Жанр: Любовные романы
Невинная ложь
...инда заметила, что он не сказал
у нас
. То есть если у нее и будут
дети, то не от него. Видимо, он это имел в виду.
— Я устрою вечеринку, хотя праздновать здесь особо нечего, — ^
сказал он, когда она призналась ему, что ошиблась насчет
беременности. — Дети заслуживают родителей, которые вступили в брак не
потому, что один из них заставил другого сделать это. Больше подобных ошибок
не будет, это я тебе обещаю.
И он действительно сдержал обещание — каждый раз, когда он после этого
приходил к ней в постель, у него всегда были с собой презервативы.
— Не ждите слишком долго! — горячо сказала Мария. — Мы с
Карлосом не молодеем с годами, а мне так хотелось бы подержать на руках
внука!
Линда знала, что боль в глазах матери вызвана воспоминаниями о сыне, который
умер еще до рождения дочери. Ей хотелось закричать:
Мама, я обязательно
подарю тебе внука, вот увидишь! Мы назовем его Филиппом в честь моего
брата!
Но Линда знала, что этому вряд ли суждено осуществиться. Когда она после
долгих месяцев разлуки вновь оказалась рядом с Грегом, то ясно поняла:
никогда она не сможет любить другого мужчину. Поэтому ей не хотелось давать
матери обещание, которое она не сможет сдержать.
— Не представляю, как я все это выдержу, — в отчаянии сказала она
Грегу, когда ее родители, утомленные долгим путешествием, поднялись наверх к
себе в комнату. — Две недели притворства и обмана... Я не думала, что
это будет так тяжело!
Они снова были на кухне. Кажется, в ближайшее время это будет единственное
место, где они смогут разговаривать без помех. Линда убрала остатки ужина в
холодильник и вымыла посуду. Они сидели за столом друг против друга, и она с
трудом удерживалась от слез.
— Со временем поддерживать этот обман будет все проще, — небрежно
ответил Грег. — Ты и не заметишь собственной игры, настолько это войдет
в привычку. К тому же у тебя уже есть некоторая практика.
Ну, разумеется, он никогда не упустит случая напомнить ей, что считает ее
прирожденной лгуньей! Ему совершенно невдомек, что в первую очередь она
беспокоится о родителях!
Грег встал из-за стола и подошел к двери, выходившей на террасу. Отсюда был
виден засыпающий огромный город и поблескивающая чернота океана.
Линда смотрела на Грега, стоявшего к ней спиной, и вспоминала, что впервые
увидела его именно так, со спины, в огромном доме своих родителей. Он стоял,
оперевшись на балюстраду, и смотрел вниз, на море. Она увидела его широкие
плечи, обтянутые легкой белой рубашкой, бронзовый загар на шее и руках,
смоляные чуть вьющиеся волосы и еще до того, как он повернулся, уже знала,
что он красивее всех мужчин, которых ей доводилось встречать когда-либо в
своей жизни. Линда окончательно уверилась в этом, взглянув в его темно-синие
глаза, и поняла, что смертельно влюбилась.
Глупые девчоночьи мечты, разбившиеся о жестокую реальность! Линда с трудом
проглотила слезы и резко произнесла:
— Я не хочу лгать своим близким!
Грег обернулся и внимательно посмотрел на нее.
— Разве это все не стоит того, Линда? — вкрадчиво спросил
он. — Богатство, слава, которых ты достигла? Разве все это не стоит той
цены, которую ты заплатила?
— О какой цене ты говоришь? Мне нечего было терять, когда я решила уйти
от тебя и заняться карьерой.
— У тебя был брак, к которому ты так стремилась.
— Он и сейчас у меня есть.
— Только номинально.
Линда принялась расставлять на полке бокалы, которые перед этим вымыла вручную и тщательно протерла.
— Это был твой выбор, Грег. Я была готова остаться и сделать все, чтобы
наш брак стал настоящим.
Грег рассмеялся.
— Ты ушла через полгода. Не слишком долго ты старалась!
— А ты ничего не сделал, чтобы остановить меня!
— А ты бы осталась, если бы я попытался это сделать?
— Нет, — ответила Линда, чувствуя, что вот-вот расплачется. —
Потому что ты не хотел, чтобы я была твоей женой. Ты никогда этого не
хотел. — Она все же не смогла удержать слез, и они заструились по
щекам.
Грега всегда ужасно раздражало, когда она начинала плакать. Он считал, что
это искусная игра, к которой она прибегает, чтобы добиться своего. Если бы
сейчас он заметил, что она плачет, то сказал бы что-нибудь вроде:
Оставь
свои слезы для того, на кого они будут действовать
. Или еще хуже. Например:
Да, и в самом деле никогда не хотел. Наконец-то мы хоть в чем-то пришли к
взаимопониманию
.
Украдкой вытирая слезы кончиком полотенца, Линда не смогла удержать в руке
бокал. Он выпал из ее руки и вдребезги разбился о мраморный пол.
— О Боже! — вскрикнула она.
Грег резко обернулся. Линда присела на корточки и принялась подбирать
осколки, стараясь, чтобы он не увидел ее лица.
— Осторожнее! — воскликнул Грег, быстро подходя к ней. —
Оставь это! У тебя кровь!
Линда и в самом деле увидела тоненькую струйку крови, сбегающую по пальцу.
Удивительно, но она не чувствовала боли.
— Я подумала, — пробормотала она, по-прежнему не поднимая
головы, — что, если собрать осколки, может быть, их можно было бы
склеить... Есть очень хорошие реставрационные мастерские...
Несмотря на все усилия, ей все же не удалось скрыть дрожь в голосе и
судорожные всхлипы. Она в отчаянии подумала о том, какое отвращение, должно
быть, сейчас испытывает Грег, глядя на нее!
Но, как ни странно, когда Грег заговорил, в его голосе зазвучали нотки
сочувствия:
— Боюсь, ничего не получится. Здесь уже нечего склеивать. Не стоит так
расстраиваться. Выбросим, осколки и забудем об этом.
— Но этот набор нам подарили на свадьбу, — всхлипнула Линда —
Двенадцать штук! А теперь он будет неполным!
— Что поделаешь. В некоторых случаях уже ничего не исправить.
— Например, в нашем браке, — обреченно произнесла Линда. — Ты
это хочешь сказать?
О Боже, где ее гордость? Она стонет, как плакальщица на похоронах! Грег
совершенно прав, что презирает ее!
— Послушай, Линда, не делай из каждого пустяка мелодраму! —
нетерпеливо сказал Грег. — Ничего страшного не произошло.
Линда молча смела, осколки в совок и выбросила в мусорное ведро. Затем
достала из ящика бинт и перевязала порезанный палец.
— Да, ты прав, — наконец сказала она. — Есть вещи, которых
уже действительно не исправишь. Включая наш брак, добавила она про себя. Чем
скорее я смирюсь с этим, тем лучше.
Грег смотрел на нее с непроницаемым выражением лица.
— Послушай, Линда, ты ужасно выглядишь, — наконец сказал он. — С тобой все в порядке?
Линда через силу улыбнулась.
— Ты же сам просил, чтобы я не превращала любой пустяк в
мелодраму, — напомнила она ему.
— Я говорю не о порезе. — Грег подошел к ней и слегка приподнял ее
подбородок. Теперь Линде ничего не оставалось, как взглянуть ему в
глаза. — Меня беспокоит твое самочувствие. Ты достаточно отдыхаешь?
— Да, вполне. Хотя последние недели, и особенно последние два дня, были
очень напряженными. Можешь думать все что угодно, но я не испытываю ни
малейшего удовольствия, обманывая своих родителей.
— Тогда почему бы не сказать им правду и не покончить с этим раз и
навсегда?
— Грег, ты прекрасно знаешь почему! — Линда вздохнула и потерла
виски. — Ты наверняка заметил, как они постарели за последние два года,
особенно отец. Наш развод разрушит все, на что они с матерью надеялись, и
боюсь, это их сломит окончательно. Они люди другого поколения, других
нравов, им не понять, что жизнь не кончается с расторжением брака. Им чужды
современные представления об отношениях между мужчиной и женщиной, и у меня
никогда не хватит духу разрушить их иллюзии. Пусть они по-прежнему думают,
что у нас все хорошо. Тебе ведь ничего не стоит играть роль заботливого
мужа.
— Но тебя, как выяснилось, угнетает твоя роль.
— Я справлюсь. Просто сегодня я немного выбита из колеи.
Грег осторожно развернул Линду спиной к себе и принялся легкими движениями
массировать ей плечи. Теплота его рук, движения его сильных пальцев
понемногу заставили Линду расслабиться. Она слегка оперлась руками о
кухонную стойку и наклонила голову. На ней было платье с низким вырезом
сзади, так что большая часть спины оставалась открытой. Грег чувствовал ее
хрупкие позвонки под теплой бархатистой кожей. Наклонившись к ее уху, он
тихо спросил:
— Тебе лучше?
От его волнующих прикосновений Линда готова была свернуться в клубок и
замурлыкать как кошка. Она едва нашла в себе силы, чтобы прошептать:
— Да. Чудесно... Ты даже не представляешь...
Пальцы Грега постепенно спускались все ниже. Линда почувствовала, как он
расстегивает молнию на ее платье. Он круговыми движениями проводил ладонями
по ее спине, скользил кончиками пальцев сверху вниз вдоль позвоночника,
иногда — случайно или нет? — его пальцы продвигались вперед,
мимолетными движениями касаясь ее грудей.
Постепенно ее расслабленность сменилась возбуждением. Линда казалась себе
словно наэлектризованной. Таких глубоких чувственных ощущений она уже давно
не испытывала.
Она чувствовала щекочущее дыхание Грега на своих волосах. Затем он слегка
коснулся губами ее уха. Его поцелуй, нежный и одновременно глубоко
волнующий, заставил ее вздрогнуть всем телом. Она тихо простонала:
— О, Грег!
И тут же поняла, что этого не стоило делать. Тишина была нарушена, и все
волшебство испарилось в один миг. Грег отстранился, затем застегнул ей
молнию и отступил на шаг.
— Я думаю, горячая ванна даст лучший результат, — ровным тоном
сказал он.
— А ты присоединишься ко мне? — Этот вопрос сорвался у нее с языка
помимо воли. Разумеется, она заранее знала ответ.
— Нет. Я захватил с работы кое-какие документы и собираюсь их
просмотреть. Спокойной ночи.
Как он может сейчас оставлять ее одну, преисполненную желания и надежды?
Минуту назад она ощущала себя на верху блаженства, а теперь он снова сбросил
ее с небес на землю, в безрадостную реальность! Линда чувствовала такую
горечь, что не смогла удержаться от язвительного замечания:
— Ночь будет еще более спокойной, если ты наденешь пижаму!
Грег, уже подошедший к двери, резко обернулся.
— А откуда ты знаешь, что прошлой ночью ее на мне не было?
— Во сне ты сбросил с себя простыню, и я увидела, что ты спишь
раздетым.
— Так ты еще и подглядывала за мной?
— Бог мой, что значит
подглядывала
? Я же не слепая! Уж извини, но
человека с твоими габаритами при всем желании трудно не заметить.
Разумеется, ей следовало выразиться как-то иначе. Линда поняла это, когда
Грег с преувеличенной вежливостью произнес:
— Весьма признателен за комплимент, дорогая!
Линда слегка покраснела, но не отвела взгляда. В конце концов, он сегодня
весьма нетактично намекал на ее возраст. Поэтому она с тайной мстительностью
заявила:
— Мне кажется, тебе неплохо было бы посидеть на диете. Конечно, это не
мое дело, но, по-моему, ты слегка прибавил в весе.
Это совершенно не соответствовало истине, и Грег понимал это так же хорошо,
как и она. Линда не выдержала его пристального взгляда и отвела глаза. Грег
расхохотался, и ей ничего не оставалось делать, как быстро выбежать из
кухни.
Войдя в спальню, Линда в изнеможении упала в кресло, чувствуя, как ее сердце
колотится, словно заводная игрушка. Что ж, первый день окончен. Все не так
уж плохо. Предусмотрительность и небольшая доля везения помогут ей выдержать
и остальные тринадцать дней.
Что же касается ночей... Вот это будет гораздо сложнее!
4
Следующие несколько дней прошли относительно спокойно. Линда показывала
родителям достопримечательности и ходила с ними по магазинам. Она втайне
была рада, когда они признались, что дальние путешествия вряд ли будут им по
силам. По правде говоря, она и сама предпочитала медленные прогулки и долгие
спокойные часы дома наедине с родителями.
Это были счастливые, умиротворенные дни, наполненные радостью и солнечным
светом. Линда буквально купалась в потоках родительской любви. Тепло,
исходившее от них, было почти физическим. Но стоило лишь появиться Грегу,
как она столь же явственно ощущала холод.
В этот четверг он позвонил ей утром, она только что вымыла посуду после
завтрака.
— Почитай разделы светской хроники в сегодняшних газетах, — резко
сказал он, даже не поздоровавшись. — Твое прибытие в Канаду не осталось
незамеченным. Так что будь готова к вторжению журналистов. Моя помощница уже
не справляется с потоком телефонных звонков в офис.
— Интервью часть моей профессии, — спокойно ответила Линда. —
Я уже привыкла их давать.
— Не сомневаюсь. Но вряд ли ты будешь в восторге, когда тебе подсунут
под нос микрофон и спросят, правда ли, что наш брак на грани развала. И что
ты будешь делать, оставшись потом наедине с родителями, которые зададут тебе
тот же вопрос? Кстати, где они? Надеюсь, не подслушивают нас?
— Нет, — коротко ответила Линда. — У них никогда не было
подобных привычек. Они хорошо воспитаны. Что же касается журналистов, то,
если кто-то из них и спросит меня о наших отношениях, я отвечу фразой,
которую всегда произношу в подобных случаях:
Моя частная жизнь никого не
касается
.
— Дорогая моя, — хмыкнул Грег, — она уже давным-давно
рассмотрена бульварной прессой во всех деталях, как под микроскопом. Ты
появляешься после нескольких месяцев отсутствия, и муж не встречает тебя в
аэропорту с распростертыми объятиями! Тебя засняли с такой гримасой, словно
ты только что хлопнула с горя стакан виски за стойкой бара. Дальше — больше.
За первую неделю твоего пребывания здесь ты везде появляешься с родителями,
но по-прежнему никаких следов любящего мужа! Согласись, что ситуация
складывается не из приятных!
По тону Грега Линда поняла, что у него уже созрел некий план.
— И что ты предлагаешь? — спросила она.
— Я предлагаю устроить ланч в моем клубе, на котором мы появимся все
вместе: ты, я и твои родители. Там постоянно ошиваются светские журналисты в
поисках сплетен, так что мы дадим им хорошую тему для репортажа и
одновременно застрахуем себя от абсурдных домыслов. Я пришлю за вами машину
к половине двенадцатого.
Это оказался длинный черный лимузин, водитель которого был одет в униформу.
Отец Линды, взглянув на такое великолепие, лишь приподнял одну бровь, что
могло с равным успехом означать и одобрение, и неудовольствие. Зато мать
была в полном восхищении.
— Как чудесно! — воскликнула она, усевшись на мягкое кожаное
сиденье. Весь ее вид говорил о том, что она окунулась в воспоминания о
временах своей молодости, когда аристократическое происхождение само по себе
гарантировало достаток и процветание. — Элегантно и достойно. Именно
так мы жили прежде.
Линда с самого рождения наслушалась разговоров о прошлой жизни, но не
осуждала мать. Ее родители в результате политических переворотов
действительно лишились большей части своего благосостояния.
Грег ждал их у дверей клуба. Не дожидаясь шофера, он сам распахнул дверцу и
помог Линде выйти. Памятуя о журналистах, она подставила ему щеку для
поцелуя, затем спросила:
— Надеюсь, мы не заставили тебя долго ждать?
— Вовсе нет, дорогая. — Грег был в солнцезащитных очках, и она не
смогла разглядеть выражение его глаз, но насмешливый тон и обращение
дорогая
дали ей понять, что он разгадал затеянную ею игру и готов всячески
ее поддерживать. — Я приехал пять минут назад.
Грег заказал для них столик с видом на гавань. Вначале подали овощные и
фруктовые салаты и великолепное белое вино. Но ни чудесная панорама, ни вкус
Пино Гри
не отвлекли внимания Линды от того, что колено Грега, пожалуй,
слишком тесно прижимается к ее колену под столом и что он использует любой
предлог, чтобы погладить ей руку или слегка сжать пальцы. В обращении с ней
он был сама любезность:
Здесь не слишком прохладно, дорогая?.. Налить тебе
еще вина?.. Может быть, заказать клубнику на десерт?..
Разумеется, все это было показное, и Линда знала, что должна быть благодарна
Грегу за все его старания создать видимость их полного семейного
благополучия. Но его близость, настолько тесная, что она могла ощущать жар
его тела и чувствовать слабый запах лосьона после бритья, приводила ее в
полное смятение.
Перестань прикасаться ко мне! — хотелось ей закричать. — Оставь
этот заботливый тон, эту вежливую предупредительность! Я прекрасно знаю, что
все это лишь игра!
Разумеется, она этого не сделала. Даже если бы один из светских репортеров,
сидевший через столик от них, не ловил с такой жадностью каждое их слово или
жест, присутствие родителей удерживало ее от подобного шага. Ни в коем
случае нельзя допустить, чтобы они узнали правду. Ради них она выдержит все,
что угодно.
Однако после ланча она поняла, что ей не отделаться так легко, — Грег
попросил у ее родителей позволения сопровождать их еще какое-то время, и они
все вместе отправились в галерею искусств.
Когда, выйдя оттуда, они направились к ожидавшему их лимузину, сеньора
Ромеро заметила в витрине ювелирного магазина несколько изящных изделий и
подошла поближе.
— Посмотри, какое красивое кольцо! — воскликнула она, обращаясь к
Линде. — Почти такое же, как то, что я подарила тебе на свадьбу.
Кстати, я смотрю, ты его не носишь. Почему?
Что она должна ответить?
Потеряла
? Не говорить же:
Я забыла его, когда в
спешке уходила от мужа. Не знаю, куда он его дел
.
Она беспомощно повернулась к Грегу.
— Когда Линда куда-то уезжает, то оставляет его дома в сейфе, —
ответил он. — В поездках больше риска, что оно потеряется или будет
украдено.
— Но сейчас она дома, — возразил Карлос. — К тому же, как мне
кажется, замужняя женщина всегда должна носить обручальное кольцо. Тем более
если она отправляется в дальнюю поездку. Тогда оно напоминает ей о том, что
является самым главным в ее жизни.
Грег рассмеялся, словно сама идея о том, что Линда может так просто забыть
его, показалась ему крайне забавной. Затем подошел к дверям магазина и
позвонил в колокольчик.
— Поскольку вы так заинтересовались этими кольцами, Мария, я хочу
познакомить вас с тем, кто их сделал. Джио Сальваторе мой старый знакомый, и
я уверен, что он с удовольствием покажет вам и другие свои изделия.
Внутри магазина было полутемно и тихо, словно в церкви. За стеклянными
витринами на черном, темно-синем и малиновом бархате были разложены броши,
кольца и колье, переливающиеся всеми цветами радуги. Сам Джио Сальваторе был
под стать своему магазину: одетый в строгий серо-стальной костюм-тройку, с
благородной сединой в когда-то смоляно-черных волосах, он тут же вышел к ним
навстречу. Видно было, что он рад видеть Грега.
— Для меня большая честь познакомиться с вами, — сказал он, слегка
поклонившись Линде и ее родителям. — Если вас заинтересовала какая-то
вещь с витрины, и вы хотите взглянуть на нее поближе, вам стоит только
попросить.
Грег заметил легкое замешательство Марии и с улыбкой слегка подтолкнул ее к
витринам.
— Не стесняйтесь, Мария. Если вам что-то понравилось, можете это
приобрести.
— Нет, — пробормотала она, — я хотела бы только взглянуть...
Но она не могла оторвать глаз от очаровательных украшений, и Линда поняла,
что мать вспоминает о фамильных драгоценностях, которые она была вынуждена
продать, чтобы оплатить ремонт приходящего в упадок дома.
— Мы больше не можем себе этого позволить, — коротко объяснил
отец, когда десятилетняя Линда спросила, почему мама больше не носит того
красивого бриллиантового ожерелья и серег, с которыми она изображена на
портрете, висящем над камином в гостиной.
— Мы разорены, как и многие из наших друзей, потомственных
аристократов.
С тех пор как она добилась успеха в карьере фотомодели, Линда много раз
пыталась помочь родителям, но те упорно отказывались брать у нее деньги. Ей
понадобились все дипломатические ухищрения и умение убеждать, чтобы самой
заплатить за авиабилеты для них. Она ссылалась на то, что с возрастом им
становится все труднее путешествовать, а ей так хочется, чтобы они
посмотрели, как она устроилась в Канаде. Наконец родители согласились.
— Мама, — прошептала она сейчас, — я буду так рада, если ты
выберешь что-нибудь для себя и позволишь мне купить это на память о твоей
поездке ко мне в гости.
— Что означают все эти любезности? — прошептала Мария в ответ,
сжимая руку дочери. — Ты же знаешь, для меня ценнее всех бриллиантов
то, что вы с Грегом счастливы друг с другом.
Стала ли ее мать с возрастом менее проницательной или она сама уже настолько
хорошо научилась лгать, что смогла обмануть даже собственных родителей? Этот
вопрос был для Линды настолько мучительным, что она готова была расплакаться
и убежать. Но тут за ее спиной как ангел-хранитель появился Грег.
— Дорогая, — мягко сказал он, обнимая ее за плечи и отводя в
сторону, — здесь есть одна вещь, на которую тебе непременно нужно
взглянуть. Если только она не слишком велика для твоей стройной шейки, можно
сказать, что она сделана специально для тебя.
С этими словами он увлек ее в другой конец магазина, где указал на
аквамариновый кулон в оправе из сапфиров на филигранной золотой цепочке,
усыпанной крошечными бриллиантиками.
Разумеется, Грег хотел выглядеть любящим мужем, как того требовал сценарий.
Кроме того, он наверняка почувствовал опасную ситуацию и увел Линду от
матери, чтобы дать ей время прийти в себя. Но нежность и сострадание по
отношению к ней были настолько не в его характере, что Линда не могла
удержаться от слез, Драгоценные камни расплылись перед ее глазами, начали
двоиться, наконец, слились в одно смутно мерцающее пятно.
— Перестань, — прошептал Грег, протягивая ей носовой
платок. — Ты погубишь всю игру, если будешь так себя вести.
— Моя мать думает, что мы любим, друг друга, — всхлипнула
Линда. — Как я могу оставлять ее в неведении?
— Может быть, тебе это и вправду не по силам. Может быть, это слишком
серьезный обман, даже для тебя. Но прежде чем ты решишься рассказать матери
всю правду, подумай, чего это ей будет стоить. Ты и в самом деле хочешь
заставить ее заплатить такую цену?
Линда судорожно вздохнула.
— Нет. Возможно, это стоило сделать в самом начале. Но раз уж мы
выбрали другой путь, слишком поздно что-то менять. Но... я не знаю... все
это настолько... настолько...
Мне так больно быть рядом с тобой, зная, что ты только изображаешь чувства,
тогда как мне больше всего хотелось бы, чтобы они были реальными, с тоской
подумала она.
— Настолько тяжело? — тихо спросил Грег. — Бог мой, Линда,
неужели в тебе и впрямь пробуждается совесть? Или ты снова дурачишь меня?
Линда уже почти овладела собой и собиралась поблагодарить Грега за заботу,
как вдруг он своим замечанием вновь дал ей понять, что на самом деле о ней
думает. Ей захотелось отвесить ему пощечину.
Однако она удержалась. Не столько потому, что это разоблачило бы их игру,
сколько из-за того, что, несмотря на все ошибки, совершенные в прошлом, у
нее все же оставалось чувство гордости, и она ни за что не позволила бы ему
спровоцировать себя на такое вульгарное поведение.
— О, — прошептала она, судорожно стискивая пальцы, — стоит
лишь подумать о том, что мне начинает нравиться человек, за которого я вышла
замуж, как ты тут же разрушаешь это впечатление!
Грег удивленно взглянул на нее и не нашелся с ответом. Он выглядел почти
растерянным.
— Полагаю, я заслужил это, — ответил он. — Мое замечание было
неуместным, и я прошу у тебя прощения. Похоже, нам обоим пришлось тяжелее,
чем мы думали. Почему бы мне сейчас не занять разговором твоих родителей,
пока ты не придешь в себя? Когда ты успокоишься, я вызову машину и попрошу
отвезти вас домой.
&mdas
...Закладка в соц.сетях
