Жанр: Любовные романы
Полет бумеранга
...озно возразил Эндрю.
Не слушая, она сделала попытку подняться и обнаружила, что ноги ее не
держат, а тело будто окаменело. Видимо, начинало сказываться потрясение,
пережитое за последние два часа.
Эндрю схватил руки девушки и крепко сжал их, заставляя ее повернуть голову и
посмотреть ему прямо в глаза. Его мужественная фигура напряглась, лицо
побелело, но выражало твердую решимость. Эвелин затрясло по-настоящему, так,
что застучали зубы и сдавило грудь. Она едва могла дышать.
— Знаю, я — не Винс, — мрачно заметил Эндрю. — И никогда не
буду таким, как он. Мой сводный брат похож на меня не больше, чем Аннабелл —
на тебя.
Аннабелл! Эвелин уже надоело слышать это имя, а лицо соперницы, постоянно
возникавшее в памяти, — тонкое, нежное, с огромными испуганными
голубыми глазами — просто осточертело. Эта девица напоминала прелестную
фарфоровую куколку. А они...
— Она — то, что нужно Винсу, Лин, — с, напором произнес Эндрю,
словно читая ее мысли. — И так было всегда. Они влюблены друг в друга с
детства, всегда и всюду были вместе, пока в прошлом году, не случилась эта
дурацкая история, из-за которой она уехала к матери в Канаду...
— Повторяю, я не желаю ничего об этом слышать! — в отчаянии
крикнула Эвелин, борясь с новым приступом дурноты, накатившей, словно волна,
и грозившей поглотить ее сознание.
— Ну хорошо! — Он резко втянул воздух, на мгновение задержал
дыхание и выдохнул, словно стараясь справиться с собой. — Послушай,
есть ведь и еще одно обстоятельство. Через три дня Вулстроды собирались
отправиться в долгожданный трехмесячный круиз вокруг света. Как ты думаешь,
после того, что произошло сегодня, они смогут уехать?
Лин смотрела на него во все глаза. Она позабыла о планах дяди и тети,
надеявшихся осуществить свою давнюю мечту после того, как племянница,
которую они с такой любовью опекали после трагической гибели ее родителей,
будет, если можно так выразиться, надежно пристроена.
— Им незачем обо мне беспокоиться, — без особой уверенности в
голосе возразила она. — Я скажу им...
— И что же ты им скажешь? — с вызовом переспросил Эндрю, когда она
замолчала, подбирая слова. — Что ты прекрасно проведешь время, проливая
слезы в одиночестве?
— Вот еще, — фыркнула Эвелин, разозленная его насмешкой.
— Прекрасно, — одобрительно кивнул Эндрю. — Только сможешь ли
ты предоставить их самим себе после того, что они пережили? Очень
сомневаюсь, — заявил он, не дожидаясь ответа. — И даже если тебе
удастся уговорить их уехать, думаешь, они будут наслаждаться поездкой, зная,
что бросили тебя здесь одну?
— Я могу пожить у Вивиан...
— Твоя подруга через два-три месяца сама собирается замуж, —
напомнил Эндрю.
— Откуда ты знаешь? — ахнула пораженная девушка.
Но он лишь покачал головой, отметая этот вопрос как несущественный.
— Просто знаю, и все. И навязываться Вив в такое время означает
испортить ей все удовольствие от помолвки, потому что твоя неудавшаяся
свадьба будет постоянно стоять между вами.
— Но это не значит, что я должна навязываться тебе! — воскликнула
Эвелин, задетая тем, как грубо и прямолинейно он заставил ее посмотреть в
лицо фактам.
— Почему бы и нет? — Мрачные серые глаза впились в лицо
девушки. — Если кто этого и заслужил, так именно я. Ты же сама сказала,
что ваша свадьба расстроилась по моей вине, и я это сам осознаю, черт
побери! — прямо признался Эндрю. — Это ведь я позвонил Аннабелл,
сообщил, что Винс собирается жениться, и посоветовал вернуться как можно
быстрее, если у нее остались хоть какие-то чувства к моему брату. Я всеми
возможными способами поощрял их встречи, стараясь заставить этого дурачка
понять, что, обвенчавшись с тобой, он совершит ужасную ошибку.
— Господи, как же я тебя ненавижу! — задохнулась Эвелин и
бросилась лицом вниз на кровать. Боль, казалось, охватила все ее тело.
— Выслушай меня! — Эндрю вытянулся рядом с ней на кровати, словно
уже получил на это право. А ведь еще вчера он на нее и не смотрел! —
Лин... — Слегка дрожащими пальцами он погладил ее влажные волосы. — Я
признаю свою вину. И чувствую себя очень паршиво. Я в долгу перед тобой. Так
позволь помочь тебе выйти из этого положения, сохранив чувство собственного
достоинства.
— Предложив себя вместо брата? — Эвелин пронзительно
расхохоталась. Она была уже на грани истерики. — Сколько тебе
лет? — с горечью спросила она.
Левендер поморщился.
— Тридцать четыре.
— А мне двадцать два.
— Ну и что? — рявкнул Эндрю, вскакивая с кровати. — Хорошо,
пусть я не гожусь своему брату в подметки! Я же не прошу тебя полюбить меня,
просто хочу помочь прийти в себя.
Прийти в себя! Эвелин казалось, что она никогда не оправится от этого
потрясения.
— А ты-то что с этого получишь? — спросила девушка. Она не зря
проработала три года в компании, принадлежавшей Левендерам. Этого времени с
лихвой хватило, чтобы твердо уяснить, что президент фирмы, к которому все
относились с таким благоговением, никогда и ничего не делает просто так.
— То же, что и ты, — отозвался Эндрю. — Спасу доброе имя
нашей семьи.
— Ты так заботишься о фамильной чести? — скептически скривила рот
Эвелин.
— Моего брата следовало бы высечь и с позором выгнать из города за то,
как он с тобой обошелся, Лин. Использовав тебя, он опорочил имя Левендеров.
Использовал... Она снова в изнеможении откинулась на подушки. Да, Вине
действительно использовал ее все это время, несмотря на пылкие заверения в
любви до гроба. Не просто использовал, но еще и обманывал! Единственное, за
что Эвелин могла быть ему благодарна, так это за то, что он не поддался на
ее робкие предложения близости.
— Боже мой, меня сейчас стошнит! Пошатываясь, она сползла с постели и,
спотыкаясь, бросилась в ванную, где ее вывернуло наизнанку. Эндрю все время
стоял рядом, поддерживая ее голову.
Вот тебе и невеста-девственница в день свадьбы, с горечью подумала Эвелин.
Только жениху наплевать, что она берегла себя для него! Слезы горечи и
унижения жгли ей глаза, и она включила холодную воду, чтобы ополоснуть лицо.
Эндрю ошибался, утверждая, что он брату в подметки не годится. Он стоил
десяти таких, как Винс с его красотой и обаянием. Любовь к жениху по-
прежнему терзала сердце Эвелин, несмотря на боль, которую он причинил ей, но
она вынуждена была признать, что старший из Левендеров наделен несомненным
достоинством — врожденным чувством ответственности, которое и заставило его
сообщить бывшей возлюбленной брата о том, что тот намеревался сотворить. И
сейчас это самое чувство призывало исправить зло, которое причинил член его
семьи юной девушке.
Склеить ее разбитую жизнь. Спасти доброе имя.
И честь их обоих.
— Я не выйду за тебя замуж, Эндрю, — произнесла Эвелин, тяжело
опираясь на раковину. — Ни ради твоей семьи, ни ради собственной
репутации. Я не стану еще больше унижать себя, позволив Левендерам снова
использовать меня.
— Я не собираюсь делать ничего подобного, — сердито проворчал тот.
— Еще как собираешься! — Эвелин подняла голову и посмотрела в его
мрачное лицо, потом снова уставилась в пустоту, и на глаза ее навернулись
слезы. Девушка в отчаянии закрыла лицо руками, охваченная новым приступом
жалости к себе.
Эндрю решительно положил ей руки на плечи, развернул и притянул в свои
объятия. Эвелин услышала его тяжкий вздох.
— У меня ничего больше не осталось, — глухо прошептала она. —
Ничего...
— Все скоро наладится, — ласково подбодрил ее Эндрю и неожиданно
крепко сжал в объятиях. — Давай уедем отсюда, дорогая, — хрипло
прошептал он. — Ведь сейчас никто, кроме меня, тебя и Винса, не знает,
что было в письме. Только нам троим известна причина, по которой свадьба не
состоялась. Даже твой дядя толком не разобрался в этом. Он понял лишь то,
что Винс передумал жениться на тебе. Пусть все думают, что мой брат узнал о
нашей с тобой любви. Он не станет ничего отрицать и будет только рад, что мы
нашли способ выпутаться из этой истории. К тому же твои близкие уже
задумались о том, почему ты предпочла мое общество всем остальным. Пойдем и
скажем всем, что уезжаем, чтобы тихо и скромно пожениться. Дадим им хоть
каплю надежды. Пожалуйста, дорогая!
— Все мои вещи упакованы, — прошептала девушка, уткнувшись лицом в
его плечо. — Мне... нечего надеть.
— Это ерунда. — Эндрю уловил в ее голосе нотки неуверенного
согласия, и напряжение отпустило его.
На мгновение он прижал к себе девушку, словно пытаясь придать ей сил, а
потом повел в спальню — к груде чемоданов, сваленных у двери.
— Который из них открывать? — спросил он.
Эвелин тупо смотрела на чемоданы с приданым, которое она так тщательно
подбирала с единственной целью — доставить удовольствие Винсу. Указав на
один из них, девушка отвернулась. Ей казалось кощунством надеть сейчас что-
то из того, что она накануне уложила для свадебного путешествия.
Эндрю бросил на нее проницательный взгляд.
Он ничего не сказал, только с суровой решимостью сжал губы. Затем взял
небольшой чемоданчик, с какими обычно ездят на уик-энд, положил его на
кровать и раздвинул молнию.
Эвелин подошла и встала рядом, глядя, как он перебирает всякие мелочи,
начиная с туалетных принадлежностей и кончая аккуратной стопкой нового
шелкового белья. И напряжение, возникшее между ней и Эндрю, запульсировало с
удвоенной силой.
Здесь было все, что необходимо для первой брачной ночи, — изящные
сексуальные вещицы, призванные возбудить молодого мужа.
Без единого звука, до боли закусив губу, Эвелин наклонилась и выбрала белые
шелковые трусики и подходящий к ним бюстгальтер, затем извлекла костюм
бирюзового цвета. Его она планировала надеть во время короткой остановки в
Лиссабоне, откуда молодожены собирались отправиться на Канарские острова,
чтобы провести там медовый месяц. Собрав одежду, девушка высоко подняла
голову и медленно направилась в ванную.
После того, как дверь за ней закрылась, Эндрю долго смотрел в пространство,
затем снова повернулся к кровати. И вдруг, в порыве неожиданной ярости,
которая привела бы Эвелин в изумление, будь она тому свидетельницей, швырнул
чемоданчик на пол, в бессильном гневе испепеляя взглядом рассыпавшиеся по
полу дамские принадлежности.
Однако, когда девушка, уже полностью одетая, с собранными на затылке в
скромный узел волосами, вышла из ванной, в спальне царил безупречный
порядок.
Эндрю стоял у окна. Он улыбнулся невеселой улыбкой и подошел к ней. —
Готова? — спросил он. Эвелин молча кивнула. В глубине души она
сознавала, что ведет себя неправильно, позволяя Эндрю распоряжаться собой,
но почему-то уже не противилась его воле.
В его словах была правда: он действительно оказался единственным человеком,
на которого она могла обрушить свои переживания.
— Говорить буду я, — предупредил Эндрю, ведя девушку к дверям.
Она снова промолчала, кивнув в знак согласия. Ей оставалось лишь надеяться
на его практичный ум и умение выходить из трудных положений. Они вместе
спустились в гостиную. У тетушки Хелен покраснели и распухли от слез глаза.
Она ничем не напоминала счастливую, радостно возбужденную женщину, которая
отправилась утром в церковь. Миссис Вулстрод уже сменила лиловое праздничное
платье на повседневное и сняла огромную, весьма легкомысленную для дамы ее
возраста шляпку, над которой добродушно подсмеивались муж и племянница с
того самого дня, как этот шедевр был приобретен и торжественно им
продемонстрирован.
Увидев входящих Эвелин и Эндрю, тетушка с трудом поднялась с дивана, тяжело
опираясь на руку мужа. Оба они неожиданно показались девушке слабыми,
немощными, совершенно неспособными справиться с обрушившейся на них бедой ни
эмоционально, ни физически, и сердце ее болезненно сжалось.
С тех пор как девять лет назад Оуэн Патридж и его жена Цин погибли, девочка,
гостившая у Вулстродов, стала для них самым дорогам существом. Несмотря на
то, что обоим в ту пору было уже за пятьдесят, они взяли на себя заботу о
племяннице. Старики были очень добры к Лин и делали для нее все, что было в
их силах. Попросту говоря, они посвятили ей свою жизнь.
Удачное замужество девушки освободило бы их от ответственности за нее. И
пока Эвелин была занята предсвадебной суетой, Марвин и Хелен с не меньшим
энтузиазмом готовились к кругосветному путешествию.
Эндрю прав: я не имею права испортить им и это удовольствие, подумала она. Хватит с них переживаний.
— Девочка моя... — Голос тети, глухой и дрожащий, сорвался, и на глаза
Эвелин снова навернулись слезы. Миссис Вулстрод бросилась к племяннице и
крепко обняла ее.
— Со мной все в порядке, — заверила девушка, закрывая
глаза. — Правда. — Она посмотрела на дядю поверх седой старушечьей
головы. — Мне очень жаль.
Эндрю подошел к ней и стал рядом. Его рука решительно обвилась вокруг талии
Эвелин, и она приободрилась.
— Мистер Вулстрод...
— Надеюсь, у вашего брата хватит совести, чтобы устыдиться того, что он
сегодня натворил, — сурово прервал его Марвин.
— При всем моем к вам уважении, сэр, — вежливо отозвался
Эндрю, — должен заметить, что Винс имел право изменить свое решение в
последний момент, так же как и Эвелин.
— Бедная моя девочка! — всхлипнула миссис Вулстрод.
Собрав остатки сил, Эвелин повела тетку к дивану, чувствуя, что сама сейчас
упадет.
Эндрю тут же убрал руку, и она бессильно свесилась вдоль его тела. Он лишь
беспомощно следил за тем, как девушка бережно усадила старую даму, присела
рядом и заключила продолжавшую тихонько всхлипывать тетушку в объятия.
— Тем не менее ваш брат должен был выполнить взятые на себя
обязательства, — не отступал Марвин, которому ничего не оставалось, как
обрушить свой гнев на старшего Левендера. — По крайней мере, ему не
следовало откладывать все до последней минуты, когда невеста уже готовилась
ехать в церковь. Он мог сообщить ей о своем предательстве заранее. Это было
бы все же не так жестоко!
— Боюсь, что в этом случае никакие обязательства не идут в расчет,
сэр, — отозвался Эндрю, смело встретив взрыв праведного негодования
пожилого джентльмена. — Видите ли, — спокойно продолжал он, —
мой брат отказался жениться на Эвелин, так как узнал, что она любит меня.
Эвелин устало откинулась на кожаные подушки сиденья и закрыла глаза. Никогда
в жизни она еще не чувствовала себя столь измученной и опустошенной.
Эндрю вел машину молча. Теперь, когда худшее осталось позади, лицо его стало
суровым и отчужденным. Да, он очень умно и тонко справился с испытанием. Ни
на минуту не оставляя Эвелин, он не позволил никому, даже опекунам,
побеседовать с ней наедине. И как ни странно, дядя отнесся с уважением к его
стремлению защитить женщину, которая теперь, как он утверждал, принадлежала
ему.
А тот твердо заявил, что они с Эвелин полюбили друг друга с первой же
встречи, что с тех пор тщетно пытались бороться со своими чувствами, что она
(не мог же дядюшка в самом деле ожидать от нее чего-то другого!)
отказывалась разорвать помолвку с Винсом, считая себя связанной данным ему
словом. В конце концов, отчаявшийся Эндрю сегодня утром сам пошел к брату и
попросил его ради их общего блага отказаться от брака с Эвелин.
Он весьма убедительно доказывал, что для Винса было более чем естественно
отступиться от девушки, влюбленной в его собственного брата. Нам с Лин
крайне неприятно, продолжал Эндрю, причинять боль близким, и мы оба просим
за это прощения. Однако не нужно жалеть о том, что свадьба не состоялась.
Потом он невозмутимо объявил, что увозит Эвелин в такое место, где они
смогут тихо и скромно пожениться. Затем они покинут страну, а тем временем
пересуды улягутся. Родным девушки он посоветовал не менять своих планов и
немедленно отправиться в долгожданный круиз. И вот теперь они ехали куда-то
— куда, не имело ни малейшего значения. Главное — Эндрю удалось убедить ее
опекунов, что она вовсе не переживает по поводу бесславного бегства Винса, а
наоборот, испытывает облегчение от того, что ей не пришлось выходить за него
замуж.
Эвелин оставила стариков со спокойным сердцем. Они отправятся в заветный
круиз, пребывая в уверенности, что передали племянницу в надежные руки.
Эндрю, конечно, уберег Эвелин от репутации брошенной невесты, но ошибался,
если считал, что найденный им выход из положения так уж безупречен. Ведь
теперь она из жертвы превращалась в виновницу происшествия, и это выставляло
ее в весьма невыгодном свете перед людьми, чьим мнением она дорожила.
В довершение всего, ее настроение не изменилось. Эвелин по-прежнему
испытывала отвращение к себе из-за того, что ею воспользовались, а затем
отшвырнули, как ненужную вещь. Она не могла отделаться от ощущения, что
снова оказалась игрушкой в чужих руках. Даже ложь во спасение не могла
избавить девушку от чувства потери и стыда.
Автомобиль остановился. Эвелин открыла глаза и ахнула, увидев, куда привез
ее новоявленный жених. Это был роскошный особняк Левендеров, расположенный в
престижном районе Лондона.
Эндрю открыл дверцу и помог выйти невесте. Он молча повел ее к дому, где,
как твердо знала Эвелин, она никогда не была желанной гостьей. У нее вдруг
почему-то мелькнула мысль, что парадный костюм Эндрю сейчас совершенно не к
месту.
Как только они вошли в холл, к хозяину кинулась низенькая полная женщина с
мелкими кудряшками. На ее круглом лице было написано смятение.
— О, мистер Левендер! Я так рада, что вы вернулись! Телефон звонит не
переставая... — Тут, словно по команде, раздалась резкая трель. — Все
хотят поговорить с вами, а я просто не знаю, что им отвечать. Говорят,
мистер Винс бросил свою... — В эту минуту она заметила Эвелин, полускрытую
мощной фигурой Эндрю, и растерянно осеклась. Ее лицо сначала побагровело,
затем стало белым как мел. — Простите, ради Бога. Я...
Эндрю сделал нетерпеливый жест.
— Отключите телефон к чертовой матери, миссис Ларчер! — резко
скомандовал он и, обняв Эвелин за плечи, повел ее через холл и вверх по
лестнице в комнату, которая, судя по всему, могла быть только его личным
кабинетом. — Присядь, — велел он, указывая на стоящее перед
огромным старинным камином кожаное кресло. — Я ненадолго отлучусь.
Только сниму этот дурацкий костюм.
Он скрылся за боковой дверью, а девушка осталась стоять, тупо глядя на
кресло. Она уже ничего не воспринимала, подсознательно стремясь отгородиться
от всех и вся.
Эвелин сделала попытку сдвинуться с места, но поняла, что не может сделать
ни шагу. Казалось, она просто забыла, как надо ходить. Ее лицо застыло,
словно маска, плечи болели, как от непосильной ноши, в висках пульсировала
боль, желудок сводило, глаза щипало, хотя они были совершенно сухими.
Откуда-то раздался шум воды. Он принимает душ, догадалась гостья.
Время текло, но даже мирный покой уютной комнаты не приносил облегчения.
Руки Эвелин бессильно повисли вдоль тела, в пальцах ощущалась тяжесть,
словно они были налиты свинцом. Углы рта поникли, будто придавленные
невыносимой тяжестью. Она по-прежнему стояла, не сводя глаз с кресла.
Вернувшийся из спальни Эндрю изумленно застыл, увидев девушку все в той же
позе, и с беспокойством вгляделся в ее лицо. — Дорогая, — тихо
позвал он. Она даже не смогла повернуть головы и отозваться. Тяжесть
продолжала разливаться по телу девушки, распространяясь на ноги, словно к
ним привязали огромную деревянную колоду. Голова тоже была тяжелой,
казалось, кто-то давит на нее с ужасающей силой.
Эндрю подошел к Эвелин, и она ощутила свежий запах мыла. У нее возникло
странное ощущение, что парализовано ее тело, но не чувства — обоняние, слух,
осязание. Девушка видела его влажные после душа гладко причесанные волосы,
машинально отметила, что он переоделся в светло-голубую рубашку и простые
полотняные брюки, ощутила прикосновение его руки, когда он приподнял ее
подбородок и повернул к себе... Его серые глаза озабоченно потемнели. —
Ты, надеюсь, не собираешься упасть в обморок? — осторожно
поинтересовался он. Может быть, и собираюсь, подумала девушка, и тут же,
закрыв глаза, покачнулась. Эндрю успел подхватить ее на руки, и Эвелин
почувствовала, как ее несут в другую комнату. Он уложил ее на огромную
кровать и скрылся за дверью, ведущей в ванную. Оттуда вновь донесся шум
льющейся воды.
Эндрю вернулся со стаканом и полотенцем, уселся рядом и приложил полотенце к пылающему лбу девушки.
Его прикосновение было нежным, а влажная ткань — прохладной и освежающей.
Крепкое мужское бедро слегка прижалось к телу Эвелин, и это почему-то не
вызывало у нее недовольства, а даже как-то странно успокаивало.
— Ты сейчас напоминаешь куклу, — сухо сообщил Эндрю. —
Хрупкую заводную игрушку, из которой кто-то вытащил ключ.
С трудом приоткрыв глаза, Эвелин выдавила из себя слабую улыбку. Он
улыбнулся в ответ, и она поразилась, насколько изменилось при этом его лицо.
Суровые черты смягчились, и оно приобрело какую-то особую привлекательность.
Эвелин это почему-то очень тронуло. Надо отдать должное этому человеку, все-
таки он — незаурядная личность. С чего это меня посещают такие мысли? —
нахмурившись, спохватилась она и снова закрыла глаза.
— Вот, я хочу, чтобы ты это выпила...
Эвелин приподняла веки и увидела, что он протягивает ей стакан и две
небольшие таблетки. Несколько секунд она смотрела на лекарство, затем
покачала головой.
— Нет, я не хочу принимать снотворное.
— Да это, в сущности, и не снотворное, — успокоил ее Эндрю. —
Просто очень легкое успокоительное, которое можно без рецепта купить в любой
аптеке. Я сам им пользуюсь, когда мне предстоят длительные перелеты, —
пояснил он, заметив недоверчивое выражение ее лица. — Ты от них не
заснешь, тебе просто станет немного легче. Ты вся как натянутая струна,
Лин, — мягко прибавил он, приподнимая ее голову.
Эвелин потрясло неожиданное осознание того, что ее лежащие вдоль тела руки
так сильно сжаты в кулаки, что побелели косточки пальцев, а шея, плечи, руки
и ноги охвачены таким напряжением, что все тело сотрясает мелкая дрожь.
— Как бы то ни было, но выбора у тебя нет, — негромко произнес
Эндрю и, прежде чем она успела возразить, сунул ей в рот таблетки. Она едва
не захлебнулась, глотая воду из услужливо подставленного стакана.
— Прости, — извинился он в ответ на ее укоризненный взгляд, —
но сейчас тебе необходимо расслабиться.
Да, пожалуй, мысленно согласилась Эвелин. Думать — значит снова причинять
себе боль, а с нее на сегодня уже хватит. С тяжелым вздохом, исходившим,
казалось, из самых глубин ее существа, она снова закрыла глаза,
отгораживаясь от всего мира. Раз уж ей пришлось выпить успокоительное, пусть
оно подействует как можно скорее.
У нее наступила запоздалая реакция на шок. С того самого момента, как Эндрю
явился утром с письмом от Винса, вдребезги разбившим все ее надежды, Эвелин
действовала, как тяжело раненный человек, еще не осознавший до конца глубину
свалившегося на него несчастья.
А из этого следовало, что когда она наберется смелости посмотреть в лицо
реальности, то совсем расклеится и, скорее всего, навлечет на себя новую
беду, но уже такую, из которой не выпутаться, как бы она к этому ни
стремилась.
— Мы не должны делать этого, Эндрю — испуганно прошептала
Эвелин. — Это неправильно. Это...
— По-моему, мы уже решили, что думать за нас обоих буду я, —
спокойно перебил он и ласково сжал ледяные пальцы девушки. — Доверься
мне, дорогая, — тихо попросил он. — Я тебя не подведу.
Девушка тяжело вздохнула. Попытка сопротивления совсем истощ
...Закладка в соц.сетях
