Жанр: Любовные романы
Павлиний глаз
...ствовала себя оставленной. Все ночи они встречали в
обнимку, усыпляя друг друга ласковым шепотом. Она привыкла, что он целыми
днями рядом.
Изабелл присела на пустой постели. Это ложе слишком велико для одного
человека! Рафик рассказывал, что это очень старая кровать, которая пережила
несколько поколений супругов.
Она слушала его рассказы, наблюдала за ним сквозь опущенные ресницы и
незаметно засыпала. Когда Белл просыпалась, ночь казалась ей одним мигом
забытья, потому что Рафик все так же лежал рядом, в ожидании, что она вот-
вот откроет свои глаза, и не сводил с нее взгляда. А если он спал, ей стоило
лишь пристально всмотреться в его спящее лицо — он просыпался, всегда легко,
бодро поднимался с постели и шел в душ, а она оставалась под покрывалами,
нежилась и вспоминала свои разноцветные сны.
Ничто не омрачало их уединения, кроме одного. Изабелл не покидало чувство,
что их брак будет коротким, что она не должна привязываться к Рафику, как бы
ей этого ни хотелось.
И теперь, проснувшись в одиночестве, она вновь задумалась над тем, что это
все выдумка и ей лишь причудилось, что между нею и Рафиком может возникнуть
истинная любовь. Тем более странно было осознавать, зачем она дала тогда
согласие на этот брак. Ведь этот мужчина, несмотря на все свое благородство,
никогда не сможет ответить ей на те чувства, какие она стала испытывать к
нему.
И Изабелл начало казаться: принц и сам не раз уже пожалел, что
обстоятельства вынудили его взять в жены не прирожденную принцессу,
обладательницу необыкновенных качеств, множества полезных при дворе
способностей и неописуемой красоты, а ее — простую девчонку из Австралии.
— Ты рано проснулась, Белль, — сказал принц, входя в спальню.
Он был уже одет и, по всей видимости, давно на ногах.
— А где вы были?
— Неужели скучала?
Принц сел на край постели, взял руку Изабелл и поднес к своим губам. Она не
сводила с него очарованного взгляда. Рафик целовал ее руку так, словно это
было его излюбленное занятие. Нежно, пальчик за пальчиком, затем ладошку,
тонкое запястье, каждую выступающую косточку...
Изабелл показалось, что он что-то задумал и теперь играет с ней.
— Мне просто интересно, что могло заставить вас подняться в столь ранний
час?
— Один пустячок, — сказал принц, нехотя оторвавшись от своего приятного
занятия.
— Какой пустячок? — допытывалась заинтригованная Изабелл.
— Да так, видеоконференция, — отмахнулся он.
Принц оглядел фигуру Белл, сокрытую под тонким слоем шелковой простыни, и
сообщил:
— А еще я совершал некоторые приготовления. Я раздобыл для тебя длинную
свободную тунику и головной убор. Это самый лучший наряд для путешествия по
пустыне.
— Мы отправляемся в пустыню?
— Совершенно верно. Приглашаю тебя на пикник.
Двумя часами позже они, восседающие на паре чистопородных арабских скакунов
из конюшни принца, скакали по бескрайним пескам.
Изабелл обуздала торопливый бег своей лошади, когда заметила в стороне в
овражке настоящее чудо на сверкающем золотом фоне песка.
Ее внимание привлек маленький Эдемский сад. Здесь, среди безводных барханов,
несколько гигантских пальм нависали над изящными деревцами, даря им тенистую
прохладу в краю безжалостного зноя. До Белл донесся звук птичьего говора.
Она направила своего скакуна к притягательному островку.
— Тебе нравится в этом оазисе? — спросил, нагнав ее, принц.
— Сказочное место! — воскликнула Изабелл.
Эти незабываемые минуты в пустыне в компании Рафика подарили девушке массу
новых впечатлений. Он рассказывал ей о животных, следы которых можно было
видеть на песчаном холсте, что расстелила здесь природа, о ветрах, слагающих
эти непревзойденные песочные скульптуры. Они вместе насладились царственным
парением сокола, грациозная тень которого бороздила песчаные барханы.
Особенно ей нравилось наблюдать за принцем, скачущим верхом. Он имел осанку
прирожденного наездника. В своем наряде, несущийся во весь опор, Рафик
напоминал ей дерзкого бедуина. На яхте же он был для нее заправским моряком.
Везде он смотрелся завораживающе...
Принц спешился и подал ей руку.
— Давай я помогу тебе.
Она склонилась с лошади и положила свои руки ему на плечи. Он смотрел в ее
глаза. Белл застыла. Ей показалось, что она не способна больше молчать о
своей влюбленности. Ей показалось, что сердце выскакивает из груди, что
восторг глаз выдал ее с головой, что все в ней кричит о чувствах. И как,
должно быть, он забавляется, видя это?
— Белль, что с тобой?
Она замутненным взглядом продолжала смотреть на него с высоты своего
скакуна.
— Спускайся! Я тебя крепко держу. Я приготовил сюрприз для своей жены.
Она спешилась. Рафик взял обеих лошадей за поводья и повел их вниз по
уклону. Изабелл медленно шла сзади. Она подняла глаза к небу. Оно было
безоблачно, из чистейшей лазури.
Они наконец достигли оазиса. В глубине Изабелл увидела два звонких
источника, что давали силу этому буйному цветению.
Принц обнял жену за талию. Он стоял напротив нее, склонив голову к ее лицу.
— Белль, — он взял ее за руку и повлек под пальмы. — Пойдем со мной. Я
думаю, тебе это понравится.
Он раздвинул перед ней заросли кустарников, и перед взором Изабелл предстал
шатер, какие кочевники раскидывают на время стоянок. Напротив тонкой
блестящей лентой сбегал вниз проворный ручеек. Неизвестные ей цветы
благоухали умопомрачительными ароматами. Принц подвел жену к входу в шатер.
Его внутреннее убранство поражало богатством тканей и изысканностью
соцветий.
— Как такое возможно? — воскликнула Изабелл.
— Я знал, что тебе понравится.
— Выше всяких восторгов. Но когда вы все успели?
— Однажды, когда сотрудники службы безопасности облетали остров, они
заприметили это место и сообщили о нем. Этот шатер здесь давно, мы с дедом
иногда останавливаемся в нем, если задерживаемся в пустыне допоздна.
— Я думала, что такое может быть только в сказках...
— Не желаешь освежиться в родниковой воде? — Он повел ее к источнику.
— Ты не привяжешь лошадей?
— Пусть разомнутся, они здесь не заблудятся.
Изабелл провела влажной ладонью по груди. Вода обдала ее металлическим
холодом. Белл поежилась. Принц рассмеялся и брызнул ей в лицо. Потом
неожиданно подхватил на руки и понес в шатер.
В шатре было темно и прохладно. Принц поставил Изабелл на пол, устланный
ковром.
Она всмотрелась и оглядела два медных столика, в углу стоял переносной
холодильник.
Принц разулся, и Изабелл последовала его примеру. Она пересекла ковер,
каждым шагом ощущая, что отдаляется от реальности, уходя все глубже и глубже
в стародавний мир, где время остановилось и лишь ароматы сандалового дерева,
как стражники, охраняют восточные тайны.
— Восхитительно, — любовалась Изабелл радужными переливами парчовых тканей.
Она упала на подушки и утонула в их множестве.
— Никогда не видела, не ощущала ничего подобного!..
Принц налил в стакан охлажденного сока, и его стекло тотчас запотело. Он
вложил стакан в ее руку. Она разглядела его, прежде чем отпить: стекло было
украшено причудливой огранкой и золотыми узорами.
— Благодарю, Ваше Высочество, — сказала Изабелл. — Ой! А что это?
Напиток оказался смесью кислых и сладких соков. Он прекрасно утолял жажду,
но был весьма непривычен для ее вкуса.
— Это традиционный напиток. Гранат, дыня, мята и множество других
составляющих.
— Необычно. Спасибо. Сегодня замечательный выдался день. А этот оазис —
настоящее чудо природы. Невероятно, сколько зелени и свежести может быть на
таком маленьком кусочке пустыни!
— Чуть ниже по течению ручья есть заводь, в которой можно искупаться. Пошли.
— Купаться?
— Почему бы нет?
— Но я не готова к купанию.
— Как хочешь. Но, очень жаль. Ты бы получила огромное удовольствие и
порадовала бы меня. — Он с недоумением смотрел на Изабелл. Она казалась
поникшей. — Белль? Скажи, что ты хочешь. Я все для тебя сделаю.
— Чего я хочу?
— Да, я слушаю.
— Я хочу, чтобы вы поцеловали меня, — прошептала Изабелл, отведя глаза в
сторону.
Принц удивленно замер на миг, потом медленно подошел к жене, присел перед
ней, обхватил ее лицо руками и нежно сказал:
— Неужели это все, что я могу для тебя сделать?
Он стал целовать ее руки.
— Я хочу...
Она не договорила. Принц поднял на нее свои зеленые глаза и вгляделся в ее
приоткрытые губы.
— Я хочу... — повторила Изабелл. — Хочу, чтобы вы любили меня.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Ее веки закрылись. Принц смотрел на нее. Он застыл в немом ликовании.
Ощущение триумфа наполнила его жилы жарким вязким упоением.
Она вся была перед ним. Она сама дарит себя ему. Остается лишь взять эту
женщину самым первобытным способом.
Рафик вдохнул запах ее просящей плоти, он был сладок. Он хотел ее
поцеловать, но остановился. Пожелал обнять, но даже не дотронулся.
Ее веки задрожали. Она протянула к нему руки, обхватила его шею.
— Рафик, — прошептала Изабелл.
Она приоткрыла рот для поцелуя. Принц обхватил ее за талию. Девушка подалась
назад. Он мог отчетливо представить, что случится в следующий миг. Она
останется без одежды, будет лежать, такая беззащитная перед его желанием.
Она благодарно встретит и познает его, и это все свершится в чудовищно
короткий промежуток времени, так податлива она была в его руках. А ему
хотелось тянуть это таинство как можно дольше...
И принц отнял от Изабелл руки.
Белл широко открыла непонимающие глаза. Он стоял в другом конце шатра спиной
к ней и пинал ногой подушку. Было уже поздно, когда он понял, что совершил
непоправимое, что обидел свою женщину.
— Ты просила меня... — пробормотал он, не глядя на Изабелл.— Не возмущайся.
Она не возмущалась. Она в отчаянии и смущении кусала нижнюю губу и,
нахмуренная, смотрела в пол.
Потом Изабелл встала, подошла к мужу, расстегнула верхнюю пуговицу его
одежды, пытливо заглядывая ему в лицо. Она не хотела сдаваться. Желание
плоти гнало ее наперерез рассудку.
— Оставь, — попросил он.
Она провела рукой по его обнаженной груди.
— Не делай этого, — проскрежетал Рафик, но тут же сам обнял ее и отнес на
ложе.
Она рывком сорвала с себя тунику. Теперь Белл была перед ним полуобнаженной.
Она легла, не отрывая взгляда от мужа. Он воззрился на ее нагую грудь,
которая часто вздымалась от порывистого дыхания.
Принц нежно погладил ее грудь и признался:
— Ты гораздо красивее, чем я мог предположить.
А потом Белл окунулась в море его ласк, пока неожиданно не вскрикнула и не
прижалась к нему.
— Я сделал тебе больно? — встревожился принц.
— Нет. Мне больно ждать.
Он лег рядом. Поцеловал ее легким поцелуем, провел рукой по ее груди. Она
притянула его к себе за плечи, обвила ногами, расцеловала. Он приподнялся
над ней и тихо произнес:
— Скоро, Белль. Но не теперь.
Рафик встал с ложа и, сняв остатки одежды с Белл, отбросил их далеко в
сторону. Теперь он стоял над ней и невозмутимо взирал на ее наготу.
— Принц, — позвала его Белл. — Вы не хотите прикоснуться ко мне?
Женщина улыбалась ему дерзкой самоуверенной улыбкой. Она присела на постели.
Дотянулась до принца, стала снимать с него оставшиеся одежды. Встала,
размотала его чалму и отбросила от себя длинную полосу льняной ткани.
Изабелл обхватила руками его торс. Принц, глубоко вздохнув, запрокинул
голову и тут же ощутил ее язык на своей груди. Она покрывала поцелуями его
тело, пока не ощутила его напряжения. А ощутив, отпрянула, вернулась на
ложе. Застенчиво прикрылась шелком, стала ждать.
— Рафик, — позвала она.
— Тебе не стоило делать этого, — прохрипел он.
— Но я сделала.
— Белль...
— Что?
— Белль. Не здесь, не сейчас. Если ты хочешь, чтоб это было любовью, а не
кощунством, не стоит распалять меня до такого каления, — укоризненно
проговорил он.
— А мне это удалось?
Он поднял льняную материю, служившую ему чалмой, и одним концом обвил ее
запястье.
— Что вы делаете, принц?
Он поцеловал лиловый след, оставшийся у нее на запястьях после наручников, и
спросил:
— Еще болит?
— Нет. Но вы ведь не хотите...
— Очень хочу.
Он перехватил другое запястье тканью и перевязал их вместе.
— Ты доверяешь мне, Белль?
— Да, конечно, — тихо произнесла опешившая женщина.
— Повтори, что ты хочешь?
— Чтобы вы любили меня, принц.
— Твое желание делает мне честь.
Он положил Изабелл на ложе, взошел на него и, просунув голову между ее
связанных рук, как в ночь их встречи, соединил их уста в поцелуе. Его руки
ласкали ее пылающее тело. А Белл извивалась под ним, словно змея. Не обрывая
поцелуя, Рафик положил руку на вход в ее лоно, развел ее бедра и проник
внутрь.
— Рафик! — вскричала Изабелл, оторвавшись от его губ.
Ее лицо разгорелось алой краской.
— Ты красавица, моя маленькая тигрица. Такая чуткая, такая влажная, такая
трепещущая, — словно заклятье, нашептывал он ей на ухо, тревожа рукой
средоточие ее чувствительности.
— Рафик, развяжите меня. Пожалуйста, — взмолилась Изабелл. — Мне необходимо
прикоснуться к вам.
— Все в свое время, Белль.
Он высвободился из ее объятий и закрепил перевязанные руки за изголовье.
— Зачем вы это сделали?
— Увидишь.
Он поцеловал ее грудь, и Белл напряженно изогнулась
— Прошу вас...
Она пыталась вырвать руки из пут.
— Спокойно. Не бушуй, скоро я распутаю тебя, а пока...
Он покрывал поцелуями все ее тело. Изабелл перестала рваться. Обмякшая и
усталая, она откинула голову, смежила глаза и погрузилась в полусон
сладостных ощущений. Временами Белл подрагивала от наплыва сладострастия.
Принц неспешно исследовал, изучал, познавал, постигал ее покорное тело. Он
ласкал и будоражил, нежил и терзал, ублажал и изводил ожиданием.
Она еще раз слабо и без надежды произнесла:
— Пустите, прошу вас, развяжите меня.
Но он будто не слышал.
Она сама не знала, зачем просит его об этом. Так хорошо ей еще никогда не
было. Белл просто лежала среди мягчайших подушек на воздушных перинах.
Просто лежала. А возлюбленный осыпал ее ласками, не требуя ничего взамен.
Вот он развел ее бедра, лег между них и аккуратно, бережно вошел в Белл. Его
движения, ровные и осторожные, наполнили ее долгожданным спокойствием. Ей
прежде и не ведалось, что страсть может быть столь нежной...
В нарастающем вихре любовного танца она припала к нему, отзываясь на каждый
порыв его плоти. И наконец, достигнув головокружительной высоты, Рафик со
стоном растворился в ней...
Когда он потянулся распутать руки Белл, то увидел ее лицо, мокрое от слез.
— Белль, милая. Ты плачешь?
Принц испугался. Он обхватил жену, словно в стремлении защитить от незримой
опасности, и приподнял ее над постелью. Она показалась ему невесомой,
мягкой, словно лишенной костей. Прижав Белл к своей груди, Рафик стал нежно
гладить ее по голове.
Она положила голову ему на плечо. Слезы обильными горячими потоками бесшумно
лились из ее глаз, и он кожей ощущал их обжигающий поток.
Принц заботливо оправлял ее волосы, закутал покрывалами ее мокрую от пота,
остывающую спину, еще сильнее прижимал к себе.
— Почему ты плачешь, малышка? Разве я сделал тебе больно? Скажи, что
случилось?
Она тяжело дышала, не в силах произнести признание.
— Я хочу знать, почему ты плачешь?
Она с трудом успокоилась, тихо сказала:
— Это глупые слезы. Мне так хорошо, что нельзя было не расплакаться.
Настолько мне хорошо...
Принц обнимал и гладил жену и что-то утешающее бормотал на арабском. Его
теплый сочный голос словно окутывал ее бархатной дымкой. Изабелл
почувствовала себя маленькой, даже крошечной в его руках, балуемой девочкой,
защищенной от всех невзгод мира.
Она нежно поцеловала мужа в шею, вдохнула ее запах, обхватила его плечи
руками. Рафик удовлетворенно осознал причину ее слез. Он лишь пожалел, что
заигрался в странную игру со связанными запястьями. Ему следовало развязать
Белл прежде или же не связывать вообще. Не стоило этого делать хотя бы
потому, что так он мог вызвать в ней болезненные воспоминания... Рафик
понимал, что Изабелл плакала от невозможности вернуть ему хотя бы малую
часть тех ласк, какими он награждал ее. И он знал также, что больше никогда
не сделает так.
Принц слишком много чувства вложил в их первую близость, чтобы оставить за
собой способность рассуждать здраво. Он так долго мечтал переломить ее
упрямство, обуздать эту европейскую спесь, завоевать доставшуюся ему
женщину! А теперь все, что он сделал с ней, несло на себе печать его
эгоизма...
А еще он струсил, завязав ее руки. Он боялся, что ее сладострастные
прикосновения лишат его выдержки, изобличат силу его желания преждевременным
выходом из блаженства — желания, которое она не позволила ему утолить в их
первую брачную ночь.
Но что было самым постыдным — это то, что он сознательно желал ее
беспомощности, ее мольбы, ее непосредственной чувственной отдачи. Он хотел
обезоружить ее волю, истребить ее гордыню, овладеть своей женой без остатка.
А теперь был вынужден утирать с ее лица слезы, что, не прекращая, струились
по ее щекам.
Она плакала от счастья, но он точно знал, что не дал ей ничего, а отнял
слишком многое.
— Спи, Белль. Я хочу, чтобы ты уснула.
Изабелл послушно легла и потянула его за собой. Он лег рядом. Она обняла
его, губами коснулась его рта и так замерла.
Рафик внутренне посмеялся над собой. Он почувствовал, что после своего
вероломства будет прощать этой женщине все. Наказывая ее за девичье
упрямство, он лишь жестоко наказал себя за свой мужской эгоизм.
Рафик почувствовал, что сам теперь крепко связан — ее нежностью и доверием.
И вот теперь она дремала рядом. Он чувствовал ее губы на своих губах, ее
руки на своем теле, он обнимал ее — жаркую, влажную, желанную. И сколько бы
она ни спала, сколь бы сильно ни разгоралось его желание, он больше не мог
овладеть ею. Больше не должен был...
Изабелл спала крепко и долго. А проснувшись, долго не могла прийти в себя,
понять, что с ней произошло и вообще — где она? Она с усилием распахнула
глаза и долго примерялась к тусклому свету. А потом обнаружила себя
совершенно нагой в кутерьме разноцветных шелковых подушек под тонкой
атласной простыней.
Тело чувствовало себя отдохнувшим и обновленным. Тело сохраняло мерную
пульсацию, к которой Изабелл чутко прислушивалась. Она потянулась, завела
руки за голову, вспомнила перевязанные запястья, ощутила влажные волосы на
затылке. Она осторожно повернулась. Стала всматриваться в его дремлющее
лицо.
Изабелл медленно вспоминала все. Она откинула простыню, пристально
вгляделась в его тело. Принялась медленно водить рукой вдоль его контуров,
не прикасаясь к коже. Ей казалось, она чувствует каждую его клеточку.
Ей захотелось быть одетой, когда он был совершенно наг. Ей хотелось проучить
этого вельможного зазнайку. Представить все так, словно между ними ничего не
было. Насмешливо взглянуть в его лицо, когда он проснется.
Она постаралась выскользнуть из его рук незаметно, но он почувствовал
движение и сквозь полудрему спросил:
— Ты уже проснулась, Белль?
— Да, — нехотя ответила она.
Рафик, не открывая глаз, погладил ее по плечу. К своему ужасу, Изабелл
осознала, что отчаянно желает повторения своих недавних терзаний.
— Надеюсь, теперь ты чувствуешь себя лучше?
— Да, я чувствую себя значительно лучше, — согласилась Белл и повторила
попытку улизнуть.
Принц поймал ее за талию, привлек к себе, провел ладонями по ягодицам и
между ними, плотно и настойчиво. Она напряглась, и он это почувствовал.
— Все же, должно быть, ты чувствуешь себя недостаточно бодрой, чтобы
вставать. Возможно, мне не стоило тебя так утомлять.
Она невольно скорчила гримасу в ответ на его наглый намек.
— У меня есть что-то освежающее для тебя.
— Не знаю, что ты имеешь в виду, но чувствую, что следует отказаться. — Она
привстала на постели, стараясь избегать смотреть на него.
— Как хочешь. А я все же схожу. — Он присел на постели.
— Подожди! — окликнула его Изабелл и обхватила его обеими руками за плечи.
— Белль, я хочу встать.
— Нет.
— Позволь мне встать, — он с силой расцепил ее руки и встал с постели.
Встав над Изабелл, он посмотрел на нее с прищуром.
— Рафик, что-то не так? — испуганным голосом спросила она его.
— Нам обоим следует остыть, Белль, и это не шутка, — его тон был резок, это
обидело ее.
— Зачем же? Есть другое решение, если это так серьезно...
— Я не стану это обсуждать, Белль. Не дави на меня, если не хочешь
осложнений.
Но Изабелл еще сильнее прижалась к нему, сцепив кисти в замок.
— Перестань, — прикрикнул он.
— Я так хочу! — подобным же тоном отозвалась она. — Так надо, послушайся
меня, — нежно промурлыкала она, целуя его спину.
Она обошла вокруг мужа, даря ему поцелуи, обхватила его лицо ладонями,
поднялась на цыпочках — ближе, еще ближе, заглянула в потемневшие глаза,
раскрыла рот, чтобы прошептать ему о своей любви, но не успела...
Он опоясал ее, вернул на подушки, очерчивая ее бедра руками, услаждался
трепетом ее груди, целуя и покусывая ее упругую пышность. Ее руки на этот
раз были свободны, и она нежно вторила его ласкам. Белл явственно
чувствовала, сколь велико его напряжение. Он был так близко, она ощущала его
давление. Белл приняла его возбужденную плоть и вдруг произнесла:
— Ты не предохраняешься?
Он взревел, достиг экстаза. А затем, спустя несколько минут, недовольно
ответил:
— Деточка, я здоров. Тебе нечего бояться. И зная тебя, полагаю, мне тоже не
стоит чего-либо опасаться.
— Все верно. Но я могу забеременеть...
— Да, иногда замужние женщины действительно беременеют от своих мужей.
Считается, что это нормально, но тебя, похоже, это смущает. Могу узнать —
почему?
Она смолчала.
— Кто знает? — продолжил принц. — Возможно, в эту самую минуту совершается
чудо. Быть может, именно сейчас зачинается дитя. И это может быть сын,
будущий наследник трона.
Что ж, действительно вполне возможно. Во всяком случае, так показалось Белл.
Но как ей к этому отнестись, она сама еще не знала. Знала лишь, что
предположение о будущем ребенке приятно для ее мужа.
Еще недавно она была женщиной, которая не ходила на свидания уже около двух
лет, не думала ни о семье, ни о детях, с головой была погружена в работу. И
вдруг она осознает себя замужней, размышляющей о потомстве...
Идея забеременеть от принца, затем от короля, рожать ему смуглых
черноволосых принцев и принцесс показалась ей занимательной.
Но затем у этой мысли появилось ее кривое отражение. Она представила мужа
монархом, озабоченным численностью своего потомства, для которого дети — не
дети, а наследники, жена — не жена, а плодовитая самка.
Белл отвернулась и сказала:
— Я очень устала.
Он лег, зависнув над ней своим весом, и разрешил:
— Тогда отдохни.
— Мне тесно и дышать нечем, — отодвигалась она от него.
— Не придумывай, — он положил ее поверх себя и обхватил руками.
— Я слишком тяжелая.
— Слишком тяжелая! — рассмеялся принц. — Не смеши меня, Белль. Я бы сказал,
что ты слишком легкая. Расслабься и отдохни.
— Но...
— Если у тебя есть еще какие-то
но
, значит, не так уж сильно ты устала и
нам ничто не мешает продолжить...
О чем думала Изабелл Маргарет Уинтерс, соглашаясь на этот брак? О чем
угодно, только не о его прямых последствиях!
Перед ней был выбор — поддержать человека, спасшего ее от неминуемой гибели,
или, устно отблагодарив, вернуться к своей археологической деятельности и на
этом закончить их знакомство. Белл предпочла стать истинно благодарным
человеком. Она мужественно снесла все предсвадебные приготовления, стараясь
не обращать внимания на неудобства, а думала лишь о том, чтобы не подвести
принца, который так на нее рассчитывал...
Она ни на секунду не задумалась об интимной стороне брака, возможно потому,
что вопрос современного монаршего семейного общежития был для нее изначально
не ясен. Кроме того, Изабелл была уверена, что когда этот брак отыграет свою
социально-политическую роль, его немедленно расторгнут — к обоюдному
удовольствию сторон, и тогда ей точно ничто не помешает утонуть в столь
обожаемых ею археологических глубинах.
Могло ли это в полной мере объяснить ее недоумение мужней настойчивостью в
первую брачную ночь или теперешней его надеждой на скорое прибавление в
монаршей семье? Может, это б
...Закладка в соц.сетях
