Жанр: Любовные романы
Повелитель Долины
...итронулась к его руке и вскрикнула.
— Лана? — появился в двери Киран, подоспевший на крик.
Сестра смотрела на него глазами полными слез. Ее губы дожали, звуки не
складывались в слова.
Киран понимающе покивал и тихо произнес:
— Отец никогда не был бы счастлив. Его жизнь оборвалась с гибелью мамы.
Глава девятая
В день похорон стояла необыкновенная жара. Все жители долины были вялы и
немногословны. Собравшиеся проводить Алана Кэллахана в последний путь
двинулись из прохладной церкви к местному кладбищу. Отец Брэннан прочел над
могилой псалом. Гроб опустили, прозвучали тихие слова соболезнования, люди
потянулись прочь. Алана и Киран остались, наблюдая, как под слоем земли
исчезает темная крышка гроба. С ними остался и Гай, не спешила уходить
лучшая подруга их матери, застыл в растерянности и Саймон Радклифф. Он
чувствовал себя лишним.
Алана больше не плакала. Она лишь с изумлением смотрела на то, как
появляется еще один могильный холмик. Отец присоединился к своей
единственной возлюбленной. Алана понимала, что именно к этому он и стремился
последние три года...
На поминки в дом Кэллаханов в
Шиповной гряде
собрались все те же, что
прибыли утром на кладбище. Дом еле вмещал всех, кто считал своим долгом
проститься с некогда славным земляком, на долю которого выпали немалые
испытания.
Александра Радклифф появилась в трауре, который придавал ее точеной фигуре
еще больше изящества. Она тотчас присоединилась к Кирану, взяла его за руку
и больше не отпускала.
— А ты спрашивала, кто та таинственная женщина, — сказал Алане Гай
Радклифф, кивнув на вновь образовавшуюся пару.
— Ты знал? — спросила девушка.
— Нет, для меня это такая же неожиданность, как и для тебя, —
отозвался он.
Но ничего удивительного в их воссоединении не было, достаточно было
взглянуть на них обоих, всмотреться в их лица, сквозь нелицемерную
печальность которых проглядывал торжественный покой и умиротворение.
Вообще у всех, не только у посторонних, способных оценивать ситуацию
непредвзято, но и у брата и сестры Кэллахан, явилось отчетливое ощущения
логического завершения, которое ознаменует собой начало их новой жизни.
Денби тоже явились в числе поминающих. Их дядя Чарлз пребывал в странном
взвинченном состоянии. Он решительно подошел к Алане и заключил опешившую
племянницу в объятья. Чуть не плача, он пробормотал:
— Алана, девочка моя, как же ты похожа на свою мать! Я обожал твою мать
невзирая ни на что. Ты должна это знать... Можешь во всем на меня
рассчитывать! — пылко объявил он.
Алана покивала в ответ и сбивчиво поблагодарила дядю, которого таким ей
видеть еще не приходилось.
— Что теперь? — спросил Кэллаханов Гай Радклифф в завершение дня.
— Мы с Кираном едем в Сидней, — сказала Алекс брату. — Я не
хочу, чтобы он оставался здесь без дела и предавался тоске. У меня большие
планы в отношении его работ.
— Да, чему быть, того не миновать, — заключил Гай. — Вы
правильно рассудили. Тем более, что волноваться за сестру Кирану не стоит.
Настало время мне позаботиться об Алане.
— Невероятно, — проговорила она, когда Киран и Алекс
уехали. — Зачем понадобилось скрывать этот роман ото всех так долго?
— Хоть Алекс, хоть Киран никогда не казались мне простыми людьми, но
этим своим поступком они меня просто ошеломили, — поддержал невесту Гай
Радклифф. — Однако полагаю, скрывали они свою связь не столько от
посторонних, сколько от самих себя.
— Странное предположение... — задумчиво сказала Алана. — А
что, собственно, их тогда развело?
— Понятия не имею, — пожал плечами Гай, — да и какое это
имеет значение теперь, когда все дурное в прошлом?
— И все-таки, зная брата, могу предположить, что это было что-то
трагическое.
— Если ты права, то тем значительнее их воля к преодолению! —
торжественно заключил ее суженый. — Я более чем уверен, что Киран был
первой любовью моей сестры и, наверное, единственной, если, несмотря ни на
что, она нашла в себе силы к нему вернуться после всех этих лет метаний.
— С одной стороны, они очень подходят друг другу, но, по-моему, это
единственные люди, для которых взаимная любовь и близость — такая же мука,
как и вынужденная разлука, — шутливо заметила Алана.
— Да, это очень верное наблюдение. Мы этим двоим определенно не чета.
Для них любовь — вечная битва. Эти возвышенные натуры вряд ли смогут
довольствоваться ежевечерними встречами у камина, разговорами вполголоса,
простыми рабочими буднями, и так на протяжении всей жизни в ожидании
старости. Им необходим весь спектр чувств.
— А мы, по-твоему, сможем этим довольствоваться? — с сомнением
спросила Алана.
— Со временем, любимая, — заверил ее жених.
В сиднейскую квартиру они вошли вместе.
Киран Кэллахан снял свой пиджак и отбросил его не глядя, он не мог оторвать
глаз от своей возлюбленной.
— Каким же напыщенным дураком я был! Притом что я обожал свою мать, я
никак не мог понять безутешности отца, его тоски и отчаяния. Я даже втайне
негодовал на него за это. Мне хотелось встряхнуть его как следует, чтобы он,
нестарый еще человек, заставил себя зажить по-новому... И в то же самое
время я сам изводил себя тоской по тебе, которую решился забыть, но так и не
сумел. — Он поднял Александру на руки и стал кружить. — Боже, в
каком же аду я прожил все эти годы, когда не то что близким, себе не хотел
признаться, что безумно тебя люблю.
— Теперь мы вместе, — прошептала она, обняв его за шею и осыпая
поцелуями его лицо.
— Как же я счастлив! — воскликнул Киран.
— Сегодня день траура, — напомнила ему возлюбленная.
— Наш траур длится уже три года, Алекс, — сухо отозвался он.
— Прости, любимый, я ни в чем не хотела тебя упрекать.
Гай поставил любимую на ноги и, продолжая любоваться ее красивым лицом,
проговорил:
— Как ты считаешь, милая, насколько серьезен Гай в своих намерениях?
— Поверь мне, Киран, более чем серьезен. И Алана, невинная душа, она
обожает его... На поминках ты совсем не ел. Ты, верно, голоден. Я накормлю
тебя, любимый.
— Ты не возражаешь, я налью себе виски? — крикнул он из ее
кабинета.
— Как хочешь, дорогой. Но у нас проблема!
— Что еще такое?
— Холодильник совершенно пуст, — с виноватой улыбкой объявила
Алекс, появившись на пороге комнаты. — Тебе не повезло, любимый. Я
никудышная хозяйка.
— Нет даже яиц? — удивился Киран.
— Есть. Яичница тебя устроит?! — обрадованная таким выходом,
воскликнула Алекс.
— Я не привереда, — ответил он.
Они разделили трапезу, затем разделили душ. Оба удивляли друг друга
небывалой чуткостью и уступчивостью.
— Дай-ка я, — попросил Киран, забирая полотенце из ее рук.
Алекс тотчас уступила его просьбе.
Он в который раз любовался ее безупречным сложением. Она ласкала его
выгоревшие на солнце волосы. Она обхватила его за шею, когда он понес свое
сокровище в спальню.
— Наверное, я плохой сын и брат, если все, о чем могу думать в эту
минуту, — это ты, Алекс.
— Даже если ты действительно отвратительный сын и брат, ты самый лучший
в мире любовник, — заверила его Александра Радклифф.
Киран приложил все силы, чтобы подтвердить это.
Среди ночи Алекс разбудила Кирана. Он с изумлением уставился на ее
заплаканное лицо.
— Боже, Алекс, что случилось?
— Киран, любимый, я не смогу без тебя. Поклянись, что никогда не
оставишь меня, — тревожно попросила она, уронив лицо ему на грудь.
— Не плачь, Алекс, — тихо отозвался он.
— Поклянись, — потребовала она.
— Никогда, Алекс, я не сумею оставить тебя, — ответил он. — Теперь я это точно знаю.
Алана Кэллахан обосновалась в роскошном особняке поместья
Уонгари
.
Девушка по своей давней привычке просыпалась рано, обходила окрестности,
знакомясь с ними в их самый таинственный час, — так она постепенно
осваивала свой новый дом, — а затем по старой же привычке начинала какое-
нибудь дело.
Но в ее первое утро в
Уонгари
, в утро после похорон, ее разбудили
аппетитные ароматы. Она спустилась в кухню. Там над плитой корпел Гай.
— А где Гвен? — изумилась она тому, что хозяин поместья стряпает
вместо своей кухарки.
— Я отпустил ее погостить у дочери. Хотел, чтобы этот дом хотя бы
несколько дней принадлежал только нам. Я давно хотел угостить тебя яствами
собственного приготовления, чтобы ты наконец поняла: с таким мужем, как я,
тебе голодать не придется, — шутливо пояснил он, ставя на стол
сковородку.
— Шикарная яичница, — отозвалась она, потянув носом.
— Чили, кориандр, имбирь, — прокомментировал мастер. —
Наслаждайся.
— А ты гурман, — отметила Алана, пробуя.
— Ты сомневалась?.. Скажи лучше, как ты себя чувствуешь, как
настроение? — чутко осведомился он, поцеловав девушку в лоб.
— Чувствую себя отменно, и все благодаря тебе.
— Мы можем поговорить серьезно? — деловито спросил мужчина.
— Да, конечно, — отозвалась она. — О чем ты хотел со мной
поговорить?
— Смерть твоего отца внесла некоторые коррективы в наши планы. Но я
хочу тебя уверить, что мы поженимся, как только это будет возможно. Выждем
положенное время траура и поженимся.
— Твоя мама не благоволит ко мне, — кротко заметила Алана
Кэллахан.
— Пусть тебя это не беспокоит. В своем доме я хозяин, — решительно
заявил Гай. — Просто повторяй себе, что я люблю тебя.
Сидони Радклифф не привечала ее, и не удивительно. Вдова Дэйвида Радклнффа
слишком хорошо знала, какие чувства ее супруг испытывал к Аннабел Денби-
Кэллахан.
Но с другой стороны, Гай был ее отрадой. Она обожала его, хоть и без
фанатизма, какой демонстрировала ее свойственница Ребекка Радклифф по
отношению к Саймону, однако не менее сильно. Она поняла, что ее попытка
свести сына с Виолетт Денби потерпела поражение, и отступила. Она решила
просто не вмешиваться в его личную жизнь. Зная независимый характер Гая, она
понимала, что, противясь его выбору, рискует испортить свои отношения с
сыном, но никак не его отношения с Аланой Кэллахан.
Сидони выбрала холодную вежливость и полное безразличие к будущей хозяйке
Уонгари
. Хотя догадывалась, что все это временно и скоро они заживут одной
большой семьей, когда появятся внуки, и не только от Гая, но и от Алекс,
которая уже объявила матери о своем воссоединении с Кираном Кэллаханом. И
эту новость Сидони тоже приняла без единого возражения.
— Это так странно, Гай, — вновь заговорила Алана. — Мне все
не верится, что такие беседы между нами возможны. Еще недавно я не
испытывала к тебе ничего, кроме чувства настороженности. А теперь ты мне
самый близкий человек. Я даже не испытываю больше сомнений, знаю наверняка,
что ты тот, кто мне нужен. Тебя я буду не только любить всем своим сердцем,
но и уважать, что для меня всегда было важным.
— А я со своей стороны ручаюсь, что никогда тебя не обижу. Со мной ты
не будешь ни в чем нуждаться... Ты знаешь, я не торопился связывать себя
узами брака. Хотел найти свою судьбу. Но сейчас я настроен решительно. И раз
уж я выбрал тебя, то, значит, так тому и быть. Тебе я не изменю, себе — тем
более. — Гай сжал ее руку в своей ладони и, заглядывая в глаза,
напрямую обратился к ее девичьим страхам: — Ты можешь стать моей сейчас, но
если не чувствуешь себя готовой, я согласен ждать, сколько потребуется. Сам-
то я уже считаю нас мужем и женой. И если ты решишься, что моих заверений
тебе довольно, я обещаю: ты никогда не станешь об этом сожалеть.
— Я не чувствую себя готовой. Но знаю, что ничего на свете мне не
хочется сейчас с такой силой, как стать твоей. Я полностью доверяю тебе,
Гай, — прошептала она.
Гай нежно обнял ее и поцеловал. Затем поднял на руки и понес наверх, в
спальню.
— Мы будем вспоминать этот миг всю нашу жизнь, любимая.
Четыре месяца спустя Церемония бракосочетания молодого хозяина легендарного поместья
Уонгари
и
дочери обедневшего фермера Аланы Кэллахан проходила в роскошных интерьерах
старинной усадьбы. Эстетической стороной вопроса ведала признанный авторитет
в области стиля Александра Радклифф.
Были идеи организовать свадьбу в Сиднее, в одном из крупных соборов, с
помпой, присущей важнейшим событиям в жизни таких семейств, как Радклиффы.
Но Алана и Гай поразмыслили и решили, что раз их роман развивался на лоне
природы, что поскольку они по натуре своей сугубо сельские жители, то и
свадьбу следует устраивать в соответствии с пасторальными канонами.
Буйствующая природа врывалась в окна особняка, обступала дом со всех сторон,
обрамляла веранды. После долгого периода засухи зеленое буйство наконец
взяло свое и напиталось от щедрой земли соками.
Алана и Гай тем временем обживали свой собственный Эдем.
Вся долина жила предвкушением. Свадьбы подобного масштаба случались в этих
краях не часто.
Ко дню бракосочетания местную церквушку убрали белоснежными и кремовыми
цветами, атласными лентами. Были срезаны самые стройные розы с самыми
нежными бутонами.
Все, чего касалась рука Александры Радклифф, с азартом увлекшейся
устроительством, открывало миру свое сокровенное дотоле совершенство. Чутьем
истинного художника она из традиционных элементов убранства создавала
уникальнейшие композиции, дышащие свежестью, нежностью и чистотой.
Она никому не признавалась, но в тайниках сердца помышляла о том, что в свое
время могло статься и в ее жизни с Кираном, но по воле рока не случилось, и
что если и приведет возлюбленный ее однажды к венцу, то это будет брак
зрелых людей, познавших многие беды. Нынешняя же невеста была воплощенной
неискушенностью в делах любовных, и если и познала близость со своим
единственным мужчиной, то в бесхитростности и прямоте своей не попрала ни
одного закона чести, и как была невинна душой, так таковой и оставалась с
полным правом на белизну своего подвенечного убора.
С трепещущим сердцем Александра выбирала для Аланы платье и фату, а для себя
— наряд подружки невесты.
Киран никогда не видел свою прекрасную и таинственную возлюбленную такой
кроткой, почти робкой, погруженной в неведомые ему мысли. Ее экзотическая
грация сделалась мягче, а взор загадочнее. Киран влюблялся в Алекс заново.
Он и сам в своем созерцании ее перемен стал ласковее, снисходительнее,
мудрее.
Алекс обрядила Алану в белоснежный шелк, убранный романтичным тончайшим
кружевом. Изящный лиф, украшенный натуральным жемчугом, уподоблял невесту
венценосной особе. Она вплела в ее пшеничные локоны крошечные бутоны,
которые прикрыла тончайшим флером фаты.
В полном облачении Алана появилась перед собравшимися в церкви земляками.
Она ступила на постеленную для нее ковровую дорожку и стала медленно
приближаться к алтарю в такт торжественным органным аккордам, под руку с
Чарлзом Денби, взявшим на себя обязанности посаженого отца. Позади семенили
две разряженные крохи с корзинками, полными цветов, а по краям от алтаря
дожидались все три ее кузины с цветочными именами: Виолетт, Лили, Рози.
Старшая, сменившая гнев на милость, очень гордилась собой и своим
феноменальным великодушием. Казалось, все прежние разногласия, разделявшие
две ветви одной семьи, отошли в прошлое. Но как знать. Жизнь переменчива.
Киран в роли шафера и Алекс, подружка невесты, стояли рядом с терпеливо
ждущим женихом, неотрывно смотрящим на свою избранницу.
Дядя Чарлз вверил племянницу Гаю Радклиффу и отступил.
Жених и невеста приблизились к алтарю, встали напротив отца Брэннана и
приготовились внимать:
— Согласна ли ты, Алана Мари Кэллахан, взять этого мужчину... Согласен
ли ты, Гай Балфор Радклифф, взять эту женщину...
— Да, — ответила Алана.
— Да, — ответил Гай.
Все умиленно переговаривались. Противники примирились, проблемы отступили на
задний план. Восторги затмили ревность и зависть.
Александра и Киран покидали церквушку вслед за новобрачными, зная, что
однажды они сюда вернутся уже в главных ролях жениха и невесты. Но не от
этого шага зависело сейчас их счастье.
Гордая и красивая мать жениха остановилась на паперти церкви, глядя вслед
своим детям.
— Сидони, дорогая! — окликнула ее приятельница. — Эти двое
определенно счастливы.
— Они это заслужили, — сдержанно отозвалась старшая миссис
Радклифф.
Закладка в соц.сетях
