Жанр: Любовные романы
Поверь и полюби
...легка успокоилась.
— Что же мне делать? — стонала она.
Кенди подумалось, что мать задает этот вопрос скорее себе, чем ей, но все же
ответила. Пора было положить конец трепке нервов, связанной с мамиными
проблемами.
— Найди адвоката и смени замки, — посоветовала она и бросила
трубку, прервав на полуслове поток восклицаний.
После всех этих событий неудивительно, что она не может сосредоточиться на
раздаче супа. Весь сегодняшний вечер был занят бесплодными попытками
разыскать Джастина, а потом — эти ужасные полчаса, в которые она пыталась
сочинить для него записку с объяснениями, извинениями, предложениями на
будущее и без единого намека на позорную действительность.
А все потому, что она любит его, и никуда от этого не деться. Когда Джастин
уезжал на своем
мерседесе
, Кенди почувствовала почти физическую боль, как
будто кто-то разорвал ей грудь и пытается вырвать сердце. Она даже
вскрикнула — удивительно, что мать не расслышала. Но Джудит была озабочена
исключительно своими проблемами, а для Кенди это было совершенно новое
чувство, и говорить об этом ей ни с кем не хотелось.
Прибыв в Центр, она уже была почти уверена, что больше никогда не увидит
его, и с нехорошим предчувствием вспомнила совет, который дала матери. Может
быть, в следующий раз ей придется общаться с Джастином уже через адвоката. А
в Центре никто и не замечал ее рассеянности — все были слишком заняты.
— У нас сегодня не хватает рук, — бросила Мел через плечо. Она
укладывала в фургон коробки с пластиковыми тарелками и чашками. — Дэйв
дает интервью в передачу
Ивнингтайм
. Разумеется, он забыл об этом
предупредить. — Она очень старалась, чтобы голос казался равнодушным.
Кенди рассеянно переспросила:
— По телевидению?
Мел быстро и с недоверием взглянула на нее.
— Ну да, — отозвалась она и взяла еще одну коробку. — Положи
туда.
Кенди машинально подчинилась.
— Это они позавчера приходили?
— Их троюродные братья, — саркастически заметила Мел. — На
этой неделе мистер Трезилиан в центре внимания прессы.
Кенди безучастно пожала плечами.
Мел оставила коробки и посмотрела на нее.
— Кенди, все нормально?
— Конечно, — с напряжением в голосе ответила она. — А что
такое?
Мел замялась.
— Ты какая-то... тихая.
Кенди покачала головой.
— Так, разные мысли, — торопливо произнесла она. — Ничего
особенного. Ладно, давай скорее заканчивать.
Мел явно не поверила, но ничего не сказала. Кроме того, дел действительно
было очень много.
Обычно в фургоне было три человека — один за рулем, а остальные раздают
пищу. Но из-за неожиданного интервью Дэйва их будет только двое.
— Придется мне сесть за руль, — обеспокоенно сказала Мел. —
Ведь лицензия на мое имя. А кто же будет приглядывать за раздачей?
— Кенди лучше не заниматься этим в одиночку, — сказал Робби
Мейсон. — Всякие типы попадаются — девушке в одиночку там не место.
— В фургоне тоже, — возразила Мел. — И туда заглядывают
разные странные личности.
Робби тревожился. Он явно был согласен с Мел. Наконец он сказал:
— Просто не выходите из машины обе, и тогда все будет нормально.
Казалось, он сам себя хотел убедить.
Кенди отрешенно слушала их спор — в мыслях у нее была лишь мрачная
сосредоточенность на лице уезжавшего из дома Джастина. Казалось, он уходил
от нее на край света.
Мел и Робби наконец договорились. Мел захлопнула дверцы фургона и резко
повернула ключ в замке, а потом натянула перчатки, залезла в кабину и
открыла пассажирскую дверцу для Кенди.
— Кенди, точно все нормально?
— Все отлично.
— Может, у тебя неприятности?
— Нет.
Мел слегка поморщилась и завела изношенный мотор.
— Ну ладно. Это твои проблемы. У тебя какой-то больной вид. Постарайся-ка встряхнуться, ладно?
Кенди слабо улыбнулась.
— Хорошо.
Мотор громко тарахтел, и за все время езды им толком не удалось поговорить,
а потом на них обрушилось столько дел, что было не до разговоров. Кенди была
даже рада этому: Мел видела ее насквозь.
У фургона собралась обычная компания — старые пьяницы, молодые бродяги,
психически неуравновешенные люди, одинокие и обиженные. Кенди раздавала им
горячий суп, прислушивалась к вялым обрывкам разговоров и на некоторое время
почувствовала себя все же не такой несчастной.
Один бродяга казался очень огорченным — все время бубнил себе под нос что-то
насчет воров. Кенди никак не могла понять, в чем дело.
— Что случилось со стариком Тозером? — спросила она.
— Да вот, не успел получить пособие, как отняли, — сказал кто-то
из бродяг. — Какие-то два пацана. Во наглые пошли.
И он показал на железнодорожный мост. Бродяги закивали головой, они по-
своему сочувствовали, хотя каждый из них уже давно привык к
несправедливости.
Кенди ощутила, как все неприятности и боль, накопившиеся за прошедшую
неделю, связались в один узел. Она посмотрела на погруженного в себя
старика, бормотавшего что-то в свой пластиковый стакан, и ее захлестнула
ярость.
— Кто они такие? — спросила она.
Бродяги отсутствующим взглядом смотрели на Кенди.
— Два пацана, — нехотя произнес один. — Я их и раньше видел.
Живут где-то здесь. Но не из ночлежников.
— Где они сейчас?
— Да там, — сказали бродяги, неловко поглядывая друг на друга.
Мел не слышала этого разговора — она готовила суп. Кенди оглянулась и
сказала ей:
— Я думаю, ты и без меня управишься. Мне надо кое в чем разобраться.
— Что? — Мел оторвалась от супа, который все время помешивала.
Но Кенди уже открыла дверцу и легко спрыгнула на землю. Мел в тревоге
вскрикнула, но Кенди не обратила внимания.
Бродягам это не понравилось — ведь раньше из фургона никогда никто не
выходил, и они насторожились. Несколько человек испуганно отпрянули.
Кенди мрачно оглядела арки моста и побежала к ним по растресканному
асфальту. Она была в кроссовках и поэтому двигалась почти бесшумно.
В глубине одного из арочных проемов трепетал слабый огонек. Кенди услышала
детский смех. Она так разозлилась, что даже не могла говорить.
Кенди подбежала к подросткам и, схватив одного за плечи, повернула к себе.
— Вы что, самые умные?!
Мальчишки удивленно смотрели на нее. Совсем еще дети. Злость Кенди начала
проходить.
— Где деньги? — уже мягче спросила она. — Деньги старого
Тозера? Что вы с ними сделали?
Ребята были испуганы.
— Ничего, — сказал один из них.
— Это не мы, — сказал другой. — Это Фредди. — И он
кивнул головой в глубину сводов.
Первый расхрабрился и громко сказал:
— Он сам напросился, этот Тозер. Дурак старый. Идет и на ходу деньги
считает. Будто дразнил нас. Дразниться нечестно.
Эти слова прозвучали так издевательски, что Кенди чуть не ударила его, но
вместо этого бросила на него такой взгляд, что мальчишка невольно отошел
назад и, спрятавшись за костлявым плечом приятеля, обиженно заныл:
— Все равно у нас их больше нет. Фредди увидел и все у меня забрал. И
вдобавок врезал — честно говорю.
— Не надо было дразниться, — зло проговорила Кенди. — А ну
отдай деньги, гаденыш!
Оба подростка были в таком ужасе, что при других обстоятельствах это
показалось бы смешным. Ведь их было двое, а она — худенькая безоружная
девушка. Кенди шагнула им навстречу, но тот, что повыше, бросился прочь,
вопя:
— Фредди! Фредди!
Из темноты отозвался грубый голос, напомнивший Кенди звуки, издаваемые
гремучей змеей:
— Слышу.
Кенди резко обернулась, но было поздно.
Не успела она опомниться, как кто-то схватил ее железной хваткой и резко
заломил руку. Она выгнулась и вскрикнула от боли. Фредди был этим доволен и
рассмеялся.
— О черт, благодетельница пожаловала, — с издевательской
вежливостью произнес он. — Что это ты из своего фургона вылезла,
милашка? Приключений ищешь? Сдался тебе этот старик Тозер. Мы с пацанами
тебе больше подходим.
И он так вывернул ей запястье, что Кенди снова громко вскрикнула.
— С бродягами я поладил, они не путаются под ногами. А вы, чертовы
благотворители, вечно суете нос, куда вас не просят. Это моя территория.
Здесь все делают то, что я говорю, милашка, и нечего тут ошиваться. Ясно?
Кенди услышала голоса и шаги. Может, кто-то спешил на подмогу Фредди, а
может, Мел позвала на помощь. Но в фургоне нет телефона, и ей пришлось бы
идти искать его. Неужели она вышла из фургона и побежала вслед за Кенди?
Маловероятно. Она слишком для этого благоразумна.
Только теперь, находясь в лапах у Фредди, Кенди начала понимать, как глупо
вела себя. Она ведь нарушила все правила — вылезла из фургона, в одиночку
отправилась в темноту и неизвестность...
Фредди снова злобно стиснул ей руку. Рука совсем онемела, и Кенди поняла,
что он специально хочет причинить ей боль.
— Тебе ясно? — рявкнул он.
Тут Кенди пришло в голову, что если этот случай станет широко известен, то
для бездомных и для Центра он послужит плохой рекламой. Внезапно она
представила себе Дэйва Трезилиана на модном ток-шоу и как его просят
прокомментировать инцидент, происшедший с одной из его добровольных
помощниц. Да, ему это не понравится. Несмотря на нестерпимую боль в руке,
при этой мысли Кенди рассмеялась.
Услышав этот смех, Фредди был ошеломлен. На какой-то момент он даже ослабил
хватку, но потом опять яростно схватил и силой повернул к себе, оскалив
зубы.
— Ты еще смеешься?! Ну, я тебе покажу, — произнес он таким
голосом, что у Кенди по спине пробежали мурашки.
Его свободная рука куда-то метнулась, и Кенди вдруг разглядела, что он
вытащил нож — слегка искривленное лезвие слабо поблескивало в темноте. Кенди
смотрела словно загипнотизированная. Не может этого быть на самом деле. Она
не верила в то, что происходит. Она не подчинилась правилам, это так, но
ведь в реальной жизни люди так себя не ведут.
Тут Фредди кивком головы подозвал одного из мальчишек, самого маленького и
тощего.
— Пойди и сообщи корпорации
Любовь к ближнему
— если хотят получить
свою кухарку обратно, пусть платят, — приказал он и ухмыльнулся. Лезвие
ножа блеснуло. — Что, не смеешься больше? — И он небрежно бросил
через плечо: — Пусть дадут косую — не то им придется собирать девку из
кусочков.
Пацаны хором испустили удивленный возглас. Сначала Кенди подумала, что их
ошеломила такая жестокая угроза, но сразу же убедилась, что переоценила их.
— Косую? — казалось, мальчишка ушам своим не верит. — Не
наскребут. Этот их фургон только на слом годится.
— Тогда им придется поднять этот вопрос перед спонсорами, —
ответил Фредди, передразнивая диктора Би-Би-Си. — Ничего, выкрутятся —
верно, куколка?
Кенди подняла глаза и вдруг осознала, что он ненавидит ее — по-настоящему
ненавидит. Она вторглась на его территорию, бросила вызов его господству, а
потом к тому же еще и смеялась. Кенди поняла — он ее так просто не отпустит.
Его долг перед самим собой — причинить ей боль. На нее нахлынул ужас. Должно
быть, она чем-то это показала, потому что Фредди снова ухмыльнулся.
— Хочешь что-нибудь кому-нибудь передать, куколка? — с издевкой
произнес он. — Маме с папой? Или приятелю?
Джастин. Неужели она никогда больше не увидит Джастина? Наверное, ему было
очень обидно, когда они так нелепо расстались. Глаза Кенди наполнились
слезами, как она ни старалась сдержаться. Но Фредди вряд ли увидел — было
слишком темно. Она отвернулась и тихо произнесла:
— Нет.
Фредди встряхнул ее.
— Чего? Не слышу. Еще раз. И посмейся — ты ведь такая веселая.
Кенди ничего не ответила. Он встряхнул ее еще сильнее.
— Отвечай, когда с тобой разговаривают. Поняла?
Но перед глазами у нее все плыло, а рот был словно набит ватой — она не
смогла бы ответить, даже если бы хотела.
Должно быть, Фредди это понял — он бросил мальчишке:
— Беги.
Все еще больше расплылось. Казалось, сверху вниз прыгали маленькие огоньки,
а в голове шумело. Она думала, что это Фредди трясет ее, но уверена не была.
А потом ей показалось, будто он разозлился и бросил ее в огонь. Она
вскрикнула и вытянула руки. Но никакого огня не было. Только умиротворяющая
тьма.
Я теряю сознание, ошеломленно подумала Кенди.
И провалилась в небытие.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Кенди снилось, что она падает. Ей снился Дэйв в виде святого Георгия и
закованная в цепи принцесса. Осознавая, что это сон, она, однако, не хотела
возвращаться в явь. Наяву не было героя, который появился бы из тьмы и
сразил бы ее врагов. Героя, порожденного ее глупыми фантазиями. Но вот
фантазии растаяли, и она осталась одна.
Все ее тело онемело; ей было ужасно холодно. Кенди хотела пошевелиться, но
решила не показывать, что она жива. Ведь они могут... Даже в полусне она
содрогнулась, представив, что с ней могут сделать.
Она попробовала шевельнуться незаметно, но не смогла. Вскоре все ее тело
начала сотрясать дрожь; у нее даже стучали зубы. И все же она не могла
пошевелить и пальцем.
Кроме завываний ветра и клацанья своих зубов, Кенди слышала еще что-то. Она
оставила попытки пошевелиться, расслабила мышцы и прислушалась.
Рассерженные, хоть и негромкие голоса. Наверное, Дэйв злится на ее глупость.
Надо же ей было втянуть их всех в такое...
— ...разумное предложение, — произнес сухой, резкий голос.
Ответа она не разобрала, но второй голос, едва различимый, но вполне
реальный, был ей смутно знаком — он будто бы шел из глубины, напоминал звук
виолончели. Очень красивый голос, но в ее сне ему не было места.
— Конечно, можешь попытаться, — равнодушно произнес резкий
голос. — Но я хорошо знаю здешние края. И я тебе говорю, что если ты в
конце концов ее и найдешь, то вряд ли ее захочешь. — Тут голос зловеще
рассмеялся.
Она слышала шаги — кто-то ходил по мелким камням. Недалеко, но и не совсем
рядом. Должно быть, за углом или за стеной. Только бы прекратился этот звон
в ушах.
Теперь второй голос звучал четче.
— Ты получишь свои деньги, — спокойно сказал он.
— Ну да. И полицейскую машину, которая отвезет меня в банк. Как же.
— Без нее я не уйду, — настаивал второй голос.
— Я тоже. Может, там ты у нее начальник, но здесь она мне заместо
страхования. Со мной и останется.
Кенди нахмурилась. Начальник? Значит, это Дэйв? Но чудесный, глубокий голос
не может принадлежать ему. Если бы только вспомнить...
— Нет, — негромко, но твердо произнес голос.
— Ты что, не слышал? — первый голос как-то испуганно повысился.
— Слышал. Но лучше тебе этого не делать, Армитедж.
— Откуда ты знаешь, как меня зовут? — На этот раз не было
сомнений, что он испугался.
— Картотека. Ты в ней числишься, — совершенно невозмутимо ответил
голос. — Кое-где ты достаточно известен. Мне там сказали, что ты
загулялся на свободе среди ночлежников.
— Ах вы, супники-благотворители, мать вашу... Легавые. Шпионы
несчастные, — разразился бранью первый голос. Ритм шагов участился и
стал неровным.
Второй голос оставался абсолютно спокойным.
— Просто мне нужна эта девушка — вот и все. Я даже могу заплатить, но
без нее не уйду.
Кенди удалось наконец повернуть голову. Щека ее касалась сухой земли с
удушающим запахом. Голова раскалывалась.
— Ее здесь нет. — Гремучая змея была в панике.
— Нет, она здесь. — Могло показаться, что этот негромкий голос над
чем-то смеется, если бы в нем не звучала непреклонность. Кенди была уверена,
что ее похититель тоже это слышал. — Ты все время оставался здесь, и
она тоже.
— Я не один... — начал было возражать похититель, но на его
собеседника это не произвело впечатления.
— Возможно, если бы ты планировал это похищение, ты и в самом деле взял
бы с собой сообщников. Но похитил ты ее в одиночку, когда вдруг подвернулась
такая возможность. Разве не так, Армитедж? Ты занимался поборами, когда
появилась она, вот ты экспромтом все и устроил. С тех пор отсюда ты не
уходил, и она тоже.
Раздался внезапный звук, как будто ходивший по гравию человек вдруг остановился и резко повернулся.
— Смотрите, какой умник.
— Я не умник. — Второй голос звучал устало, внезапно поняла
Кенди. — Нет. Но не думай, что время работает только на тебя. Я тоже
знаю, как им воспользоваться.
— Арестовать меня хочешь? Ты? — Хриплый голос звучал
насмешливо. — Послушай, когда меня брали в последний раз, справиться со
мной сумели только втроем.
— Нужен ты мне... Верни мне девушку, Армитедж.
Однако хриплый голос не отвечал. По звуку шагов Кенди поняла, что его
обладатель приготовился к нападению. Она отчаянно пыталась прийти в себя,
вернуться в реальный мир, покончить с ужасной опасностью, угрожавшей ей.
Но она не могла и пошевельнуться. Раздался глухой звук удара, вскрик, потом
она услышала, как кто-то бежит к ней.
От усилия у Кенди пот выступил на лбу. А потом она будто видела кадры из
детективного фильма: в темноте бешено мотался по сторонам луч фонарика, а по
кирпичным стенам метались фантастические тени. Наконец она пришла в
сознание.
Ее оглушили крики двух сцепившихся в драке мужчин. Эхо гулко отдавалось под
старыми сводами. Отчаянно упираясь руками, Кенди поползла, оглядываясь по
сторонам. Ее укрывала тень от борющихся. Сцепившись, они катались по земле,
колотили друг друга; слышно было их прерывистое дыхание и рычание, как будто
это два зверя терзают добычу. Кенди вдруг увидела, как свет фонарика блеснул
на лезвии ножа. Она в ужасе закричала.
На мгновение тени замерли. Потом они разделились. Теперь она могла видеть
две человеческие фигуры — они надвигались друг на друга, готовясь к
решительному броску. От страха прижав к лицу руку, Кенди снова пронзительно
завизжала. Но как она ни всматривалась, не могла разобрать, кто были эти
двое.
Я даже не узнаю, думала она, кто пришел мне на помощь.
Один из них вдруг сделал резкий выпад, послышался удар, а потом — тяжелый
звук падения и хруст ломающейся кости.
Кенди привалилась к стене. Через тонкую футболку в лопатки ей врезались
кирпичи. Когда победитель в этом поединке тяжелыми шагами пошел к ней, у нее
уже не было сил бояться.
Фонарик погас еще во время схватки. Но это уже не имело значения. Она сама
навлекла на себя это испытание, и надежды на спасение у нее уже не
оставалось.
Ей показалось, что мужчина протянул к ней руку, хотя она и ничего не видела
в темноте. Кенди не могла видеть, был ли у него в руке нож, но отпрянула.
Тяжело дыша, он позвал ее по имени. Она никак не могла узнать голос, однако
все ее существо отозвалось на этот звук.
А потом — как во сне, хотя это и не было сном — ее герой поднял ее, помог ей
встать, и она слышала, как он не мог отдышаться и из-за этого не мог
выговорить ни слова, потом, все еще неровно дыша, сказал:
— Я уже не думал застать тебя в живых, дорогая.
Не веря себе, Кенди прошептала:
— Дэйв?
И тут же поняла, что совершила непростительную ошибку. Чтобы исправить ее,
Кенди хотела шагнуть к нему, но неровный пол вдруг начал уходить из-под ног;
она хотела вздохнуть, но не могла; едва не рухнув на землю, она упала прямо
к нему на руки. Она ощущала, как его сотрясает дрожь, но и сама тряслась
всем телом. Крепкие руки подхватили ее, и она прильнула к нему, полная
раскаяния и облегчения одновременно и обуреваемая потоком самых разных
чувств. Одной рукой он держал ее, а другой, все еще дрожавшей от напряжения
закончившейся схватки, молча гладил по волосам. Откуда-то появились люди с
фонарями. Лежавшее рядом и стонавшее тело унесли на носилках.
Кенди пыталась что-то говорить, но звуки не складывались в слова. Ей было
стыдно стоять, уцепившись за него, но ей была необходима посторонняя помощь.
Не отпуская ее, он развернулся к выходу.
— Пошли. Ты можешь идти?
Ничего не отвечая, она смотрела на него. Он пальцами коснулся ее щеки и
смахнул прилипшую грязь.
— Кандида?
Глаза ее наполнились слезами, и она, уткнув лицо ему в грудь, умоляюще и в
то же время не желая быть услышанной проговорила:
— Не отпускай меня.
Он резко спросил:
— Кандида, как ты себя чувствуешь? Посмотри на меня.
Позади него кто-то властно, но добродушно сказал:
— Не беспокойтесь, сэр. Это у нее шок. Никак не может сориентироваться.
Выпьет чаю, поплачет и придет в себя.
— Может быть, — не очень уверенно ответил он. Они медленно пошли
под сводами к выходу.
Она бесстыдно прижималась к нему, висела на нем, используя всю его силу. Был
момент, когда он наклонил к ней голову, и ей показалось, что он поцеловал ей
волосы. Она еще сильнее прижалась к нему.
Там стояла
скорая помощь
, но Кенди усадили в полицейскую машину. Она
отказывалась расстаться с ним, но все же он разжал ее пальцы, ухватившиеся
за него.
Он присел на корточки рядом с полицейской машиной. В темноте Кенди не видела
выражения его лица, но голос его был полон доброты. Она ненавидела эту
доброту, прикрывавшую недостаток любви.
— Кандида, все в порядке. Ты понимаешь? Я Джастин. Ты в безопасности.
Кто-то принес ей чаю в пластиковом стаканчике. Ее сотрясала дрожь, поэтому
Джастин помогал ей держать стакан. Когда она начала справляться сама, он
убрал руки.
Ошеломленная, Кенди смотрела на него. И как только она могла назвать его
Дэйвом? Как?
— Я там не то сказала... Я не понимала...
— Ничего, не стоит вспоминать.
Кенди подала Джастину пустой стакан. Он взял его, осмотрел, а потом взглянул
на нее со странной улыбкой.
— Ты вся перепачкалась.
Он достал из кармана платок и подал ей.
Почему-то это ее задело. Джастин как будто нашел символический способ
сказать ей, что дальнейшее его не касается. Она сама должна вытирать свое
грязное лицо.
Кенди отпрянула. Она чувствовала, как дрожат ее губы, и презирала себя за
это.
Джастин стал ей что-то говорить, но уже было поздно. Полицейские, а их было
не меньше, чем она видела во время государственных визитов, рассаживались по
машинам и разъезжались. Один из них что-то сказал Джастину, и он встал.
— Она в шоке. Разве нельзя подождать?
— Всего несколько слов, сэр. Потом вы сможете забрать свою жену домой.
Домой! Хотела бы она знать, может ли называть квартиру Джастина своим домом,
а если нет, то куда ей тогда ехать. Конечно, он будет добр к ней, но его
доброта обжигает, как соль, высыпанная на рану. Но ему незачем было об этом
знать.
И, не понимая, что говорит вслух, она заявила:
— У меня нет дома.
Джастин нагнулся к ней. Но уже включились фары и заработал мотор, и машина
готова была тронуться.
— Меня тошнит, — сообщила она ему. И тут же, совершенно внезапно,
во второй раз в жизни потеряла сознание.
Она не помнила толком, что было потом. Где-то наверху зажегся туманный свет.
Из-за него слышались голоса — совершенно очевидно, какие-то люди спорили.
— Бесполезно...
— Я настаиваю...
— В таком состоянии что бы она ни сказала, это не может служить в
качестве показаний на судебном разбирательстве. Она целый день ничего не
ела.
— Ничего не ела?
— Мой клиент желает, чтобы...
— Не сейчас...
Потом раздался глубокий, спокойный голос, и все остальные голоса стихли:
— Господа, я забираю свою жену домой.
Все это являлось продолжением сна. Если не считать, что теперь Кенди уже
ничего не боялась. Переполненная благодарностью, она погрузилась в глубокий
сон.
Просыпалась она медленно. Полусонная, раскрыла глаза и тихо застонала.
Джастин сказал:
— Съешь что-нибудь — тебе станет лучше.
Кенди попробовала приподнять голову, поморщилась и снова откинулась на
подушку. Она была в комнате Джастина — одна в большой кровати, в подоткнутых
одеялах и взбитых подуш
...Закладка в соц.сетях
