Жанр: Любовные романы
Поверь и полюби
...h; Дэйв, мы оба устали, — резко произнесла она. Дэйв, как
показалось, был поражен — она раньше никогда не говорила с ним таким тоном.
— В другой раз, — вежливо сказал Джастин.
— Но ведь это не больше минуты! — настаивал Дэйв.
— Больше, — сказала Кенди. Она смягчила свои слова улыбкой, но
если он внимательно слушал, то уловил в ее голосе нотку гнева. — Тебя
как понесет — и ты забываешь о времени. Я хочу домой. До завтра, Дэйв.
Она почти тащила Джастина к машине.
— Я сяду за руль, — сказал он, протянув руку за ключами.
Это была ее машина, и, когда они ехали из дома, она вела сама, потому что
знала дорогу. Она удивленно посмотрела на него.
— Почему это? Ты ведь ничего не говорил, когда мы ехали сюда.
— Я думал, ты устала, — усмехнувшись, произнес он.
Кенди закусила губу.
— Это ты устал, — грубо ответила она. — Залезай. Я так езжу
каждый вечер. Могу даже во сне.
— Очень убедительно, — сухо проговорил Джастин, но без пререканий
сел на пассажирское сиденье.
Когда они приехали домой, она запричитала:
— Извини. Не нужно мне было... Дэйв иногда не слишком-то... тонок.
— Да уж, — помолчав, согласился он. В голосе его появились
странные нотки. — Не говори. Сколько времени ты с ним знакома?
Кенди немного подумала.
— Наверное, около полутора лет. Я с ним познакомилась в Центре.
Джастин откинул голову на спинку кресла. Она ощущала на себе его взгляд.
— Так это не Дэйв Трезилиан помог тебе устроиться в Центре?
Кенди покачала головой.
— Нет, это была бабушкина сиделка. Потом вроде бы оказалось, что я могу
быть полезной, — так и пошло. Я и не знала Дэйва — просто однажды
вечером он поехал с нами.
— А обычно не ездит? — безразличным тоном осведомился Джастин.
— Он администратор и весь день находится в офисе. Он все организует, а
по вечерам отвечает на звонки.
— А сегодня вечером? — в тихом голосе Джастина была металлическая
нотка.
Кенди неуютно поежилась и искоса взглянула на него.
— Наверно, ты и сам знаешь, — сухо ответила она. — Дэйв
рассматривает тебя как возможного благотворителя. Ты богатый, а Центр
разваливается на глазах. — Это прозвучало очень мрачно. Она почти с
отчаянием добавила: — Не вини его в этом. Наш Центр — не процветающее
предприятие. И нам становится все труднее.
Джастин молчал. А когда заговорил, она оторопела.
— Кандида, ты хочешь, чтобы я дал им деньги? Она нервно облизала губы и
отвернулась. Хотела ли она этого?
— Я не хочу, чтобы ты делал то, чего тебе самому не хочется, —
уклончиво ответила она.
— А что, если я сделаю что-то, чего не хочется тебе?
Она вздохнула и с тревогой произнесла:
— Не понимаю.
— Разве? — устало спросил он. И сухо добавил: — Наверное, я уже
плохо соображаю. Очень трудный был день. Давай ложиться. Ты, наверное, тоже
устала.
Кенди, конечно же, устала, но долго не могла заснуть. Она ворочалась с боку
на бок, поправляла и взбивала подушки до тех пор, пока они не превратились в
бесформенные комки. Она не могла выбросить из головы их последнюю беседу.
Имел ли он в виду, что поддержит Центр, если она его попросит? А если да, то
зачем? Может, это взятка? А если так, то что ему нужно взамен?
Кенди ворочалась в постели, смахивая волосы с пылающего лица. Обдумывая
цену, которую может назначить Джастин, она чувствовала странную дрожь. Если
ему нужна она, почему он так прямо и не скажет? Черт бы его взял. С каждым
днем с ним становилось все труднее.
Не стало легче и утром — когда она вышла из комнаты, он уже оделся и
собирался уходить. Под его темными глазами залегли тени. Кенди стало
совестно. Но Джастин взмахом руки остановил ее извинения, небрежно поцеловал
в щеку и ушел.
Еще один бессмысленный день. Чуть только перевалило за полдень, она поехала
в Центр и так много работала, что смогла обо всем забыть.
К ее удивлению, этим вечером Дэйв снова отправился вместе с ними. Холод был
пронизывающий, и под котлом с горячим супом трепетал газовый огонек. Кенди
делала все возможное, чтобы суп не остыл. У нее разрывалось сердце, когда
она видела людей, гревших руки о пластиковые стаканы.
— Все хуже становится, — сказал один из них. Он был ненамного
старше Кенди, но лохмотья и щетина превращали его в дряхлого старика. Он все
время дрожал.
— Теплая была зима, — стоически заметил другой. —
Повезло. — Кенди дала ему бутерброд с сыром, и он улыбнулся ей. —
Спасибо тебе, дочка.
— Так уж и теплая, — недоверчиво произнес третий.
— У тебя что, первый год? Подожди еще.
Тот, что помоложе, покачал головой. Казалось, он сейчас заплачет. Он взял
еду и заковылял прочь. Его приятель взглянул на Кенди и пожал плечами.
— Жаль беднягу. Запил. С работы выгнали. Подружка из дому вышибла.
Сейчас запой кончился. Не на что больше. А с такой рожей работу не найдешь.
Теперь вот ни дома, ничего.
У Кенди внутри все похолодело.
— И что с ним будет?
Он опять пожал плечами.
— Это смотря как его проймет. Со всяким бывает. Большинство выбирается.
Она спросила:
— Вот так? И больше никакой надежды?
Он доел суп.
— Надежда дорогого стоит. Потом больно бьет. — Он осторожно
поставил одноразовую миску обратно на прилавок и побрел прочь, подняв руку
на прощанье.
Этим вечером она попробовала поговорить с Дэйвом о том парне. Но у Дэйва
были другие мысли.
— Я же тебе говорил — мы не можем позволить себе вмешиваться, —
нетерпеливо произнес он. — Слушай, мне с тобой надо кое о чем
потолковать. Подвези меня до Кенсингтона — дальше я сам.
Раньше он никогда не просил ее об этом. Кенди немного поколебалась, но
повела его к машине.
Он говорил без остановки. Она должна вступить в комитет. Должна поучиться на
курсах. Должна, должна, должна...
Кенди остановила машину у круглосуточной автобусной остановки, находившейся
близко от дома.
— Черт! — воскликнул Дэйв Трезилиан. Она впервые за весь вечер — а
может быть, и вообще впервые — слышала, как он говорит искренне. —
Кенди, ты мне нужна.
И он резко притянул ее к себе.
Она застыла — не могла поверить. Когда-то давно она воображала, что он ее
любит, и даже мечтала об этом. Поделом мне, думала она сейчас, пытаясь
освободиться от его ставших вдруг чужими рук. Все снова было как с Томом
Лэнгтоном.
Она отбивалась от него.
— Дэйв, прошу тебя...
Он сейчас же отпустил ее и сказал:
— Мне нужно было раньше догадаться. Как же я отдал тебя этому сухарю? Мне нужно было понять...
— Дэйв...
— Кенди, это все потому, что я ничего не видел? Поэтому ты вышла за
него?
Ужасная ирония, подумала Кенди, заключалась в том, что, если бы Дэйв внял ее
просьбе и пошел с ней на мамину вечеринку, мама наверняка не послала бы ее
избавляться от Джастина. И тогда она не стала бы ужинать с ним, не
поцеловала бы его, не влюбилась бы... Влюбилась в него? В Джастина?!
Она сказала, не найдя ничего лучшего:
— По-моему, ты не имеешь права спрашивать.
— Так, значит, я угадал, — ответил Дэйв наполовину победно,
наполовину со стоном. — О Кенди...
Он снова накинулся на нее. Она выскользнула из машины, хлопнув дверью. Он с
глупым видом тоже вылез и, опустив голову, подошел к ней.
— Знаешь, я ведь этого так не оставлю. Кенди не знала, что ответить.
Через несколько мгновений Дэйв с достоинством зашагал к автобусной
остановке. Кенди вздохнула и поспешила домой.
Она вошла в квартиру со вздохом облегчения, бросила свою хозяйственную сумку
на пол и прислонилась к закрытой двери. Несмотря на теплую одежду, ее
знобило.
Кенди все еще ощущала на губах поцелуй Дэйва. Как странно, после того как
она так долго была влюблена в него, его поцелуй теперь напугал ее. Не сняв
перчаток, она прижала руку к лицу и снова почувствовала что-то странное —
как будто это была чужая рука. Она облизнула холодные губы. У них был вкус
ночного воздуха.
Тут Кенди что-то услышала и взглянула на лестницу. Там стоял Джастин и
смотрел на нее через перила. Их глаза встретились, и на его лице вдруг
промелькнуло какое-то необычное выражение. Несмотря на всю свою усталость,
Кенди выпрямила спину и быстро отошла от двери.
Джастин легко спустился вниз — на ковре его шаги были совсем бесшумны. Его
приближение было угрожающим — так показалось Кенди. Он остановился на нижней
ступеньке и склонил голову набок.
— Как прошел вечер? — холодно спросил он.
Кенди покраснела, хотя для этого не было никаких причин — в конце концов, не
мог же он видеть, как Дэйв ее поцеловал.
— Было много работы. Такое впечатление, что с каждой неделей бездомных
становится все больше.
— Тебя это очень огорчает?
— Да. — Она наклонилась за сумкой. Сумка была слишком тяжелой, и
Кенди пошатнулась. — Я очень устала, — добавила она.
Джастин сейчас же подошел к ней, разжал ее одеревеневшие пальцы и взял
сумку, будто она ничего не весила. Он посмотрел ей в глаза, и лицо его было
непроницаемо.
— Не похоже, что ты устала, — тихо сказал он. — Ты чем-то
очень взволнована. Что, опять этот викинг?
Кенди отпрянула, как будто он ударил ее. Она беспомощно взглянула на него.
— Понятно, — сказал Джастин этим ироничным, тихим голосом, который
она так ненавидела. — Интересно. А я и не знал, что ты обманщица.
Кенди вздрогнула.
— Это не так!
— Тогда скажи как, — предложил Джастин. Он сказал это вежливо, но взгляд его был холодным.
Она кашлянула.
— Просто... так случилось. Я не хотела...
— Чего? — безжалостно осведомился он. Кенди опустила глаза.
— Ну... я не могла помешать...
Джастин сделал быстрое движение, но сразу замер, как будто обжегся. Кенди
быстро подняла глаза, но он уже овладел собой. Должно быть, ей показалось.
Он равнодушно смотрел на нее.
И невозмутимо произнес:
— Кандида, помни — ты обещала: никаких провокаций.
Кенди закусила губу. Наверное, он ясновидящий, грустно подумала она. Сказать
было нечего. Если она станет извиняться, то будет еще хуже. Она сжала зубы и
ничего не сказала.
А Джастин все молчал. Она чуть не плакала. Где-то рядом тикали часы. Он не
двигался.
Наконец он пожал плечами и спросил:
— Что, нечего сказать?
Кенди тихо засмеялась. Она была близка к истерике, но ей все равно было
приятно — Джастин как будто не знал, как с ней разговаривать. Должно быть,
он не привык, чтобы люди брали с него пример и изводили молчанием. Это
слегка уравняло их возможности. Если она выстоит против этого — возможно,
самого сильного — оружия, у нее еще будет надежда вырваться из-под власти
своего мужа.
У Джастина сощурились глаза, но он абсолютно спокойным голосом сказал:
— Наверное, тебе нужно чего-нибудь выпить. Пойдем наверх, поговорим.
Он сделал Кенди знак, чтобы она прошла вперед. Она пошла вверх по лестнице,
держась за перила. Кенди устала еще больше, чем ей казалось, — ужасно
болели ноги, а суставы были словно из цемента. Как Джастин мог говорить, что
она не выглядит усталой?
В гостиной Джастин бросил сумку на стул и налил коньяку, даже не спросив,
хочет ли она.
— Дай плащ, — сказал он, протянув руку. Кенди не могла подавить
мелкую дрожь, когда снимала плащ. Она расставалась с ним так, как будто он
был ее последней защитой. Джастин заметил это.
— Пей, — сказал он.
Она подняла бокал и поморщилась — напиток обжег ей горло. Джастин стоял
рядом и смотрел на нее.
— А теперь, — мягко произнес он, когда она допила коньяк, —
пора бы нам пересмотреть условия договора.
Кенди уставилась на него. Усмехнувшись, он взял у нее бокал.
— Может, расскажешь мне что-нибудь о непреодолимой силе
обстоятельств, — поддел он ее. По моему, ты говорила, что не
собираешься меня обманывать.
Кенди внезапно разозлилась.
— Это не обман... — начала она, но Джастин прервал ее:
— Не обман? А как же ты предпочитаешь это называть? — Он говорил с
нескрываемым презрением. Его тихий голос действовал на нее, как удар
хлыстом. — По-твоему, это любовь?
Прищурившись, он глядел на нее, как хищник, вышедший на охоту. Кенди устала
и была возмущена, а неприятность с Дэйвом добила ее. Она не могла больше
сдерживаться.
— Любовь?! Да откуда тебе знать, что это такое?! — выкрикнула она.
Джастин глубоко вздохнул и вдруг рассмеялся.
Кенди вся похолодела, хоть на это и не было причин. Он поставил свой бокал
на столик. В наступившем безмолвии каждый звук разрастался, как лавина.
— Думаю, ты поймешь, что была не права, — тихо сказал Джастин.
И не успела Кенди пошевелиться или о чем-то подумать, как он сжал ее в своих
яростных объятиях.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Кенди изо всех сил старалась высвободиться, но Джастин был слишком силен.
Слишком силен и, как до нее начало доходить, слишком зол. Вся его
безупречная воспитанность исчезла, а ее место заняло что-то, напоминающее
вулкан. Ее испугала внезапная перемена.
Кенди отчаянно защищалась от его поцелуев.
— Пусти! — задыхаясь, воскликнула она.
Не ответив, Джастин обнял ее за спину и снова притянул к себе. Кенди
выгибалась назад, сколько позволял позвоночник, но ничто не могло помешать
медленным, дерзким поцелуям, которыми он покрывал ее шею.
Кенди уперлась руками ему в грудь и попыталась оттолкнуть его.
— Перестань.
Казалось, Джастин ее и не слышал. Сквозь его тонкую рубашку Кенди ощущала,
как громко бьется его сердце. Свое собственное сердце она перестала ощущать.
Джастин железной хваткой обнимал ее за талию — Кенди была полностью в его
власти. Его губы обожгли ей шею, и она отпрянула. Выгнутая спина мучительно
болела.
У Кенди подкосились колени, и она, сама того не сознавая, тревожно
вскрикнула. Джастин уверенно подхватил ее. Он не переставал целовать ее, но
она почувствовала, как он выпрямился...
Она вздохнула и встряхнула головой, чтобы прояснить сознание. Когда туман
рассеялся, она почувствовала, как ее бесцеремонно куда-то швыряют. Кенди
испуганно осмотрелась. Оказалось, что она лежала на огромной постели, где
спала в самую первую ночь, проведенную в этом доме.
— Бог ты мой, — вырвалось у нее.
Джастин стоял и глядел на нее. Глаза его сверкали.
— Тебе это удивительно, Кенди? Вряд ли.
Она с немым изумлением смотрела на него. Только теперь она обратила внимание
на его одежду — рубашка с необычной вышивкой и брюки от фрака говорили сами
за себя. Пиджак и галстук-бабочку он уже снял, но все и так было понятно.
Наверное, побывал на каком-то официальном обеде. Один?
Джастин улыбался. Улыбка эта не показалась Кенди приятной.
— Я звонил. Несколько раз. Похоже, ты провела в Центре больше
четырнадцати часов.
Его спокойный тон заставил Кенди вжаться в подушки.
— Было много работы.
Она совершенно не помнила, чем занималась весь день, — только
неприятные минуты в машине, вместе с Дэйвом. Она закусила губу. Должно быть,
Джастин заметил — Кенди уловила его ироничный взгляд.
— Твоя преданность делу меня изумляет, — тихо сказал он.
В выражении его лица и в голосе не было ничего, что выдавало бы его
состояние, но почему-то Кенди ощущала его бешеную внутреннюю борьбу, хотя и
не могла понять, откуда у нее такое впечатление. Но почему это так ее
напугало? Она закрыла глаза.
Джастин привычным движением расстегнул запонки на рукаве. Это был вполне
обыденный жест, но у Кенди так все сжалось внутри, будто он погрозил ей
кулаком. Она увидела, как он расстегивает рукав на своей гибкой, с длинными
пальцами руке, и затряслась.
— Джастин, — выдохнула она.
— У тебя все на лбу написано, — сказал он голосом судьи, читающего
приговор. Вторая запонка присоединилась к первой, лежащей на
тумбочке. — Только вот ты говоришь правду, а она похожа на ложь. Ты
даже и не обманываешь, потому что не обещаешь того, что вроде бы
пообещала. — Джастин покачал головой. — Очень умно, но со мной это
не пройдет, моя милая. В конце концов тебе придется играть по тем же
правилам, что и мне.
Сейчас в голосе Джастина явно был хищный оттенок. Он неуклюжими пальцами
расстегивал пуговицы на рубашке. Кенди раньше никогда не видела его таким
неловким. А он не сводил глаз с ее побледневшего лица.
— Какая досада. Я, как дурак, думал, что ты не такая, как все.
Джастин отбросил рубашку в сторону таким жестом, будто бросал перчатку
противнику. Кенди похолодела. Он поставил одно колено на кровать и
наклонился вперед, рассматривая ее сверкающим взором. Кенди быстро закрыла
глаза.
— А ты не похожа на обманщицу, — задумчиво сказал Джастин. —
Хотя и на замужнюю женщину ты не похожа. Нужно что-то сделать.
Кенди едва не задохнулась, услышав это, но так и не успела ничего сказать —
исступленный поцелуй Джастина лишил ее этой возможности.
За этим последовала жесткая, быстрая интерлюдия — Джастин срывал с нее
одежду. Кенди так дрожала, что даже не могла бороться — она была напугана
этой бурей, которую, сама того не подозревая, и вызвала.
Джастин — невозмутимый, выдержанный Джастин — раздевал ее с такой холодной
яростью, что она ужаснулась. Раньше Кенди никогда не видела, чтобы он
выходил из себя. Он никогда не позволял себе опускаться до этого. Теперь в
нем не осталось ни следа былой вежливости и рыцарских манер. Он обращался с
Кенди как с врагом и даже смотрел на нее как будто с презрением. Кенди в
панике сопротивлялась, судорожно пытаясь найти какой-то выход. Когда он
успокоится, ему будет очень стыдно, подумала она.
Она все-таки начала сопротивляться. Слишком поздно. Теперь на обоих не было
никакой одежды и в глазах Джастина горел дьявольский огонь.
Подавляя дрожь в голосе, Кенди заговорила.
— Послушай, — произнесла она, пытаясь сказать это как можно
убедительней, — ты ведь сам потом будешь жалеть.
Схватив Кенди за руки и не переставая наблюдать за ней, Джастин легко
повалил ее на кровать. На глаза ему упала прядь волос, и он движением головы
отбросил ее.
Я никогда раньше не видела его таким растрепанным, подумала Кенди, и внутри
у нее все сжалось.
Глядя сверху вниз, Джастин рассмеялся. Мрачная радость исказила его лицо.
— Не думаю.
Его загорелая упругая кожа, совсем не такая, как у нее, излучала жар. Кенди
испугалась, что задохнется от его близости, и, прерывисто дыша, отвернула в
сторону лицо. Она пыталась не смотреть, но вид напряженных мускулов на руках
Джастина говорил, что ей придется иметь дело с силой, о которой она раньше и
не подозревала.
Джастин прильнул к ней в долгом поцелуе. Она была ошеломлена.
Он снова засмеялся. Безрассудный, бесшабашный смех. Похолодев, Кенди
посмотрела на него. Его тело недвусмысленно надвигалось на нее. У нее
перехватило дыхание и кровь прилила к лицу. От стыда она крепко закрыла
глаза.
Но еще мучительнее ничем не прикрытой ярости всегда спокойного Джастина было
для Кенди поведение ее собственного тела. Оно не требовало ни привязанности,
ни рыцарства. Оно отвечало на его бесцеремонные ласки, как отвечает кошка,
которую гладит хозяин. Это поразило ее. Кто же она такая?
Джастин лег рядом с ней. Его рука продолжала легонько ласкать ее. Кенди
чувствовала на себе его взгляд. Она сжала зубы, чтобы не поддаваться
ощущениям. Ее пронизывал трепет. Его губы касались ее тела то здесь, то там,
и она сама безмолвно молила о новых поцелуях. Это становилось невыносимым. И
когда он после долгого обманчиво нежного поцелуя поднял голову, она сама
потянулась к нему.
Задержав дыхание, Джастин надвинулся на нее. В голове у Кенди каруселью
кружились мысли: я сошла с ума; я не знаю, что мне делать; он так
разозлится; я хочу его. Потом он уже по-другому коснулся ее, и карусель
унесла их обоих.
Вокруг темнота и пляшущие огни. Сердце Кенди бьется так, что ей больно. Она
в смертельной опасности. Из темноты к ней безмолвно приближается какая-то
фигура. В ужасе Кенди прижимается к стене, ища спасения. Неизвестно, друг
это или враг, но он внушает страх. Где-то позади шумит водопад. Она одинока
и беззащитна.
Кенди усилием воли прогоняет сон. Сердце ее все еще бьется. Черт возьми, что
я такое пила вчера?
Шум воды стих. С неприятным глухим стуком отворилась дверь. Кенди осторожно
открыла глаза и в ужасе упала обратно на подушки.
Одетый в старый коричневый халат, у двери стоял Джастин и вытирал полотенцем
мокрые волосы. Он только что вышел из душа. Вытираясь, он смотрел на нее.
Быстро оглядевшись вокруг, Кенди вдруг все вспомнила. Едва не вскрикнув, она
прикрыла рукой рот, как это обычно делают дети, готовые закричать от страха.
Собрав все мужество, она посмотрела на него. У него на губах была кривая
усмешка. Похоже, что наша встреча здесь для него так же некстати, как и для
меня, подумала Кенди.
Однако этим утром к нему вернулось его обычное самообладание. Джастин рукой
пригладил влажные волосы и, аккуратно сложив вдвое полотенце, повесил его на
радиатор.
— Доброе утро, — спокойно сказал он.
Кенди почувствовала, что краснеет. Не помогало даже то, что ее наготу
скрывало одеяло, а на Джастине был халат. Она как можно незаметнее
постаралась закрепить под мышками простыню.
— Д-доброе утро, — запинаясь, сказала она. Джастин с интересом
наблюдал за ее маневрами, но промолчал. Хорошо еще, что у Него осталась хоть
чуточка такта. В ней опять начало подниматься возмущение.
— Хорошо спала? — Вопрос звучал спокойно и обыденно.
Кенди послала ему убийственный взгляд. На мгновение их глаза встретились,
потом Джастин отвернулся, чуть заметно пожав плечами.
Он рылся в шкафу, выбирая себе одежду. Обернувшись, он между делом сказал:
— На работу опаздываю.
Кенди машинально посмотрела на запястье, но тут же вспомнила, что накануне
Джастин не позволил ей оставить даже часы. Вспомнила, как он, целуя ей руки,
наткнулся на ремешок от часов и тут же их снял.
Она сквозь ресницы смотрела, как он быстро, но тщательно выбирает рубашку,
костюм, галстук и носки — как будто делает это каждое утро в присутствии
заспанной жены, еще не покинувшей постель. Должен же он сказать хоть что-
нибудь о том, что произошло?
Но Джастин молчал и одевался невозмутимо и быстро — для него просыпаться не
одному было явно в порядке вещей. Внезапно гнев Кенди прошел, оставив внутри
пустоту.
Но ее чувство собственного достоинства было при ней.
Она вскинула подбородок и произнесла:
— Мне жаль, что ты опаздываешь.
Джастин обернулся, и его коварные брови взлетели.
— Неужели? — весело спросил он.
Кенди отказывалась осознавать эту пустоту у себя внутри и поэтому добавила:
— Если халат тебе сейчас больше не понадобится, одолжи на одно утро.
На последних трех словах она сделала ударение.
Джастин уже поднял было руку, чтобы кинуть халат, и вдруг передумал. Но тут
рот у него скривился, и он все-таки кинул, спокойно проговорив:
— Пожалуйста.
Он безо всякого стеснения наблюдал, как Кенди вставала с постели. Кенди
подумала о том, чтобы одеться под прикрытием одеяла, но тут же отбросила эту
мысль — иначе Джастин злорадствовал бы еще больше.
Она не спеша поднялась с кровати и бесстрашно встретилась с ним глазами,
натягивая халат. Джастин слегка кивнул головой, как бы принимая брошенный ею
вызов, а потом повернулся и ушел.
Кенди без сил, но в то же время с облегчением опустилась на кровать. Тело
казалось скованным и выжатым как лимон. Она попробовала подвигать плечом и
поморщилась от боли. Однако мы с Джастином не церемонились друг с другом
вчера вечером, подумала Кенди.
Она подошла к зеркалу на дверце кухонного шкафа и обнажила плечо. На руке и
на лопатке был синяк — он заметно выделялся на бледной коже.
Послышался какой-то шорох, и Кенди обернулась.
В дверях стоял Джастин с чашкой в руке. Кенди сразу почувствовала аромат
кофе. А Джастин равнодушно посмотрел на ее отражение в зеркале, сказав
только:
— Боевы
...Закладка в соц.сетях
