Жанр: Любовные романы
Павлиний глаз
...лся. Изабелл замерла перед ним —
растерянная, обессиленная. Он отступил и, оглядев ее с ног до головы,
усмехнулся и сказал:
— А я думал, ты настолько упряма, что никогда меня об этом не попросишь. Ты
меня приятно удивила, Белль. — Принц поднял ее на руки и шепнул: — Теперь ты
моя...
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Рафик чувствовал ее напряжение. Он не хотел пугать свою Белль. Но оказалось,
непросто выпускать свое желание постепенно. Он обуздывал себя изо всех сил.
Принц смотрел на ее колье из золота и бриллиантов — символ их супружества,
символ его мужской власти над нею. Она уже стала его волею Небес. Тем
труднее было сдерживать рвение ощутить эту сласть как можно полнее,
насладиться ей, упиться до безумия...
Все эти дни бесконечных и утомительных предсвадебных приготовлений он
предвкушал этот миг, лелеял мечту обрести эту женщину не для страны, но для
самого себя.
Ее руки были пугающе холодны, они дрожали.
Рафику хотелось и защитить ее, и покорить одновременно, утешить и ошеломить
в тот же самый миг, приласкать и испепелить.
Не попроси она его о поцелуе, останься столь же бесстрастна и холодна,
теперь все было бы иначе. Он ждал знака, и этот знак был ему дан. Но она по-
настоящему испугалась его чувств.
— Рафик, пустите меня! — не выдержала Изабелл.
Принц ослабил свою хватку и посмотрел в ее бледное лицо. Разнял объятия. Он
нежно положил ее на огромное ложе, настолько мягкое, что она утонула в нем.
Сам он лег рядом. Подпер кулаком голову и склонил над ней свое лицо. Ее
волосы отливали золотом в приглушенном свете старинных светильников.
Принц расстегнул лиф ее одежды. Ее грудь была розовая и полная, от женской
кожи исходило тепло. Его жена часто дышала, глядя на него распахнутыми
испуганными глазами.
Принц положил ладонь поверх колье, провел рукой по бархату кожи. Он
расстегнул еще несколько застежек ее одежд...
— Нет, Ваше Высочество! — воскликнула Изабелл.
— Да, жена моя. Да, — шепнул он ей на ухо и поцеловал шею.
Принц принялся снимать с нее одежды — слой за слоем.
Изабелл все более и более покрывалась краской стыдливости. Она оказалась не
готова к первой брачной ночи. Но мужчина был настойчив — он уже был готов
овладеть ею. Она утопала в перинах под ним.
— Вы не можете, — взмолилась Изабелл. — Остановитесь!
— Ты не остановишь меня, Белль.
— Но вы не можете меня любить!
— Почему?
— Ведь это политический брак!
— И политический тоже.
— Это видимость...
— Отнюдь. Подумай сама. Двое обнаженных людей в одной постели — это не
видимость, это реальность, которую невозможно игнорировать. — Принц
поцеловал ее влажные дрожащие губы. — Зачем противиться неизбежному, Белль?
Тебе следует привыкнуть к тому, кто ты теперь. Мы супруги. Мы желаем друг
друга...
— Вовсе нет.
— Но я чувствую твое тело, ты не можешь отрицать очевидное.
— Даже если между нами есть влечение, оно ничего не значит. Влечения
недостаточно.
— Без влечения не бывает близости, Белль.
— Мы вместе лишь из-за условностей, по необходимости, не от желания.
— Ты можешь убедиться в силе моего желания, — рассмеялся принц, прижался
бедрами к ее лону и положил руку на ее грудь. — А для меня несомненно твое
желание.
Изабелл оттолкнула мужа, приподняла свои одежды и стыдливо прикрылась ими.
— Продуманный политический альянс не может считаться настоящим браком. Вы не
должны меня понуждать к близости с вами. Наше соглашение меня к этому не
обязывает.
— Белль, между нами только брачное соглашение и никакого другого. А брачное
соглашение подразумевает то, чем я намерен во что бы то ни стало с тобой
заняться.
Принц снова высвободил ее грудь из-под одежд и вернул Изабелл в свои
объятия.
— Ты смелая, сильная, честная, и это прекрасно. Но для меня сейчас важнее
то, что ты бесконечно желанная. И я не оставлю свою жену в одиночестве ни в
брачную ночь, ни в какую другую.
— И я должна спать с вами?
— Обязательно.
— Нет...
— Нет ничего постыдного в супружеской близости. Это не больно и не страшно.
Это очень даже приятно, Белль.
— Нет, нам надо поговорить.
— Согласен. Но сделаем это позже. Теперь не время для разговоров. — И он
стал покрывать ее страстными поцелуями.
— Не смейте! — вскрикнула Изабелл и оттолкнула его от себя.
Принц помрачнел, но все же подчинился.
— Благодарю за понимание, — произнесла она холодно и спрятала свою наготу
под тканями.
— Знаете, почему я согласилась выйти за вас замуж?
— И почему же?
— Чтобы в вашем королевстве воцарились мир и покой. Вы назвали наш брак
главным условием благоденствия Карума. Вы напомнили мне о моем долге за
спасение, и я приняла ваше предложение. Но это не дает вам права насильно
овладевать мной.
— Не забывай, Изабелл, что, поклявшись быть моей супругой, ты сама дала мне
такое право. По нашим законам, как и по законам любой другой страны, двое
могут называться супругами, только благодаря соответствующим супружеству
интимным отношениям, от которых рождаются дети. Или тебе это не известно,
жена? — Тон его был уже насмешливым.
Изабелл же была готова расплакаться.
Тут принц наконец осознал, насколько не готова эта девушка к таким
отношениям. Споря с ним, изобретая встречные доводы, она распаляла в нем
кровь. Теперь же, когда ее глаза стали влажными от подступающих слез, она
вызывала в нем сочувствие и сожаление.
— Белль, умоляю, не смотри на меня так. Я не заслужил такого отношения. Ты
же знаешь, что у меня и в мыслях не было обидеть тебя.
Изабелл отвернулась. Он присел к ней поближе. Провел ладонью по шелковистым
волосам. Снял тяжелое ожерелье с ее груди.
— Я никогда не потребую большего, чем ты сама захочешь мне дать.
— Не могу...
— Сможешь, — уверил принц и ласково поцеловал жену.
Этот поцелуй унес ее далеко от всяких сомнений. Он наполнил ее неистовством
страсти и терпкостью влечения. Белль охотно возвращала поцелуи своему
спасителю, пока глубокие и нежные прикосновения губ не соблазнили ее
поддаться его нежности.
Изабелл томно путала его волосы, гладила его лицо, а он ласкал ее талию,
бедра. Женщина издала сладкий стон неукротимого желания, но, ощутив его
приближение, вновь оттолкнула принца.
— Нет! Так поступать нельзя! Это неправильно! — услышал принц.
Мужчина начинал терзать терпение и уже отчаялся урезонить ее доводами
разума. И теперь сидел молча, мрачно наблюдая за девушкой, прячущейся под
тяжелыми одеждами.
— Прости, Рафик. Я не должна была поощрять вас ласками. Я не должна была
позволять вам класть меня на эту постель. И замуж за вас мне тоже выходить
не следовало. Ведь я не знала, что вы захотите со мной этого...
Он снова постарался обернуть все в шутку:
— Жена! У тебя поистине странные представления о браке.
— Но все же наш брак — дело особое.
— Возможно — днем, но не ночью. По ночам королевский брак такой же, как и у
всех людей. И не было, бы меня на свете, не будь это так. Как еще зачать
наследников, если не в постели?
— Наследников?!
— Да, именно. Детей, если тебе так больше нравится.
— Но не сегодня же!
— А что нам мешает?
— Критические дни, — смущенно призналась Изабелл.
Рафик обсыхал после душа. Он промокнул торс банным полотенцем и отбросил его
от себя. Он был напряжен и раздражен. И все же в глубине души искренне
посмеивался над собой, над Изабелл и над их неудавшейся первой брачной
ночью.
Ясно, что жена панически боится его. И немудрено. За столь короткий срок
Изабелл так много пришлось преодолеть, перенести, передумать. Она испытала
столько опасностей, сомнений и тревог. Слишком много, слишком быстро,
слишком необычно изменилась ее жизнь. Она приняла великое и смелое решение,
последствия которого стали непредсказуемыми для нее самой.
И, несмотря на ее слезы, возгласы испуга и непримиримые доводы, принц был
восхищен ее отвагой, цельностью и упорством.
Теперь он совершенно ясно осознал, что в ее согласии на брак не было ни
толики эгоизма, тщеславности и личного расчета. Что это согласие было
продиктовано лишь чувством признательности и желанием помочь человеку,
который вырвал ее из рук бандитов.
Был и приятный момент. Рафик узнал, что не безразличен ей. Он это
чувствовал. И все же она отвергла его, а ведь до сих пор ни одна другая
женщина не отвергала его...
Он не смог соблазнить собственную жену! Этот факт вызвал в нем приступ
самоиронии, сменявшийся глубокой задумчивостью. Что следует ему предпринять,
чтобы уверить свою половину в истинности их супружеского союза?
Как очаровать, опутать, завлечь, соблазнить молодую женщину?
Он вошел в спальню, пересек ее по мягкому ковру, раздвинул портьеры,
распахнул арочные створки окон. Свежесть ночи и лунное сияние наполнили
супружескую спальню. Он погасил все светильники.
Не глядя на Изабелл, Рафик сел на свою сторону постели.
— Вы можете спать в этой комнате, — робко позволила она.
— Именно это я и собираюсь сделать.
Он лег и натянул покрывало.
— Но помни, Белль, что я твой муж, а ты — моя жена. И наш брак — не
видимость, а реальность. Где еще мужчине спать, как не со своей женой?
— Но...
— Не знаю никаких
но
, Белль. Сегодня и все следующие ночи мы будем спать в
одной постели.
Изабелл тяжело вздохнула, и Рафик повернулся к ней лицом. Она не возразила
на его последний довод, и это не могло не радовать. Женщина демонстративно
отвернулась и подвинулась на самый край большой постели. Между ними
образовалась ледяная пустыня. Рафик нахмурился и приподнялся, посмотрел на
жену. Ему не терпелось проучить эту упрямицу...
Дед преподал ему великую ценность терпения. Старик внушил внуку, что
необходимо властвовать над своими желаниями и инстинктами, чтобы в решающий
момент придать им силу и победить, а не подчиниться раньше времени их
неуправляемому буйству, потеряв себя в сумятице разрозненных порывов.
Однажды момент его триумфа настанет. Изабелл вновь бросила ему вызов. Пусть
так. Они опять сразятся, и он победит. Иному не бывать. Это принц знал
наверняка. Нужно лишь набраться терпения...
Рафик лег в центр постели и, обхватив жену за талию, приблизил ее к себе.
Он вспомнил их первую ночь на острове, когда он накрыл ее от ураганного
ветра. Каким давним стало это воспоминание, хотя и времени прошло не так уж
много. Суета приготовлений и пышные торжества свадьбы отодвинули эти
события, затмили, загородили собой. И принц устыдился своего беспамятства,
поскольку помнить ему следовало лишь главное — встречу со своей судьбой.
Он нежно погладил девушку по голове и шепнул:
— Спи, все будет хорошо, Белль. Успокойся и засыпай. Сладких снов.
Рафик поцеловал жену в затылок. И ощутил, как спало ее напряжение.
Изабелл повернулась к нему спиной и уютно устроилась, согнув ноги в коленях,
а он в точности повторил ее позу, плотно прижавшись к жене. Вскоре она ровно
и спокойно задышала. Рафик еще несколько раз приподнимался на локте —
убедиться, что она спит. Он заглядывал ей в лицо, прислушивался к ее мирному
дыханию.
Рафик оглядел свою изменившуюся спальню. В лунном свете переливались шелка
ее свадебного наряда. Шелковые туфельки стояли на ковре. Воздух был наполнен
ароматом духов и еле уловимым запахом самой Изабелл. И незаметно для себя
принц уснул, обнимая свою избранницу...
Изабелл просыпалась трудно. Ее разум был затуманен фантастическим
сновидением. И помнилось, что в ночных мечтаниях царствовал наследный принц
Карума. Изабелл еще плотнее стиснула веки и нырнула в подушку, не желая
расставаться со сладкими грезами, в которых царственный муж все еще обнимал
ее — свою желанную супругу, не отпускал, удерживал, как она сейчас
удерживала этот сон.
Но накатившая тяжесть в голове заставила подумать о пробуждении. Девушка
пошевелилась и замерла. Она не могла поверить своим ощущениям. Все это было
не сон — ее обнимали настоящие мужские руки, руки, которые действительно
принадлежали принцу. Более того, его тело было прижато к ее телу, ей это не
причудилось. Их ноги были переплетены, лишь кое-где между ними падал шелк
простыней...
Изабелл поняла, что не сможет выбраться из постели, не потревожив мужа. Не
зная, как поступить, она замерла не дыша. Как странно! Она радовалась сну, а
точно такой же реальности испугалась.
Проснуться рядом с мужем, предстать перед ним в утренней сонливой
беззащитности представлялось для Изабелл великим испытанием.
Она хотела положить свою ладонь на его сильную руку, нежно погладить ее,
ощутив тепло оливковой кожи, жесткость темных волосков, но так, чтоб принц
не узнал об этом. Она хотела заглянуть в его спящее лицо и оставить на нем
легкий незаметный поцелуй на тяжелых веках. Ей хотелось изучать его спящего.
Но принц в любой миг мог проснуться, и тогда это не был бы сон...
Рафик дал ей понять, что все между ними будет, как должно. Он был честен,
открыт и настойчив. Она продолжала считать его мужчиной, которому можно
верить и на которого можно возложить все невзгоды.
Но Белл все равно опасалась его. Она стыдилась собственного желания, словно
в нем было что-то постыдное. Многое в их нынешних отношениях смущало
девушку, и она хотела разобраться, что именно.
Белл прикусила губу и сосредоточилась на главном вопросе. Спросонья это было
не просто. Она видела страсть в его глазах, осязала желание его тела, сама
испытывала жажду в его поцелуях, как у нее кружилась голова от его ласк!..
Так почему же она каждый раз отталкивала его, когда он пытался
воспользоваться своим законным правом мужа?
Она ждала от него совершенно иного...
Не возбуждающих ласк. Не плотских игр и услаждений. Не мужской власти над
своим телом. Изабелл ждала признаний.
Принц испугал ее своими слишком откровенными намерениями, тогда как должен
был покорить чистосердечностью, трепетностью, обнадежить искренностью
чувств.
Он должен был полюбить ее прежде, чем пожелать. Но стоило ли на это
рассчитывать?
— Ты не спишь, Белль? — пробормотал сонный голос.
Сердце женщины забилось в тревоге. Она повернула свою голову к нему,
попыталась высвободиться из его неослабевающих объятий.
— Простите, я не хотела вас будить. Я лишь...
— Тшш... — он приложил палец к ее губам, и она смолкла. Принц повернул ее к
себе и зажал в объятиях. — Зачем извиняться, Белль? Как приятно сжимать твое
хрупкую фигурку во сне, каждое мгновение ощущать, что ты рядом. Так бы и
лежал вечно. Но если мы проснулись, то надо подниматься. Пора собираться,
Белль, — он встал с кровати.
— Собираться? Куда, Ваше Высочество?
— Какая же ты забавная, Белль! — рассмеялся принц. — В наш медовый месяц,
конечно же.
Принц стоял перед ней во весь рост, обнаженный, и Белл долго приходила в
себя и еще дольше осознавала смысл сказанного. В свете утреннего солнца он
пересек спальню, направился в ванную комнату, в дверях которой еще раз
посмотрел на ошарашенную Изабелл.
— А вы абсолютно уверены, что я способная? — не могла унять дрожь в голосе
Изабелл.
— Не сомневайся, — ответил ей принц с озорной улыбкой на бронзовом от загара
лице. — Да не дрейфь же!
— Нет, не могу, — ее не покидало чувство неловкости. Эта неловкость
превратилась в неуклюжесть, заставив девушку замереть без движения.
Рафик не мог унять хохота, глядя на нее.
— Давай я встану сзади тебя и буду направлять... — предложил он.
Принц так и сделал. Он встал у нее со спины, поставил стопы вслед за ее
стопами, чуть наклонился, прижался щекой к ее щеке, прицелился, сощурился,
положил руки поверх ее рук на лук и тетиву. Изабелл закрыла глаза и затаила
дыхание.
Белл была сама напряжена, как натянутый лук. Инструкции, что он шептал ей на
ухо, не достигали сознания. Принц нацелил стрелу на мишень и отступил. Кровь
прилила к лицу Изабелл, когда принц скомандовал:
— Белль, всмотрись хорошенько!
Изабелл открыла глаза, сморгнула пелену и прищурилась. Трудно было сохранять
равновесие, стоя на палубе. Она пошатнулась и потеряла заданную позицию.
Принц опять рассмеялся. Изабелл сконфузилась пуще прежнего, она перестала
понимать, зачем ей вообще эта стрельба по мишеням. И только упрямство не
позволяло ей бросить все и обиженно уединиться в каюте.
Но когда принц велел ей попробовать еще раз, на этот раз самостоятельно,
Белл не выдержала и спросила:
— Вы можете меня отпустить?
Она произнесла это шепотом, и так робко, что он не сразу ее понял, а когда
разобрался, рассмеялся еще громче.
— Ну, конечно же, иди, если тебе это не интересно.
Изабелл вздохнула с нескрываемым облегчением.
— Не у всех получается с первого раза. Ты слишком напряжена, потому и
устала, — принялся утешать жену принц, видя, как она расстроилась. — Не
желаешь прогуляться по берегу?
Уже целую неделю они были мужем и женой вдали ото всей суеты, почти наедине,
если не считать служащих, которые, как безмолвные тени, обеспечивали их
необходимым комфортом.
Ради собственного спокойствия Изабелл сразу строго запретила себе
раздумывать о судьбе.
— Займемся серфингом? — предложил Рафик.
— С таким же успехом? — рассмеялась Изабелл.
— Я почему-то был уверен, что ты это скажешь.
— Догадка, основанная на опыте, — резюмировала Белл.
К берегу приближалась подходящая волна. Следовало действовать быстро. Рафик
вооружился доской и примерил ее к набегавшим водам. Он помог Изабелл
вскочить на доску, и она впервые устояла. Девушка почувствовала, как прочно
стоит на ее поверхности, распределяя свой вес, чувствуя движение волны. Белл
вздымалась на волне, и ее наполнило восторженное ощущение полета.
— Перенеси тяжесть чуть назад, — крикнул ей Рафик.
Изабелл была уже далеко от него. Он не мог подстраховать ее от падения, но
девушку это не беспокоило, она уже вкусила от сладкого экстаза свободы,
когда опасность возможной неудачи блекнет перед наслаждением сиюминутной
победы над собственным страхом.
Девушка представила, что летит по ветру. Она всплеснула руками как птица, но
сделала это слишком резко и чуть пошатнулась, но быстро овладела ситуацией и
вновь утонула в безбрежье свободы.
Принц был прав. Это ни с чем не сравнимое ощущение! Когда зыбкость
оборачивается парением, а страх сменяется безмерным восторгом. Когда
соединяешься с морем и готов уверовать, что способен ходить по волнам.
Изабелл взмывала ввысь и опадала и вновь оседлывала волну. Она лишь
недоумевала, почему до сих пор добровольно обделяла себя этим восторгом? Как
могла она, родившись у океана и выбрав профессию, связанную с изучением
морских глубин, не сродниться с морскими волнами?
Она поймала очень высокую волну. Принц разволновался, глядя на Изабелл с
берега. Этот гребень был слишком крут для начинающего, но на нем можно было
отточить мастерство.
— Не пасуй перед ней! — услышала Белл ободряющий призыв принца.
— Ни за что! — крикнула она ему в ответ.
Ее глаза горели азартом. Принц, видя такую решительность, не на шутку
встревожился и, схватив свою доску, кинулся к Белл. Он вошел в воронку, и
Белл увидела его рядом с собой. Она неосторожно повернула к нему корпус и,
потеряв равновесие, упала в воду. Рафик нырнул за ней и помог выбраться на
берег.
— Белль, как ты?
Изабелл наглоталась соленой воды и долго не могла откашляться.
— О! — воскликнула она наконец. Незадача нисколько не умалила ее
восторженности.
— Это было потрясающе! Ни с чем не сравнимое ощущение. Это даже лучше, чем
вы рассказывали.
— Еще будешь пробовать?
— Нет, нет. Только не сейчас. На сегодня достаточно. Я боюсь смазать это
чувство. Хочу запомнить все в мельчайших деталях. Нет, но как это чудесно!
Завтра все повторим, хорошо?
— Как скажешь.
Они целую неделю жили в форте на отдаленном северном острове. Они прибыли
сюда с соблюдением всех возможных предосторожностей, которых требовала
безопасность государственной четы.
На острове принц словно преобразился. Он перестал каждым своим словом и
действием выказывать свою царственную волю. Он вел себя чрезвычайно
дружественно и терпеливо по отношению к жене. Но тем труднее ей было
привыкать к нему, новому. Белл открывала для себя совершенно неизвестного
прежде человека.
Каждый их день был насыщен увлекательными событиями. Они ныряли в коралловых
рифах, скакали на лошадях, ходили под парусом. К вечеру возвращались в свои
покои без сил и каких-либо желаний.
Когда не хотелось покидать дом, а такое настроение тоже иногда возникало,
принц преподавал жене арабский язык. Он вообще был отличным собеседником,
потрясающим учителем. Вел себя хоть и настойчиво, но не занудствовал. Когда
видел, что ученица устает, просто прерывался и придумывал другое занятие. Он
любил беззлобно посмеяться над ее неумелым произношением, но объяснял
старательно и внятно.
— Скучаешь по своей работе? — неожиданно спросил принц.
— Как сказать... — пожала Изабелл плечами.
— Променяла бы это время на подводные изыскания?
— Нет. Это исключено.
— Рад слышать. Я очень хотел, чтобы тебе понравился и запомнился наш медовый
месяц.
— Спасибо, Рафик. Вы можете быть уверены, что я никогда не забуду то, что вы
сделали для меня. Это были самые незабываемые, самые удивительные каникулы в
моей жизни. Так я еще никогда не отдыхала.
— Возвращаю тебе твою благодарность, Белль. Рад, что ты не скучала по своему
затонувшему допотопному торговому судну, — сказал принц, накинув ей на плечи
полотенце и мягкими движениями насухо вытирая спину и руки девушки. —
Пообещай, что, когда мы вернемся в столицу, ты позволишь мне составить тебе
компанию и покажешь те обломки, которые сейчас исследуешь.
— Если вам это кажется интересным. Но предупреждаю, что кладов вы там уже не
найдете.
— Мне это, безусловно, интересно. Это же часть истории моей страны. И если
это так важно для тебя, Белль, то мне тоже стоит в этом разбираться. Общие
занятия сближают людей лучше, чем годы совместной жизни...
Изабелл зачарованно смотрела в его зеленые глаза.
— А потом, пока не прибудет другая исследовательская экспедиция, мне бы не
хотелось, чтобы моя жена ныряла в одиночестве, — пояснил принц и этим
признанием разрушил все волшебство.
— Но я никогда и не ныряю одна, — возразила Изабелл, а потом добавила: — Я
надеюсь, вы не намерены запретить заниматься мне моей работой!..
— Ты — морской археолог. И насколько я мог понять, одержима своей
профессией. Как я могу тебе помешать?
— Значит, мне будет позволено вернуться к своей работе? Вы не будете
препятствовать мне на том основании, что я ваша жена? Так? — кротким голосом
выясняла Изабелл. — А то уж я было подумала, что...
— В Средние века я бы именно так и сделал, — рассмеялся принц. — Теперь же
не могу при всем желании. Хотя мне бы польстило, что мои жены коротают время
в гареме, не знают мужчин кроме меня и все их чаянья сводятся лишь к тому,
чтобы ублажить своего повелителя и подарить ему как можно больше детишек.
Мечта, а не жизнь! Ты так не считаешь, Белль?
— С точки зрения жены, ваша мечта больше напоминает кошмар, — разуверила его
Изабелл.
— И все же, как это ни прискорбно, о прежней жизни придется забыть, Белль.
Теперь у тебя появится множество других важных обязанностей.
— Вы что, насмехаетесь надо мной? — возмущенно воскликнула Изабелл. — А ведь
я почти поверила вам... Нет, я так и думала, что вы заставите меня от всего
отказаться. Но это же позор! Когда моя мама выходила замуж, она была высоко
квалифицированным педиатром. Семья и дети не помешали ей сделать блестящую
карьеру.
— Ты меня не поняла, Белль. Я не запрещаю тебе заниматься любимым делом. Я
лишь пытаюсь объяснить, что многое изменится. Ты не сможешь столько же
времени, как прежде, отдавать своей работе. Тебе придется выполнять
ответственные официальные обязанности. Я уверен, ты научишься это совмещать.
— Вы действительно считаете, что это возможно, Ваше Высочество?
— А почему нет?
— Простите, что я вспылила и нагрубила вам, принц. Я очень вам благодарна.
Моя работа много для меня значит.
— Для меня же важно, чтобы ты не чувствовала себя обделенной.
На другое утро Изабелл проснулась в первые минуты рассвета, когда жемчужно-
сизые небеса еле подернулись розовым и еще хранили покой ускользающей ночи.
Она огляделась. Принца в постели не было. Такое случилось впервые за их недолгую супружескую жизнь.
Изабелл не ожидала, что его отсутствие может так ее расстроить. Не найдя
супруга рядом, она почув
...Закладка в соц.сетях
