Жанр: Любовные романы
Покоренная дважды
...ой ковер, она бы незамедлительно
уступила... И ведь он прекрасно знал это. По телу Рейн пробежала дрожь. Ну
почему он явился сейчас, когда она с таким трудом восстановила душевное
равновесие?..
Бедняга Кевин! Рейн почувствовала, как пелена стыда окутывает ее всю. Как у
нее повернется язык меньше чем за месяц до свадьбы сказать ему, что их
помолвка — ошибка?
А ведь он любит ее! И каково ему будет узнать всю правду? Ник, она не
сомневалась, расскажет Кевину всю подноготную...
Но действительно ли отцу грозит банкротство? Они с Ником хорошо ладят,
относятся друг к другу с уважением... Ею овладело сомнение.
Если Ральф почувствует, что она принудила себя выйти замуж за Ника, то
прекратит с ним всякие отношения — уж отца-то она знает хорошо! Он не
потерпит никаких уступок. Так что же ей делать?
Несколько раз взвесив все
за
и
против
, Рейн так и не приблизилась к
решению проблемы. Вскочив с кровати, она направилась в ванную, приняла душ и
оделась, собрав шелковистые черные волосы в пучок. Потом сделала легкий
макияж и остановилась в нерешительности. Нужно наконец принять какое-то
решение. Ник ждет ответа. Он теперь владеет и делом, и домом — всем, что
принадлежало ей и ее отцу. Может быть, и одежда, которая сейчас на ней, тоже
принадлежит ему?.. Неужели все именно так? Предположим, он тщательно
срежиссировал весь этот спектакль, рассчитывая на то, что она не станет
расспрашивать отца о подробностях. Но правда-то все равно всплывет рано или
поздно...
Так и не решив, что же ей предпринять, Рейн вышла из комнаты и стала
спускаться по лестнице. Распахнув настежь дверь в ярко освещенную столовую,
она обнаружила там отца и обрадовалась: он сидел один и читал воскресную
газету, допивая утренний кофе.
Несколько смутившись внезапностью ее появления, Ральф взглянул на дочь
поверх очков в роговой оправе и с тревогой спросил:
— Что-нибудь стряслось? У тебя такой вид...
Нет-нет, — успокоила Рейн отца. — Просто мне хотелось побыстрее
узнать, проснулся ли ты.
— Проснулся ли я? Конечно, проснулся, ведь уже одиннадцатый час. —
Ральф отложил газету, снял очки и, дотянувшись до кофейника, снова наполнил
свою чашку. — Ты, должно быть, поздно вчера вернулась?
— Да... да, мы вернулись поздно. — Она села за стол рядом с ним.
— Хорошо провели вечер?
— Весьма, — нехотя выдавила она.
— Я рад, что вы наконец-то поладили с Ником. Честно говоря, твое
нежелание общаться с ним мне всегда не нравилось, и когда Ник сказал, что
хочет лично переговорить с тобой... — Он помедлил и затем осторожно спросил:
— Вы достигли... взаимопонимания?
— В чем?
На лице Ральфа отразилось смятение. С минуту поколебавшись, он произнес:
— Ну... кажется, у Ника было намерение обсудить какие-то планы.
Планы! Знал бы он, что это за планы...
— Отец, — Рейн с трудом сдерживала волнение, — мне нужно кое
о чем спросить тебя... и, пожалуйста, не криви душой, отвечай прямо, хорошо?
— Валяй, спрашивай.
— Скажи, сколь успешно шли наши дела за последний год?
Он отвел глаза в сторону.
— Вынужден сообщить, не очень, но ты не ломай над этим голову. Сейчас
все нормализуется. Ник пожелал сделать вложение в фирму...
Будто железные обручи сдавили ее грудь, не давая вздохнуть. Рейн осторожно
спросила:
— На какую сумму?
Ральф, сконфузившись, ответил:
— Надо признаться, на весьма изрядную... — (Так, значит, Ник не
блефует!) — Кстати, это одна из причин, побудивших меня пригласить его сюда
и предложить взять бразды правления в свои руки, — продолжал
отец. — Я думаю, хорошо, когда капитал останется в семье.
— Ожидала это услышать. — Рейн вскинула голову и
улыбнулась, — В прошлый вечер Ник предложил мне выйти за него замуж, и
я решила принять предложение.
— Ну что ж, я рад! — На лице Ральфа читалось удовлетворение.
— Однако все это так внезапно... — Улыбка Рейн потускнела. — Ума
не приложу, как мне сказать Кевину, что наша помолвка — ошибка.
Отец участливо похлопал дочь по руке:
— Лучше с самого начала признать это, чем длить обман.
— Тебе никогда не нравился Кевин, да?
— Просто я всегда полагал, что этот мужчина тебе не пара.
— А Ник пара?
— А разве нет? Хотя понадобилось немало времени, чтобы ты разобралась в
своих чувствах. — (Эх, папа, если бы ты знал! — беззвучно
воскликнула Рейн.) — Зато что касается меня, то я с гордостью назову его
своим зятем...
— Отец, — нетерпеливо перебила она, — ты знал, что он был
женат?
— Разумеется...
По счастливой случайности Рейн взглянула в это мгновение в окно и увидела
Ника, который в сопровождении Калиба шел навстречу Кевину. Сорвавшись со
стула, она опрометью бросилась на улицу.
В легких летних брюках и белой рубашке Ник выглядел великолепно, чего не
скажешь о Кевине: тот был одет в строгий костюм из твида. На шее у него
висел шерстяной галстук.
Рейн подлетела как раз вовремя: мужчины только что обменялись приветствиями.
Кевин повернулся к ней, его гладко выбритое лицо выражаю обеспокоенность. Он
привлек Рейн к себе и на правах жениха заключил ее в объятия и поцеловал.
Видя, каким недобрым блеском сверкнули глаза Ника, она поспешно произнесла:
— Кевин, мне нужно поговорить с тобой. — Потом, быстро взглянув
еще раз на Ника, добавила: — Наедине.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Ухватив Кевина за рукав, Рейн потащила его к дому. В гостиной, к счастью,
никого не было. Она плотно закрыла дверь и жестом указала ему на кресло
перед камином, в котором лежали поленья. Сама села напротив.
Кевин, слегка нахмурившись от непонимания причины ее порывистых действий,
спросил:
— Что-нибудь стряслось?
— Нет... Да... — Затем, как бы приободрившись, она произнесла: — Я
должна сказать тебе, что не могу выйти за тебя замуж.
Он спокойно, ничуть не смутившись заявлением Рейн (словно она заявила, что
ей не нравится его галстук), взглянул на нее.
— Я не могу выйти за тебя замуж, — повторила она более
взволнованно.
Не глупи! — будто укоряя шалунью, произнес Кевин. — Что бы ни
смутило тебя, я сумею все уладить.
Рейн отрицательно мотнула головой.
— Нет, я...
Благодушное выражение лица Кевина сменилось напряженным.
— Здесь каким-то образом замешан твой кузен, да? Я сразу почувствовал:
он — источник беды.
— С Ником это никак не связано, — солгала Рейн. — Просто я
поняла, что наш брак будет ошибкой.
Теперь напряжение на его лице сменилось облегчением.
— Ах вон что. Ну, это просто предсвадебная лихорадка... Пройдет. —
Кевин произнес эти слова уверенно, как врач, ни на минуту не сомневающийся в
диагнозе. — Все так и должно быть, матушка предупреждала меня. Многие
невесты перед свадьбой очень волнуются, срываются. Через день-другой ты
придешь в себя и тогда...
— Это не предсвадебное волнение! — настойчиво прервала его
Рейн. — Мне действительно жаль, но я не могу выйти за тебя.
— В самом деле?.. — Он снял очки, протер их безупречно чистым
носовым платком и водрузил обратно. — Значит, ты обеспокоена...
физической стороной вопроса?
— Совсем нет, — ответила Рейн, покраснев.
Замешательство овладело Кевином, однако он не отступал:
— Ты прекрасно знаешь, что это не имеет для меня никакого значения...
— Да нет, все не то! — Видя, что Кевин собирается прервать ее в
очередной раз, Рейн поспешила объяснить: — Просто я сейчас поняла, что наша
помолвка была ошибкой. Мы действительно не подходим друг другу, и я вряд ли
когда-нибудь стану хорошей женой.
Обеспокоенный, но все еще отказывающийся верить в серьезность ее тона, он
отрицательно помотал головой.
— Нет, ты так не думаешь. До вчерашнего дня все шло...
— Думаю! Я не могу выйти за тебя замуж, Кевин.
Его лицо искривилось, будто от внезапной боли. Не мигая, он смотрел на нее. Она жалобно промямлила:
— Я об одном сожалею: понадобилось слишком много времени, чтобы это
понять.
— Но ведь уже разосланы приглашения, — взволнованно произнес
Кевин. Его уши стали краснеть, глаза панически забегали. — Это
невозможно! Твое решение сумасбродно!
Мысленно проклиная Ника, Рейн прошептала:
— Я очень сожалею...
На это он истерически выкрикнул:
— Но что скажет мама? Лорейн, я тебя умоляю...
Я правда очень сожалею, но я... я не могу изменить решение.
С побагровевшим лицом Кевин продолжал:
— Нет! Ты не можешь так поступить со мной! Твои сожаления мне слишком
дорого обойдутся — я стану посмешищем для всех!
— Я не хотела причинить тебе боль.
— Если это так, то ты сейчас же заберешь свои слова обратно и начнешь
спокойно готовиться к свадьбе. Матушка не должна об этом ничего знать.
Я не могу выйти за тебя, — повторила Рейн.
— Но почему, скажи на милость? — недоумевал Кевин. — Что я
такого сделал, чтобы ты поступила со мной подобным образом?..
— Ничего не сделал. Во всем только моя вина.
— Тогда отбрось сомнения. Какая бы проблема перед тобой ни стояла, я
уверен, что смогу ее решить.
Казалось, они целую вечность ходят по одному и тому же кругу. Кевин все
больше распалялся, а итог был прежним — отказ.
Рейн едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться от осознания своего ничтожества
и от терзающих душу укоров совести. Да, она поступает вероломно, и за это ей
не избежать наказания! Тому, как она обошлась с Кевином, нет оправдания!
Вдруг в дверном проеме возник Ник. У его ног ластился кот. Вошедший метнул
быстрый взгляд на Рейн, пытаясь с ходу оценить ситуацию.
— У тебя проблемы, сладкая моя? — пропел он медовым голоском
Взъярившись от такой беспардонности, Кевин выкрикнул:
— Разве вы не видите, что мы разговариваем? Кто давал вам право
вторгаться сюда?
Рейн, боясь, что между мужчинами может вспыхнуть перепалка, обратилась к
Нику:
— Пожалуйста, оставь нас одних!
Он сделал вид, будто не слышит ее просьбу, и, вальяжно пройдясь по комнате,
остановился прямо перед Кевином.
Оба — высокого роста, причем Ник казался выше своего соперника и был лучше
сложен. Не в силах долее выносить это противостояние, Рейн соскочила с
кресла и суетливо захлопотала вокруг них.
Кевин пристально посмотрел на Ника и процедил сквозь зубы:
— Поскольку этот разговор не имеет к вам никакого отношения,
соблаговолите выйти вон!..
Извини, старина, но как раз таки все здесь происходящее имеет ко мне самое
прямое отношение, — слегка подтрунивая над незадачливым женихом,
ответил Ник.
— Я вам не верю. Лорейн сказала...
— Она, вероятно, просто щадила твои чувства, — отрезал Ник. Затем
добавил: — Тебе бы лучше забрать вот это. — Он достал из кармана брюк
маленький сверкающий предмет.
Кевин взял с его ладони обручальное кольцо с бриллиантом.
Повернувшись к Рейн, Ник резко схватил ее за руку, притянул к себе и
требовательно произнес:
— Скажи ему!
Она с усилием выдавила:
— Я намерена выйти за Ника. Воцарилась полная тишина. Прозвучавшие
слова повисли в воздухе. Затем, не говоря ни слова, Кевин опустил кольцо к
себе в карман и направился к двери.
Кот последовал за ним, но Кевин изловчился и свирепо пнул животное, отбросив
в сторону. За этим последовал резкий хлопок двери.
Ник легонько присвистнул:
— Ну и характер!
— Его не за что осуждать, — вступилась Рейн, — ты поступил бы
резче, если бы тебе наплевали в душу! — Она закрыла лицо руками. —
Я, должно быть, жестоко ранила его. Моему поступку нет оправдания!
Со скепсисом в голосе Ник спросил у нее:
— А сколько раз за все это время он произнес слово любовь! —
(Ответом было молчание.) — Тогда, будем считать, пострадала только гордыня.
И хватит убиваться из-за Сомерсби! Ты будешь моей женой. Обо всем, что было
с Кевином, попытайся забыть.
— Забыть? — Она истерически рассмеялась. — Ты, похоже,
издеваешься надо мной?.. Да я буду помнить об этом каждую минуту, каждый
час... И, помня, стану ненавидеть тебя. — Рейн испугалась собственных
слов. Что это с нею? Совсем забыла об осторожности...
— Особенно возненавидишь, когда окажешься со мной в постели, —
ухмыльнувшись, сказал он.
— Какой же ты циник! — По всему телу Рейн пробежала дрожь, она
поежилась.
Свадьба была назначена на последний день октября, венчание должно было
состояться в маленькой церквушке в Лопсли. Всю церемонию планировали
провести довольно скромно: после венчания — свадебный стол, за которым будут
присутствовать несколько соседей и обслуга из поместья.
Финн Андерсон — друг и коллега Ника, — прервав деловую поездку,
присутствовал на церемонии венчания в качестве шафера, подружкой невесты
была Марго Флемминг — с ней Рейн училась в свое время в одном классе.
Кандидатура Марго чуть раньше была отвергнута леди Сомерсби: девушка слегка
прихрамывала (последствие падения в детстве с лошади), зато теперь пришлась
кстати. Рейн любила Марго. Правда, вначале она вообще хотела обойтись без
свидетельницы, но отец очень огорчился, когда Рейн сказала ему об этом, и
предложил:
— Попроси мисс Флемминг — думаю, она в любую минуту готова доказать,
как дорожит ва — шей дружбой...
— К чему мне свидетельница? Белоснежную фату я все равно не надену...
Простенький костюмчик, и все — никаких излишеств...
— Да ты лучше надень на себя вериги и посыпь голову пеплом, —
предложил Ник с издевкой.
— К тому же, если бы регистрация проходила в мэрии... — продолжала
Рейн, словно бы не замечая его ерничанья.
— А кто против мэрии?
— Но ведь ты уже был женат.
Я не разведен. Я — вдовец. Вдовец. Бедная Тина, подумала Рейн, что явилось
истинной причиной ее смерти?..
— Нет-нет, — замахала она руками, — меня вполне устраивает
венчание в деревенской церквушке!
Ник оборвал ее:
— Это твоя первая свадьба, поэтому прими во внимание чувства отца. Хотя
бы ради приличия я настаиваю на традиционном свадебном обряде: пусть звучит
органная музыка, пусть будут море цветов и невеста в белом платье с фатой...
Хотя вместо белого платья можно и кремовое, — сардонически добавил он и
с довольным видом наблюдал, как она вся залилась краской. Дело в том, что
леди Сомерсби категорически настаивала в свое время именно на белом платье
и, не в силах спорить, Рейн уступила ей.
Видимо, и на сей раз придется сделать так, как хотел в первую очередь отец:
он настаивал на торжественной церемонии венчания.
Дни, предшествующие этому событию, были сущим кошмаром. Вопреки совету Ника:
Ничего никому не объясняй, ни перед кем не извиняйся
— Рейн созвонилась со
всеми, кто был приглашен на помолвку с Кевином, и объяснила, что та не
состоится, и вернула все полученные подарки на свое имя и Кевина.
Она также послала открытку Кевину и его матери с просьбой простить ее и
заверениями в том, что всю постыдную вину за происшедшее она берет на себя.
К этому она приложила чек на значительную сумму — на покрытие расходов,
связанных с предварительными заказами.
В ответ леди Сомерсби написала, что поведение Рейн
аморально
: за спиной
Кевина она
играла в любовные игры со своим кузеном
!
Моему сыну просто
повезло, — заключила леди Сомерсби, — он избежал катастрофы
. Под
катастрофой
подразумевалась свадьба.
Припоминая, как она вела себя в машине Ника, Рейн не могла не признать
справедливость этих упреков. Тот же, прочитав письмо, кисло сморщился,
пробурчал какое-то ругательство и предал послание огню.
С того ужасного воскресенья, когда произошло объяснение с Кевином, Рейн мало
виделась с Ником, Казалось, он намеренно избегал ее. Они съездили в город за
обручальным кольцом с изумрудом, вместе посетили викария. Во время этих
встреч он относился с ней к каким-то отстраненным почтением, редко
дотрагивался до нее и никогда не целовал. Только в присутствии Ральфа Ник
выказывал ей знаки внимания.
Мужчины часто засиживались допоздна, играя в шахматы. Отец Рейн иногда
упрекал своего будущего зятя за то, что тот слишком много времени проводит в
офисе, но Ник всегда находил оправдательный ответ:
Надо держать руку на
пульсе, тем более что впереди у нас медовый месяц, когда я вряд ли смогу
уделять делу достаточно внимания...
Рейн категорически противилась свадебному путешествию, однако Ник и на этот
раз отреагировал достаточно убедительно.
— Ты что, хочешь, чтобы твой отец заподозрил что-то неладное?..
— Нет, конечно, не хочу, — произнесла она и закусила губу.
— Тогда что предпочтешь? Францию? Италию? Швейцарию, наконец?
Она пожала плечами:
— Почему бы тебе самому не решить?
— Мне хотелось бы учесть твое пожелание...
— Поверь, мне совершенно все равно, лишь бы не Париж. — (Потому
что в Париж она собиралась отправиться с Кевином.) Может, Барбадос? Или
Сейшельские острова? ' Повторяю, мне все равно.
В этот момент в комнату вошел отец и, видимо уловив напряженность, вкрадчиво
спросил:
— Я не помешал вашему разговору?
— Совсем нет. — Теплой ладонью Ник дотронулся до затылка Рейн, и
его пальцы скользнули по нему легким, массирующим движением. — Я как
раз пытаюсь выяснить у будущей жены, где бы она хотела провести медовый
месяц.
Силясь не задрожать от его прикосновений, она деланно улыбнулась:
— А почему бы тебе не удивить меня?
Шаловливые искорки блеснули в глазах Ника, и он весело произнес:
— Я готов предложить нечто оригинальное! Все рассмеялись и перевели
разговор на другую тему — о самочувствии Ральфа. Он в последнее время
выглядел помолодевшим, его лицо так и светилось счастьем. Результаты
последнего обследования показали, что давление у Ральфа стабилизировалось и
проблемы с сердцем не стояли теперь так остро, как раньше. Да к тому же и
семейный доктор не без удовольствия отметил, что его пациент находится
сейчас в гораздо лучшей, чем прежде, форме. Рейн, безусловно, все это
радовало.
Итак, щекотливый вопрос о медовом месяце был снова обойден, и она надеялась,
что Ник вообще передумает куда бы то ни было ехать. Наутро он опять ничего
не сказал по этому вопросу, и Рейн вздохнула с облегчением: по-видимому, ее
будущий муж отказался от поездки. День, на который была назначена свадьба,
выдался ясным, солнечным, с утра чувствовался легкий холодок, но потом стало
по-летнему тепло.
Сразу после завтрака прибыла Марго Флемминг. Девушка принесла с собой
коробку, в которой находился свадебный наряд невесты. Весь вид Марго:
раскрасневшееся лицо, широко распахнутые глаза, разметавшиеся волосы —
выказывал нетерпение.
— Ну, закончили завтракать?
Да я, в общем-то, и не очень голодна, сказала Рейн — последние дни она совершенно лишилась аппетита.
— Тогда не будем терять время, начнем наряжаться. — (Надо
отметить, что Марго приняла самое непосредственное участие в покупке
свадебного наряда Рейн, она сопровождала ее в поездке по магазинам.) —
Сегодня и для меня счастливый день, я ужасно рада, что все так
обернулось, — тараторила Марго. — Ник очень привлекательный, он
образец настоящего мужчины... И такой сексапильный... — певуче добавила
подруга. Заметив, что Рейн покраснела, Марго продолжила: — Я никогда не
могла понять, что такого ты нашла в Кевине. Хорош собой? Ну, это на
любителя... Да и в остальном... Одна его матушка чего стоит! Так что ты еще
должна благодарить Всевышнего...
— Да, затея была не из лучших...
— Я думаю, ты увлеклась Кевином просто от безысходности. — И Марго
уточнила: — Ник ведь не выходил из твоей головы, правда? Когда ты в прошлом
году вернулась из Штатов, я могла поклясться чем угодно, что с тобой
произошло что-то судьбоносное, хотя на этот счет ты не очень-то и
распространялась...
Рейн позволила Марго делиться своими умозаключениями и дальше — сама она в
основном молчала. Бледная и отрешенная стояла она посреди своей спальни, а
Марго хлопотала вокруг нее, не умолкая ни на минуту. И вот уже на ней
свадебное платье, на голове — простенький веночек, фата. Украшений никаких,
кроме колечка с изумрудом, которое она по совету Марго, надела на палец
правой руки.
В это время послышался звук мотора автомобиля, и Марго стремглав бросилась к
окну.
— Наилучший из мужчин и его шафер уже уезжают, — доложила
она. — Тебе не следует смотреть. Плохая примета — видеть своего
суженого до того, как войдешь под своды церкви... Ой, до чего же хорош!
Насколько мне известно, мистер Андерсон припожаловал к нам из Бостона? Его
жена приехала с ним?
— Нет. Я не думаю, что он женат, — ответила Рейн, будто очнувшись
от забытья.
Глаза Марго загорелись любопытством.
— А долго он здесь собирается пробыть?
На Финна Андерсона нельзя было не обратить внимание. Темноволосый, с карими
глазами и правильными чертами лица. Весьма учтивый в общении. Он приехал
вчера вечером. Его рукопожатие было теплым, и хотя они с Рейн виделись
впервые, его улыбка показалась ей очень знакомой. Да, такой человек не может
не вызывать к себе симпатию...
— Кажется, он улетает обратно в Штаты завтра в полдень.
Марго глубоко вздохнула.
— Жаль. Не считая твоего Ника, это один из самых интересных мужчин,
которых я вообще когда-либо видела. Ну да ладно... — Марго сунула в руку
Рейн маленький букетик из роз и произнесла: — Пойду и я прихорашиваться. Не
забудь опустить вуаль, — бросила она уже в дверях.
Когда подруга ушла, Рейн пристально посмотрела на свое отражение в зеркале —
перед ней была испуганная незнакомка с очень бледным лицом.
Венчание... Здесь, и совсем скоро.
Послышался стук в дверь. Вошел Ральф, облаченный в светло-серый костюм с белой гвоздикой в петлице.
Взяв дочь за руки, он посмотрел на нее как-то загадочно и с чувством
произнес:
— Благословляю тебя... Ты сегодня так похожа на свою мать и столь же
прекрасна!
Рейн слышала эти слова будто сквозь туман.
— Что? — еле слышно вымолвила она, а потом торопливо произнесла: —
Извини, отец, я задумалась... И вообще я очень нервничаю...
— Как бы ты ни нервничала, но пора уже ехать. — Он вдруг
посерьезнел и спросил: — А может, все отменим? Пока не поздно... — (О чем
это он? Она отрицательно мотнула головой.) — Ты любишь Ника, да?
Рейн утвердительно кивнула.
— Да, я люблю его. И не переставала любить...
Наконец она хоть в чем-то искренна перед собой! Хотя произнести это
оказалось не просто...
— Благодарю Господа! — выдохнул Ральф и твердо добавил: — А коли
так, то все сладится!..
Рейн, потянувшись к отцу, поцеловала его в щеку, затем опустила тонкую вуаль
и сказала:
— Надеюсь, что сладится. И мне приятно сознавать, что я похожа на
маму...
В церкви было много цветов и торжественной музыки. Приглашенные на церемонию
гости пришли в самых лучших своих нарядах.
Рейн, как только вошла, сразу же заметила своего жениха. Ник был
обворожительно красив в элегантном костюме темно-серого цвета с белой
гвоздикой в петлице. Он тоже увидел их с Ральфом и направился к ним.
Подойдя, легонько привлек Рейн к себе. Его лицо сияло.
Когда началась церемония венчания, в церкви воцарилась тишина.
Священнослужитель торжественно провозгласил начальные фразы брачного обета и
строгим голосом произнес, обращаясь к Нику:
— Хочешь ли ты взять в жены эту женщину на законном основании?..
Будто во сне, Рейн услышала, как Ник произнес твердым голосом: — Да.
— Хочешь ли ты взять в мужья?..
У меня нет иного выбора... Мне нужно пройти через это ради отца, хотела она
сказать. Но вместо этого подняла
...Закладка в соц.сетях
