Жанр: Любовные романы
Бывший будущий муж
...ся? Мне послышались странные звуки.
— Устраиваюсь в постели, — призналась Джессика, заползая под
простыню и сворачиваясь клубочком. Одну подушку она сунула под голову,
вторую пристроила рядом и затихла, оставшись наедине с его голосом в трубке.
— Давай я все-таки позвоню, когда ты...
— Нет! Лучше расскажи мне о большом Тэде и маленькой Кэти, —
попросила она.
И Найджел принялся говорить тихо, вкрадчиво, успокаивающе, словно пел
любовную песнь, а Джессика слушала и слушала, обнимая подушку, словно это
был ее муж.
А он в это время откинулся на спинку высокого кожаного кресла и размышлял,
что же все-таки происходит с его женой.. Тоскует по ушедшему брату?
Вспоминает их детство? Хорошие и плохие моменты юности? Раскаивается, что
мало уделяла ему внимания? Черт, вполне возможно! Разве он не занимался тем
же самым два часа назад, когда принял решение, придя домой, наконец-то
разобрать бумаги Кэтрин?
Сердце его болезненно сжалось...
— Джесси, — позвал Найджел, вдруг поняв, что перестал слышать ее
ответные восклицания. — Ты уснула?
— Почти, — прошептала она.
Он взял лежавшую перед ним связку ключей, которую перед этим долго
разглядывал, и сказал:
— Тогда я прощаюсь с тобой, милая. Отдыхай.
— Ладно, — ответила Джессика далеко не радостным голосом, и
Найджел довольно улыбнулся: ей не хочется расставаться с ним.
— Позвоню тебе утром.
— Только пораньше, — попросила она. — Я соскучилась по тебе,
Найджел.
Улыбка сползла с его губ.
Соскучилась
уже не устраивало его.
— Я тоже скучаю по тебе, — проговорил Найджел и положил трубку.
Ему так хотелось сказать:
Я люблю тебя
— но он не смог... Проклятая
неудовлетворенность продолжала глодать его, пока он спускался в лифте на
первый этаж, подбивая и искушая вернуться, снова позвонить жене и произнести
заветные слова. Но как отважиться признать, что все еще влюблен в ту же
женщину, что и три года назад?
Никак, огорченно решил он и направился к ожидающему его
мерседесу
,
машинально подкидывая на ладони ключи.
Он не позвонил.
Джессика провела ночь, беспокойно ворочаясь с боку на бок, постоянно
посматривая на часы и считая минуты, оставшиеся до момента, когда снова
услышит любимый голос. А когда не услышала, стала злиться, огорчаться и
волноваться, что Он не выполнил своего обещания.
Поэтому позвонила сама, но Найджел не отвечал. Что могло случиться? —
недоумевала Джессика. Может, с самого утра уехал в офис?
Позвонила туда, но было еще очень рано по местному времени, поэтому ответа
не последовало.
В расстроенных чувствах она отправилась на встречу с Майком Терреном, и на
какое-то время все ее мысли заняла работа. Но около двенадцати перезвонила и
домой, и в офис и снова не нашла мужа. Тут она всерьез забеспокоилась, и все
пошло вкривь и вкось. Великий Террен хмурился, а Берт незаметно подталкивал
ее, пытаясь расшевелить и привести в чувство.
Но Джессика продолжала искать объяснения исчезновению Найджела. Неужели что-
то случилось с детьми? Она позвонила в больницу, переговорила с сестрой,
ухаживающей за ними, и та сообщила, что Тэдди и Кэти совершенно здоровы,
спят и едят хорошо, прибавляют в весе, словом, чувствуют себя замечательно.
И что мистера Скленнерда сегодня здесь еще не было.
В три часа дня томительное интервью закончилось, и Джессика вернулась домой,
вне себя от беспокойства. Она снова и снова набирала все известные ей номера
телефонов, но Найджел пропал, словно испарился. И никто не знал, где он и
что с ним произошло.
А ей надо было переговорить с ним. Немедленно!
Джессика выскочила на улицу, махнула такси и приказала везти ее в аэропорт.
Ближайший рейс до Лос-Анджелеса вылетал через сорок пять минут, она быстро
купила билет и кинулась к ближайшему телефону.
— Что значит ты возвращаешься в Калифорнию?! — заорал Берт, даже
не выслушав ее до конца. — Да сегодня твоя прощальная вечеринка! Тебя
все ждут!
— Извини, Берти. Скажи всем, что мне безумно жаль. Но я должна лететь,
это очень важно!
— Хочешь сказать, он очень важен.
О да, подумала она, я даже не представляла, насколько Найджел для меня
важен, пока он не исчез.
— Берти, я не могу связаться с ним, — еле слышно выговорила
она. — Я боюсь.
На другом конце провода Берт Меллори нахмурился.
— Не понимаю, чего тебе бояться, Джесс, старушка. Вы с Найджелом
утрясли все свои разногласия. Ты замужем за ним, не забывай.
Нет, они ничего не утрясли. Просто собрали все прошлое и убрали на самую
дальнюю полку, куда годами никто не заглядывает.
— Когда вы последний раз разговаривали? — продолжил расспрашивать
Берт.
— Вчера вечером.
— Что?! — Он поперхнулся, потом расхохотался. — Послушай,
Джесс, очнись! Ты в своем уме?
Твой муж — занятой человек, а ты хочешь держать его на коротком поводке и
требуешь звонить тебе по пять раз на день! Ты перебарщиваешь, милая, —
бросил он. — Давай-ка успокойся, вытри глаза, если снова плачешь, и
напомни мне, что это я поклялся никогда не жениться.
Джессика засмеялась, глубоко вдохнула и действительно немного пришла в себя.
Конечно, это проклятые нервы расходились ни с того ни с сего.
— Спасибо, Берти, — благодарно произнесла она.
— Да пожалуйста, милая! Ну а теперь, может, ты вернешься к своему
первоначальному плану лететь завтра, а сейчас присоединишься к бывшим
коллегам и собратьям по перу и выпьешь шампанского?
— Нет, Берти, — ответила Джессика и ощутила приближение очередного
приступа беспокойства. — Мне все равно надо сказать ему кое-что не
терпящее отлагательства.
— Все ясно, — вздохнул старый испытанный друг. — Тебе надо
срочно пролететь две тысячи миль, чтобы сказать:
Я люблю тебя, дорогой
.
— Ладно, придет день, и ты вспомнишь, как смеялся надо мной, Берти. И я
дорого бы заплатила, чтобы иметь возможность понаблюдать тогда за
тобой, — мстительно произнесла Джессика.
— Так я прав?
— Нет! — ответила она и посмотрела на часы.
Посадку на ее рейс должны были объявить с минуты на минуту. — Мне надо
сказать, что я беременна! — И швырнула трубку, не дожидаясь
комментариев.
Затем замерла, наблюдая за текущими людскими толпами и прислушиваясь к своим
ощущениям. Какие они теперь, когда она выговорила вслух эти слова? В
основном, естественно; страх, но еще и волнение, и радостное возбуждение.
Самолет приземлился в Лос-Анджелесе на закате. Джессика поспешно кинулась к
ближайшему телефону и по-прежнему услышала длинные гудки.
Дожидаясь такси, она пыталась не анализировать свои чувства. В ее душе
переплелось их так много: и гнев, и обида, и боязнь потерять его, и
недоумение... В таком состоянии она пробежала по дорожке к дому, открыла
дверь, влетела в холл... И первым делом увидела многочисленные коробки — это
прибыл ее багаж.
Джессика внутренне застонала, представив себе утомительный процесс
распаковывания. И только после этого отправилась на поиски Найджела, даже не
надеясь, что они увенчаются успехом.
Но, добравшись до малой гостиной, в которую вела дверь из подземного гаража,
она замерла на пороге, не решаясь поверить своим глазам. Разбросанные по
ковру бумаги, на столике — пустая бутылка виски, вторая, наполовину полная,
стояла около дивана, а на нем возлежал ее драгоценный супруг, спящий с
открытым ртом. В руке он сжимал бокал, в котором оставалось немного темной
жидкости.
Джессика нахмурилась: да, неприглядная картина. Он спит, просто спит,
напившись до полумертвого состояния! В то время как она места себе не
находила от беспокойства, кое-как провела важное интервью, опрометью
кинулась в аэропорт и глубоко разочаровала коллег, рассчитывавших хорошо
повеселиться, Найджел был дома и хлестал чертово виски!
Черные глаза кровожадно засверкали. Джессика шагнула к дивану, вынула бокал
из ослабевших пальцев мужа и изо всех сил швырнула его в стену. Он
разлетелся вдребезги с жалобным звоном.
Найджел дернулся, будто его током ударило, приоткрыл глаза и сквозь
алкогольный туман увидел стоящую перед ним жену. Несколько секунд он лежал
не шевелясь, надеясь, что все это ему снится.
— Так вот почему я, целый день не могу до тебя дозвониться! —
закричала Джессика, возвращая его к действительности.
— Господи всемогущий, — простонал Найджел и с трудом приподнялся
на диване. — Что... что ты тут делаешь? — с недоумением спросил
он. — Неужели я проспал весь день?
— И неудивительно, после такого количества виски! — огрызнулась
Джессика. — Включи автоответчик и узнаешь, что я здесь делаю. Но прежде
объясни мне свое поведение.
— Пожалуйста, не кричи! — взмолился он, сжимая руками
раскалывающуюся голову.
— Не кричать? — повторила она, подняв голос на октаву выше. —
Я летела через всю Америку, сходя с ума, потому что не могла с тобой
связаться, и нашла тебя здесь мертвецки пьяным! Почему же мне не кричать?
— Я тебя не ждал сегодня, — объяснил Найджел, с трудом ворочая
языком.
Но, судя по всему, его объяснение не удовлетворило Джессику.
— Да? И ты полагаешь, что это оправдывает твое поведение? Неужели я
умудрилась выйти замуж за тайного алкоголика? — язвительно осведомилась
она и тут же спросила:
— А что здесь делают эти бумаги?
Найджел почувствовал, как насыщенная виски кровь застыла в жилах, когда
Джессика наклонилась, чтобы поднять с пола листок.
— Нет, — прохрипел он, — не трогай! — И попытался
вскочить на ноги.
Но ему это не удалось.
Джессика уже держала листок в руках, и пальцы ее дрожали. А сердце билось с
неимоверной скоростью, мешая дышать. Во рту пересохло, будто это она
проснулась с чудовищным похмельем, глаза щипало. Она оглянулась вокруг и
увидела другие листки, много листков, исписанных до боли знакомым почерком.
Это были письма Тэда, личные письма Тэда к ней, Джессике!
— Как ты мог? — Она кинулась подбирать разбросанные листки. —
Где ты их нашел? Рылся в моих бумагах?
Ей не хотелось верить в это. Джессика подняла голову и посмотрела Найджелу в
глаза. Но не увидела ни малейшего стыда или раскаяния, только гнев.
— Как ты мог? — из последних сил повторила она.
— Довольно откровенные послания, знаешь ли, — с горькой усмешкой
заявил он. — Многое объясняют. — Он нащупал рукой бутылку, поднес
ко рту и хлебнул из горлышка.
— Ты... ты не должен был читать их. — Джессику так трясло, что
слова едва не застревали в горле. — Они адресованы не тебе...
— Ты имеешь в виду письмо, где Тэд умоляет тебя не откровенничать со
мной, потому что я могу рассказать Кэтрин, да? — Найджел тяжелым
взглядом уставился на нее. — Или то, в котором он клянется, что больше
никогда в жизни не сделает ничего подобного?
Господи всемогущий! Джессика с трудом сглотнула.
— Он очень боялся потерять Кэти.
— Мою влюбленную сестрицу? Да она бы простила его, даже если бы он
притащил бабу в ее собственную постель!
На сей раз ему удалось встать и даже демонстративно повернуться к ней
спиной. По тому, как Найджел запрокинул голову и поднял правую руку,
Джессика догадалась, что он снова поднес бутылку ко рту. Голова ее гудела,
мысли разбредались, колени подкашивались. Она с трудом добралась до
ближайшего кресла и упала в него.
— П-простаки, — пьяно пробормотал Найджел, — ид-диоты.
— Прости, я не поняла, — произнесла Джессика, глядя ему в спину.
— Я и Кэтрин — двое наивных дураков, попавшихся на удочку парочке
двуличных чернокожих. — С этими словами он повернулся, чуть не потеряв
равновесие, и засмеялся отрывистым, жестким смехом.
— Не надо разговаривать со мной в таком тоне, — предостерегла его
Джессика. — И что-то я не припомню, чтобы ты простил мне мои так
называемые грехи.
— Ты должна была рассказать мне п-правду!
— Я и пыталась, но ты, если помнишь, отказался слушать ее.
— Не тогда — сейчас! — Найджел порывисто шагнул к ней, но его
занесло в сторону, и он предпочел сесть обратно на диван. — В этот раз!
— Как думаешь, почему мне не пришло в голову пачкать грязью имя только
что умершего любимого мною человека? Может, потому, что ему мало было любви,
которую он получал дома?..
— Погоди-ка, — перебил ее Найджел. — Уж не пытаешься ли ты
сказать, что Тэд делал это не раз? И всегда в нашей постели?
— Нет, не пытаюсь! Тот случай был единственным! — Вне себя от
ярости, она вскочила с кресла и кинулась к нему, желая вцепиться ногтями в
лицо. — Он обожал Кэтрин и ты это отлично знаешь! Но с их браком не все
было ладно. — Джессика заставила себя успокоиться и начала ходить взад-
вперед по комнате, не выпуская писем из рук. — Кэти тогда решила, что
Тэд виноват в том, что она никак не может забеременеть. Говорила, что не
понимает, в чем дело, что обращалась ко многим врачам, которые заверили ее,
что с ней все в порядке, и предложила Тэдди пройти обследования. Он счел это
оскорбительным и отказался. Тогда Кэти вся отдалась работе, стала
возвращаться домой все позже и позже. А Тэд, дурачок, подумал, что она
встречается с другими, от которых сможет... Словом, он почувствовал себя
одиноким и очень несчастным. Вот тогда-то на горизонте и появилась эта рыжая
дрянь с серебряным язычком...
— Откуда ты все это знаешь? — Если раньше Найджел был белым как
бумага, то теперь лицо его позеленело. — Всего этого нет в письмах.
— Все происходило почти на наших глазах, когда я жила здесь с
тобой. — Джессика отвернулась, пытаясь сдержать навернувшиеся
слезы. — Неужели ты не заметил, что были три или четыре месяца, когда
Кэти совсем перестала говорить о детях, о том, что ей хочется иметь не
меньше трех, и с головой ушла в работу? — спросила она.
— Я был тогда озабочен открытием филиала на Восточном побережье. —
Несмотря на почти две бутылки выпитого им виски, Найджел соображал не хуже
любого трезвого.
— И тем не менее находил время, чтобы каждый вечер возвращаться домой и
заниматься со мной любовью.
— Намекаешь, что Кэти ушла в загул и предавалась любовным утехам с кем-
то еще, кроме Тэда?
— Не знаю! — в отчаянии воскликнула Джессика. — Главное, что
он верил в это!
— Господи, тебе было все известно, а ты даже не удосужилась сказать
мне?
Она молча кивнула, потом вскинула голову и ехидно поинтересовалась:
— А если бы ты знал, что Кэтрин завела роман на стороне, ты бы мне
рассказал?
Найджел смотрел на нее бесконечно долго и не произносил ни слова. Но в
глазах его была боль, нестерпимая боль.
— Признаюсь, — продолжила она, — я тогда была настолько без
ума от тебя и счастлива, что не хотела даже думать ни о чем постороннем,
только о тебе и обо мне, о нас вместе.
Поэтому просто посоветовала Тэду не сходить с ума и не думать о таких
глупостях. Он остался наедине со своими страхами и проблемами... — Голос ее
сорвался. — Почему, ну почему тебе надо было все это раскопать? —
прорыдала Джессика. — Он даже ничего не сделал!
Можешь ты в это поверить, самец ты этакий?
Я тогда полетела в Нью-Йорк, чтобы собрать вещи, помнишь? И так заскучала по
тебе, что вернулась раньше времени. Все, как и сейчас, — усмехнулась
она, смахивая слезы со щек тыльной стороной ладони. — А ты... ты был...
Я забыла, где...
— — Я был во Флориде. — Хоть и затуманенный парами алкоголя, но
мозг и тут не подвел Найджела.
— Да. — Она кивнула и прижала пальцы к дрожащим губам. Потом
собралась с духом и заставила себя продолжить:
— Я вернулась сюда, поднялась в спальню и обнаружила в нашей постели
женщину. Сначала я подумала, что это ты привел ее... Страшно вспомнить, что
я пережила в те короткие секунды, пока не заметила полуголого Тэдди. Он
тянул с женщины одеяло и требовал, чтобы она убиралась, потому что он не
может, не может... — Ужасная сцена стояла перед ее глазами, словно случилась
вчера. — Потом оба заметили меня, Тэд бросился в ванную, а мне пришлось
выпроваживать девицу. Когда ты приехал, я уже успела все у него выяснить,
кое-как успокоить и отправить домой, но прежде заставила поклясться, что он
в жизни не повторит...
— Можешь не продолжать, — прервал ее Найджел.
— Да, могу, — согласилась Джессика и задрожала. — Но скажи
мне, Найджел, как, по-твоему, мне следовало поступить после.
— Ты должна была рассказать мне.
Она топнула ногой, не скрывая своего раздражения.
— Опять ты за свое! Да я же рассказала! Но ты отказался поверить!
— Однажды. — Он взмахнул рукой, словно хотел кого-то
ударить. — Ты произнесла его имя только однажды. А потом словно
пожалела или испугалась и замолчала.
— Еще бы, ты ведь чуть не оторвал мне голову!
— Думаю, я сделаю это прямо сейчас, — процедил он сквозь зубы, но,
видимо, трезво — если такое слово сейчас было к нему применимо — оценил свои
возможности и пробормотал:
— Это бессмысленно. Мы так ни до чего не договоримся.
Джессика не могла с ним не согласиться. Ей было неуютно, обидно и горько, а
Найджел снова казался суровым незнакомцем, который вошел в ее нью-йоркскую
квартиру около месяца назад. Куда подевалось все тепло, вся нежность,
возродившиеся было в них? Почему и до каких пор на них и их судьбы будут
влиять поступки других людей? Может, нам вообще не стоило
встречаться? — подумала Джессика.
Вдруг это был глас судьбы, говоривший нам:
Оставьте друг друга, ради всего святого. Вы — разные, чужие
.
Но ведь что-то же все-таки связывало их?
— Секс, — ответила она себе, — потрясающий, фантастический
секс.
— Что?
— Я говорю, что нам с тобой никогда и ни о чем не договориться, —
угрюмо сообщила Джессика. — Нас с тобой объединяет только секс.
Ничего больше.
Пришел его черед возмутиться.
— Нет, в наших отношениях есть нечто большее, чем то, чем мы занимаемся
в постели!
Неужели? Джессика посмотрела на исписанные листки, судорожно зажатые в ее пальцах, и твердо сказала:
— Ты женился на мне, потому что считал, что нет другого выхода. Ты
сделал это ради маленьких Тэдди и Кэти и из-за отличного секса.
Но тебе, Найджел, еще требовалась стопроцентная гарантия, что ты будешь
продолжать контролировать пакет акций, который принадлежал твоей сестре и
моему брату.
— Чушь! — прорычал он.
— Неужели? Тогда почему же ты почувствовал себя вправе рыться в моих
бумагах? — спросила она. — Тебе нужны были серьезные основания,
чтобы опуститься до такого. Наверняка ты искал любые компрометирующие меня
документы, чтобы предъявить их в суде, когда наш нелепый брак потерпит крах.
Правильно? Чтобы доказать, что я негодная мать для Тэдди и Кэти и что не
могу быть ответственной за их наследство!
— Пресвятая Дева Мария, — выдохнул он. — Поверить не могу, что ты несешь такую чушь!
Ты ошибаешься, Джесси, ошибаешься!
Но Джессика уже ничего не слушала и не слышала. Она неожиданно заметила
другие письма, завалившиеся между диванными подушками, и метнулась к ним,
как тигрица, защищающая детенышей. Это были ее письма, написанные брату,
когда она уже перебралась в Нью-Йорк.
— Но как... как же ты мог? — спросила она, опустившись на колени и
пытаясь привести письма хоть в какое-то подобие порядка. Пальцы тряслись,
глаза горели от едких слез. — Как ты мог отправиться к ним домой и
разыскивать...
— Я не был у них.
Джессика недоуменно уставилась на него.
— Не был?
— Я не был в доме Кэтрин и Тэда. — И с тяжелым вздохом пояснил:
— Я ни разу не был в их доме после того, как случилась эта трагедия.
— Но где ты взял эти письма? — спросила Джессика.
Найджел с тоской посмотрел на пустую бутылку и пожалел, что виски оказалось
явно недостаточно, чтобы полностью затуманить его мозг. Ему не хотелось
вспоминать, чем он занимался прошлой ночью, или думать, какое будущее ждет
его после сделанного открытия.
— Я разбирал стол Кэтрин в офисе, — выдавил он и закрыл лицо
ладонями. — Письма были спрятаны в нижнем ящике.
— О Господи! — Джессика задохнулась, и он понял, что до нее дошел весь ужас его открытия.
— Мне неизвестно, как и когда Кэтрин заполучила их и знал ли Тэдди о
том, что она нашла эти письма, — продолжил Найджел. — Но факт
остается фактом: моя сестра, моя дорогая любимая сестра знала о том, что
случилось три года назад, и не смогла заставить себя рассказать мне.
В этом-то и заключалась основная причина всего этого разгрома и пьяного
разгула, подумал Найджел. Он не только открыл правду о событиях трехлетней
давности, но и узнал, что Кэтрин, которую он обожал, скрывала факты, которые
были для него важнее всего на свете, важнее самой жизни.
Джессика оказалась невиновна!
— Я прожил несколько лет, веря, что имею все основания ненавидеть
тебя, — хрипло произнес он. — Какая злая ирония судьбы! Я испытал
все муки ада, а моя сестра даже пальцем не пошевелила, чтобы помочь мне.
— Она защищала Тэда.
Неизвестно почему Найджел вдруг взорвался:
— И ты считаешь, это оправдывает ее?
— Нет, не считаю, — ответила Джессика. — Но Тэда и твоей
сестры больше нет в живых, поэтому вряд ли стоит ворошить прошлое.
— Ты обязана была показать мне эти письма!
— О, в таком случае все это моя вина. — Она устало
вздохнула. — Лучший способ обороны — это нападение.
— Я не то хотел сказать!
— А что же?
— Не знаю, черт побери! — рявкнул Найджел и снова схватил бутылку,
забыв, что в ней не осталось ни капли. — Проклятье! — воскликнул
он, бросая бутылку на пол, и обратился к Джессике:
— Ты не принесешь мне еще выпить?
— Ты и так упадешь, если попытаешься встать на ноги, — язвительно
заметила она и направились к двери.
Но Джессика ошибалась. Удивительно, с какой скоростью мог передвигаться этот
мужчина даже в таком состоянии! Раздался легкий звон стекла — Найджел,
видимо, задел ногой бутылку, — и в мгновение ока он оказался между
Джессикой и дверью. Задыхаясь, он схватил ее за плечи и с силой прижал к
стене.
— Впечатляет! — Она нашла в себе силы съехидничать, но невольно
задрожала.
— Я не позволю тебе больше уйти от меня! — прорычал он.
— А я и не говорила, что собираюсь уходить, — спокойно заметила
Джессика.
— Ты имеешь право ненавидеть меня всю оставшуюся жизнь, но заниматься
этим будешь здесь, где я смогу видеть, как ты это делаешь!
Его глаза так лихорадочно сверкали, руки держали ее так собственнически, а
губы так жаждали ее губ, что Джессика ощутила, что у нее закружилась голова.
— Договорились, — устало согласилась она.
Найджел заметно огорчился.
— Я требую, чтобы ты серьезно относилась к моим словам!
— Ну что ты пристал ко мне! — взорвалась Джессика. — Я только
что прилетела черт знает из какой дали, почему ты считаешь, что я должна
уехать?
— Но ты же шла к двери! — заявил он.
— Да, чтобы убрать письма, — объяснила она.
— Ты должна была засунуть их мне, неверящему идиоту, в глотку!
И тут Джессика сделала такое, чего никто и никогда не ожидал от нее, даже
она
...Закладка в соц.сетях
