Жанр: Любовные романы
Полет бумеранга
...сродни ей. А если так, то и она испытывала
те же чувства.
— Я тебя тоже, — шепнула она, и глаза Эндрю засветились.
Эти слова разбудили в нем источник новой силы. В следующую секунду он стал
двигаться медленно, ритмично, вызывая у нее все новые волшебные ощущения.
Это было нечто особенное. Слова любви наполнили их близость новым смыслом, и
даже последовавший за этим экстаз был уже не бурным потоком, а, скорее,
сладостной бездной.
— Может быть, теперь ты расскажешь мне, где была сегодня?
Эндрю лежал рядом с женой, опираясь на локоть, и легко водил кончиком пальца
по ее щеке. Этот спокойный, ласковый жест удивительно гармонировал с
пережитыми только что волшебными мгновениями.
Эвелин приподняла тяжелые веки и встретила ясный взгляд мужа.
— Ты снова будешь сердиться, — лениво протянула она. — А мне
сейчас слишком хорошо.
Он не выдержал и негромко рассмеялся.
— А если я пообещаю не сердиться?
— Ну, хорошо. Он американец, и зовут его Энтони. — Палец Эндрю
настороженно замер на ее щеке. — У него есть жена по имени Люси, и
каждому из них за семьдесят. Они собирались на экскурсию. Я спросила, можно
ли мне присоединиться к ним, они согласились, и мы чудесно провели время.
На несколько секунд в комнате повисла напряженная тишина.
— Чертовка! — воскликнул Эндрю. — А я-то воображал, что ты
разгуливала по городу с каким-нибудь неотразимым кавалером.
— Ты обещал не сердиться, — напомнила Эвелин, надувая губки.
— К сожалению, — недовольно отозвался он.
Но в его глазах появилось какое-то новое выражение, которое она сначала не
разгадала. А потом на нее снизошло озарение. Нежность — вот что это!
Нежность и ласковая снисходительность.
— Ну и где же ты побывала с этими симпатичными американцами?
Эвелин принялась подробно описывать поездку, не упуская ни одной мелочи.
Дойдя до рынка в маленьком городке, она вспомнила о нефритовом Будде,
вскочила с кровати, оборвав себя на полуслове, и нагишом побежала за сумкой,
в которой лежали сувениры.
— Я купила тебе подарок, — пояснила она недоуменно приподнявшемуся
Эндрю.
— Надеюсь, не часы, — лукаво поддразнил он.
— Нет. — Эвелин сморщила носик и улыбнулась Эндрю лежал в той же
позе на боку, ноги его были прикрыты простыней, но великолепный торс
обнажен. На мгновение Эвелин залюбовалась мужем, затем, спохватившись,
уселась на кровати по-турецки и принялась рыться в сумке. — Так,
посмотрим, — пробормотала она, доставая вишневый шарф и накидывая его
себе на шею. Потом продемонстрировала сувениры, купленные для Вивиан и тети
Хелен, маленького Будду, предназначавшегося дяде Марвину. И наконец извлекла
из сумки статуэтку побольше — ту, что купила для мужа.
— Говорят, они приносят счастье, но только в том случае, если получены
в подарок. — Неожиданно смутившись, она робко протянула ему
фигурку. — Это тебе на счастье, Эндрю.
Он наклонил голову, рассматривая бледно-зеленую фигурку.
Молчание затягивалось, и Эвелин стало не по себе. Ладно, пусть это не самый
роскошный нефрит в мире, но ведь она позаботилась о муже, купила ему
подарок. Это чего-нибудь да стоит, разве не так?
В эту минуту Эндрю поднял глаза, и сердце девушки радостно подпрыгнуло. Он
был растроган — по-настоящему! Взявшись за концы шарфа, он притянул голову
жены к своему лицу и наградил ее поцелуем, в котором не было ни намека на
физическое желание.
— Спасибо, — негромко произнес он. Какое-то время оба молчали, а
когда Эндрю заговорил, голос его звучал очень торжественно.
— Лин, я хочу, чтобы ты знала: я очень серьезно к тебе отношусь. И
хочу, чтобы наш брак был настоящим. Чтобы у нас все получилось.
— А это возможно? — с сомнением спросила она.
Их семейная жизнь началось очень странно, и ей казалось, что шансов на
благополучный исход очень мало.
— Ты хочешь сказать, что из этого вряд ли что-нибудь выйдет? —
спросил Эндрю. — Что ж... — Он пожал плечами и, помедлив, со вздохом
закончил: — Я лишь пытаюсь выяснить, хочешь ли ты попробовать?
— Ты даешь мне возможность что-то решать самой? — Эвелин сделала
попытку свести все к шутке, но глаза мужа остались серьезными.
— Да.
Она опустила ресницы и задумалась. До сих пор Эндрю не позволял ей
самостоятельно принимать решения. Однако сейчас речь шла о том, чтобы
связать с ним свою жизнь навсегда.
— Ты действительно этого хочешь?
— Хочу. — Ответ его прозвучал коротко, но искренне.
— Винс и Аннабелл...
— Нет! — Эндрю предостерегающе потянул кончик вишневого
шарфа. — Они здесь ни при чем, — твердо заявил он. — Речь
идет только о нас с тобой.
Иными словами, нам должен помочь секс, подумала Эвелин. И тут же
поморщилась. Она ведь уже познала платоническую любовь, и та не принесла ей
ничего, кроме горя. Возможно, Эндрю прав, и у них есть шанс на успех, если
принять за основу сексуальную совместимость, а не абстрактное понятие
любовь
.
— Ты будешь верен мне, Эндрю? — спокойно спросила Эвелин.
— Да.
И она поняла, что он говорит правду. Разговор принял такой оборот, что лгать
было невозможно. Но все же ей хотелось внести ясность.
— И у тебя не будет женщин на стороне? Никаких мимолетных
командировочных романов?
— Ну и вопрос! — поморщился Эндрю.
— Отвечай, — не отступала Эвелин. — Я не желаю снова
оказаться обманутой.
— Слухи о моих любовных приключениях сильно преувеличены, —
насмешливо сообщил он. — Но если ты настаиваешь, то клянусь: никаких
других женщин не будет. Только мы с тобой и шанс создать из нашего брака
нечто особенное.
Нечто особенное. Это звучало весьма привлекательно. Тем более что у нее уже
возникло особое чувство к этому непредсказуемому мужчине — волевому,
чувственному и — что было важнее всего — честному.
Эвелин отвела глаза. Что-то уж слишком гладко все получается. Она
подозрительно быстро утешилась, потеряв Винса, а ведь воображала, что сердце
ее разбито навеки. Неужели чувство к бывшему жениху и в самом деле было
поверхностным?
А может быть, она слишком доверчива? Сначала легко поддалась очарованию
одного, теперь — настойчивости другого. Но ей так хотелось, чтобы ее любили
и желали! Так, как это делал Эндрю. Но можно ли построить долговременные
отношения, основываясь только на физическом влечении? Стоит ли пробовать,
если в конечном итоге это принесет лишь новое разочарование?
— Ну, как? — спросил Эндрю, видя, что она колеблется.
— Хорошо, давай попробуем, — сдалась Эвелин.
Его глаза опасно сверкнули, и в следующую минуту он уже опрокинул жену на
постель, накрыв ее рот своими губами. Она с готовностью ответила на поцелуй.
Эвелин подняла руку, чтобы запустить пальцы в его волосы, но Эндрю вдруг
вложил в ее ладонь что-то холодное и гладкое, и только теперь она вспомнила
о маленьком Будде.
На счастье, сказала она. Теперь оставалось лишь надеяться на то, что в
старом поверье была хоть капля истины. Эвелин подозревала, что им
понадобится все отпущенное судьбой везение, чтобы хоть что-то создать из
этой странной связи.
Возможно, мысль Эндрю работала в этом же направлении, ибо он повел ее к
экстазу, не выпуская из рук статуэтки, и даже потом, когда они уже засыпали,
продолжал держать фигурку Будды меж их сомкнутых горячих ладоней.
Как ни странно, холодное прикосновение нефрита действовало на Эвелин
успокаивающе. Может быть, этот камень и впрямь обладал какой-то магической
силой?
С этого момента Эндрю и Эвелин усердно укрепляли свои отношения. Все шло
прекрасно. Впрочем, этому способствовало и то, что они почти ни с кем не
общались.
Секс играл ключевую роль в их совместной жизни. Утром, вечером, посреди дня
— достаточно было особого, только им двоим понятного взгляда или
прикосновения, чтобы тут же поднималась волна неутолимого желания.
Для Эвелин секс стал смыслом жизни. Она больше ни о чем не думала и ничего
не хотела. Ей даже не приходило в голову задать себе вопрос: а что же
кроется за этим односторонним подходом к семейной жизни? Она просто спрятала
голову в песок, полностью отдавшись любви физической.
Эвелин уже не задумывалась, достаточно ли прочным фундаментом для
супружеских отношений является физиология. Моральные соображения отошли на
второй план.
9
— Итак? — потребовала ответа Вивиан. — Ты все-таки любишь его
или нет?
Подруги сидели в небольшом баре, любимом заведении Эвелин. На ней был
светлый брючный костюм — из тех, что служат повседневной одеждой, но при
этом выглядят дорогими и элегантными.
Наблюдая за толпой посетителей, наполнивших кафе, Эвелин раздумывала, как
лучше сформулировать ответ. От прежней Эвелин Патридж не осталось и следа, а
пришедшая ей на смену миссис Эндрю Левендер была совершенно другим
человеком. Она оказалась воском в руках мужа. Одежда, манера держаться,
взгляд на жизнь и даже восприятие собственной персоны — все это радикально
изменилось.
И что, пожалуй, важнее всего, — исчезла та бледная, затравленная
девочка с пустыми глазами, за которую так беспокоилась Вивиан при их
последней встрече. Теперь перед ней сидела поразительно красивая женщина, в
темных глазах которой отчетливо читалось сознание собственной физической
привлекательности. Это мог бы подтвердить любой мужчина, находившийся в
баре.
Эвелин излучала чувственное довольство, и это делало ее неотразимой. На ее
лице словно было написано:
Я знаю, как дарить и получать наслаждение
.
И судя по тому, как ее глаза скользили по окружающим мужчинам, не замечая
их, эта женщина принадлежала необыкновенному человеку.
— Тебе что, так трудно ответить? — нарушил затянувшееся молчание насмешливый голос Вивиан.
— Пожалуй, да. — Эвелин подняла глаза. На лице ее сияла загадочно-
чувственная улыбка. — Довольно трудно.
— Ты же говорила, что любишь, — напомнила Вивиан. — Ты
клялась мне в этом перед свадьбой.
— Ах да. — Эвелин откинулась на стуле, взяв со стойки бокал
охлажденного белого вина. — Но ведь мы тогда все притворялись.
— А теперь?
— Кошмар кончился, — просто ответила Эвелин. — Мы с Эндрю...
как бы это сказать... пришли к взаимопониманию. — Она нашла наконец
нужное слово. — И мы счастливы.
До тех пор, пока живем в своем замкнутом мирке, куда никому нет доступа,
прибавила она про себя.
— Да уж, судя по твоему виду, это так, — с ердито проворчала
Вивиан, которой не нравилась эта новая Лин и то, что она говорила.
По существу, ей с самого начала была не по душе вся эта история.
— В чем дело, Вив? — небрежно спросила Эвелин. — Ты не
допускаешь мысли о том, что я могу быть счастлива?
— Откуда мне знать, если ты ничего не рассказываешь? — сердито
вздохнула ее лучшая подруга.
Я и так рассказала тебе больше, чем кому бы то ни было, подумала Эвелин, а
вслух сказала:
— Не хочу искушать судьбу, поэтому наши с Эндрю отношения анализировать
не буду. — И резко сменила тему. — Расскажи лучше, как идет
подготовка к твоей свадьбе.
Вивиан поняла, что тема закрыта, но все же не удержалась от последнего
предостережения.
— По-моему, ты ходишь по краю пропасти. На твоем месте я бы
поостереглась, — заявила она. Однако ответом была все та же загадочная
улыбка. Дальше беседа протекала в безопасном русле: подруги обсуждали
свадьбу Вивиан, которая должна была состояться через два месяца.
Эвелин понимала, что к словам Вивиан стоило прислушаться. Однако все шло
хорошо, а раз так, то зачем думать о неприятных вещах? Они с Эндрю
довольствовались тем, что у них было, и ничто не грозило нарушить мирное
течение их жизни.
В корпорацию Левендеров она так и не вернулась, причем приняла это решение
самостоятельно. Было бы весьма странно, если бы она работала в машбюро, в то
время как ее муж руководил компанией. Эвелин отлично понимала, что теперь,
когда она стала женой босса, сослуживцы чувствовали бы себя неловко в ее
обществе.
Странно, ведь она не собиралась прекращать работать в компании, выйдя замуж
за Вннса. Впрочем, пост, занимаемый им, был весьма скромным. Он возглавлял
отдел продаж и по долгу службы ежедневно сталкивался с простыми служащими. К
тому же Винсу нравилось быть со всеми запанибрата.
Эндрю же, напротив, не волновало мнение окружающих. Он был человеком, на
которого все смотрели снизу вверх, всесильным властелином, принимавшим
решения; боссом, который мог взять человека на работу или уволить, поднять
на вершину или бросить в пропасть. Эвелин не могла представить себе, что он
может забежать на минутку поболтать с ней в машбюро, как это частенько делал
Вине.
Глава корпорации держал подчиненных в благоговейном ужасе, и, останься
Эвелин на своем рабочем месте, коллеги чувствовали бы себя некомфортно,
опасаясь того, что обо всех их разговорах и жалобах она будет сообщать мужу.
Ей, разумеется, такое и в голову не пришло бы, но все равно и она
чувствовала бы себя не в своей тарелке. Кроме того, девушке вовсе не
улыбалось ловить на себе косые взгляды, зная, как бурно обсуждался ее
скоропалительный брак с одним братом вместо другого.
Эндрю, судя по всему, придерживался такой же точки зрения, так что этот
вопрос между ними даже не обсуждался.
Впрочем, и сидеть дома, дожидаясь возвращения мужа с работы, Эвелин не
собиралась. Она поступила в агентство, нанимавшее секретарей на
краткосрочную работу, и, привыкнув к постоянным поездкам, обнаружила, что
такая работа ей по душе.
Она нигде подолгу не задерживалась, и никто не задавал ей лишних вопросов. В
любом другом случае люди рано или поздно вспомнили бы о том, что ее фамилия
связана с сенсационными заголовками, мелькавшими в газетах несколько недель
назад.
Наконец, работа давала Эвелин чувство независимости, да и тему для бесед
вечерами, прежде чем ненасытный любовник-муж укладывал ее в постель.
Секс был единственным, что их объединяло, но она не желала над этим
задумываться. Если ей и вспоминались слова Вивиан о том, что затянувшийся
медовый месяц когда-нибудь должен подойти к концу, то она старалась
отбросить их прочь. Было и еще одно обстоятельство, на которое она
старательно не обращала внимания: в последнее время, когда муж входил в
комнату, ее охватывало какое-то незнакомое чувство. Но разбираться в том,
что это такое, означало бы нарушить то хрупкое душевное равновесие, лишиться
которого она смертельно боялась.
Эндрю уехал в трехдневную командировку в Канаду. Эвелин с нетерпением ждала
возвращения мужа. Он звонил ей каждый вечер, чтобы пожелать спокойной ночи,
и каждый раз говорил, что ужасно скучает. Она просто растворялась в звуках
его теплого низкого голоса. Да и вообще за последние недели отношение к ней
Эндрю стало очень нежным, и даже страсть, казалось, перерастала в нечто
похожее на любовь.
Он должен был вернуться в среду вечером, и, сидя за ланчем вместе с Вивиан,
Эвелин полностью погрузилась в мысли об их встрече. У миссис Ларчер был
выходной, и девушка решила сама приготовить какое-нибудь из любимых блюд
мужа. Кроме того, она купила новый наряд, состоявший из двух тоненьких
бретелек и полоски бежевой ткани, настолько плотно облегающий фигуру, что
надеть что-либо под него было просто невозможно.
Эвелин собиралась начать соблазнять мужа прямо с порога, и глаза ее сияли
радостным возбуждением. Углубившись в размышления, она почти не слушала
рассказ подруги о сервировке предстоящего свадебного завтрака.
И вдруг, случайно бросив взгляд в окно, Эвелин заметила пару, выходившую из
отеля на противоположной стороне улицы, и окаменела.
Женщина подняла золотистую головку, заглядывая мужчине в лицо. Держа его за
лацканы пиджака, она что-то настойчиво говорила. Он накрыл ее руки ладонями,
ласково в чем-то убеждая.
Это были Эндрю и Аннабелл!
Перед глазами у Эвелин поплыли круги. Эндрю с тяжелым вздохом, казалось
исходившим из самых глубин его существа, что-то сказал и наклонился, чтобы
поцеловать свою спутницу.
— Нет, — прошептала Эвелин, отказываясь верить своим глазам.
В ее мозгу закружился калейдоскоп безумных образов, и в центре этого вихря
был Эндрю. Мужчина, за которого она вышла замуж, доверяя безоговорочно.
Человек, в которого она слепо, безумно, без памяти влюбилась и готова была
отдать всю себя без остатка. А он все это время не переставал любить
Аннабелл, свою бывшую невесту!
— Лин! В чем дело? — заметив смертельную бледность, покрывшую лицо
подруги, встревожилась Вивиан, и, проследив направление ее взгляда, ахнула:
— Эндрю?!
Больше Эвелин ничего не слышала. Она помчалась прочь, не разбирая дороги,
куда глаза глядят — лишь бы убежать поскорее, пока ее сердце не разорвалось.
Прочь от Эндрю, прочь от себя самой.
— Лин! — Вивиан резко дернула ее за локоть, заставив остановиться
прямо перед капотом проезжающего автомобиля. — Ради всего
святого! — яростно выкрикнула она. — Ты что, хочешь покончить с
собой?
— Я... мне надо уйти, — задыхаясь, прошептала Эвелин, и ее начало
отчаянно трясти.
— Прежде всего тебе надо успокоиться, — строго возразила Вивиан.
Продолжая крепко держать подругу за руку, она быстро огляделась. — Тут
ь двух шагах бар. Пойдем туда, выпьешь чего-нибудь покрепче, а потом
поговорим. — И она решительно потащила Эвелин за собой.
Они уселись в уголке и заказали по хорошей порции бренди.
— А теперь давай начистоту. Кто эта женщина? Ты ее знаешь?
— Это Аннабелл, — запинаясь, прошептала Эвелин.
— Та самая, на которой женился Вине? — нахмурилась Вивиан. —
Ну и что тут такого? Она ведь теперь ваша родственница, разве нет?
— Эндрю любит ее. И всегда любил.
И всегда будет любить, печально прибавила про себя Эвелин и закрыла глаза —
ее снова начало трясти. Вивиан пришлось поспешно поднести к губам подруги
бокал с бренди.
— Пей, — скомандовала она. — Тебе это сейчас просто
необходимо. Да пей же!
Эвелин послушно глотнула. Обжигающая жидкость согрела ее, и она начала
приходить в себя. Дрожь прекратилась, лицо утратило мертвенную бледность.
— А теперь объясни, что ты имеешь в виду, — потребовала Вивиан.
Легко сказать — объясни. Эвелин подняла бездонные, исполненные муки глаза.
— Эндрю любит Аннабелл. По-моему, между ними даже что-то было. Но потом
она окончательно запуталась, не зная, которого из братьев выбрать, и сбежала
к матери в Канаду.
— Откуда ты все это знаешь?
— Он сам мне рассказал. — Глаза Эвелин еще больше
потемнели. — Я... кое-что подслушала, когда он говорил по телефону,
и... в общем, потребовала объяснений. — Она судорожно вздохнула. —
Вот он мне все и рассказал.
Вивиан с негодованием смотрела на подругу. Она всегда подозревала, что за
скоропалительным предложением старшего Левендера что-то кроется. Но чтобы он
сделал это из любви к жене своего брата?!
— И ты после этого осталась с ним? — возмутилась она. — Узнав
о нем такое?
— Я ведь тогда только что потеряла Винса, — слабо защищалась
Эвелин, — а он — Аннабелл. — Она даже имени соперницы не могла
произнести спокойно. — Он сказал, что мы должны утешить друг друга,
и...
— Замечательно! — презрительно оборвала под-руту Вивиан. —
Сообразительный мерзавец! — Ее глаза грозно засверкали. — А он не
подумал о том, как это может отразиться на тебе, если что-то пойдет не так?
Ведь ты только что прошла через такие муки!
— Мы оба прошли через ад, — возразила Эвелин. — И он... он
был очень добр ко мне. — Почему она защищает Эндрю даже после того, что
увидела? — Я не могу поверить, что он способен намеренно причинить мне
боль.
— Вот как? Тогда почему же ты сейчас страдаешь? Посмотри на себя — ты
еле на ногах держишься! — сухо заявила Вивиан.
— Не надо, — взмолилась Эвелин, опуская голову.
— Ах не надо? Да я бы с радостью вышибла дух из этого бессердечного
негодяя!
— Он ничего не может с собой поделать, Вив, — выдавила Эвелин.
— Ах он бедняжка! — насмешливо протянула та. — А если бы сюда
сейчас вошел Винс, ты тоже считала бы себя вправе упасть в его объятия?
— Нет, — покачала головой девушка. — Винсу я на шею не
бросилась бы.
А вот если бы это был Эндрю... — мысленно прибавила она.
— О Господи! — До Вивиан наконец стало доходить, в чем тут
дело. — Ты просто дура, Лин, — пробормотала она. —
Фантастическая дура!
Так оно и есть, тоскливо подумала Эвелин. Легкомысленная, доверчивая, слепая
дура.
— Выпей еще. — Вивиан сурово втиснула бокал в руку подруги.
Зубы Эвелин стукнулись о стекло, и она поняла, что ее снова трясет.
— Ну и что ты теперь собираешься делать? — призвала ее к ответу
Вивиан.
Не знаю, мысленно отозвалась та и закрыла глаза, однако тут же поспешно
распахнула их, потому что в воображении немедленно возникло выражение лица
мужа, когда тот целовал Аннабелл. Оно было искажено беспомощной яростью. И
сердце Эвелин разрывалось от боли: то был взгляд человека, осознавшего, что
его старое чувство по-прежнему живо.
Эвелин понимала, что он должен был ощущать, ведь она сама сейчас испытывала
муки неразделенной любви.
Впрочем, у нее не было права возмущаться предательством, поскольку чувства
Эндрю были известны ей с самого начала. Это она, Эвелин, влюбилась в него.
Он ведь не просил ее любви.
И все же именно он настаивал на том, чтобы призраки Винса и Аннабелл не
портили их отношений, мрачно напомнила себе девушка. И с этой точки зрения
его сегодняшняя встреча с Аннабелл становилась предательством. Эвелин свято
соблюдала свои обязательства и была вправе ждать того же от мужа.
— Ты уйдешь от него? — спросила Вивиан.
Уйти? Эвелин охватила паника. Господи, помоги мне, взмолилась она,
неожиданно осознав всю глубину разверзшейся перед ней пропасти.
— Сейчас я не могу ни о чем думать, — прошептала она, прижимая
руки к глазам. — Мне нужно... немного побыть одной и...
— Что тебе действительно нужно, Лин, — нетерпеливо оборвала ее
подруга, — так это снять розовые очки! Мало тебе Винса, так ты решила
повторить то же самое с его неблагодарным братцем?
Эвелин вскинула голову.
— Что ты хочешь этим сказать?
В глазах подруги сверкало такое горькое презрение, что она была потрясена до
глубины души.
— Винс с первого дня делал из тебя посмешище, — резко заявила
Вивиан. — Это было видно даже слепому. Все его улыбочки и нежные
взгляды были сплошным фарсом. Но ты, как последняя дура, попалась на удочку
и получила по заслугам! А теперь все повторяется снова! — Она тяжело
вздохнула. — Подумай о себе, Лин. Беги от этих Левендеров, пока они
окончательно не сломали тебе жизнь!
Слишком поздно, с отчаянием подумала Эвелин. Это уже произошло.
— Как ты думаешь, что они делали в том отеле? — неожиданно
спросила Вивиан.
Ответ на этот вопрос мог быть только один. Шатаясь, Эвелин поднялась на
ноги.
— Я... пожалуй, пойду...
— Ох, Лин, ради Бога, не надо! — Вивиан вскочила и схватила
подругу за руку. На лице ее было написано искреннее раскаяние. —
Извини, я не хотела! Пожалуйста, сядь, давай все обсудим. Ты сейчас не в том
состоянии, чтобы куда-то идти.
Эвелин должна была вернуться на работу, но не смогла. Она побрела домой. Но
как только вошла, поняла, что не может там находиться. За последние неде
...Закладка в соц.сетях
