Жанр: Любовные романы
Покоренная дважды
...— И Ник еще
раз, теперь уже намеренно, коснулся ее груди — даже от этого легкого касания
соски предательски затвердели. — И, кажется до сих пор нравится...
— Нет! — вскричала Рейн. — Я ненавижу, когда ты прикасаешься
ко мне...
— Чуть позже я проверю это суждение, — с ухмылкой отозвался Ник.
Поездка длилась недолго — минут десять, но Рейн, у которой нервы были на
взводе, она показалась бесконечной.
Над входом в ресторан горела старинная лампа. Створки окон нижнего этажа
были распахнуты навстречу прохладе дивного вечера.
Их столик находился возле окна, на нем горела свеча. Им подали великолепное
сухое шерри.
— Что ты предпочтешь? — спросил Ник, принимаясь изучать
переплетенное в кожу меню.
— Я, право, не знаю. Заказывай, что сочтешь нужным. — Рейн совсем
не хотелось есть.
Ник сделал заказ.
Как только официант удалился, она чуть наклонилась вперед, но Ник опередил
ее:
— Сначала поедим, поговорим потом.
Она прикусила губу, с трудом выдерживая его командирский тон, и стала
смотреть в окно. Не прошло и нескольких минут, как появился официант, неся
заказанные блюда. И еда, и вино оказались первоклассными, но Рейн, совсем
лишенная аппетита, съела и выпила очень мало. Осознавая, что Ник не сводит с
нее глаз, она прилагала массу усилий, чтобы не смотреть в его сторону.
И так продолжалось, пока не принесли кофе. Прежде чем пригубить его, Ник
холодно спросил:
— Ну, что скажешь, Рейн? Несмотря на то что внутри у нее все клокотало,
она сделала глубокий вдох и очень спокойно произнесла:
— Мне бы хотелось знать, что за игру ты затеял? После того, как всласть
потешился мною, чего хочешь еще?..
— Самое потешное впереди, Рейн! — Он резал, как хирург, по живому
и безжалостно. — А что касается игры... Это не игра, никогда в жизни я
не был более серьезным, чем сейчас. И никогда не был более нетерпелив. Мне
пришлось слишком долго ждать.
У нее пересохло во рту, и она с трудом выговорила:
— Ждать чего?
— Ждать тебя!
Ее сердце встрепенулось от волнения, но, пытаясь его скрыть, она ответила
беззаботным тоном, будто бы по достоинству оценив шутку Ника:
— Не с опозданием ли ты об этом заявляешь?
— А разве что-то изменилось бы, если бы я приехал раньше?
— Ты прав: ничего!
— Вот и я так думал. Последний раз, когда я здесь был, ты сбежала и
пряталась, как маленькая трусиха.
Облокотившись на спинку стула, она сухо проговорила:
— Можешь называть меня трусихой, если угодно, но завтра я еду в Лондон
и пробуду там до свадьбы. Так что если есть что сказать, то говори сейчас.
— У меня много накопилось, — хмуро пробурчал он, — но прежде
всего я должен заметить, что ты никуда не поедешь.
— Никто и ничто не остановит меня! — Слова вылетали у нее изо рта,
как теннисные мячики. — Может, ты еще скажешь, что я не выхожу замуж?..
Ты не выходишь замуж, по крайней мере за Кевина.
— Что это значит?
— А то, что в ближайшее время ты расторгнешь помолвку и выйдешь замуж
за меня.
' — Ты, должно быть, не в своем уме, если так думаешь! Шесть месяцев назад
Кевин сделал мне предложение, и я ответила согласием. Знаю: помолвка мало
что значит для тебя, но для меня это торжественное обещание.
— Боюсь, что это обещание будет нарушено.
— Следуя твоему примеру? — (Он стиснул зубы.) — Догадываюсь: ты и
Тина так и не поженились... Хотя она просто боготворила тебя... Но наверное,
кто-то все-таки раскрыл ей глаза на то, что ты двуличная свинья? Или тебе
прискучила ее привязанность и ты преспокойненько перешагнул через нее?..
Глаза Ника потемнели, крепко сжатые губы стали бледными. Он с трудом
выговорил:
— Ты не права во всем. Никто ничего не говорил, и я не перешагивал
через нее. Мы поженились незадолго до Рождества.
Не в силах оправиться от полученного удара, она пролепетала слабым голосом:
— Н-но если ты уже женат...
— Я вдовец, — сухо отрезал Ник.
— Что? — У нее перехватило дыхание.
— Тина умерла.
— Извини. Мне действительно жаль. Я ничего не знала...
— Конечно, откуда тебе знать, если ты даже не хотела меня выслушать...
А я давал тебе такой шанс. Зато теперь будешь делать то, что я скажу. Бее,
что я скажу, — повторил он, особо подчеркнув слово
все
.
— Но я не смогу разорвать помолвку, Ник! Вот уже три месяца, как мы
назначили дату свадьбы. Подготовка идет полным ходом...
Он холодно сказал:
— Это сделает Сомерсби.
— О-о? И каким же образом ты собираешься его принудить?
— Если будет нужно, я расскажу о нас, о том, что произошло между
нами...
— И ты думаешь, после твоих откровений он заберет кольцо?
Ник ухмыльнулся.
— А ты так не думаешь?
Ну конечно же! Она знала о взглядах Кевина: никаких сексуальных отношений до
свадьбы, его невеста должна быть девственницей.
Рейн молча покусывала нижнюю губу.
— Так что, Рейн? — нарушил молчание Ник. Минуту спустя она
ответила:
— Он любит меня.
— Но не глубоко. Полагаю, Сомерсби неспособен на сильные чувства. Он,
скорее, одержим идеей заполучить
удобную
жену — красивую,
непритязательную, покладистую, которая нарожает ему детей... Твой жених-
аристократ — просто холодная рыба, он не имеет ни малейшего представления о
том, что такое страсть. Может, будет гуманнее сразу объявить ему, что ты
совершила ошибку?
Рейн нервно переплела тонкие пальцы.
— Я не могу... Вернее, не хочу. Даже если помолвка и будет расторгнута,
за тебя я не выйду.
— А я думаю, выйдешь, — с легкой беззаботностью произнес Ник.
Холодная волна страха прокатилась по Рейн. Она поежилась, испытывая острое
желание резко вскочить и убежать от Ника куда глаза глядят. Однако,
постепенно обретая спокойствие, она поинтересовалась:
— Зачем?
— Затем, что ты любишь своего отца.
— Если ты полагаешь, что я выйду за тебя только потому, что этого хочет
отец...
— Нет, потому, что этого хочу я.
— Но я не желаю выходить за тебя! — крикнула она. — Я не
симпатизирую тебе...
— Ой ли?! Но даже если это и так, я хочу видеть тебя моей женой.
Преодолевая комок в горле, она выдавила:
— Я не намерена разделить участь Тины.
— Не беспокойся, тебе это не грозит. Ты ведь знаешь, Тина была
особенной... — В этот миг до нее дошло: Ник все еще оплакивал умершую жену,
а Рейн ему нужна для плотских удовольствий... Он подтвердил ее догадку: — Я
хочу тебя в постели. С того самого момента, как мы были вместе, я не могу
тебя забыть... Похоже, я околдован, и единственный способ разрушить чары —
женитьба, возможность остаться с тобой до тех пор, пока не ослабнет сила
заклятий. — Она скептически скривила губы, он же продолжал: — А то, что
ты ненавидишь меня... знаешь, это лишь добавит пикантности в наши
отношения!..
Рейн ощутила дурноту, внутри все похолодело. Их рандеву может закончиться
для нее добровольной сдачей в рабство. Ей потребовалось минуты две, чтобы
понять, что наступила пора бороться за свою свободу.
Видя ее решимость, Ник хмуро улыбнулся и заметил.
— У тебя, кажется, созрела идея...
— Вот именно, — сказала Рейн. — Давно пора ответить прямо. Я
устала от игр!
В это время, перебрасываясь шутками и дружно смеясь, за соседний столик
начали усаживаться очередные посетители.
— Я думаю, нам лучше уйти, — заявил Ник и подал знак, чтобы
принесли счет. Как только он был оплачен, они покинули ресторан.
Ночь была прекрасной — лунной и звездной. Легкий ветерок колыхал листья
тянувшегося по стене плюща и играл с волосами Рейн. Она молча села в машину.
Ник, сняв пиджак, бросил его на заднее сиденье и занял место водителя. Ехали
в молчании. Когда до дома оставалось около трех миль. Ник резко свернул с
шоссе на узкую, петлявшую среди зарослей дорогу и остановился на зеленой
лужайке, окруженной высокими деревьями. Выключив фары, он обернулся к Рейн.
В полутьме салона она могла различить черты его волевого лица:
поблескивающие глаза, выдающиеся скулы, квадратный подбородок с маленькой
впадинкой и дерзкий, но чувственный рот...
— К чему такой испуг? — Его голос звучал мягко, иронично...
— Я не напугана, — солгала она, — но я не хочу быть здесь, я
хочу домой.
— Нам нужно поговорить, Рейн. Она вскинула голову.
— Хорошо, начинай. Скажи, почему ты думаешь, что можешь принудить меня
выйти за тебя замуж?
— Потому, что я могу довести до бакротства твоего отца.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Ей захотелось рассмеяться — настолько театрально были произнесены эти слова.
Но при взгляде на серьезное лицо Ника, его поджатые губы она поняла, что он
не шутит. В голове Рейн вскачь, словно табун перепуганных коней, пронеслись
тревожные мысли. Неужели угроза разорить отца — хорошо выверенная уловка,
рассчитанная на ее слабость? Или сведение каких-то старых счетов? Как
следует понимать заявление Ника? Ну и попалась же она!..
— Ты думаешь, я шучу? — язвительно спросил он.
— А разве нет? — парировала она с хитрой улыбочкой.
— Предоставляю тебе самой судить обо всем, скажу только: в бизнесе
твоего отца лишь благодаря мне что-то еще держится.
Она с недоверием покачала головой.
— Спроси его сама! Хотя я не советовал бы тебе это делать.
— А я и не спешу!
— И причина не та, что ты думаешь...
Ее ладони стали влажными, с волнением в голосе она спросила:
— Сколько отец должен тебе?
— Скажем так: гораздо больше того, что он сможет отдать.
Да нет же, это мало похоже на правду!
Переведя дыхание, она произнесла:
— Я не знала, что дела обстоят так скверно. Ник кивнул головой.
— Твой отец пытался оградить тебя от неприятностей, старался не
говорить с тобой на темы бизнеса. Но он уже немолодой человек, с
пошатнувшимся здоровьем и...
— С пошатнувшимся здоровьем? — в ужасе переспросила Рейн. — У него что-то с сердцем?
— Нет, конечно же, нет, — поспешно заверил ее Ник.
Его поспешность насторожила Рейн.
— Пожалуйста, Ник, скажи правду, — попросила она.
— Это и есть правда. Поверь мне, нет никаких оснований беспокоиться о
здоровье твоего отца. — Для большей убедительности он добавил: — Ты
ведь и сама можешь проконсультироваться с его лечащим врачом.
— Я непременно это сделаю. Они помолчали.
— Ты должна знать, — сказал потом Ник, — что я вложил в дело
твоего отца столько денег, что теперь фактически владею им.
— Я в это не верю, — прошептала Рейн, — ты лжешь.
В течение всего последнего года она часто видела на лице отца выражение
тревоги, но не допускала и мысли, что дела у них обстоят столь плохо...
Совсем недавно, когда обсуждались затраты на свадьбу, она задала ему вопрос
о состоянии их дел, и отец, как всегда, бодрым тоном произнес:
— Все хорошо. Если ты считаешь, что Кевин именно тот человек, который
тебе нужен, ни в чем себя не ограничивай, дочка. Я хочу, чтобы ты выглядела
достойно!
Ах, отец! — беззвучно простонала она, как я сожалею...
Теплая ладонь Ника прикоснулась к ее подбородку, он повернул ее лицо к себе.
— Ты все еще думаешь, что я лгу?
— Нет, я склонна поверить тебе. Мне интересно другое: сколь долго ты
вынашивал идею принудить меня выйти за тебя замуж?
Хитро улыбнувшись, он предложил:
— Давай лучше ты сама угадаешь это, а?
— С того времени, как отец сообщил тебе о моей помолвке с Кевином и о
готовящейся свадьбе?
— Почти угадала. Я не намерен допустить, чтобы ты вышла замуж за кого-
то другого. Пусть я применю тактику сильной руки, но ты будешь моей женой!
Сомневаешься, Рейн?
Она покачала головой и произнесла:
— Что ж, начинай исполнять свой план захвата, если тебе угодно... Все,
что ты получишь, — еще один бизнес. Хотя я и буду с грустью и
сожалением наблюдать, как отец теряет все, ради чего трудился...
— Пенсионерам необходима обеспеченная старость.
— Кевин не бедняк, в беде отца не оставит. Послышался легкий смешок.
— Неужели ты думаешь, что Сомерсби станет нести финансовую повинность и
оплачивать долги твоего отца, содержать домоправительницу?
Рейн скрежетнула зубами.
— Марту мы не бросим, она неотъемлемая часть нашей семьи.
— Ей к тому же нужно выплачивав пенсию.
— Если я не выйду замуж, то возьму на себя попечительство. Я подыщу
хорошую работу и...
— Это должна быть высокооплачиваемая работа.
Реагируя скорее на его тон, чем на слова, она поинтересовалась:
— С какой стати ты об этом заговорил?
— Да потому, Рейн, что тебе нужно будет подыскать еще и место для
проживания. Видишь ли, с правами на компанию ко мне переходит и право
владения вашим поместьем.
Ее словно парализовало. Когда сознание немного прояснилось, Рейн посмотрела
на этого самонадеянного господина в упор и предложила компромисс:
— Допустим, я соглашусь спать с тобой, когда ты захочешь?..
Ник сухо рассмеялся:
— Если ты думаешь, что мне доставит удовольствие каждый раз пробираться
в твою комнату тайком, то явно ошибаешься.
— Хорошо, я буду жить с тобой открыто, А это не огорчит твоего отца? С
его-то складом характера и представлениями о морали... Ведь ты даже утаила
от него события годичной давности...
— Откуда ты знаешь, что я утаила?
— Иначе как объяснить твое бегство и то, что ты где-то пряталась?..
Видя, что происходит, я сам рассказал ему...
— Что?!
— Я сам рассказал ему, — бесстрастно повторил Ник.
— Как ты мог? — Она была в отчаянии. — Ты не имел права это
делать.
Ник не согласился:
— Поступить по-другому было бы нечестно.
— Не понимаю.
Он приложил палец к ее губам, как бы останавливая поток сердитых слов.
— Я подумал, что ты могла забеременеть и совершить некую глупость.
— Ты имеешь в виду аборт? Я бы никогда этого не сделала.
— Я не был уверен... Но, будучи занят в Бостоне...
— Своей ненаглядной невестой! — с горечью подхватила Рейн.
Ник стиснул зубы — это свидетельствовало о том, что ее слова нанесли ему
сильный удар.
— ...неотложными делами, — продолжил он тем не менее спокойным
голосом, — я не мог надолго остаться в Англии. Именно поэтому я обо
всем честно рассказал Ральфу. — Затем, будто отвечая на ее немой
вопрос, Ник мягко добавил: — Вообще-то он отнесся к этому спокойно. Потом мы
вместе выпили, и он рассказал мне о Беатрис... что объяснило многое...
Рейн сидела в оцепенении. Уж ей-то было хорошо известно, что отец никогда и
никому не рассказывал о своей любви к младшей сестре. Беатрис не отличалась
красотой, но обладала вулканическим характером. Скорее любострастная, чем
аморальная, она умерла в девятнадцать лет от неудачного тайного аборта.
Глаза Рейн наполнились слезами.
— Поэтому при сложившихся обстоятельствах, — продолжал Ник, —
я верю, что ты не дерзнешь огорчить его вторично.
— А если я все же откажусь выйти за тебя?
— Как ты осмеливаешься такое спрашивать?
Она отлично знала: Ник бывает безжалостен, когда дело касается его интересов
и желаний. Тут от него можно ожидать всякого.
— А ты не блефуешь? — тем не менее в упор спросила Рейн.
— Я даю тебе шанс, неужели непонятно? — В его голосе звучала
сталь.
— Но если я выйду за тебя, что ты сделаешь?
Его губы искривила ухмылка.
— Буду денно и нощно заниматься с тобой любовью, пока...
У нее сжалось сердце, но она нашла в себе силы обронить:
— Я имею в виду отца...
— Коль скоро он станет моим тестем, то вновь обретет право
собственности и получит свою долю в бизнесе.
— Очень великодушно, — медленно проговорила она.
— Уверен, ты заслуживаешь такого великодушия, — сардонически
парировал Ник.
— И на какой срок ты планируешь женитьбу?
— То есть сколько времени я предполагаю прожить с тобой в браке?..
Знаешь, дорогая, поживем — увидим.
— Это не ответ.
— А что ты хочешь от меня услышать? — гневливо спросил он.
— А то, что мне заранее известно: я не нужна тебе как жена. Тобою
движет простая похоть...
— А если мною движет, как ты говоришь, любовь?
— Нет! — вскрикнула она. — Ни за что не поверю! — Рейн
представила себе Бостон и тот дом, где Ник забавлялся с Тиной... Так о какой
же любви он толкует?! — Я хочу быть ближе к отцу, — слабым голосом
пролепетала она.
— А кто говорит, что мы будем жить в Штатах?
Она пристально посмотрела на Ника.
— Не понимаю, ты что, планируешь включить Англию в сферу своего
активного бизнеса?
— Если все пойдет так, как я планирую, — он снова с нажимом
повторил за Рейн, — то, вероятно, я перееду сюда на постоянное
жительство. — Затем добавил с каким-то нетерпением: — Мне очень
нравится ваше поместье, лишь бы с твоей стороны не было возражений...
Атмосфера их разговора немного разрядилась, однако главный вопрос по-
прежнему оставался нерешенным. Рейн все так же претила мысль о воссоединении
с человеком, который некогда бессовестно обманул ее.
В душе девушки вновь разлилась волна горького отчаяния. Однажды уже было
такое: поверив, что Ник неравнодушен к ней, она нашла себя в его объятиях...
И что потом? Если он на самом деле любил ее, то почему женился на другой?..
Какой же у нее выбор?
Глядя через ветровое стекло на листочки, слетевшие на капот, она неторопливо
проговорила:
— Мне нужно время, чтобы все обдумать.
— Жду до завтрашнего утра. А пока... — Рейн даже не успела сообразить,
что Ник намеревается сделать, как он уже схватил ее за левую руку и быстрым
движением сдернул с пальца обручальное кольцо, спрятав его в карман.
— Ты что делаешь? — с возмущением выдохнула она.
— Мне не нравится, что ты носишь обручальное кольцо, подаренное одним
мужчиной, а целуешься с другим, то есть со мной. — С хрипотцой в голосе
он добавил: — Грех не воспользоваться такой дивной, романтической лунной
ночью...
— Не трогай меня! Мне противны твои прикосновения!
— Ты и раньше так говорила, но есть основания в этом усомниться. Тело
твое жаждет меня, Рейн! Доказать?
Ничего не нужно было доказывать! Ее сердце уже пустилось вскачь, и сама она
затаилась в ожидании сладостных минут близости с Ником.
Но он сидел неподвижно!
Инстинкт самосохранения побуждал Рейн открыть дверцу и бежать, однако воля
ее была парализована. И прошлое, и будущее потеряли значение, смысл имело
лишь настоящее — ожидание его прикосновений.
Стоило только чуть повернуть голову — и дыхание Ника шевельнуло бы ее
локоны, а губы оказались бы на уровне ее шеи...
С усилием выкарабкавшись из пучины страстей, она попросила с дрожью в
голосе:
— Отвези меня домой.
Но он, словно бы действуя по сценарию, только что промелькнувшему в ее
сознании, отбросил с ее лица завесу из шелковистых черных кудрей и
наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй на ее шее.
— Нет! Я не хочу! — испуганно воскликнула она.
— Бедняжечка, — ернически произнес Ник, да ты перепугана насмерть!
Резким движением он откинул спинку кресла Рейн назад так, что она оказалась
опрокинутой навзничь.
— Ник, пожалуйста, не надо! — взмолилась Рейн.
— Нет причин паниковать, — насмешливо произнес он, — ибо я не
представляю, как можно заниматься любовью на переднем сиденье автомобиля.
Нам прежде всего будет мешать руль. Да и вообще это не в моем стиле, я же не
какой-нибудь насильник... Любить тебя мне хочется в продолжение всей ночи.
Чтобы были удобная кровать и длинная увертюра... — Он дотронулся пальцами до
ее губ. — Сейчас я только намереваюсь поцеловать тебя.
— Не надо...
Но ее протест не был услышан: Ник наклонился над ней и властно накрыл ее рот
своим.
Рейн вся напряглась, сомкнула губы, пытаясь... пытаясь сопротивляться.
Чуть приподняв голову, он страстно прошептал:
— Ну же, разомкни губы и поцелуй меня! Она невольно повиновалась, и на
этот раз ее соблазнитель глубоко проник в ее рот, взыскательно блуждая там в
поисках наслаждения.
По телу Рейн пробежала чувственная дрожь, и она вспыхнула огнем любви.
Губы Ника ласкали меж тем ее виски, веки, изгиб шеи...
Нежно посасывая, прошлись по подбородку.
Когда они оказались у выемки между двух ключиц, Рейн откликнулась легким
постаныванием.
Властная рука Ника проникла в это время под корсаж ее платья в поисках
напрягшейся груди Рейн. Она схватила эту руку и прерывающимся голосом
прошептала:
— Не надо... это невыносимо...
— Но ты же хочешь, милая, хочешь...
Не таким образом, Ник... совсем не таким... — Где-то в глубине души она
уверяла себя, что найдет силы не расслабляться, не позволит обмануть себя,
как это случилось год назад, не даст ему шанса покуражиться над ней. Ведь
смогла же она держать под контролем чувства Кевина и свои, сумела направить
их отношения в спокойное, безмятежное русло. Ник, будто угадав ее мысли,
произнес:
— Не глупи, Рейн! Ты боишься самое себя, боишься своих чувств!
Кажется, он прав, подумала Рейн, но не он ли научил ее бояться? Не он ли
пренебрег ее чувствами, когда она выпустила их на свободу?.. Что за пытка
находиться рядом с ним!.. Какая-то непонятная гордыня взыграла в ней в эту
минуту, и она нарочито грубо ответила:
— А ты за меня не волнуйся! Подожди уж до завтрашнего утра! Думаю, ты
получишь вполне исчерпывающий ответ, с должным проявлением к тебе всех моих
чувств!..
— В таком случае, подозреваю, мне следует воспользоваться твоей
сиюминутной слабостью.
Ник нашел ее губы и яростно приник к ним. Когда он наконец оторвался, Рейн
испытала головокружение и озноб. Она едва дышала. Дрожащей рукой девушка
дотронулась до своих измученных губ, словно бы желая стереть его поцелуй.
— Гадко, да?
— Ты угадал, — пробурчала Рейн.
Ник рассмеялся и, легонько дотронувшись до ее щеки, произнес:
— Так уж устроено в этом мире: перецелуешься со многими, прежде чем
найдешь своего принца.
Почувствовав внутри себя страшную опустошенность, она вымолвила:
— Мне хочется домой.
— Что ж, домой так домой.
Ник поднял спинку ее кресла в вертикальное положение и закрепил его. Потом
включил зажигание и, освещая фарами дорогу, стал выбираться на шоссе.
Рейн, по-прежнему опустошенная, откинулась на спинку кресла и тупо смотрела
перед собой.
Когда машина остановилась у освещенной луной конюшни, она вздрогнула и
выпрямилась. Ник помог ей выйти из машины и проводил до дома. В полудреме
она ощутила его крепкое объятие и с удивлением отметила, что оно ей приятно.
Они вошли в дом, и старинные напольные часы в холле пробили двенадцать.
Внутри все было залито лунным светом.
Ник, держа руку на талии Рейн, помогал ей подниматься вверх по ступенькам.
Когда они дошли до ее комнаты, она порывисто толкнула ногой дверь, но он
остановил ее и нежно поцеловал.
— Доброй ночи, Рейн, — ласково сказал он. — Выспись как
следует! Утром я буду ждать твоего ответа.
Его смешной приказ:
Выспись как следует!
— отчего-то подействовал на нее
успокаивающе. Рейн, механически, как зомби, почистив зубы, рухнула в кровать
и провалилась в сон.
Рейн пробуждалась неспешно, неохотно, не понимая, почему так безрадостен
пробивающийся через проем гардин искрящийся свет воскресного утра.
Она лежала, уставившись в потолок, и вспоминала предыдущий вечер. Ник...
Сколько раз она запрещала себе даже думать о нем, и вот пожалуйста — снова
не устояла перед его магнетизмом. Если бы Ник уложил ее во время их
уединения на лиственный, освещенный лун
...Закладка в соц.сетях
