресла и удобно вытянув ноги, будто у себя дома, и в глазах Кэсси на
мгновение мелькнула досадливая неприязнь. Как хорошо было жить в этом
городе, пока не появился он! С его приездом все у Кэсси пошло наперекосяк.
Спустя четыре года ей опять придется увидеть Луиджи. Будь Хэролд Рис по-
прежнему здесь, она бы рассказала ему обо всем, и он бы наверняка предложил
какое-нибудь простое решение.
— По-разному. Хожу по магазинам, просто гуляю. Иногда встречаюсь со
знакомыми девушками, с теми, вместе с которыми снимала жилье, — коротко
ответила она.
— И у вас нет постоянного друга?
— Нет! — Кэсси воинственно сверкнула глазами, и Джордан Рис с
грустью улыбнулся.
— Я всего лишь пытаюсь поддержать разговор, Кэсси, — спокойно
сказал он, — и вовсе не хочу совать нос в вашу личную жизнь. Пожалуй,
будет лучше, если мы вернемся к нашему уик-энду, пока я не злоупотребил
вашим гостеприимством. С заменой я все устроил. Один из младших редакторов
поработает вместо вас. Конечно, это не входит в его обязанности, но и делать
там особенно нечего: вы ведь уже подготовили материал, да и Гай будет на
месте.
— Извините, — пробормотала Кэсси. — Это нервы. Я совсем не
хотела вас обидеть. Я... может быть, еще кофе?
— Нет, благодарю, — быстро произнес он, переходя на деловой тон.
Давайте все-таки вернемся к предстоящему уик-энду.
Господи, столько сразу навалилось на нее. Пришла беда — отворяй ворота.
Мать, Луиджи, безмятежное равнодушие отца... Хэролд Рис ложится в больницу,
и это ей далеко не безразлично, однако мысль о выходных в доме родителей по-
прежнему отодвигает все остальное на задний план, а с Джорданом Рисом она
ведет себя просто ужасно. Ведь она и сейчас не перестает плохо думать о нем,
а его проблемы, что ни говори, куда серьезнее ее собственных. В глубине души
она прекрасно знает, что Джордан никогда бы не согласился стать главным
редактором
Херадд
, если бы не любил своего отца.
— Кэсси?
Услышав тихий голос Джордана, она вдруг поняла, что сидит низко опустив
голову и по щекам у нее текут слезы. Вот кошмар! Кэсси была не в силах
поднять глаза, и, когда он подошел и сел рядом, внутри у нее все оцепенело
от напряжения.
— Послушайте, — мягко сказал он, — если вам необходимо
поехать домой, то не мучайтесь и поезжайте. Для вас это наверняка очень
важно, иначе вы не были бы сейчас в таком состоянии.
— Нет, я поеду к вашему отцу! Мне наплевать, что они подумают! Я вообще
никогда больше не поеду домой, вот и все. Как бы я ни поступила, им от этого
ни жарко ни холодно.
Помолчав, он негромко сказал:
— А что, если мы попробуем разом убить двух зайцев? Насколько я помню
из вашего личного дела, вы жили в Хэмпшире. В таком случае мы могли бы
заехать туда по пути. В пятницу вы там переночуете, а в субботу днем мы
отправимся дальше, в Суррей.
— Нет, это исключено! — воскликнула Кэсси, поспешно вытирая слезы.
Я не вынесу присутствия постороннего, когда... Я хочу сказать, что должна
быть там одна... Мне будет очень не по себе, если вы...
В ответ на ее бурную отповедь на лице у Риса появилось выражение такой
безмерной усталости и покорного смирения, что Кэсси забыла о своей гордости
и все ему рассказала.
— Мать приедет туда не одна, а с одним человеком, — не глядя на
него, начала Кэсси. — Еще в университете я... мы... собирались
обручиться. Я пригласила его к нам на каникулы, мать в это время тоже была
дома. -Кэсси пожала плечами. — Тогда-то все и произошло! Они оба
приедут туда на эту субботу и воскресенье, вместе. Внешне все выглядит
вполне респектабельно, верно? — добавила она с горькой усмешкой. —
В конце концов, для актрисы считается вполне нормальным иметь постоянного
поклонника, тем более для такой красивой и талантливой актрисы, как моя
мать. И совсем не важно, что Луиджи намного моложе ее, об этом никто и не
догадывается. Она выглядит прекрасно.
— Знаю, я ее видел, — коротко заметил Джордан. — Тогда зачем
эта семейная встреча, Кэсси? Чтобы растравить раны? Проверить, сколько вы
способны выдержать? Она поймала вас в силки, верно? Если вы откажетесь от
встречи, значит, вы еще не успокоились, еще тоскуете по Луиджи. Если
приедете, то каждое ваше слово, каждый взгляд будут истолкованы превратно.
Вы все еще любите его?
— Не знаю, — тихо сказала Кэсси. Она и вправду не знала. Сейчас
она чувствовала к нему презрение, даже неприязнь. Но как знать, что будет,
когда она снова увидит его, заговорит с ним?
— Вы должны встретиться с ним, это единственный способ все
выяснить, — с каким-то ожесточением произнес Джордан.
— Знаю, но...
— Но что, если вы все еще любите его? И это как-то проявится? Вообще
выход есть, — спокойно сообщил он. — Вам нужно приехать туда с
женихом, для них это будет хороший сюрприз!
— Я бы с радостью! — горько сказала Кэсси. — Только... вы,
должно быть, не обратили внимания, но, увы, у меня нет под рукой подходящей
кандидатуры.
— Я могу прекрасно сыграть эту роль, если вы мне позволите, —
деловито сказал он, — и если в свою очередь согласитесь кое в чем
помочь мне. — Что? — Она резко выпрямилась, глядя на лукаво
улыбающегося Джордана.
— Это удивленное восклицание или вопрос? — спросил он. — Если
вы изумлены, то, ради Бога, не делайте поспешных выводов! Если же это
вопрос, тогда сварите-ка еще кофе, а я все вам расскажу.
Кэсси с готовностью сбежала на кухню, ей срочно требовалось побыть одной. Он
настоял помыть посуду еще до того, как они принялись за кофе, поэтому
надолго все равно не отлучишься. И однако же, когда она в конце концов,
собравшись с духом, принесла кофе, Джордан метался по комнате, как хищник по
клетке.
— Вряд ли вам это понравится, — с мрачной решимостью заявил
он. — И, зная вашу вспыльчивость, я очень прошу вас: сначала выслушайте
меня, хорошо?
Кэсси молча кивнула, разлила кофе по чашкам и села, а Джордан с чашкой в
руке продолжал стоять. Затем поставил кофе на каминную полку и некоторое
время смотрел на нее, как бы в раздумье подбирая нужные слова.
— Вызнаете, чем я занимался до того, как возглавил здешнюю газету?
неожиданно спросил он.
— Да, вы работали на телевидении, зарубежным корреспондентом. В
университете мы часто смотрели ваши передачи.
— Ясно, — сухо заметил он. — Вы были совсем малышкой, когда я
впервые попал за границу. Мне уже тридцать шесть.
— А мне двадцать пять. Ну и что? Какое это имеет отношение к
делу? — Кэсси с недоумением взглянула на него. — Что же касается
малышки, то ростом я всегда была чуть ли не выше всех, включая парней. Но
дело не в этом. Ваши репортажи были по-настоящему захватывающими, а
временами опасными.
— Это уж точно, — задумчиво подтвердил он. — Когда живешь с
постоянным ощущением скоростного полета на большой высоте, то очень трудно
привыкнуть к земле. Работа в
Брэдбери хералд
редко дает ощущение высоты и
никогда — опасности, если не считать наших с вами стычек. Вы совершенно
правы, я был отнюдь не в восторге, да и теперь еще иногда ощущаю досаду. Он
сел, не отводя от нее пытливого взгляда.
— Мой отец основал эту газетную фирму. Начав репортером, он поднялся до
главного редактора
Брэдбери хералд
, а затем, когда подвернулась
возможность, купил все предприятие. Он вложил в него все наличные деньги и
все, что сумел занять и затраты себя оправдали. Он начал почти с нуля. Ему
было очень нелегко, Кэсси, и временами нам приходилось экономить каждое
пенни. Университет для меня тоже не был развлечением, потом я стал
репортером, из тех, кому, как вы только что напомнили, платят гроши,
перебрался на радио и, наконец, на телевидение. Отец хотел, чтобы я приехал
сюда и принял руководство газетой, но мне нравилась моя работа. Лишь когда
отец отошел от дел, я с большой неохотой приехал сюда, прежде всего потому,
что он заболел. Он против моего возвращения на телевидение, боится, что в
один прекрасный день пуля настигнет меня, и поэтому хочет, чтобы я
остепенился, завел семью и остался здесь. Это — очередной пункт программы, с
которым нужно разобраться перед тем, как лечь в больницу.
— Выходит, он думает, что больше не выберется оттуда? — с тревогой
спросила Кэсси, забыв о собственных неприятностях.
— Ему уже под семьдесят, и с больницей он долго тянул. Сдавление
желудка — вещь весьма неприятная, и он, по-моему, решил, что всей правды ему
не говорят.
— А на самом деле говорят? — с искренним беспокойством спросила
Кэсси.
— Да, но у него очень неспокойно на сердце. Признаюсь, Кэсси, я
схитрил, — виновато усмехнулся Джордан. — Я пригласил вас сегодня,
чтобы попросить съездить со мной к отцу, но затем собирался предложить вам
обручиться со мной, для виду, чтобы успокоить старика — пусть спокойно ляжет
в больницу, думая, что я наконец остепенился.
Да, серьезный резон, куда серьезнее, чем тот, по которому ей самой
требовался провожатый, и все же слова Джордана привели Кэсси в сильное
замешательство.
— Почему я? — озадаченно спросила она. — Отношения у нас не
самые лучшие, и я больше чем уверена, у вас наверняка найдется приятельница
и не одна! — более подходящая для этой роли.
— Но ни одна из них не понравится ему, — грустно усмехнулся
Джордан. — Его любовь, похоже, распространяется только на нас с вами. И
большая ее доля принадлежит вам!
— Мне об этом неизвестно.
Кэсси вскочила и, обхватив себя за плечи, принялась нервными шагами мерить
гостиную. Одно дело — обманывать свою мать и Луиджи, и совсем другое —
Хэролда Риса.
— Нет, так нельзя! — решительно сказала она. — Когда он
выйдет из больницы и все узнает, он будет просто оскорблен и перестанет
доверять нам обоим. Я не могу так поступить с вашим отцом.
— Но собираетесь проделать это с вашей матерью и этим... Луиджи, мягко
напомнил он.
— Там совсем другое! Для меня это самозащита... к тому же я не
согласилась на такой план...
— ...пока что, — спокойно закончил он. — Если говорить об
отце, то он с легким сердцем ляжет в больницу, зная, что я надежно берегу
все, чем он в своей жизни дорожит. А когда его выпишут, мы все ему осторожно
объясним, и не сразу, а через месяц-другой. К примеру, скажем, что слишком
часто ссоримся, и, кстати, нисколько не погрешим против правды, —
иронически добавил он.
— Через месяц-другой? — Кэсси перестала сновать по комнате и
быстро села. — Я никогда... я думала, это всего на один день!
— Да ладно вам! — оборвал он. — Лавиния Престон далеко не
глупа, а к тому же великолепная актриса. Чтобы убедить ее, мало приехать с
кавалером и нежно повздыхать! Уж кто-кто, а она сразу заметит плохую игру!
Джордан прав. Просто ей не приходило в голову взглянуть на ситуацию с такой
стороны, и в глубине души эта затея по-прежнему пугала ее. Как-никак речь
идет о нескольких месяцах! Да и при мысли об отце Джордана сердце сжимала
тревога.
— Я не могу дурачить вашего отца! — решительно сказала она, но под
взглядом Джордана вновь почувствовала неуверенность.
— Даже ради того, чтобы дать ему немного радости и покоя перед тяжким
испытанием? Слишком большой груз для вашей совести? А мне было показалось,
что он значит для вас больше, чем ваши собственные родители. Для него-то вы
на самом деле как дочь. Сегодня я прочел ему по телефону вашу последнюю
статью, так он буквально расцвел от гордости. Вот ради этого он и работал в
газете. Ну, что для вас важнее, Кэсси? Ваша совесть или ваше доброе
отношение к отцу? Суть проблемы именно в этом.
— Не знаю, справлюсь ли я, — помолчав, сказала Кэсси. — Я
чувствую плохую игру, но это вовсе не значит, что сама я — хорошая актриса.
Мать сразу меня раскусит, впрочем, как и ваш отец.
— Я больше чем уверен, что ваша мать ни о чем не догадается, —
хмуро сказал Джордан. — От вас требуется лишь время от времени вздыхать
и заливаться краской, а вашу мать и Луиджи я беру на себя. Надеюсь, вы
умеете вздыхать и стыдливо краснеть? — насмешливо добавил он.
— Краснеть — да, а вот насчет стыдливости и нежных вздохов не знаю,
ответила Кэсси, внезапно улыбнувшись.
Неожиданно она почувствовала, как все ее тревоги и страхи улетучиваются.
Джордан Рис не юный мальчик, который станет смущенно хихикать от ее вранья.
Мысль о том, что он будет радом, успокоила Кэсси, и она была рада, что
выложила ему свои беды.
— Ваш отец, однако же... — начала она, и ее лицо вновь потухло.
— Со временем все образуется, — спокойно проговорил он. — У
вас ведь нет причин желать нашей помолвке скорого конца, верно?
— Нет, пожалуй. Да, в общем, это не имеет значения, — с удрученным
видом сказала она.
До сих пор Кэсси давала от ворот поворот всем мужчинам, пытавшимся ухаживать
за ней. После Лунджи она не доверяла никому, кроме Хэролда Риса. И все-таки
доверилась Джордану, но в конце концов это доверие взаимно.
— В таком случае завтра мы едем, и будь что будет. — Он
встал. — А тем временем прорепетируйте свою на редкость очаровательную
улыбку. Она вам понадобится, когда вы предстанете перед вашей матерью и...
другом. Никто ничего не знает, только вы и я. И она не узнает, поверьте!
Кэсси молча кивнула, все еще с тревогой, но он, уже в дверях, ободряюще
улыбнулся, и оба вдруг почувствовали себя заговорщиками, которые владеют
некой общей тайной. Как хорошо, подумала Кэсси, что завтра не нужно идти на
работу. Не придется давать объяснения.
Глава 3
На следующий день, когда к дому подъехал
порше
Джордана, Кэсси, стоя у
окна и глядя, как он выходит из машины, вдруг разволновалась. Вид у него был
довольно хмурый. Совместная затея, похоже, нравилась ему не больше, чем ей.
Любопытно, что он сегодня надел, сама-то Кэсси долго не могла решить, какое
платье выбрать. Джордан был в отличном темно-сером костюме и сверкающей
белизной сорочке, и Кэсси поневоле признала, что он слишком, даже вызывающе
красив. Но взгляд у него был какой-то отрешенный, холодноватый, и она вдруг
засомневалась в успехе их предприятия. Хорошо хоть, что в итоге она
остановила свой выбор на строгом костюме. Испытание предстоит необычайно
трудное, и надо быть во всеоружии. Очевидно, Джордан разделял ее мнение,
поскольку при виде подчеркивающей стройность ее бедер узкой юбки и короткого
прямого жакета на его лице тотчас отразилось явное одобрение.
— Великолепно! — воскликнул он. — Синий цвет очень вам
вдет. — Он окинул ее внимательным взглядом, сразу же отметив на ее лице
следы беспокойно проведенной ночи, и снова нахмурился. — Все будет
хорошо, Кэсси, — деловито сказал он, взял ее чемодан и посторонился,
пропуская ее вперед. — Через несколько часов вы сами убедитесь, что все
ваши тревоги были напрасны.
Кэсси так не думала, но тем не менее ей было приятно, что Джордану
небезразлично ее беспокойство. И все же она чувствовала себя не в своей
тарелке. Джордана, казалось, вовсе не трогало, что он, не скрываясь, заехал
за ней и что они одновременно взяли выходной в газете. Их обоих прекрасно
знали в городе, и Кэсси не оставляло ощущение, будто множество глаз
наблюдают за их отъездом. А ее шефу все это было, по-видимому, совершенно
безразлично.
Напряжение не покинуло ее, даже когда город остался позади. Напротив,
тревожные мысли все больше овладевали ею, и, когда спустя некоторое время
Джордан повернулся к ней, Кэсси прочла в его глазах досаду.
— Я очень хорошо понимаю ваше беспокойство, — недовольно произнес
он, — но вынужден сказать: не забывайте, что в скором времени вам
предстоят некоторые испытания и способность к нормальному общению со мной
будет самым легким из них. Никто, и менее всего Лавиния Престон, не поверит
в нашу помолвку, если мы станем смотреть друг на друга как чужие люди, не
желающие даже разговаривать.
— Извините. — Кэсси взглянула на него с легким вызовом. —
Разумеется, вы правы, но я действительно не знаю, о чем мне говорить. В
конце концов, мы ведь даже не друзья, не говоря уж о большем. Вряд ли из
нашей затеи что-нибудь получится. — Она сокрушенно вздохнула, чем еще
сильнее рассердила его.
— Не получится, если мы не приложим усилий! — отрезал он. —
Нужно хотя бы на эти выходные забыть о взаимной неприязни и попытаться лучше
узнать друг друга.
— А как насчет остальных дней? — раздосадованная его тоном,
спросила Кэсси. — Всех этих... месяцев, когда мы будем вынуждены
притворяться перед вашим отцом?
— А кто говорит, что мы должны все время торчать у него перед глазами,
изображая влюбленных?! — язвительно заметил Джордан. — Мы оба
работаем, и, к счастью, далеко от больницы. Так что всегда найдется
возможность провести короткую репетицию, если возникнет необходимость
проведать его.
— Такая необходимость безусловно возникнет! — резко бросила Кэсси.
-Я намерена и навещать его в больнице, и справляться о его состоянии, и
видеться с ним после выписки, и...
— Жаль, что при встрече с вашим бывшим возлюбленным вам нельзя
изобразить, будто вы помолвлены с моим отцом! — съязвил Джордан. —
О нем вы говорите с куда большим энтузиазмом, чем о нашей общей миссии.
— Луиджи никакой не возлюбленный, ни бывший, ни нынешний! —
разозлилась Кэсси. — И для меня совершенно естественно говорить о вашем
отце с любовью. Его я знаю, а вас не знаю совсем. До вчерашнего вечера вы
только и делали, что придирались ко мне, вечно были недовольны. А к вашему
отцу я всегда заходила без страха.
— Вы хотите сказать, что ко мне вы заходить боитесь? — спросил он
не то с удивлением, не то удовлетворенно.
— Да! Если хотите знать, боюсь! — Кэсси резко повернулась к нему,
отчего ее рыжевато-каштановые локоны взметнулись волной.
Он быстро посмотрел на нее — алые от гнева щеки, сверкающие вызовом карие
глаза. Затем спокойно перевел взгляд вперед, на дорогу, а когда Кэсси
украдкой покосилась в его сторону — ей стало неловко за эту вспышку
раздражения, — она увидела, что губы Джордана подрагивают от
сдерживаемого смеха.
— А вы, оказывается, прямо порох! — мягко заметил он. Кэсси не
ответила, и он, протянув руку, взял ее судорожно стиснутые пальцы в свою
сильную теплую ладонь. — Сосчитайте до десяти, и мы возобновим наш
разговор, — спокойно предложил он. — Давайте начнем с того, что мы
помолвлены. Почему бы нам в таком случае не познакомиться поближе. Я бы не
хотел, чтобы нам задавали щекотливые вопросы, на которые мы не сумеем
ответить. Пожалуй, начну с себя. Мне тридцать шесть, родился в Лондоне,
назвали меня в честь деда с материнской стороны. Учился в обычной школе, где
пришлось заниматься как одержимому, затем Кембридж. Остальное я уже
рассказывал — в общих чертах. Я не люблю распространяться о своих...
приключениях.
— В этом нет необходимости. Я читала ваши книги, — пробормотала
Кэсси, отметив его удивленный взгляд.
— В самом деле? Вы мне льстите, если, конечно, не считаете их ужасными.
— Нет, книги правда хорошие. Только грустные немного... —
задумчиво добавила она.
— Как и сама жизнь, — мрачно произнес Джордан и решительно
переключился на бодрый тон: — Теперь ваша очередь.
— Глупо как-то, — смущенно сказала Кэсси, опустив глаза. —
Будто мы затеяли игру по дороге на казнь.
— Ну, это вы хватили! Дело не настолько плохо, — рассмеялся он.
Только помните: у вашей матери будут подозрения. Но не у моего отца. Он
будет в восторге!
— Вы очень хладнокровный человек, да? — сухо сказала Кэсси и вновь
услышала его жесткий, невеселый смех.
— Вы, как я вижу, успели это заметить? Но мое хладнокровие не касается
отца и матери. Других — да.
— Вот как? Кстати, я ничего не знаю о вашей матери! —
забеспокоилась Кэсси. — Кроме ее имени.
— Дороти, — удовлетворенно сказал Джордан. — Отец называет ее
Дот. Ну а теперь рассказывайте о себе. Я не смогу убедительно играть свою
роль; если мне придется то и дело изображать удивление, говоря при этом:
А
я и не знал, дорогая
. Ваша мать непременно начнет задаваться всякими
вопросами насчет вас.
Кэсси покраснела — слава Богу, Джордан, кажется, этого не заметил! Но что ни
говори, а он прав, и она принялась рассказывать о себе. Джордан был хорошим
слушателем, и постепенно она забыла о смущении, не отдавая себе отчета в
том, что рассказывает ему повесть своего одиночества. Кэсси вернулась от
воспоминаний к действительности, только когда они подъехали к окраине
Лондона, и, увидев, что Джордан собирается свернуть в город, не удержалась
от замечания, что такая дорога отнимет кучу времени.
— Вероятно, — пробормотал он, внимательно следя за оживленным
движением, — но не забывайте, мы помолвлены, а у вас пока еще нет
обручального кольца.
— Это вовсе не обязательно, — поспешно сказала Кэсси, внезапно
ощутив непонятную тревогу, не имевшую никакого отношения к предстоящей
встрече с матерью и Луиджи. — В наше время многие...
— Многие, но не я! — отрезал он. — Мои родители — люди старой
закалки, и для них это само собой разумеется. Ваша мать богата, и,
естественно, ее будет интересовать приблизительная стоимость кольца. Н-да,
если идти у вас на поводу, провал обеспечен. Ваша мать сразу все поймет и
посоветует нам в следующий раз получше выучить свои роли.
— Между прочим, мы уже проехали множество ювелирных магазинчиков, ~
нетерпеливо сказала Кэсси, которой вдруг загорелось почувствовать на пальце
кольцо Джордана, пусть даже это всего-навсего игра.
— На этот случай у меня тут есть особое местечко, — с решительным
видом сказал он.
— Понятно. Обычно вы покупаете обручальные кольца у одного и того же
ювелира, да?
— Ну-ну! — усмехнулся он. — Вам бы не мешало убрать свои
колючки, если вы хотите, чтобы наша помолвка выглядела убедительно. Вообще-
то я купил себе там первые в моей жизни часы, когда почувствовал, что
наконец становлюсь на ноги. В тот день я получил на телевидении первое
месячное жалованье, решил шикануть и купил себе дорогие часы.
— Вот эти? — спросила Кэсси, бросив взгляд на плоские золотые
часы, украшавшие его сильную кисть, и подумав, что, может быть, ей стоит
попробовать устроиться на телевидение, раз там так хорошо платят.
— О нет! — он рассмеялся. — Эти пришли вместе со славой. А те
первые я сохраню для потомков. В свое время я так им радовался
...Закладка в соц.сетях
