Жанр: Любовные романы
Жемчуг Падуи
...офия пробуждалась вновь.
Чужая постель, чужие стены и незнакомые звезды, которые подглядывали в окно,
чахлый лунный отсвет украдкой проникал сквозь портьеры, из-за чего
гротескные тени изломами покрывали стены и пол — все настораживало девушку.
Внезапно ей показалось, что тени колышутся.
София села на постели и всмотрелась в сиреневатую темень. Сиплым от страха
голосом она вскрикнула:
— Кто здесь?!
Ее голос наполнил величественную пустоту. София поняла, что она одна в
комнате. Однако это ее не успокоило. Сердце продолжало ускорять темп,
отсчитывая мгновения безотчетного ужаса.
Девушка продолжала, затаив дыхание и настороженно вслушиваясь в тишину,
сидеть на кровати, стиснув в руках одеяло. И этот миг она явственно
расслышала звук открывающейся двери и тяжелую неторопливую поступь в
коридоре. Она встала и, подойдя на цыпочках к двери, остановилась и замерла.
Дверная ручка беззвучно провернулась, и дверь резко открылась, толкнув
Софию. Она оступилась, упала и вскрикнула.
— Что с тобой? — раздался шепот Стефана. — Ты поранилась?
— Я?! Нет... Я в порядке. — Она справилась с испугом.
— Точно? — недоверчиво уточнил Стефан.
— Да... — уже совершенно спокойным голосом подтвердила София.
Стефан вошел в спальню девушки и попробовал включить ночник, но тот не
работал. В свете, льющемся из коридора, он разглядел, что она скорчилась на
полу, обхватив рукой подвернутую ногу и растерянно уставившись на него.
— Оставайся так, — распорядился Стефан. — Черт, —
буркнул он себе под нос, затем вышел ненадолго, а вернувшись, поднял ее на
руки и отнес в соседнюю гостиную, смежную с его спальней.
Он устроил Софию на диване, подложив ей под спину несколько диванных
подушек. Ее обнаженные плечи вздрагивали. Он сел на краю дивана и посмотрел
на гладкое девичье личико.
— Прости, я поступил глупо и напугал тебя.
— Не страшно, — улыбнулась она, окончательно избавившись от
ночного наваждения.
— Ты бледная и холодная, как привидение.
Стефан поднялся с дивана и исчез за дверью своей комнаты, а через короткое
время вернулся с пледом в руках. Он накинул плед ей на плечи и, открыв
дверцу бара, налил что-то в хрустальный стакан.
— Выпей это небольшими глотками, — сказал он Софии.
Девушка, слегка поморщившись, выполнила предписание.
— Лучше? Должно стать лучше. Давай я разотру твои руки.
София безмолвно позволила ему это сделать.
— Заметно лучше. Уже нет той бледности, — удовлетворенно заметил
он.
В дверь постучали, и София вскочила с дивана.
— Не волнуйся... Это Роберто. Я вызывал его, — объяснил Стефан и
ушел к себе.
София могла расслышать из их разговора только:
— Замечательно... Благодарю вас, Роберто. Двух будет достаточно... Нет.
В этом нет необходимости... Ваша помощь, Роберто, мне больше не понадобится.
Можете идти... Спокойной ночи.
После этих слов Стефан вернулся и, с самоуверенной улыбкой обратившись к
Софии, сказал:
— Прежде чем вздумаешь сопротивляться, ты должна понять, что это
исключительно в медицинских целях.
Он налил себе бокал и вновь присел возле Софии, изучающе глядя на нее.
— Я вижу, тебя что-то напугало. Ты должна объяснить, что именно.
Расскажи обо всем, что произошло с того самого момента, как ты поднялась в
свою спальню... Повторяю, расскажи мне все до мельчайших подробностей.
— Когда я вошла в свою комнату, то не смогла включить свет. Я хотела
положить серьги в шкатулку для драгоценностей, но не нашла ее в темноте,
хотя сейчас она стоит на месте. Я увидела ее, когда появился ты. И все же,
доставая из чемодана ночную сорочку, я заметила, что кто-то рылся в моих
вещах...
— Что-то пропало? — поспешно уточнил Стефан.
— Трудно ответить с полной определенностью. Во всяком случае, я не
заметила.
— Тебя это напугало? Насторожило? Озадачило?
— И то, и другое, и третье, — улыбнулась София. — Я не
придала этому большого значения, но заснуть все же не смогла. Однако у меня
нет оснований считать, будто это чей-то злой умысел. Может быть, кто-то из
твоих слуг собирался распаковать мои вещи во время нашего отсутствия, но по
какой-то причине не сделал этого?
— Я не давал таких распоряжений, — возразил Стефан. — Было
еще что-нибудь подозрительное?
— Когда я пыталась заснуть, то увидела странное движение в углу комнаты
и услышала нечто...
— Что именно?
— Похожее на короткий всхлип... Всего один раз. Тогда я и вскрикнула. Но мне никто не ответил.
— Тебе следовало позвать меня сразу, как только ты заметила что-то
странное, — строго проговорил Стефан. — Продолжай...
— Я услышала чьи-то шаги в коридоре... Теперь я знаю, что это были твои
шаги... Встала с постели, подошла к двери. А потом ты ударил меня дверью, и
я упала, — детально восстановила последовательность загадочных событий
София.
— Но то, что ты видела... На что это было похоже? — допытывался
Стефан.
— Ни на что конкретно. Просто тень. У меня нет оснований считать, что
это был человек. — София задумалась, пристально глядя на
Стефана. — Если все же это была человеческая тень, то на голове
человека было что-то надето.
— Интересно, тот ли силуэт я видел убегающим через французские окна,
когда вышел из своей комнаты, услышав твой крик. Похоже, что тот. Когда я
понял, что ты вне опасности, то связался с Роберто и распорядился, чтобы
слуги обыскали сад. Но Роберто доложил, что следов вторжения обнаружено не
было. Они нашли лишь фонарик, брошенный и разбившийся, и ворота не были
заперты. Это и позволило негодяю скрыться.
Страх с новой силой овладел Софией.
— А в Венеции часто совершаются преступления? — робко
поинтересовалась девушка.
— Случаются, но достаточно редко. Во всяком случае, этот город
считается одним из самых безопасных для ночных прогулок, —
констатировал Стефан.
— Но если ворота не были заперты, это могло спровоцировать вторжение?
— Тут есть одна странность. Роберто всегда проверяет все окна, ворота и
двери перед тем, как отправиться спать. Он утверждает, что собственноручно
закрыл ворота.
— Ты уверен в нем?
— Своим слугам я верю безоговорочно, — строго ответил
Стефан. — Более прочих я доверяю Роберто.
— Но как же вор проник в дом? — всплеснула руками напуганная
девушка.
— Наш незваный гость вошел тем же самым путем, что и вышел, —
через французские окна твоей спальни. Он мог знать, что в здании установлена
охранная система. Поэтому решил проникнуть через сад. Вероятно, у него были
ключи. Это говорит о том, что он тщательно подготовился...
— Ты полагаешь, что он пробрался в мою комнату еще до нашего
возвращения и пробыл в ней все время, пока не посчитал, что я крепко сплю?
— Скорее всего, так и было, поэтому он и позаботился заранее о том,
чтобы ты не могла включить свет. Совершенно точно — он искал что-то в твоих
вещах, что-то определенное. Если бы его интересовали ценности Палаццо, он бы
не задержался в комнате для гостей, а пробрался бы в другие помещения и
поживился бы там.
— Но что привлекло его внимание в моем чемодане?
— Вот этого я не знаю, София... — развел руками Стефан. — Ты
уверена, что ничего не пропало? Стоит все тщательно осмотреть, когда
восстановят освещение в твоей комнате.
— Я тебе уже сказала, что поначалу не смогла найти шкатулку для
драгоценностей — подарок отца, с открыткой на мой день рождения. Ты видел
ее, кажется... Это единственные по-настоящему ценные для меня вещи. Но потом
в свете из коридора я смогла разглядеть ее на столике. Полагаю, что ничего
более достойного внимания вор не мог обнаружить в моих вещах...
Только в эту минуту София вспомнила о похожем происшествии в лондонской
квартире, имевшем место накануне открытия персональной выставки Питера
Джордана, когда ей показалось, что кто-то побывал у нее дома, пока она
ужинала со старушкой Калдвелл.
София прошептала:
— Мне непонятно, почему он решил остаться в комнате вместо того, чтобы
бежать?
— Может быть, просто не успел проверить все твои вещи и ждал, когда ты
крепко уснешь, чтобы возобновить поиски.
— А как он сумел обесточить только мою комнату?
— Я полагаю, он не трогал проводку, а лишь выкрутил лампочки из всех
осветительных приборов.
София выслушала разумное объяснение и задумалась.
— Еще бренди? — спросил Стефан.
— Нет, благодарю. Достаточно... Я уже пришла в себя.
— Тогда следует разойтись по спальням, а завтра продолжим разбор на
свежую голову. Только дай мне несколько минут, я на всякий случай проверю
исправность проводов.
Стефан очень скоро вернулся с бодрым возгласом:
— Порядок! Можешь возвращаться к себе.
А возвращаться к себе ей как раз и не хотелось. Только не после этого
пугающего и необъяснимого происшествия.
Девушка очень медленно поднялась с дивана. По всему было заметно ее
нежелание идти в спальню.
— Что не так? — хитро поинтересовался Стефан.
— Все нормально, — откликнулась она.
— Ответь честно, София, — настаивал он.
— Все нормально, — тем же тоном повторила она.
— Не верю! Тебя что-то беспокоит.
— Конечно, беспокоит, — прямо ответила София.
— Что именно?
— Ты сам сказал, что у вора, будем так его называть, скорее всего есть
ключи от ворот. Что ему помешает вновь воспользоваться ими, если он не смог
в этот раз найти то, что его интересовало в моих вещах?
— Я сомневаюсь, что он предпримет новую попытку сегодня же
ночью, — попытался успокоить ее Стефан. — Но на этот случай я
попросил двоих моих слуг подежурить в саду.
— Это другое дело... Но все же если злоумышленник что-то задумает, ему
будет сложно помешать.
— Твое волнение хоть и излишне, но вполне понятно. Конечно, тебе
неприятно возвращаться к себе в комнату после всего, что произошло. И ты
вряд ли сможешь спокойно заснуть. Поэтому предлагаю поменяться на эту ночь
спальнями, а днем мы что-нибудь придумаем, — предложил Стефан.
София в нерешительности замялась.
— Столько беспокойств из-за одной меня...
— Никаких беспокойств...
— Я боюсь, — наконец нехотя призналась София. — Мне
продолжает казаться, что этот человек никуда не делся, а продолжает где-то
прятаться.
— Ты хочешь, чтобы рядом был телохранитель? — спросил
Стефан. — Увы, этого я сделать не могу. Если я останусь с тобой, то
вряд ли ты оценишь мое усердие.
— Я не прошу тебя о невозможном, Стефан... — с надеждой посмотрела
на него София. — Но боюсь оставаться одна.
— Иными словами, ты желаешь быть со мной этой ночью?
София кивнула в ответ.
С улыбкой победителя Стефан поднял ее на руки, и через пару мгновений София
лежала на его постели.
Стефан чуть отошел и попросил:
— Позволь мне полюбоваться тобой.
Испуганная женщина в легкой ночной сорочке лежала на кровати. Ее темные
волосы рассыпались по подушке и отливали глянцем. Взволнованные
миндалевидные глаза молили о помощи, бледные губы, чуть приоткрытые,
напряженно ожидали поцелуев. Гибкая шея, красивые плечи с тонкими
бретельками сорочки. Под шелковым лифом проглядывала полуобнаженная грудь.
Стефан присел рядом, склонился к ее лицу и поцеловал Софию.
Тогда она обняла его за шею и не выпускала всю ночь.
А когда утром она проснулась, летнее южное солнце яростно светило в окно. София была в постели одна.
София сонно улыбнулась воспоминаниям, как и тому чувству вины, которое
сопутствовало им.
То же чувство вины вспыхивало в ней каждый раз, когда напоенный близостью
Стефан отдыхал на своей половине постели после очередного страстного
соития...
Уже первый их мимолетный поцелуй на катере рассказал ей о всех намерениях
Стефана. Уже тогда ошеломленная его неожиданным поступком София поняла, что
они станут близки очень скоро. Бессонная ночь, томительные и тесные объятия,
бесконечные поцелуи, долгий самозабвенный экстаз, смертельная усталость,
исчезающая после легкого прикосновения, — все это было предсказано
задолго, быть может, даже в первую их встречу в длинной магазинной очереди.
Но в эту сладостную ночь любви София не вспомнила о самом важном
предвестнике счастья. Она забыла про портрет, висящий над постелью в ее
лондонской спальне...
За завтраком девушка узнала от слуг, что синьор Хэвиленд работает в своем
кабинете. София постучала и услышала:
— Кто это?
— Это София.
Через пару секунда дверь открылась, и она увидела на пороге усталого
человека с темными кругами под глазами.
— Доброе утро, соня, — сипло и медлительно поприветствовал ее
Стефан. — Вернее, добрый день. Выглядишь счастливой. — Он
поцеловал ее в щеку.
— Не только выгляжу, но и чувствую себя таковой, — улыбнулась в
ответ София.
— Я не замучил тебя? — с лукавой ухмылкой поинтересовался Стефан.
— Нисколько.
— Уверена?
— Уверена.
— Терапия сработала, — удовлетворенно заметил Стефан, вернувшись
за рабочий стол.
— Какая еще терапия? — насторожилась София.
— Как какая? — удивился он. — Я бы с радостью возобновил
лечение, дорогая, но мне предстоит одно неотложное дело. Возвращайся,
пожалуйста, в постель, София. Скоро я присоединюсь к тебе.
— Но я не хочу, — простосердечно возразила англичанка. — У
меня нет желания напрасно тратить в постели весь день.
— Напрасно? — возмутился Стефан. — Это очень жестокий удар по
моему самолюбию, — укорил он ее.
— Я не это имела в виду, — принялась оправдываться София. —
Но я ведь приехала сюда по делам.
— Не смеши меня, — улыбнулся Стефан. — Давай перекусим, я
сильно проголодался.
— Потерплю до ленча, — сухо сказала София, обиженная таким
легкомысленным отношением к ее работе.
— Тогда, может быть, сок, чай или кофе? — настаивал Стефан.
— Не стоит беспокоить твоих слуг из-за такой мелочи. Я сделаю кофе
сама.
— Принесешь его в гостиную, — согласился с ее предложением Стефан.
— Хорошо, — покорно кивнула она.
— Итак... Куда мы пойдем сегодня? — задал ей вопрос Стефан, когда
кофе был готов и наполнил своим бодрящим ароматом гостиную. — Венеция
ждет тебя.
— Я предпочитаю посвящать дневные часы работе, — сдержанно
произнесла София.
— А если я, как гостеприимный хозяин и работодатель, буду настаивать на
совместной прогулке? Поверь, со мной можно договориться, — подмигнул он
своей очаровательной гостье.
— Тогда, наверное, будет так, как ты пожелаешь, — без тени
кокетства ответила она.
— Давай отправимся в бар
Гарри
. Если с твоей стороны не поступит
других предложений, разумеется.
— Сегодня я, пожалуй, не стану возражать. Но уже завтра мне бы хотелось
приступить к работе. Ты сам говорил, что времени до аукциона осталось не так
уж много.
— Шесть недель... — уточнил Стефан Хэвиленд.
— Для начала мне надо посмотреть на картины, с которыми придется
работать эти шесть недель, — требовательно объявила София.
— Ты женщина с принципами? — насмешливо произнес Стефан.
— Это кажется тебе противоестественным? — холодно поинтересовалась
она.
— Видимо, всю жизнь я имел дело не с теми женщинами, поэтому так
удивлен, — продолжал подтрунивать над своей гостьей Стефан.
— Твои замечания звучат несколько оскорбительно, — вынуждена была
признать София.
— Не хотел тебя обидеть, но я уже давно не питаю иллюзий в отношении
людей вообще и женщин в частности... Выпей еще кофе.
— Благодарю, больше не хочется, — сказала София, вставая.
— Будь по-твоему, — согласился Стефан. — Я отведу тебя в
галерею, чтобы ты смогла ознакомиться с полотнами. Заодно покажу тебе
старинные семейные портреты.
Выйдя из гостиной, Стефан и София столкнулись с Розой.
— Приготовить обед и ужин, синьор Стефано? — поинтересовалась
экономка.
— Я планирую пообедать в городе, но к ужину мы вернемся. Я хочу
показать синьорине Софии Венецию.
— Надеюсь, вам уже успел полюбиться наш город, синьорина
Джордан? — спросила у гостьи Роза.
— Без сомнения. Это волшебный город, — улыбнулась София. — Я
влюбилась в него с первого взгляда.
— А иначе и не бывает, — поддержала ее Роза. — Помню, то же
самое сказал и ваш о... — Тут она осеклась, а Стефан, немедленно
заметив ее оплошность, обратился к Софии:
— Идем, дорогая. Если тебя охватило такое горячее желание ознакомится с
картинами, нам не следует откладывать... А вы, Роза, не могли бы
предупредить Анджело, что ужин будет в восемь?
— Конечно, синьор Стефано. — И Роза поспешила ретироваться.
— Если я срочно понадоблюсь, вы сможете найти меня в галерее, —
бросил ей вслед Стефан и повел Софию в самую старинную часть дома.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Фамильная галерея производила на всех посетителей удивительное по силе
впечатление. Длинный коридор с мозаичным мраморным полом и стенами, сплошь
увешанными старинными картинами в тяжелых багетных рамах... Причудливые
светильники, свисающие с потолка. Солнечный свет проникал сюда через
огромные окна.
Стефан сообщил, что коллекции картин уже не менее шести веков.
— На сегодняшний день это одно из самых примечательных собраний
старинной живописи... Начало ему положил мой предок Джованни Фортуна,
венецианский дож, в конце четырнадцатого века... Вот портрет Джованни кисти
его великого современника, имя которого ты без труда установишь, будучи
хорошим экспертом, в чем я нисколько не сомневаюсь, — хитро посмотрел
на Софию гордый обладатель бесценных произведений средневекового
искусства. — А эта солидная дама с жемчужным ожерельем — давняя
прародительница моей тетушки Франчески.
— Восхитительный жемчуг, — оценила София.
— Да. Это и есть знаменитый Жемчуг Падуи. Легендарное и потому
бесценное ожерелье, которым грезил завладеть Паоло, женившись на моей
тете...
— А это, безо всякого сомнения, Фоскари! — воскликнула восхищенная
София, указав на одно из полотен. — Узнаю его манеру.
Стефан одобрительно кивнул в ответ на ее догадку.
— Расскажи об этой картине, — остановилась София у одного из
портретов, на котором была изображена темноволосая девушка утонченной
красоты, одетая в манере тридцатых годов двадцатого столетия.
— Автор этой картины неизвестен, — с сожалением констатировал
Стефан. — Но изображена на портрете дальняя родственница семейства
Фортуна, жившая в Вероне...
Они подошли к следующему портрету, на котором были запечатлены две девушки,
удивительно похожие друг на друга.
— Сестры-близнецы? — спросила София.
— Совершенно верно, — подтвердил Стефан.
— Как их зовут?
— Сильвия и Франческа. Сильвия — она справа — моя мама. Ну а Франческа
— тетушка, о которой я тебе много рассказывал, — гордо произнес
Стефан. — Они всегда были очень близки.
— Твоя мама жива?
— Более чем. И все еще очень красива. Никто не дает ей ее лет, —
добавил Стефан.
— Здесь есть другие ее портреты? — заинтересовалась София.
— К сожалению, нет. Этот портрет сестер-близнецов — самый последний
повремени, на котором запечатлены лица членов нашей семьи.
— Внешне ты нисколько не похож на свою маму, — заметила девушка.
— Лицом и характером я пошел в отца, — согласился Стефан.
— А он?..
— Он в полном здравии, хоть и давно на пенсии. Когда мои родители не
путешествуют по странам и континентам, они просто наслаждаются обществом
друг друга. Моей маме больше повезло со спутником жизни, чем тетушке
Франческе. Родители женаты больше тридцати лет, но любовь их не остыла. И
они до сих пор не наскучили друг другу... Ну, так что ты можешь сказать о
семейных портретах?
— Коллекция прекрасна, — признала София. — Не понимаю, как ты
можешь расстаться даже с одним из этих полотен!
— Думаешь, не стоит? — испытующе посмотрел на девушку Стефан.
— Да, но я руководствуюсь эмоциями, — уточнила София. —
Видно, у тебя есть все основания, чтобы решиться на это.
— Джина уверена в обратном. Она считает, что нужно поскорее избавиться
от всего этого хлама. Именно она связалась с дилерами и заинтересовала их
покупкой старинных картин по сходной цене, — рассмеялся Стефан.
— Я понимаю, что для содержания Палаццо дель Фортуна нужны большие
деньги, но...
— ...но мне не следует жертвовать для этого другой частью семейного
достояния? — закончил фразу Стефан.
— Да, таково мое мнение. И есть вполне прозаические причины.
Распродавая коллекцию по частям, ты лишаешь ее исконной ценности. Поскольку
только все вместе картины являются олицетворением семейного древа, а порознь
— это не более чем портреты неизвестных широкой публике людей, которые
хорошо иллюстрируют традиции живописи конкретной эпохи и принадлежность
определенной школе. Конечно, ценность большинства полотен весьма высока, так
как они вышли из-под кисти величайших мастеров своего времени, но вокруг
этих работ никогда не возникнет того ажиотажа, который мог бы поднять их
стоимость на высоту, оправдывающую расставание с семейной реликвией. Таково,
во всяком случае, мое мнение. Ты можешь думать иначе.
— Нет. Я склонен согласиться с тобой. Тетушка Франческа подумывала
несколько раз об этом, но так и не решилась продать ни один из семейных
портретов.
— Тогда что заставляет тебя пойти на это теперь, когда Палаццо уже
отреставрирован?
— Ты не совсем верно меня поняла, София. Я лишь хотел знать твое мнение
относительно фамильной галереи. А теперь я покажу тебе те полотна, которые
тетушка Франческа все-таки отложила для продажи.
Стефан проводил Софию в то крыло дворца, в котором ей не приходилось еще
бывать.
— Это были ее личные апартаменты, — прокомментировал любящий
племянник. — Она почти никого сюда не пускала. Здесь тетушка делала
свои дневниковые записи, читала, слушала музыку. А вот ее гостиная, здесь
она любила принимать своих гостей.
— Очень красивая и уютная комната, — с удовольствием отметила
София.
— Я рад, что тебе здесь нравится, — ответил гордый Стефан.
— И все-таки... — замялась София.
— Что ты хочешь сказать?
— Могла я видеть изображение этого интерьера в каком-нибудь
журнале? — уточнила девушка.
— Уверен, что нет, — твердо произнес Стефан.
— Тогда почему все мне кажется таким знакомым? У меня такое ощущение,
что я бывала в этой комнате прежде и что испытывала здесь большое счастье.
Стефан пожал плечами.
София внимательно огляделась. Словно наваждение, перед ее мысленным взором
начали оживать картинки из призрачного прошлого. Девушке показалось, что она
снова ребенок — маленькая девочка, сидящая на коленях у женщины, которая ей
радушно улыбается. Она видит красивый бри
...Закладка в соц.сетях
