Жанр: Любовные романы
Повелитель Долины
... труд. А за плоды труда
полагается выкладывать денежки, — вмешалась Алана.
— Но для меня это увлечение... Так, баловство... Время препровождение
для души, — смущенно проговорил старший брат.
— Не имеет значения. Ты написал отличную картину, за которую, если
выставить ее в галерее, можно получить немалые деньги. Будет несправедливо,
если их получит кто-то посторонний, а не автор холста.
— Но мы говорим не о ком-то постороннем, а о тебе, Гай, Ты много раз
одалживал нам оборудование. От тебя доставляют оливковое масло по смешным
ценам. У нас на столе виноград из твоих виноградников. Ты даешь нам толковые
советы по управлению... Было бы нелепо торговаться с тобой из-за какой-то
мазни. Если тебе нравится эта картина, то и бери ее даром. Если же ты
надеешься ее покупкой завуалировать очередные пожертвования в нашу пользу,
то даже не думай об этом. Не обижай нас, превращая дружескую поддержку в
щедрые подачки.
— Как ты мог такое подумать, Киран?!
— Я не думаю, я просто прошу этого не делать... Мой зуд рисовальщика
вряд ли способен спасти
Шиповную гряду
от разорения. Нужно много
трудиться, чтобы этого избежать.
— Киран, твой талант рисовальщика может дать тебе много больше, чем
процветание
Шиповной гряды
, — убежденно возразил Гай Радклифф.
— Ну это еще бабушка надвое сказала, — отшутился Киран, смущенный
такой оценкой.
— У Алекс есть связи в художественном кругу!
— Это мы уже проходили, — махнул рукой Киран Кэллахан.
— Теперь иное дело, — заверил его Гай.
— Так, постойте! О чем вы сейчас говорите? Я чего-то не знаю? —
обеспокоенно спросила девушка.
— Полагаю, очень многих вещей, — раздраженно объявил гость.
— Что все это значит? — возмутилась она.
— Ничего, Лана, — бросил Киран.
— Вы с Алекс уже обсуждали возможность экспонирования твоих
работ? — предположила Алана.
— Мы обсудили с ней кое-что совершенно иное! — свирепея на глазах,
объявил Киран.
— Я и предположить не могла, что между вами все было настолько
серьезно, — растерянно пробормотала девушка.
— Давайте сменим тему, — с трудом взяв себя в руки, предложил
Киран, усаживаясь за обеденный стол.
— Я рассказала Гаю о нашем намерении сделать из
Шиповной гряды
туристическую достопримечательность.
— Лана, сестренка, ты все еще не отказалась от этой бредовой идеи после
того, как мы подсчитали, сколько придется вложить в этот проект прежде, чем
он начнет приносить прибыль?! — стараясь быть крайне терпеливым,
процедил старший брат. — А потом, не стоило бы забывать об отцовских
склонностях. Или, может быть, ты считаешь, что пьяный разорившийся фермер —
тоже часть экспозиции?
— Не смей так говорить о нашем отце! — вспыхнула девушка. — Я
уверена, он сумеет взять себя в руки. И это могло бы быть полезно для него.
Папа почти не видит новых лиц. А общение может сыграть целительную роль.
— Да он возненавидит все это. Его же ежесекундно будет коробить, если
праздные чужаки будут слоняться по его земле и совать повсюду свои досужие
носы. Попомни мое слово, Лана, ты напросишься на крупные неприятности, если
не оставишь эту затею! — предостерег ее старший брат.
— Так что, опять тупик? — растерянно спросила она.
— Пора бы к этому привыкнуть, — злорадно проговорил Киран.
— Да никакого тупика нет и в помине. Прекрати стращать сестру, —
вмешался Гай Радклифф. — Я приехал для того, чтобы пригласить вас всех
троих к себе на ланч. Жду вас завтра.
Нам нужно многое обсудить. Обязательно привозите отца.
— Мы постараемся его уговорить, но обещать ничего не будем... Да, Гай,
насчет картины. Никаких денег. Забирай, если нравится. Она твоя.
— Уж будь уверен, я найду способ отплатить тебе, братишка, —
шутливо пригрозил Гай Радклифф. — Я обрамлю ее.
— Как хочешь. Никогда не обрамляю своих работ. Овчинка не стоит
выделки, — самокритично заметил Киран.
— Да-да! Как еще мог отреагировать скромник Кэллахан, — съязвил
Гай. — Но я тебе скажу, что в моем доме она займет достойное место... А
через годы я с гордостью скажу:
Да, это Кэллахан. Он сам подарил мне эту
картину, поскольку он мне друг, и я счастливчик, что близко знаком с ним
.
— Мечтать не вредно, — рассмеялся Киран Кэллахан.
Глава четвертая
На торгах Шерстяной биржи рухнули последние робкие надежды Кэллаханов.
Ситуация сложилась не в их пользу. Качество шерсти было признано
посредственным, и это не удивительно, поскольку поголовье их шёрстных овец
давно не обновлялось и требования моды и рынка, предъявляемые к качеству
сырья, оказались для них недостижимыми. Продукция пошла по обидно низким
ценам, практически за бесценок. И рассчитывать на более выгодную конъюнктуру
не было никаких оснований, а наличные требовались уже сейчас.
— Это ужасно! — восклицала Алана Кэллахан.
— Послушай, могло быть и хуже, — философски заметил ее брат.
— Год надежд! Двенадцать месяцев тяжелой работы! Триста шестьдесят пять
дней недосыпаний!
— Обычная статистика успехов семейства Кэллахан, — пресно заявил
Киран в ответ на ее негодующие восклицания. — Только не надо падать
духом. Ты ведь знала, что такое вполне может произойти... Ладно, сестренка,
держись веселее. Все не так плохо, — ободрил ее брат. — Здесь
Чарлз Денби. Не нужно показывать ему нашего разочарования.
Их дядя Чарлз Денби и при жизни своей сестры Аннабел чуждался своих
племянников. Причиной этому отстранению служил неудачный, по мнению Денби,
выбор супруга. Этот неотесанный ирландец Алан Кэллахан не был достоин руки
их сестры и дочери, а потому и отпрыски его не были в почете. Тем более
теперь, когда они, работая с утра до ночи, еле сводили концы с концами, а
три дочери Денби регулярно ездили в Сидней, ужицали в самых дорогих
ресторанах города и одевались в лучших магазинах. Денби были уверены, что
жизнь всерасставила по своим местам, разведя их по разным социальным
ступеням, и постоянно делились с окружающими этой мудростью.
— Я рада, что отец остался дома и не видит всего этого, —
проворчала Алана Кэллахан, когда Чарлз Денби прошел мимо них, словно бы и не
заметив.
— Обрати внимание, наш дядюшка Чарлз и карающую Виолетт тоже с собой
притащил, — язвительно кивнул в сторону кузины Киран.
— Боже, а ее-то для чего? Что она в этом смыслит?
— Может, и не смыслит. Но чем не повод продефилировать в новом наряде
за несколько тысяч долларов? Где же еще дочерям богатых овцеводов
высматривать себе женихов, как не на Шерстяной бирже после настрига. Тут все
перспективы на виду!
— Я думала, она и Гай... — начала Алана.
— Ой, что-то это так сомнительно... — прервал ее Киран. — Не
думаю, что Гай польстится на такое чудище. Хотя Денби, конечно, этого
хотелось бы. Но уж и не знаю, что они могут ему предложить в обмен на
свободу и здравый смысл. Потому что мужчина в своем уме на такой не женится,
даже если будет от голоду помирать под забором. Девицы стервознее этой мне
еще встречать не приходилось.
— Ты преувеличиваешь, Киран, — заступилась за кузину Алана.
— Однако эта не пройдет мимо молча, как ее папаша. Обязательно отпустит
какую-нибудьскверную реплику из своего дрянного репертуара, —
проговорил сестре на ухо Киран, увидев, что с неизбежностью локомотива к ним
приближается старшая из кузин Денби.
— И вы двое тоже здесь? Неужели что-то настригли? На пару носков,
надеюсь, хватит.
— Мы, в отличие от прогрессивных Денби, не мерим настриг носками. Все
как-то по-ста-ринке — кипами и тоннами, — хладнокровно парировал
Киран. — Как поживает дядюшка Чарлз? Постарел, послабел глазами? Прошел
вплотную к нам и не заметил, бедняга, — съязвил он. — Чего не
скажешь о тебе... Раздобрела, сыто живешь. Настоящая дочь скотника.
— Иди ты, Киран... — злобно процедила кузина.
— Куда девались твои хваленые светские манеры, Ви? Пообтрепались в
безуспешных поисках подходящего мужа? Должно быть, высоки, требования девицы
Денби, если годы бегут, а партия все не находится.
— Простите, что я слышу? Какая-то рвань берется давать оценки моим
светским манерам? Я в отличие от некоторых в себе уверена, и ваше злословие
мне ничем навредить не может.
— Твоя уверенность, Ви, это производная от твоей глупости. Так что
иначе и быть не может, — насмешливо объявил Киран Кэллахан.
— Вот уж кто был глуп, так это ваша мать. И нужно было против воли
семьи выходить замуж за ирландского выскочку, который и отправил ее в
могилу!
— Никогда не мог понять, чем вы, Денби, на самом деле кичитесь, чем так
чванитесь. Наша мать была родной сестрой твоего отца. В семье Кэллахан
немыслимо, чтобы брат относился к своей сестре так, как Чарлз относился к
Аннабел. И если это признак вашего благородства и высокого развития, то
упаси Господь наш род от такого отличия. Предпочитаем оставаться просто
людьми. А что касается оценок всяческих достоинств, то мне и Алане
посчастливилось быть детьми женщины, которой твой отец и все твое спесивое
семейство в подметки не годятся.
— Да пошел ты!.. — яростно бросила ему Виолетт и энергично
зашагала прочь, высоко задрав голову в праведном негодовании.
— Не слишком ли ты был с ней крут? Она всего лишь самовлюбленная
дурочка.
— Сама напросилась, — безразлично ответил Киран. — Видеть
этих напыщенных идиотов не могу.
— Эти напыщенные идиоты — наши ближайшие родственники, Киран, —
поддела брата Алана.
— Да... Родственников не выбирают, — попенял он. — Узколобые
мизантропы, филистеры, — бурчал старший брат.
— Сколько гнева! — раздался голос Гая Радклиффа. — Надеюсь,
это не обо мне?
— Нет, — всерьез возразил на его шутливый вопрос Киран,
повернувшись на голос. — Встретили родственничков.
— Да, я недавно расстался с ними, сославшись на дела. Иначе не было
шансов. Бедняга Чарлз... С сединой на висках, а все старается прослыть
отличным малым. Он робеет чуть не до смерти, когда с ним заговаривает какой-
нибудь набоб. В окружении своих капризных и требовательных женщин он стал
совершенным невротиком. Мне его искренне жаль.
— А мне нисколько. Что хотел, то и получил, — резко отозвался
Киран.
— Ты удивишься, дружище, но ровно то же самое я только что услышал от
него. Только это высказывание касалось Кэллаханов. А по-моему, не нам
судить, кто какую кару заслуживает в земной жизни. Успех — это та же самая
рулетка. С одинаковым успехом может выиграть и достойный человек, и отпетый
негодяй.
— Я бы сказал, что отпетые негодяи все же выигрывают чаще, — хмуро
пробормотал Киран.
— Опять-таки нам неизвестно, чем они за это платят...
— Меня эти душеспасительные беседы никогда не трогали, —
раздраженно оборвал друга Киран и, обратившись к сестре, проговорил: — Лана,
мне претит эта атмосфера. Ты не станешь возражать, если я вернусь в отель?
— Конечно, возвращайся. Я еще побуду, посмотрю, как идут торги.
— Иди, брат. Я присмотрю за Аланой, — заверил его Гай Радклифф.
— Вам нет нужды за мной присматривать, — тихо проговорила Алана
Кэллахан, облокотившись о перила, когда старший брат ретировался. — Я в
полном порядке, и все у нас хорошо.
— Не уверен. У раздражения Кирана есть причины посущественнее
присутствия Денби.
— Брат просто очень устал... Отправляйтесь к своим друзьям.
— Ты и Киран и есть мои друзья, — заверил ее Гай Радклифф.
— Хотя в ваш круг мы не вхожи.
— Это потому, что вы сами не желаете в него войти. Сколько моих
приглашений проигнорировала лично ты, Алана? Я стараюсь дружить со всеми в
долине, и мне обычно отвечают взаимностью. Понимаю, что у каждого свои
мотивы для сближения со мной, и не всегда эти мотивы кристально чисты, но
только гордые Кэллаханы упрямо держатся особняком. Впрочем, именно это мне в
вас и нравится. Вы верны себе, что бы ни происходило в вашей жизни, как бы
тяжела и сурова она ни становилась. Мне импонирует то, что вы не ропщете. Я
не принимаю в расчет те едкие замечания, которые порой отпускает Киран,
поскольку даже представить не берусь, как сложно человеку с душой и
призванием художника растрачивать свои жизненные силы на неблагодарный
крестьянский труд. Порой он теряет самообладание, за что сам потом себя
нещадно корит. Я давно знаю Кирана... Но ведь и с Денби не все так
безнадежно, — бодро сменил тему Радклифф. — Ты сама недавно
отмечала, что малышка Роуз подает большие надежды. В отличие от маменьки и
старших своих сестрицона не третирует папашу до такой степени, что он
буквально начинает трусливо от них увиливать. И на нее благодаря разрыву в
возрасте не столь сильно влияние этой мегеры Виолетт... Ну так как, выпьешь
со мной кофе? — вновь виртуозно переменил он тему.
— Не хочется, — покачала головой Алана.
— А мне хочется. Составь компанию? — просительно проговорил
мужчина.
— Хорошо... Но обещайте мне рассказать, что вам известно о личных делах
Кирана. Мне кажется, у него кто-то есть в городе, — заговорщически
сообщила девушка. — И он неспроста сейчас сбежал с биржи. Что вы об
этом знаете?
Алана и Гай заняли столик в небольшом кафе в деловом центре города.
Девушка подкупающе улыбнулась спутнику, надеясь на ответную любезность с его
стороны. Она была убеждена, что он более осведомлен об амурных делах ее
старшего братца.
— Что это было? — демонстративно подозрительно спросил ее Гай
Радклифф, нахмурившись.
— В смысле? — непонимающе уточнила Алана.
— Ты мне улыбнулась или мне так только показалось?
— Ну, улыбнулась, — нехотя призналась она.
— Тогда это событие нужно отпраздновать! — торжественно объявил
он. — Я закажу виски. А ты что будешь?
— Не рановато ли для виски? — осторожно осведомилась Алана.
— Можешь не пить, — отозвался Гай. — Закажи джин с тоником
или бокал белого вина.
— Вы, кажется, собирались что-то праздновать. По-моему, шампанское
больше годится для этих целей.
— Ты совершенно права, Лана. Твоя лучезарная улыбка стоит того, чтобы
распить за нее бутылку шампанского, тем более что мне она адресуется
впервые.
— Не возводите напраслину, мистер Радклифф, — притворно
возмутилась девушка. — Не такая уж я и бука.
— И совсем не бука. Но до сих пор со мной ты была чрезвычайно сурова...
А теперь, Лана, сделай глубокий вдох и расслабься, — распорядился он,
поднимаясь из-за стола, и в ответ на вопросительный взгляд девушки шепотом
заметил: — Я очень скоро вернусь. Почитай пока меню.
Гай отправился в бар. Алана предположила, что за шампанским. В данный момент
ее больше занимала загадка поспешного исчезновения старшего брата.
Внутреннее чутье подсказывало, что в Сиднее у Кирана есть тайная
возлюбленная. Но почему тайная? Это серьезно озадачивало девушку.
— Итак, ты определилась с заказом? — вывел ее из задумчивости
вернувшийся Гай Радклифф.
— Пакетик картофельных чипсов, — пошутила девушка.
— Идеальный выбор к шампанскому, — отозвался он. — И все-таки
подумай еще. Я хочу, чтобы ты плотно пообедала. А то, не дай бог, голова от
вина кругом пойдет, начнешь творить такое, о чем впоследствии пожалеешь...
— Если и пойдет голова кругом, то не от вина, Гай, — возразила
она. — Я уже с трудом представляю, как после таких-то торгов мы еще
один год протянем. Задолженности растут, а платить нечем.
— Может, все еще наладится. Торги еще в самом начале.
— Ну, не утешайте меня, это пустое, — махнула рукой девушка.
— Ладно... Давно пора заречься спорить с Кдллаханами, а тем более
пытаться их в чем-то убедить, — весело проговорил Гай. — Что ты
закажешь? — спросил он, когда к их столику подошел официант.
— Простите, Гай, но я действительно не голодна, — покачала головой
Алана.
— Хорошо, я не буду настаивать, но при одном условии. Мы сейчас выпьем
по бокалу шампанского за будущие успехи, я доставлю тебя в отель, поскольку
обещал твоему брату, но ты должна дать мне торжественное обещание, что мы
поужинаем вместе.
— А мне надеть нечего, — призналась она.
— Это проблема? — спросил Гай.
— Полагаю, да...
— В городе, где столько модных магазинов?
— Вы смеетесь надо мной, Гай?! — возмутилась девушка. —
Пригласите Виолетт, у нет недостатка в обновках! И вообще, я не могу
задерживаться в Сиднее. Я планирую как можно скорее вернуться на ферму.
Боюсь, как бы отец вновь не запил от тоски и одиночества.
Ее не было в квартире, когда Киран прибыл, хотя он и не надеялся ее застать.
Он отлично знал ее распорядок и хотел использовать время ожидания для
раздумий. Киран мог позвонить ей, поторопить, но не стал этого делать.
Он привычно вошел и всей грудью вобрал в себя милый и любимый аромат ее
жилища, ее аромат, который проник, казалось, в каждую клеточку его
восприимчивого существа. И все в этом обиталище было безупречно, под стать
хозяйке, за исключением его самого.
Начинало смеркаться, Киран зажег несколько светильников, наполнивших
пространство приглушенным золотистым светом. Все, на чем останавливался его
взгляд, напоминало о ней, о ее любви к чистоте линий и изысканности форм, о
ее безупречном вкусе, о ее эстетических предпочтениях. Зеленые драпировки
наделяли убранство дома неистовым магнетизмом, белоснежные фарфоровые фазы с
пунцовыми розами своими силуэтами повторяли ее совершенные женские формы и
тоже гипнотизировали его взгляд. Антикварная мебель была умело расставлена
так, чтобы не повредить легкости и воздушности пространства. Киран обожал
все, чего касалась ее изящная рука. В этих атрибутах жизни любимой женщины
он видел не только ее среду обитания, но и продолжение ее сущности. Его
сердце заходилось, когда он выхватывал из всей этой роскошной пестроты особо
личный для нее предмет, такой как шелковый шарфик, перекинутый через спинку
кресла, или гребень для волос.
Киран снял пиджак и аккуратно положил его на край софы. Ослабил галстук,
расстегнул пару пуговиц на вороте своей рубашки. Целенаправленно проследовал
в кабинет, где, как он знал, находился бар. Ему требовалось выпить. Из-за
пагубного пристрастия своего отца он перестал воспринимать это желание как
нечто естественное, в чем время от времени бывает замечен каждый смертный.
Он стал видеть в этом опасный симптом. Однако это видение его еще ни разу не
остановило. Так и теперь, он подошел к бару и решительно наполнил бокал.
Киран поднес виски ко рту, и запах крепкого напитка перебил аромат цветов,
царивший в квартире. Он никогда не видел эту квартиру без цветов, искусно
собранных в букеты и расставленных повсеместно. Он знал, как любит она
цветы.
Когда Киран наведывался в эту квартиру, впервую очередь втайне от отца и
Аланы, он чувствовал себя дезертиром и предателем. Он знал, что у его
близких нет того утешения, какое он находит в объятьях прекрасной женщины.
Его отец поставил на себе крест и методично приближал свой смертный час,
откупоривая бутылку за бутылкой. Его сестра — простая деревенская девчонка,
которая, как ему казалось, даже мечтать о лучшей доле не отваживается,
обрекла себя на жизнь с вечно подвыпившим отцом и болезненно раздраженным
братцем. Тогда как он имеет особую привилегию хотя бы на час-на два
забыться, утопая в любви, не веря собственному счастью, не доверяя ему...
Кирану казалось, что он не имеет на это права. Хотя он не мог забыть слов,
сказанных матерью:
Я верю, однажды ты прославишься как живописец
.
Молодой человек услышал, как ключ скользнул в замок и провернулся, и сердце
его заколотилось еще беспокойнее. Он прислушался, затаив дыхание. Дверь
отворилась, раздался знакомый стук каблучков и нежный шепот:
— Киран?
Он сорвался с места и в мгновение ока был уже возле нее, подхватил на руки,
безумно бормоча:
— Боже, как же я хочу тебя! И никогда не перестану...
Она мелодично рассмеялась, чувствуя себя вполне комфортно на его руках.
— Алекс, Алекс, Алекс... — твердил он, зацеловывая ее. — Не
знаю, что бы я с тобой сделал!
— Так уж и не знаешь, — продолжал журчать ее смех, когда Киран нес
ее в спальню.
— О, как ты хороша! — сказал он, положив молодую женщину на
постель. — Слишком хороша!
— Почему не предупредил, что приедешь? — спросила Александра
Радклифф.
— Но ты ведь почувствовала, что я здесь.
— Я увидела твой пиджак на диване, — развеяла она тайну.
Но Киран уже не слушал, он торопил ее с раздеваниями, спеша добраться до
великолепного кружевного белья.
Он касался Алекс с такой осторожностью, словно она была из фарфора или же
обжигающе горяча.
— Киран! Киран! — Ей не сразу удалось окликнуть его, самозабвенно
ласкающего ее волнующее тело. — Ты меня любишь?
Киран отстранился от нее. Черты его лица приобрели примечательную резкость.
Алекс внимательно смотрела на него. Ее глаза наполнились слезами. Она
смиренно ждала ответа.
— Как я могу любить тебя после того, что ты с нами сделала?! —
гневно упрекнул ее мужчина. — Я хочу тебя до безумия, ты мне жизненно
необходима... Но будь я проклят, если еще хоть раз доверю тебе свое сердце!
Алекс кинулась ему на грудь.
— Какой же ты жестокий человек, Киран! Сколько еще должно пройти
времени, чтобы ты простил меня? Ты всегда был для меня особенным!
— Просто я не успел довести тебя до скуки смертной, как это делали
остальные. Ты мне просто шанса такого не дала своим предательством.
— Но сейчас я с тобой честна! Ты можешь мне верить! — слезно
уверяла она его.
— Алекс, прошу тебя... — скупо произнес Киран Кэллахан. — Мне
теперь все равно, — хладнокровно солгал он.
— Семь лет... — сквозь слезы пробормотала она.
— Алекс, — ласково прошептал он ей на ухо. Он присоединился к ней
на постели и высушил поцелуями ее слезы.
— Тогда почему мы все еще вместе? — спросила она.
— Потому что быть врозь немыслимо для нас обоих, — просто ответил
Киран.
Мерное шуршание шин усыпило Алану Кэллахан. Она продремала всю дорогу до
дома.
— Очнись, Спящая Красавица, — легко дотронувшись до ее плеча,
проговорил Гай Радклифф.
Алана заморгала, растерянно повела головой в одну, в другую сторону,
озадаченно посмотрела на Гая и, подавив зевоту, спросила:
— Я что, уснула?
— Да так сладко, — насмешливо отозвался он.
— Невероятно!
— Что ж тут невероятного? Любой бы овчар на твоем месте уснул, —
ехидно заметил он.
— Зато теперь я дома! — торжествующе заключила девушка.
— Да, с доставкой до дверей, миледи... Пригласишь зайти? —
попросился он.
— Ну... — замялась Алана. — Знать бы, как там папа... —
задумчиво проговорила она.
Но в этот момент на крыльце появился Бадди, как всегда сияя белоснежной
улыбкой.
— Мисс Лана, а я и не знал, что вы вернетесь сегодня! Добрый вечер,
мист
...Закладка в соц.сетях
