Жанр: Любовные романы
Брак с целью дознания
...шила, что пора кончать, было уже слишком поздно.
— Было уже слишком поздно, — повторил он мрачным голосом. — К
тому времени Поль, вероятно, считал уже, что купил тебя.
Как Джордан жесток и несправедлив! В отчаянии она спросила:
— Ну что можно было сделать?! Выходить за него без любви? Ну даже
если... ведь не долго бы такой брак продлился?
— Ну почему же? Пока ты получала бы подарки, все было бы в порядке.
Сколько можно? Так с ума сойдешь!
— Во-первых, я не хотела сама, чтобы он мне делал подарки.
— Но ты же не вернула ему их, когда отказала ему.
— Я пыталась. Он не взял.
— Ты могла бы отослать их ему. Только не рассказывай мне, почему ты
этого не сделала.
Сколько яду, сколько желчи вложил он в эти слова!
Джордан продолжал с ухмылкой:
— Хотя я догадываюсь, почему ты этого не сделала: ты же не хотела
причинить ему страдания...
— Да, не хотела. Я знаю, ты никогда не поверишь мне, но это правда.
Если бы я не жалела его, не думала о том, как бы не ранить его, я никогда не
позволила бы, чтобы все зашло так далеко. Если бы мне было все равно, мне
было бы легче все разом закончить. Господи, разве я виновата? Я бы любила
его, если бы могла. — Это был крик души.
На мгновение Джордан, казалось, заколебался. Но лишь на мгновение. Потом
улыбнулся:
— Браво, браво! Аплодисменты... Вот скажи мне, откуда у тебя такой
артистический талант?
Чувство обиды, несправедливости захлестнуло Лайэл. Стиснув до боли пальцы
рук, она закусила нижнюю губу. Только бы не потерять контроль над собой!
— Я подам кофе и фрукты, — сказал она ровным голосом.
После ужина она все убрала, помыла посуду. Возвращаться в гостиную не
хотелось, но и на кухне делать было нечего. Без сил, измучена, вымотана до
последней капли! Только и остается пойти и лечь в кровать.
Нет, только не кровать! — само слово вызвало вспышку ярости. Но не на кухне же ей укрываться?!
Из гостиной доносилась знакомая мелодия. Нейл Дайсмонд... Вот и в музыке их
вкусы совпадают! Они одинаково любят все лучшее, что есть в поп-музыке, в
классической, в оперной. Он, правда, отдает предпочтение романтическим
композиторам. Да и неудивительно, ведь любит же он поэзию. Безусловно,
Джордан — человек сильных страстей, способен на глубокие чувства, хотя, как
говорится, все время застегнут на все пуговицы. Такой уж если полюбит, то
полностью отдастся этому чувству. А если возненавидит...
Она вздрогнула.
Ноги отказывались идти, но Лайэл пересилила себя и направилась в гостиную. В
комнате был полумрак, и Джордан сидел у камина. Отблески пламени бронзой
ложились на его лицо. В руках он держал ее подарок. С какой любовью, с каким
предвкушением счастья она покупала тогда эту крохотную
снежную метель
.
Лайэл присела на диван, забилась в дальний угол. Длинные пальцы Джордана
осторожно поглаживали стекло футляра, будто одно это прикосновение
доставляло ему удовольствие. Она ощутила в сердце нестерпимую боль и, чтобы
не дать вырваться из груди стону, прикусила губу.
Он посмотрел на нее, и она торопливо отвела взгляд. Но Джордан успел
заметить, сколько горя, страдания и отчаяния было в ее глазах.
— Ты плохо выглядишь, — сказал он. — Иди спать.
Она поднялась и пошла в ванную.
Лайэл долго лежала и не спала. Дурные предчувствия, странное беспокойство не
покидали ее. Кап-кап-кап! Ветер переменился... Кап-кап-кап! Тает снег, и
капает с крыши... Джордан не появился. Лайэл расслабилась и стала засыпать.
Сон был беспокойным. Что-то снилось путаное и неприятное. Но вот... Будто
бредет она по какому-то темному коридору. Понимает, что это глубоко под
землей. И что-то непонятное, мерзкое следует за ней по пятам. Она торопится
и вlруг упирается в скалу. И деваться некуда, а то, что за ней, — все
ближе, ближе.
Еще немного, и оно коснется ее...
Лайэл пронзительно вскрикнула и заметалась.
— Успокойся, успокойся, — шептал чей-то голос, — Все в
порядке... Все хорошо.
Постепенно ужас рассеялся, дыхание замедлилось, сердце стало биться ровнее.
Она спасена, ее любят... Голова ее лежала на мускулистом плече, его рука
гладила ее по волосам. Она прильнула к нему, к тому, который обнимал ее.
Мокрая от слез щека прижалась к его теплой груди.
Лайэл просыпалась... Случилось хорошее, и от этого было удивительно легко и
спокойно и хотелось побыть еще в дреме. Но какой-то кусочек сознания
вырвался из плена сна, и сразу же она открыла глаза. Джордана в комнате нет,
хотя видно, что был и даже спал рядом.
Что же ей снилось? Ах да, кошмар какой-то, что-то мерзко-страшное. Но ведь
он утешал ее, был рядом... А может быть, ей все это приснилось? Она ведь так
ждала ласки, доброго участия...
Шторы раздернуты. Лайэл подошла к окну. За ночь теплый западный ветер нагнал
на небо облака. Она видел, как за озером порывы ветра трепали оголенные
ветви деревьев, налетали и когтили кустики, которые жались к зарослям
камышей у кромки озера. Иногда сквозь разрывы облаков выглядывало солнце.
Стайка птиц снялась с сосны, и эту стайку подхватило, понесло и швырнуло в
небо, где ветер уже хозяйничал на просторе.
Лайэл вдруг услышала звук мотора. Сначала машина завелась, потом сразу все
стихло. Она поспешила на кухню. От дыхания стекло запотело, и она торопливо
провела по нему ладонью.
Джордан вышел из машины. Взял лопату. Сначала он отгребал снег от машины,
потом принялся энергично расчищать дорогу к гаражу.
На кухонном столе — картонная коробка. Хлеб из муки грубого помола, две
упаковки молока, газеты. Очевидно, это все утром привезли.
Так, значит, шоссе в порядке. От волнения у нее пересохло во рту. Может
быть, уже сегодня она будет в Лондоне! Хорошо, что она не отказалась от той
квартиры. А жалела, что не успела аннулировать договор на аренду в
предсвадебной суете. Нет худа без добра! Дедушку заберет туда, и одной
заботой меньше. И это нужно сделать раньше, чем его забросят на эту
комфортабельную крышу
. Никакой
крыши
, а то ей не выбраться из рабства и
придется терпеть, чтобы не травмировать дедушку.
Как только она увидит дедушку, скажет ему без обиняков, что у нее нет выхода
из создавшейся ситуации, которую нужно будет обрисовать в как можно более
мягких тонах. Конечно, это будет для него неожиданностью.
С этим решено. Теперь — деньги. Она сразу же начнет подыскивать работу. И
как хорошо, что она заплатила за три месяца вперед!
Митч ее тоже не оставит в беде. Поможет всем, что в ее силах. Уже легче! Ей-
то она все расскажет без утайки. Уж кто-кто, а Митч поддержит ее морально и
посоветует, что делать.
Лайэл была так погружена в свои планы, что не сразу поняла, что Джордан уже
вернулся с улицы и что-то делает на кухне. Запахло подгорелым хлебом. И было
слышно, как он гремит посудой.
— Я решил сам приготовить завтрак, — сказал он, входя в гостиную с
подносом. На подносе — миска с салатом и тарелка с сандвичами. Некоторые
куски хлеба пригорели. — Я конечно же не гожусь для работы на кухне.
Поставил все это на стол, подошел к Лайэл, выдернул из прически локон и,
подумав, сказал:
— Тебе как раз кудри к лицу. Ничего, если и побольше.
Лайэл посмотрела на него с изумлением.
— Разве тебе бабушка не говорила, что каждый подгорелый ломтик — это
завиток в волосах? — спросил он, улыбнувшись.
— Да, конечно, — радостно откликнулась Лайэл. — Говорила, но
я не верила.
Он укоризненно покачал головой.
— Ты же во всем сомневаешься. Ну да ладно — съешь два подгорелых
сандвича и будешь похожа на цыганочку.
— Боюсь, что съем только один. Я не люблю резких перемен, —
ответила она со смешком.
— Труслива ты очень. — Джордан не без ехидства усмехнулся.
А сердце ее уже оттаивало: сегодня он почти такой, каким она его полюбила.
Джордан съел два сандвича и сказал:
— Лучшее достоинство храбрости — благоразумие. Думаю, что желудок не
простит мне моей стряпни и лучше не рисковать.
Она рассмеялась. Он взглянул на нее и сказал:
— Ты должна чаще улыбаться. Тебе идет.
Лайэл посмотрела на него, увидела огонек в его глазах и... почувствовала,
как языки пламени уже подбираются к ней.
Одно доброе движение, один его ласковый взгляд, и страсть-предательница тут
как тут. Того и гляди! Ну так вот тебе, Джордан:
— В последнее время у меня не было поводов для улыбок.
Лицо его сразу стало жестким, и она, сожалея о сказанном, спросила первое,
что пришло на ум:
— Ты загнал машину в гараж?
— Нет, не загонял. Я думал, что мы поедем.
— Поедем?
О таком она даже и мечтать не могла!
— Снег стаял. Дорога хорошая. Хочешь покататься?
— Да, очень!
Она даже не пыталась спрятать радость: так велико было ее желание вырваться
отсюда.
После фруктов и кофе Джордан надел пиджак поверх шотландского свитера и
вышел на улицу.
Лайэл слышала, как завелся мотор, а спустя некоторое время заглох. Она
убрала со стола и подошла к окну. Капот у машины был поднят, и Джордан
копался в моторе.
Как мужчины похожи! Вот так же и Поль возился со своей машиной. Учил ее
водить машину, а сам то и дело прерывал уроки. Бывало по полчаса колдовал
над мотором, откинув капот.
Но ведь научил! Экзамен по вождению машины она сдала с первого захода. И
Поль этим очень гордился:
По-другому и быть не могло. У тебя учитель —
профессионал. А ты все на курсы порывалась...
Она услышала, как с шумом захлопнулась крышка капота. Через минуту вошел
радостный Джордан, обтирая руки ветошью. Сбросив на стул пиджак, отправился
в ванную.
— Я скоро, — сказал он.
Лайэл сразу подумала о том, что машина на ходу. Сердце учащенно и сильно
забилось. Когда он вошел, его руки были в масле: она видела, как он их
оттирал. Значит, он не вытащил ключи из зажигания. Она направилась к выходу.
Главное — тихо открыть дверь и выскользнуть.
Она вышла и осторожно захлопнула дверь. Что же она сделала? Отправилась без
сумки, даже пальто не надела. Ладно, потом что-нибудь придумает. Как бензин?
Достаточно, чтобы проехать несколько километров.
Ноги будто не ее, сердце колотится о ребра... Не нужно торопиться! Она села
за руль. Такую большую машину ей еще не доводилось водить. Но ничего —
освоится, разберется... Сначала нужно включить зажигание. Лайэл протянула
руку... ключа зажигания не было.
Вы когда-нибудь получали удар кулаком в солнечное сплетение?
Нет? Лайэл тоже не доводилось. Но именно это почему-то пришло ей на ум,
когда она поняла, что все пропало. Придя в себя, она вышла и тихо закрыла
дверцу. Ничего не остается, кроме бега на длинную дистанцию. Наивная чепуха!
Но все же, может быть, можно спастись элементарным бегом с препятствиями?
Подошла к двери. Господи, ведь она же не может без ключа открыть дверь и
войти в дом! А если Джордан уже хватился ее? Она проскользнула через лаз в
заборе между домом и гаражом и вошла в дом через заднюю дверь.
Слава Богу! Он был еще в ванной. Слышался шум воды — Джордан принимал душ.
Через минуту, а может, через две, ей на глаза попался его пиджак, который он
бросил на спинку стула.
Дуреха
! — выругала она себя. Где же еще быть
этим ключам, как не в пиджаке.
Прислушалась. Слышался шум воды. Он еще под душем. Начала в безумной спешке
искать ключи в карманах. Сразу же вспотели ладони. Нечаянно тряхнула пиджак,
и из внутреннего кармана выпал и шлепнулся на пол бумажник. Падая —
раскрылся, и Лайэл сразу же ухватила взглядом цветной любительский снимок:
Джордан с какой-то блондинкой. Быстро подняв с пола бумажник, она запихнула
его обратно. Остался один непроверенный карман.
Засунула руку, и шестое чувство подсказано: опасность! Джордан стоял в
дверях — полуголый, с полотенцем на бедрах.
— Что-нибудь потеряла? — мягким голосом поинтересовался он
участливо.
Рука ее была по-прежнему в кармане пиджака, а краска стыда малиново
разливалась по ее лицу.
— Не это ли? — спросил Джордан, позванивая ключами.
Издав горлом сдавленный звук, Лайэл вытащила руку из кармана и положила
пиджак на место. Краска медленно отливала, уступая место неестественной
бледности.
— Ты что же думаешь, что я полный идиот? — спросил он.
Опустившись на стул, она закрыла лицо трясущимися руками. Похоже, он
догадывался, что она предпримет попытку уехать, и подстроил этот ребус. А
его хорошее утреннее настроение? Тоже инсценировка, чтобы создать у нее
ложное впечатление безопасности. Да, так это все и было. Изощренная пытка,
можно сказать: избавление совсем рядом... и осечка. Если это так, то она
наивная разиня. Как ни горько в этом признаться!
А Джордан — как испарился... Дверь в ванную приоткрыта. Свет из нее широкой
полосой лежал на натертом паркете, тянулся до ступенек в спальню. Лайэл
почувствовала озноб и пошла к камину. Только у ласкового тепла огня можно
было отойти и душой, и телом.
Да, так кто это там с ним на фотографии? Стоят себе у какого-то деревянного
дома. Его рука на ее плечах. Она ему улыбается. Уик-энд? Отдыхают вместе
старые добрые знакомые? Ерунда! Потому ей и в память врезалось это фото: они
— любовники.
Да какое ей, собственно, до этого дело! Она же понимает, что женщины у него
были. Мало ли что у него когда-то было. А теперь, когда их брак фикция какая-
то, а он ее ненавидит и презирает, ей и вовсе нет никакого дела. А какая у
Джордана улыбка, как он улыбается этой молодой даме!
Чтобы как-то забыться, перестать терзать себя печальными размышлениями,
Лайэл решила почитать что-нибудь. Дотянувшись до полки, взяла первую
попавшуюся книгу. Было сумеречно, хотя время и перевалило за полдень. Лайэл
зажгла торшер и, открыв книгу, прочитала фразу:
Прошлой ночью мне снилось,
будто я опять в Мандерме...
Ребекка
... Любимый роман захватил ее. Но вдруг ни с того ни с сего погас
свет. И даже не мигал. Должно быть, в торшере перегорела лампочка. Включила
верхний свет. Света не было. На кухне — то же самое. Что же случилось? Вошел
Джордан в необыкновенной белизны свитере и в отлично сидящих коричневых
брюках.
— Что-то с электричеством? — спросил он.
— Да, похоже.
— Сейчас посмотрю. Скорее всего предохранитель полетел. А потом
поедем, — буркнул он.
Какая радость, они все-таки поедут!
— Я видела целую упаковку предохранителей на верхней полке в
кладовке, — сказала она, желая хоть чем-то ускорить дело.
Он кивнул и пошел в кладовку. Вот скрипнула дверь — это он ее открыл. Вот
опять скрипнула — прикрыл. Ключи в кухне. На столе. Дверь из кухни в
кладовку запирается на две внушительные щеколды.
Лайэл действовала автоматически, не раздумывая ни минуты. Захлопнула дверь,
задвинула оба засова. А вот ключи... Она сделала резкое движение, ключи
выскользнули из рук и улетели... под мойку. Ее пальцы уже нащупали их, когда
дверь содрогнулась. На нее обрушивался грохот ударов. Выдержат ли запоры?
Крепко зажав ключи в кулаке, Лайэл опрометью кинулась к входной двери,
распахнула ее и, сбегая по ступенькам, поскользнулась на самой нижней и
грохнулась так, что искры из глаз посыпались.
С трудом поднялась. Побежала к машине. Села. Захлопнула дверцу. Руки...
тряслись руки. Только с третьей попытки ей удалось вставить ключ и наконец
повернуть его.
Мотор заработал, взревел сразу же. Лайэл включила первую скорость, и машина
плавно покатила... Но тут вдруг дверца резко распахнулась и одна рука
стальным обручем сжала ее запястье, а другая выключила зажигание.
Лайэл вскрикнула — Джордан не церемонился, вытаскивая ее из машины. Да что
же это такое, в самом деле?! Она буйствовала, упиралась, заехала ему кулаком
по физиономии.
— Ты что, взбесилась, идиотка? — зарычал он. — А ну,
успокойся!
Одной рукой он крепко притиснул ее к своему туловищу, другой — захлопнул
дверцу машины, запер ее, а затем потащил Лайэл в дом — в прихожую — в
гостиную — на кухню.
То, что раньше было дверью, еле держалось на петлях. Одна панель была
разбита в щепки снизу доверху. Щеколды вырваны, что называется, с мясом.
Лайэл вскрикнула при виде учиненного разгрома.
— Да, — сказал Джордан, — не слабо! Сомневаюсь, что все это
можно будет свалить на
забавы медового месяца
.
Джордан поставил Лайэл впереди себя и, подталкивая, вошел вместе с ней в
кладовку. Обнаружил перегоревший предохранитель. Заменил. Щелкнул
выключателем на кухне. Вспыхнул свет. Он удовлетворенно хмыкнул. Окинул ее
взглядом с головы до ног.
Он конечно же взбешен до предела. Нужно всем своим видом показать, что она
его не боится, даже если дело дойдет до физической расправы.
— Пойди и приведи себя в порядок, — приказал он.
Получив
отсрочку исполнения приговора
, Лайэл торопливо пошла в ванную.
Зеркало в рост было как нельзя кстати: волосы торчат во все стороны, одежда
скособочена. Жалкое зрелище!
Причесалась, заправила кофту в юбку и, стараясь не думать о расплате,
которая, по всей видимости, ее ожидает, появилась в гостиной.
Джордан сидел перед камином. Лайэл стояла молча и гадала, когда же его гнев
обрушится на нее. Но он старательно не замечал ее присутствия. Она еще
немного подождала и опустилась в кресло напротив.
Почему же он молчит? Вот она, например, молчать не собирается.
— Если ты дожидаешься, чтобы я извинилась за то, что случилось с
дверью, то я не буду извиняться!
Он взглянул на нее. И взгляд его не сулил ничего хорошего.
— Если бы только это. Мое терпение на пределе. Я не хочу, чтобы еще раз
повторилась твоя сегодняшняя эскапада. Поняла?
Как не понять! Лучше бы он накричал на нее, бушевал, разразился бранью.
Такой голос, такие деликатные манеры порой — и такое пугающее молчание.
Просто не знаешь, как себя вести, что говорить.
— Я хочу, чтобы ты мне пообещала, что ничего подобного больше не
повторится, — обратился к ней Джордан, почувствовав, что она теперь
будет молчать.
И действительно, Лайэл опустила голову и стала рассматривать свои руки,
сложенные на коленях.
— Ну что?
Лайэл отрицательно покачала головой. Она не может давать такие обещания, не
подумав.
— Ты, наверное, думаешь, что я буду терпеливо сносить твои выходки?
Нет, каков? Лайэл вскочила и, задыхаясь от гнева, набросилась на него:
— А ты, наверное, думаешь, что я останусь здесь и позволю тебе распять
меня за то, чего я не делала?
Джордан тоже поднялся, подошел и крепко сжал ее руки выше локтя.
— На что ты надеялась, когда задумала побег? Я же не позволю тебе
этого. Ты моя жена и будешь моей женой до тех пор, пока я сам не захочу от
тебя убежать.
— Я хочу вернуться в Лондон... — начала было она, не без вызова в
голосе, и осеклась — он сильнее сжал тиски своих рук.
— Ну и что ты собираешься делать, даже если тебе удастся добраться до
Лондона?
Лайэл дернулась, попыталась освободиться. — Мне больно.
— Тогда отвечай.
— Я хотела бы увидеть дедушку и рассказать ему хотя бы половину того,
что случилось.
— А тебе не приходило в голову, что это большой риск?
— Да, приходило, — ответила она шепотом, — но я считаю, что
это сделать нужно.
— Почему, Лайэл? — Тиски сжали сильнее... Он же не выпустит ее,
пока не получит того ответа, которого ждет...
— Я хотела перевезти дедушку в квартиру, которую сняла для него. Я... я
еще не расторгла контракт.
Тиски слегка ослабли.
— Но я его расторг.
— Что?
— Я расторг контракт на аренду квартиры, — произнес он четко,
останавливаясь на каждом слове, как будто разговаривал с не очень смышленым
ребенком.
— Тебя это не касалось! Какое ты имел право сделать это?! — Лайэл
задыхалась от гнева.
— У меня есть все права. Ты моя жена и собираешься жить со мной.
Вот сейчас-то она ему все и скажет!
— Не собираюсь! Я не хочу жить с тобой, и ничто на свете меня не
заставит это делать.
— Ты так думаешь?
Его, похоже, это заявление даже не взволновало!
— А как же дедушка? — спросил Джордан.
— Как-нибудь проживем. Я не позволю ему жить в твоей квартире.
— Моя дорогая Лайэл, ты не можешь помешать этому.
— Нет, могу! Могу и помешаю, — она повысила голос, — я могу
ему и всю правду выложить. Я расскажу ему, почему ты на мне женился.
— Думаю, что этого не нужно делать. Когда успокоишься и будешь
руководствоваться здравым смыслом, ты поймешь, что это несерьезно. Ты же не
хочешь, чтобы и его смерть была на твоей совести?
Она так побледнела, что Джордан подумал на секунду, что она близка к обмороку, и поспешил добавить:
— И, кроме того, в любом случае уже поздно.
— Уже поздно? Что ты хочешь этим сказать? — спросила она осипшим
от ужаса голосом.
— Твой дедушка уже живет в моей квартире. Как только ты согласилась
выйти за меня замуж, я распорядился приготовить для него комнаты. Фирма, в
которую я обратился, сразу же прислала рабочих, и все было сделано еще до
того, как мы зарегистрировались. Само собой разумеется, что все было
согласовано с Джо. После нашей регистрации его туда прямо и отвезли.
— Я тебе не верю, — заметила Лайэл, — он бы мне сказал об
этом.
— Мы с ним договорились держать это в секрете. Он не хотел портить тебе
медовый месяц. Говорил, что будешь беспокоиться что да как. Одним словом,
будешь стремиться поскорее вернуться.
Да, это так похоже на дедушку!
Джордан уже не держал ее руки, и она опустилась в кресло. Скрестив руки на
груди, Лайэл медленно раскачивалась: осознав все то, что ей сообщил Джордан,
она пришла в сильное возбуждение и не могла сидеть спокойно.
— Но я не понимаю, как же он там справляется. Кто... кто присматривает
за ним? Ему же нужен специальный уход!
— Там все в полном порядке. С ним Дагган.
— Дагган? Кто такой этот Дагган?
— Патрик Дагган — жизнерадостный, умный, квалифицированный медбрат.
Идеально подходит для этой работы. Он заботится о Джо. К тому же он
прекрасный собеседник.
Похоже, этот тип просто приставлен к дедушке.
— Тюремщик! Ты это имеешь в виду?
— Ну что ты несешь? Твой дедушка не заключенный. Скорее заложник... В
обмен на твое хорошее поведение. Все будет не так уж плохо, если ты будешь
умницей.
— Какая гнусная наглость! — пробормотала Лайэл. — Ты же все
предусмотрел с самого начала. Так или нет? Так или нет, я спрашиваю! —
Она уже едва владела собой.
— А как же? Я конечно же все делал по плану, — ответил он
спокойно.
— Ты злодей! — сказала она, прерывисто дыша, на глазах блестели
слезы. — Как ты мог ради своих целей использовать больного старого
человека? Господи, мне не вынести этого! Дедушка, как настоящий заключенный,
почти в тюрьме — за то, что ты меня подозреваешь в деяниях, которых я не
совершала, Я не вынесу этого!
Джордан обхватил ее лицо ладонями и сказал совершенно спокойно:
— Прекрати пороть чепуху! Я тебе только что сказал, что ничего
подобного с ним не происходит. С Дагганом ему удобнее, и он с ним чувствует
себя более свободно, чем если бы один целый день в маленькой квартирке
поджидал тебя с работы.
Джордан провел ладонью по ее щеке. Она взглянула на него. Какие нежности!
Выражение его лица сразу же изменилось, будто он был недоволен собой за
проявленное сочувствие к ней.
— И Дагган меньше всего похож на тюремщика, — торопливо продолжил
Джордан. — Я удивлюсь, если твой дедушка не оценит его по достоинству и
они не поладят друг с другом. Дагган хороший парень. Спокойный,
рассудительный, с чувством юмора. В шахматы прекрасно играет. Он и за моим
отцом ухаживал в последние дни его жизни. Вот тогда я с ним и познакомился.
Нам повезло, что мы его заполучили. Последние два года он жил в качестве
сиделки у члена парламента в отставке. И продолжал бы выполнять свои
обязанности, если бы его подопечный джентльмен не решил переехать к своей
овдовевшей сестре. Дагган родился и вырос в Ист-Энде, и ничто не заставит
его покинуть Лондон. Нам его послала судьба.
Конечно, Джордан зол на нее. Но он так обстоятельно все рассказывает, чтобы
успокоить ее, что, должно быть, п
...Закладка в соц.сетях
