Жанр: Любовные романы
Снегопад на курорте
...вступила с ним в спор, но запоздало спросила:
— Ты считаешь, что ей нет никаких оправданий?
— Вот именно... Она...
Стук в дверь прервал его на полуслове. Мэтью поднялся и пошел к двери.
— Извините, что беспокою вас, мистер Каррэн, — раздался
взволнованный мужской голос, — но загорелся один из генераторов...
— Пойду посмотрю.
Дверь за ними закрылась.
Кэролайн вздохнула. Возможно, то, что их разговор прервался, было к лучшему.
Иначе она бы себя выдала.
Ей было трудно смириться с тем, что Мэтью так категорично и безжалостно
осудил ее.
То было ужасное время. Находясь в состоянии эмоционального потрясения, еще
слишком больная, чтобы ясно все обдумать, она сделала то, что, по ее мнению,
было самым лучшим для ребенка, для матери Тони, которая была потрясена
смертью сына, для Мэтью и женщины, на которой он собирался жениться.
Она никогда не переставала жалеть об этом и жила с постоянной надеждой в
душе, что когда-нибудь каким-то непостижимым образом все изменится...
Все это время она не могла забыть тот ужас, когда она, очнувшись в больнице,
долго не понимала, кто она и как там оказалась. Врачи и сестры
переговаривались при ней так, как будто она была неодушевленным предметом, а
не человеком.
Постепенно, когда к ней вернулось сознание, она стала вспоминать странные
вещи, какие-то обрывки событий... Тони, в отчаянии пересказывавший слова
врача... Рождественская вечеринка... Она сама, беременная, за рулем, потому
что Тони был пьян... Беременная...
Ее руки нащупали под простыней плоский живот. Кейт охватила паника, и она
хрипло закричала:
— Сестра! Сестра!
Торопливо вбежала сестра и склонилась над ней.
— Наконец-то вы полностью пришли в сознание.
— Мой ребенок, — задыхаясь, произнесла она. — Что с моим
ребенком?
— Не волнуйтесь. У вас родилась прекрасная, здоровая девочка. Семь с
половиной фунтов.
От радости у нее полились слезы. Слезы беззвучно текли по лицу, странно
застывшему и чужому... Тони будет так рад... он хотел девочку...
— Где она? Я могу ее видеть?
— Вы были не в состоянии заботиться о ней. Поэтому ее взяла ваша
свекровь.
Подняв руки, чтобы смахнуть слезы. Кейт нащупала незнакомый овал лица и
шрам...
— Что случилось?
— Вы были ранены в автомобильной аварии. Но все можно будет исправить
пластической операцией, когда вы окрепнете.
— Тони... мой муж... где он? С ним ничего не случилось?
Сестра покачала головой и тихо сказала:
— Я очень сожалею...
— Вы хотите сказать, что он умер?
— Очень сожалею, — снова повторила сестра. — Ваша машина
потеряла управление и врезалась в бетонную опору эстакады. Ваш муж погиб
мгновенно...
Значит, он никогда не увидит ребенка, которого считал своим... Бедный
Тони... И бедная Грейс. Сквозь новый поток слез Кейт спросила:
— А как его мать... как она перенесла это?
— Сначала это была для нее страшная трагедия. С течением времени она
немного пришла в себя. И, безусловно, большим утешением для нее стала
малышка.
Кейт дотронулась до своей головы.
— Как долго я была без сознания?
— У вас были сильно повреждены кости черепа. Вы находились в коме почти
пять месяцев...
— Пять месяцев?!
— Это счастье, что вы выжили, — рассудительно сказала
сестра. — После того как машина ударилась об опору, она перевернулась и
покатилась с откоса. Вы оказались запертой внутри. У вас были многочисленные
травмы. Когда вас извлекли, все думали, что вы мертвы. Но врачи
скорой
помощи
быстро доставили вас в больницу, чтобы спасти ребенка.
Значит, ребенку, которого она еще не видела, уже пять месяцев...
— Я сообщу миссис Каррэн, что вы пришли в сознание. Она будет очень
рада. Она не может навещать вас в больнице, но звонит почти ежедневно, чтобы
узнать, нет ли каких-то изменений. — Немного смутившись, сестра
продолжала: — Я поняла, что у вас нет больше родственников... кроме сводного
брата вашего мужа...
— Неужели он...
— Нет, по-видимому, он очень занят. — И сестра добавила более
радостным голосом: — Но он оплачивает ваше пребывание в одной из наших
лучших палат. И согласился на все затраты на ваше лечение...
Было горько думать, что она стала финансовым бременем для человека, который
продолжал так ее ненавидеть, что даже ни разу не навестил.
Когда часа через два в ее палате появилась Грейс, Кейт пришла в ужас от
того, как свекровь изменилась. Из элегантной моложавой женщины она
превратилась в иссохшую нервную старуху.
Взяв Кейт за руку, она прошептала прерывающимся голосом:
— Дорогая, что я могу сказать? Всё, кроме малышки, — сплошной
кошмар. — Предвосхищая вопрос, который Кейт собиралась задать, она
добавила: — Я не принесла ее... Бедная малютка простужена, так что я
посчитала это неразумным. — Потом она торопливо сказала: — Доктор
заверил меня, что теперь, когда ты пришла в сознание, можно будет скоро
взять тебя домой.
— А что с квартирой?
— Мы отказались от нее. — Слегка покраснев, Грейс пояснила: — Ты
была так плоха, что не оставалось надежды. Но теперь случилось чудо, и... —
Она замолчала, а потом отрывисто спросила: — Что ты собираешься делать,
когда выйдешь из больницы?
— У меня еще не было возможности подумать об этом.
— Пожалуйста, Кейт, приходи жить к нам.
— Очень сожалею, но я не могу жить в доме Мэтью.
— Но Сара и Мэт...
— Сара?
— Невеста Мэта... Они собираются пожениться в конце июля. Я знаю, что
они оба будут просто счастливы, если ты... — Поскольку Кейт продолжала
мотать головой, Грейс с отчаянием заявила: — Но тебе же нужно где-то жить. И
у тебя нет средств на то, чтобы содержать малышку... Могут потребоваться
месяцы, прежде чем ты будешь в состоянии работать или даже просто ухаживать
за ней... О, пожалуйста, не забирай ее от меня. Я всегда так мечтала о
внуках... — Грейс зарыдала. — Теперь, когда Тони нет на свете, эта
девочка — единственное, что у меня осталось...
У Кейт перехватило дыхание.
— У вас есть Мэтью... — сказала она.
— Это не одно и то же. Он никогда не был моим.
— Но когда они с Сарой поженятся, у вас, несомненно, будут еще внуки.
— Нет. Не будут... — Грейс вытерла лицо носовым платком. — Сара не
может иметь детей. Когда она была совсем юной, то по глупости сделала аборт.
Неудачный... Но они с Мэтом хотят детей, и, если бы что-то случилось с
тобой, они бы удочерили малышку... — Увидев, как изменилась в лице ее
невестка, Грейс побледнела сама. — О, нет, моя дорогая. Ты не должна
даже мысли допускать, что мы хотели этого... Мы молились о твоем
выздоровлении...
Меньше чем через две недели, после дней и ночей мучительных раздумий, от
которых у нее поднималась температура, Кейт надела болтающееся теперь на ней
платье для беременных, старенькое зимнее пальто, висевшее после чистки в
шкафу в ее палате, и, воспользовавшись пересменкой у обслуживающего
персонала, покинула больницу.
Она шла вслепую, сама не зная куда. Единственным ее желанием было уйти как
можно дальше от роскошной палаты, которая стала ее тюрьмой.
Был конец мая. Вечер выдался прохладный и хмурый. Тротуары блестели от
мелкого дождя, едва смочившего пыль. В воздухе пахло озоном.
Как обычно, улицы были запружены машинами. Но в этот час, когда люди уже
пришли с работы домой, а ночная жизнь еще не началась, пешеходов было мало.
Вскоре дождь усилился, холодный и безжалостный. Плечи тонкого пальто Кейт
намокли. Хотя она все еще шагала как в полусне, здравый смысл подсказывал
ей, что нужно найти какой-то ночлег.
Но ее кошелек был пуст. В нем лежали лишь кредитные карточки.
Хорошо бы дня на два снять комнату в недорогом отеле, а за это время
попытаться подыскать какую-нибудь работу...
Но Кейт понимала, что это невозможно. У нее не было багажа и ее одежда
выглядела поношенной, поэтому ей, конечно же, сразу откажут. Она долго шла
по незнакомым улицам, когда навалившаяся усталость заставила ее остановиться
и прислониться к ограде.
За оградой находилось сооружение, похожее на часовню. На черной доске
виднелась надпись золотыми буквами:
Миссия Святого Спасителя.
Морнингсайдские Холмы. Если вы голодны или у вас нет крыши над головой,
заходите к нам
.
Словно Бог услышат ее молчаливую молитву...
Звук открывающейся двери вернул Кэролайн к действительности. В комнату вошел
Мэтью.
— Извини, что я так поспешно ушел, но я боялся, что ситуация серьезная.
— Ну и как?
— Теперь все под контролем. Пожар потушили, а самый опытный из моих
механиков проверяет повреждения и выясняет возможную причину возгорания.
Он сел на диван рядом с ней и положил руку на спинку.
Она сидела неподвижно. Сердце ее колотилось.
— О чем ты думала, когда я вошел? Ты казалась такой потерянной и
опустошенной.
— Н-не помню.
— Просто ты не хочешь мне говорить. — Усмехнувшись, он добавил: —
Я всегда считал, что жена не должна иметь секретов от мужа.
Ее сердце заколотилось еще быстрее, и она уточнила:
— Я пока еще не твоя жена.
— Но скоро будешь. И чем скорее, тем лучше.
Не услышав возражений, он провел пальцем по ее щеке и задумчиво проговорил:
— Ты не колеблясь решила выйти замуж за человека, которого едва знаешь.
— А мне есть чего опасаться?
Он иронично улыбнулся.
— Я не Синяя Борода.
— Ловлю тебя на слове, — сказала она как можно мягче.
— Но я не могу обещать, что никогда не спутаю тебя с Кейт.
Холодок побежал у нее по спине.
— Если это тебя не останавливает, я бы хотел, чтобы мы поженились как
можно раньше. Согласна?
Она кивнула.
— Тогда завтра мы вернемся в Нью-Йорк, и я займусь необходимыми
приготовлениями. Мне представляется, что, поскольку ты уже была замужем,
тебя устроит скромная церемония.
— Вполне.
— А в прошлый раз?
— Что — в прошлый раз? — Голос выдал ее волнение.
— Это была пышная свадьба?
— Нет.
— Но ты была в белом?
— Нет.
— Где вы сочетались браком? В церкви?
— Это была гражданская церемония, — отрывисто сказала она.
Он кивнул, словно удовлетворившись. Его пальцы скользнули вниз по ее
затылку.
— Расскажи мне, Кэролайн, каким был твой муж?
От неожиданности она молча уставилась на него.
— Не могла же ты забыть.
— Нет, я не забыла, — ответила она севшим голосом. — Я просто
пытаюсь не ворошить прошлое.
Поскольку она ничего больше не сказала, Мэтью продолжил:
— По-моему, это естественно. Ведь он умер таким молодым... Кажется, ты
говорила, что он погиб в автомобильной катастрофе, как мой сводный брат?
— Нет... я сказала, что у него была редкая форма рака. — Она
взглянула на Мэтью — лицо его было мрачным и злым. — Я бы предпочла не
говорить о нем, если ты не возражаешь. Мне это тяжело.
— Той ночью в домике в горах ты сказала мне, что была
привязана
к
нему. Как я понимаю, это чувство осталось?
— Да, — ответила она натянуто.
— Одной привязанностью не объяснить такую сильную тоску... Если это
такое же наваждение, какое было у меня... — Его рука стала играть с ее
цепочкой. — Рассказать тебе о Кейт?
Она застыла.
— Ты уже рассказывал.
Словно не слыша ее, он начал:
— Рассказывать-то особенно нечего. Мы были вместе так недолго! Всего
один день и две ночи. Но я не могу освободиться от нее с тех пор. Она не
отпускает меня...
— Может быть, это ты не хочешь, чтобы тебя отпустили?
Произнеся эти слова, Кэролайн тут же пожалела об этом — золотисто-зеленые
глаза пронзили ее.
— Не так-то легко освободиться от чего-то или кого-то ненавистного. Ты когда-нибудь ненавидела?
— Нет, — дрожащим голосом сказала она.
— Ненависть — очень сильное чувство. Это оборотная сторона любви.
— Насколько я знаю, ненависть может изуродовать и погубить душу
человека.
— Значит, ты считаешь, что я должен попытаться перестать ненавидеть
ее? — насмешливо спросил он.
Кэролайн не ответила, и он продолжил:
— И как ты советуешь мне это сделать?
— Возможно, тебе надо перестать винить ее во всем, — безнадежно
проговорила она.
— В чем, например?
— Ну... в смерти твоего сводного брата... и в том, что она бросила
Кетлин...
Его тяжелые веки опустились, густые ресницы скрыли блеск глаз.
— А с чего ты решила, что я виню ее в этом? — сладким голосом
спросил он.
Озадаченная, она ответила:
— Потому что ты так говорил.
— Откуда ты взяла, что жена Тони и Кейт — одно и то же лицо?
— Ч-что? — заикаясь, произнесла Кэролайн, ей показалось, что она
рухнула в шахту лифта.
Он повторил вопрос с металлом в голосе.
— Сделала вывод из разных вещей... которые ты говорил...
— Я ни разу не сказал о том, что это одна и та же женщина.
— Почему-то у меня возникло такое впечатление... я предполагала...
Извини, я, наверное, неправильно поняла. Как глупо с моей стороны.
— Наоборот, Это говорит о том, что ты почти ясновидящая. Кейт
действительно приходится мне, точнее, приходилась мне невесткой сводного
брата. Может быть, именно это и заставляет меня так ненавидеть ее. Хотя она
прыгнула в постель ко мне, она предпочла моего сводного брата. — Его
красивое лицо выражало страдание. — Не сомневаюсь, что моралисты
скажут: это только справедливо. Ведь она принадлежала сначала ему. А потом
уже мне.
Кэролайн сидела молчаливая и подавленная. Мэтью неожиданно переменил тему:
— Ну ладно. Все это в прошлом, а значит, изменить ничего нельзя. Нам
надо думать о будущем.
Что же это будет за будущее, если он женится на ней только потому, что она
напоминает ему женщину, которую он ненавидит? — грустно подумала
Кэролайн.
Словно прочитав ее мысли, он добавил:
— Может быть, наша женитьба и не такая, о каких пишут в книгах, но
поскольку мы оба собираемся получить от нее то, что нам нужно...
— И что же ты хочешь получить? — тревожно спросила она.
Его злость еще не прошла, а потому неожиданная улыбка таила в себе
опасность.
— Пылкую любовницу, хорошую жену и мать для Кетлин и моих собственных
детей... — Он тут же спросил: — А ты, Кэролайн, что ты хочешь получить от
этого замужества?
— Дом и семью, — смущенно ответила она.
— Ты ничего не сказала о муже.
— Это понятно и без слов.
— Если бы ты имела возможность попросить Бога исполнить только одно
твое желание, что бы ты выбрала?
Я бы попросила о том, чтобы ты любил меня, подумала она. Желание было таким
простым. Но это все равно что хотеть луну с неба.
Вслух она сказала:
— Просто не знаю. Может быть, способность довольствоваться тем, что
есть.
Он любовался чистой линией ее профиля.
— Кажется, я женюсь на философе. — Его голос звучал строго. —
И притом на красивом философе.
Он взял ее за подбородок и повернул лицом к себе. Он был насторожен и
безжалостен, как охотник. Поддавшись невольному страху, она облизнула губы и
тут же поняла, что это предательское движение не ускользнуло от его взгляда.
Ее сердце отчаянно забилось.
— Пожалуйста, Мэтью...
Измученная и физически, и эмоционально, она хотела только одного — спать.
Не обращая внимания на ее мольбу, он наклонил к ней свою черноволосую
голову.
Когда его губы настойчиво приникли к ее губам, из ее горла вырвался
прерывистый стон и она выгнулась так, словно ждала, что ее подвергнут
пыткам.
Его поцелуй был глубоким и жадным, а ласки — яростными и карающими. В них не
было нежности — только насилие.
Она знала, что он может быть чутким любовником, способным на огромную
нежность. Если он стал грубым и жестоким, в этом была ее вина.
Постепенно его ненасытные поцелуи стали немного нежнее. Он ждал ответного
чувства, которое она не могла больше сдерживать. Она обвила его за шею
руками и с бьющимся сердцем ответила таким же страстным поцелуем.
Теперь для нее не существовало ничего, кроме его прикосновений. Она не
чувствовала больше никакого страха. Не было ни прошлого, ни будущего. Только
настоящее.
Наконец он прошептал:
— Пойдем в спальню?
Она кивнула и с готовностью встала.
Заглянув к Кетлин, Мэтью скрылся в ванной комнате для гостей, а Кэролайн
прошла в их ванную, чтобы принять душ и приготовиться ко сну.
Поймав свое отражение в зеркале, она с ужасом увидела, что золотая цепочка
все еще на ней.
После переживаний прошедшего дня ее лицо над сверкающим золотом казалось
напряженным и совсем бескровным, а глаза — необычайно огромными.
Невозможность снять цепочку чрезвычайно нервировала ее. Она ощупала пальцами
все звенья, нажимая на каждое и поворачивая — в стремлении найти потайной
замочек.
Все было тщетно.
Она решила, что, если немедленно обратится за помощью к Мэтью, он поймет,
как это ее беспокоит. Лучше подождать, когда он войдет в спальню, и потом,
перед тем как они займутся любовью, небрежно попросить его расстегнуть
цепочку.
Ее нижнее белье было аккуратно сложено в комоде. Она выбрала и надела свою
самую красивую ночную рубашку и легла в радостном ожидании.
Когда он вошел и скользнул под одеяло рядом с ней, она в нетерпении
повернулась к нему. Протянув руку, он откинул шелковую прядь с ее щеки и,
внимательно посмотрев на нее, произнес:
— День был таким утомительным. Ты выглядишь настолько усталой, что
будет лучше всего, если ты просто уснешь в моих объятиях.
Вероятно услышав вырвавшийся у нее слабый вздох, он притянул ее к себе и
привычным движением удобно пристроил ее голову на своем плече. Она робко
начала:
— Мэтью...
— Да? — Он взглянул на нее.
— Цепочку...
— Ты сказала, что тебе в ней удобно.
— Да, но я...
— Тогда пусть она останется на тебе. Она такая красивая.
И Мэтью поцеловал ее. Но даже это проявление нежности не могло избавить
Кэролайн от ощущения, что он прекрасно знает, какой эффект произвела на нее
цепочка, и именно такого эффекта добивался.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Спустя три недели они заключили брак в Нью-Йорке, в красивой старой церкви,
зажатой между двумя небоскребами. На краткой простой церемонии
присутствовало лишь несколько человек.
Когда они вышли из церкви, держась на некотором расстоянии друг от друга,
как незнакомые люди, шел снег. В воздухе кружились, словно конфетти, белые
пушистые хлопья.
Их ждала большая машина Мэтью. В багажнике лежали вещи. Новобрачные
направлялись назад, в Клир-Лейк, чтобы провести гам короткий медовый месяц.
Впервые упоминание о медовом месяце прозвучало накануне вечером. Мэтью,
выйдя из своего кабинета, холодно сказал:
— Я подумал, что после церемонии неплохо было бы дня на два поехать в
Клир-Лейк.
— Хочешь, чтобы я собрала твои вещи? — спросила Кэролайн,
испытывая смешанные чувства.
— Не терпится приступить к обязанностям жены? — чуть ли не с насмешкой поинтересовался он.
Слегка вспыхнув, она сказала:
— Вовсе нет. Если ты предпочитаешь делать это сам, я займусь вещами
Кетлин и своими собственными.
— Кетлин не поедет.
— Но...
— Детей не принято брать с собой, уезжая на время медового
месяца, — заявил он. — И я предпочел бы, чтобы моя молодая жена
целиком принадлежала мне, пока мы еще не стали семьей.
Кэролайн промолчала, а он добавил:
— Кетлин будет прекрасно с миссис Монахан.
— Но разве миссис Монахан...
— Я ей доверяю, и она будет счастлива побыть с ребенком. А еще важнее
то, что Кетлин с радостью останется с ней.
По его тону она поняла, что все уже решено.
Сейчас, стоя с непокрытой черноволосой головой, на которой блестели
снежинки, Мэтью открыл дверцу машины и галантно ждал, когда его жена сядет в
машину.
Она накинула ремень безопасности. Мэтью сел за руль, и они в молчании
поехали на север штата.
Вряд ли можно было найти двух других молодоженов, которые выглядели бы столь
несчастливыми. В конце церемонии Мэтью даже не поцеловал ее.
Может, сделав ей предложение, он пожалел потом об этом? Но разве его
заставляли жениться?
Вчера вечером она уже сомневалась в том, что все еще желанна для него.
Уснув в ту ночь, после Рождества, в его объятиях, она проснулась одна. В
поисках Мэтью пришла на кухню, где он готовил завтрак для Кетлин и Барнэби.
— Доброе утро, — коротко сказал он, и она сразу поняла, что
настроение, в котором он пребывал еще вечером, уступило место обычной
вежливости.
А когда они в тот день вернулись в Нью-Йорк, он, ничего не сказав, отнес ее
вещи в комнату няни рядом с детской.
В Клир-Лейке, кроме того, что он заставил ее надеть кольцо, он мало думал о
морали. Теперь же, дома, он намеревался соблюдать все правила приличия.
В первую ночь в нью-йоркской квартире, лежа без сна, Кэролайн утешала себя
этой мыслью. Но в последующие дни она поняла, что Мэтью ее избегает. Это
страшно обидело и обескуражило ее.
В заботах о Кетлин дни пробегали быстро и радостно, но бессонные ночи,
наполненные тревожным ожиданием, тянулись бесконечно. Под красивыми глазами
Кэролайн пролегли тени.
Хотя он настоял на том, чтобы она носила кольцо, и сам сообщил миссис
Монахан об их помолвке, Кэролайн практически снова вернулась к своим
обязанностям няни, а он тем временем возводил между собой и ею ледяную
стену.
Если бы не кольцо и не то, что он упорно называл ее
мамочка
в разговорах с
Кетлин, Кэролайн могла бы подумать, что сделанное им предложение ей просто
приснилось.
Прошлым вечером она поймала на себе полный жаркого желания взгляд Мэтью, но
он тут же резко отвернулся.
Размышляя о ночах, которые они проводили порознь, она старалась понять: не
пытается ли он доказать что-то? Или просто придумал такое наказание им
обоим? Ее он наказывает за то, что она напоминает ему Кейт! Себя — потому
что ненавидит довлеющее над ним чувство, от которого не в силах
освободиться.
Понимая, что это наваждение раздражает его не меньше, чем ее раздражала
золотая цепочка, пока он наконец не освободил ее от
оков
, она испытывала к
нему огромную жалость.
А что будет, когда он освободится от своего наваждения? Что она увидит от
него тогда? Кэролайн надеялась, что это будет тепло и забота... Если она
станет его женой и матерью его детей, он же будет испытывать к ней какие-то
чувства?
Пока они ехали сквозь снежную пелену, она цеплялась за эту мысль. Но в
глубине души понимала, что, поскольку прошлое дамокловым мечом висит над
ними, они едва ли обретут настоящее счастье.
Постепенно скрип
дворников
и шуршание колес убаюкали ее.
Она забылась тяжелым сном, а когда неожиданно проснулась, то обнаружила, что
они уже приехали в комплекс. Взглянув в сторону Мэтью, она увидела, что он
смотрит на нее странным грустным взглядом.
Не успела она собраться с мыслями, как он уже выскочил из машины и, обойдя
ее спереди, открыл дверцу. Выходя из машины, еще полусонная, Кэролайн
споткнулась, но он поддержал ее, обняв за талию.
Пока они ехали на север, небо прояснилось, и наступила прекрасная ночь. Над
соснами взошла круглая луна. Свежевыпавший снег хрустел у них под ногами,
когда они поднимались по ступенькам в холл.
Стоявшая за стойкой мисс Диринг вежливо поздоровалась:
— Добрый вечер, мистер Каррэн... миссис Каррэн. Примите мои
поздравления! — Значит, они знали о свадьбе, удивленно подумала
Кэролайн. Один из служащих торопливо подошел к ним, чтобы взять вещи. —
Будьте добры, мистер Каррэн, уделите минутку менеджеру, — добавила мисс
Диринг. — Он хотел о чем-то поговорить с вами. Он в своем офисе.
Мэтью кивнул.
Все еще обнимая Кэролайн, которая старалась твердо держаться на ногах, он
привел ее в свои апартаменты.
Через несколько минут служащий внес их багаж и тут же исчез.
Выходя вслед за ним, Мэтью
...Закладка в соц.сетях
