Жанр: Любовные романы
Бывший будущий муж
...у что я хочу тебя, — немедленно ответил он, даже не пытаясь
делать вид, будто не понял ее вопроса.
Несмотря на все мои недостатки?
— хотела спросить она, но Найджел приложил
пальцы к ее губам, догадавшись, о чем пойдет речь.
— Не надо, не спрашивай меня ни о чем.
Спроси себя: чего хочешь ты сама?
О, что же тут спрашивать... Джессика и так прекрасно знала, что хочет его. И
всегда хотела.
А еще хочет, чтобы сегодняшняя ночь длилась и длилась, стерев прошлое без
следа. И еще... еще хотела, чтобы завтрашний день не наступил никогда...
Поэтому когда Найджел, выйдя из ресторана, наклонился и поцеловал ее, она не
стала возражать. Он нежно обнял ее за плечи и с силой прижал к себе, словно
давая попробовать то, что заготовил на ближайшее будущее.
На пути к
мерседесу
, ожидающему их за два квартала от
Риччи Берци
,
Найджел неожиданно пробормотал извинение, покинул Джессику и зашел в
магазинчик, торгующий всякой всячиной. Спустя несколько мгновений появился
снова и, криво усмехнувшись, показал ей большую бутылку, завернутую в
серебристую бумагу.
Шампанское, поняла она. Еще одно подтверждение того, что их ожидает. Раньше
они всегда лежали в постели, еще разгоряченные от любовных ласк, и
неторопливо пили шампанское.
О, Найджел пошел на все, чтобы воссоздать магию наших прошлых встреч,
подумала Джессика, отчаянно покраснев, и заметила, как он сунул что-то в
карман. Но не придала этому ни малейшего значения. Наверное, сдача. Скорее
всего в магазинчике принимают только наличные.
Они продолжали неспешный путь по Форфакс-авеню, каждый с бешено колотящимся
сердцем и пересохшим от ожидания ртом. Сели в машину и в полном молчании
поехали по затихающим улицам мегаполиса. Остановились перед домом, вышли и
поднялись по ступенькам к двери. Найджел достал ключ, сунул его в замок и
повернул.
— Ты дрожишь, — заметил он, толкнув дверь и пропустив Джессику
вперед.
Она попыталась засмеяться, но безуспешно.
А потом... потом его рот накрыл ее трепещущие губы, и вот они уже
целовались, целовались, целовались... позабыв обо всем и обо всех, кроме
друг друга.
Найджел оторвался от нее, но не отпустил, а прижал к стене, захлопнул ногой
дверь, снова наклонился к ее лицу и принялся покрывать его быстрыми
поцелуями.
Она не отталкивала его. Не пыталась сказать
нет
. Но не понимала, почему
тем сильнее испытывает странное беспокойство, чем ближе они подходят к тому
моменту, когда уже поздно будет говорить это самое
нет
.
Найджел снова оторвался от нее и заглянул в бездонную черноту ее глаз. Он
стоял близко, очень близко. Прошлое, казалось, исчезло. Нет, не исчезло, а
слилось с настоящим и с обещанием, горящим в той черной глубине, где он
искал ответ. И, верно истолковав его, снова припал к полным горячим губам.
Не размыкая объятий, они направились в ее спальню, и дверь медленно
закрылась за ними, отрезав от всего мира, запретив ему вторгаться в их и
только их вселенную. Джессика поставила бутылку на столик, смутно подумав,
что надо бы отнести ее в холодильник, повернулась и обхватила Найджела
руками за шею. Нашла любимый ею, восхитительный рот и прижалась к нему
приоткрытыми нетерпеливыми губами, предлагая все, что имеет. Найджел
вздрогнул, принимая ее щедрый дар, ответил на предложение и снова вздрогнул,
когда она провела языком по внутренней поверхности его рта. Они были вместе,
уже спаянные воедино, хотя еще даже не начали раздеваться. Так оно и было с
ними всегда.
Они целовались долго, целую вечность, растворившись в темном, чувственном
тумане.
Найджел гладил ее руки, гладил ее тело, потом приподнял ладонью тяжелые
черные пряди волос и нащупал замок молнии. И медленно, томительно-медленно
потянул его вниз.
Джессика задержала дыхание, наслаждаясь сладостной пыткой, нежным танцем его
пальцев на своем позвоночнике, и покорно сгибалась и разгибалась, повинуясь
их приказу, помогая ему избавить ее от мешающей обоим ткани.
Найджел сдернул платье, позволив ему упасть к ее ногам, потом опустился на
колени и поцеловал ее бедра, словно прося прощения за резкое движение.
Потому что сейчас в этой спальне насилие не допускалось, оно осталось там, в
прошлом, когда они набрасывались друг на друга в бешенстве яростного
вожделения.
Нет, не думай об этом, приказала себе Джессика, ощутив новый приступ
нерешимости и сомнений.
А Найджел продолжал целовать ее. Он нащупал застежку шелкового бюстгальтера
и освободил округлые груди с выступающими светло-розовыми напряженными
сосками. Обвел языком один, и Джессика содрогнулась от удовольствия и
закрыла глаза, чтобы полнее насладиться мгновением. Потом откинула назад
плечи и запрокинула голову, чтобы приблизить грудь к его лицу.
Найджел засмеялся; это был тихий радостный смех узнавания. О, Джесси всегда
была восхитительно восприимчивой любовницей! Он нашел ртом другой сосок,
лизнул его, вызвав то же ответное содрогание. О, он был способен довести ее
до оргазма одним этим!
Но только не сегодня, сказал он себе и принялся гладить руками нежную
шелковистую кожу, скользнул ими ей за спину и выгнул ее навстречу своей
напряженной плоти. Джессика ощутила толчок его члена, двинула бедрами, не
сдерживаясь, не скрывая своего желания.
— Раздень меня, — попросил Найджел.
Она открыла глаза и, чувственно улыбаясь, начала медленно расстегивать
пуговицы рубашки.
Раздвинула тонкую ткань, обнажив широкую грудь, покрытую золотистыми
волосками, и провела по ней острыми ноготками. Рубашка упала на пол, а она
наклонилась и принялась покрывать влажными чувственными поцелуями
мускулистый живот, спускаясь губами все ниже, все ниже...
О, эти прикосновения! Ничто не могло сравниться с ними, ничто. Найджел
закрыл глаза и отдался потрясающему ощущению. Дыхание с шумом вырывалось из
его приоткрытого рта.
Джессика что-то сказала, он взглянул на нее и увидел, как она провела языком
по пересохшим губам. О, он знал, почему она так сделала...
Ей никогда не удавалось ничего утаить от него.
Не в состоянии больше терпеть пытку ожиданием, он подхватил ее на руки и
понес к кровати, откинул покрывало и опустил на прохладные простыни как свою
законную добычу.
Джессика смотрела, как он сорвал с себя остатки одежды, и сама быстро
стянула чулки и тонкие трусики, плавно изгибаясь на белой ткани, дразня его
видом женственной плоти.
Они целовались, прикасались друг к другу, катались, сплетаясь телами, по
всей кровати, пока Джессика не застонала от невыносимого наслаждения. Да, он
знал о ней все, абсолютно все, — где дотронуться, что сделать, чтобы
довести до экстаза в считанные мгновения.
— Хочу тебя, хочу тебя, хочу тебя, — повторяла Джессика снова и
снова, пока он не ощутил, как голова пошла кругом и от этого заклинания, и
от собственного неистового желания.
Может, Найджел и знал, как свести ее с ума, но и она была знакома с этим не
хуже. Ее пальцы отыскивали чувственные точки его тела и гладили их,
сладостно пытая и требуя равного отклика. И вот уже он стонал и рычал в
ответ, и задыхался, и кровь кипела в его жилах, И когда наконец позволил ей
направить в себя его член, он уже не ощущал и не воспринимал ничего, кроме
нее и яростного наслаждения.
Джессика выгнула бедра в жадном приветствии, и он устремился в нее, не
сдерживаясь в своем желании. Она прильнула к нему, как утопающий к
спасительному кругу, а он толкал и толкал, словно спешил догнать что-то
ускользающее, но жизненно важное. Ее внутренний жар разжег его еще больше.
Их рты сплавились в неразрывном поцелуе, сердца колотились, грозя
столкнуться друг с другом, тела покрылись потом, и оба они дрожали, стремясь
к финальному усилию.
Джессика кончила первой, зовя его за собой, выкрикивая его имя и задыхаясь.
Неистовость ее оргазма подстегнула Найджела, и он зарычал, не в состоянии
больше сдерживаться, и продолжал рычать с каждым победным толчком навстречу
сотрясающейся плоти, орошая ее своими животворными соками...
Когда бешеный ритм сердца чуть замедлился, Найджел немного пришел в себя и
заметил, что Джессика приняла на себя всю его тяжесть. Он скатился с нее и
продолжал лежать на спине с закрытыми глазами, упиваясь восхитительными
ощущениями.
Прошло не меньше пяти минут, прежде чем он нашел в себе силы взглянуть на
нее. Она лежала совершенно неподвижно. Найджел приподнялся на локте,
заглянул ей в лицо и увидел, что ее глаза все еще закрыты. Неужели он
случайно причинил ей боль? Возможно, вполне возможно. Были моменты, когда он
не понимал, что происходит, не чувствовал ничего, кроме собственного
требовательного желания.
— Ты как? — спросил он, прикасаясь губами к ее щеке.
— Ммм... — лениво протянула она.
Найджел испытал огромное облегчение.
— Тогда посмотри на меня, — потребовал он. — Мне не нравится,
когда ты лежишь так.
Ее веки томно затрепетали, длинные черные ресницы поднялись — и Джессика
улыбнулась.
— Ты был изумителен, знаешь это? — сказала она.
Найджел самодовольно ухмыльнулся, неспешно наклонился и легко прикоснулся
губами к ее губам. Несколько мгновений назад ему не только довелось пережить
лучшее в жизни ощущение, но и доставить его этой женщине. Словом, он
чувствовал себя просто замечательно.
— А теперь шампанское! — воскликнула Джессика, в мгновение ока
переходя от сытой медлительности к неожиданной живости.
Найджел чуть отодвинулся, позволяя ей окончательно высвободиться из-под
него. Он лежал и чуть насмешливо наблюдал, как она грациозно скользнула к
столику, где оставила бутылку, потом достала бокалы... и нахмурилась.
Джессика пыталась что-то припомнить, что-то неясное, терзающее ее уже
некоторое время.
Медленно посмотрела на бутылку, и... Да, вот оно!
Перед внутренним взором встала картина: Найджел выходит из магазинчика на
Форфакс-авеню, подает ей бутылку и усмехается. Но сейчас она
сконцентрировалась не на протянутом ей шампанском, а на второй руке. Тогда
Джессика подумала, что он сунул в карман мелочь. Черт побери! Теперь она так
ясно видела это движение, что поверить не могла в свою идиотскую ошибку.
Он ходил не за вином! Это было просто приятным дополнением к главной
покупке. Пачке презервативов. Он купил презервативы, готовясь к
долгожданному празднику плоти!
— Не могу смотреть на тебя и не хотеть... — забормотал он и потянулся к
ней.
Она вскинула голову и взглянула на него сверху вниз. Найджел лежал в
привычной позе, расслабленный и ничего не скрывающий, опершись головой на
руку и согнув в колене одну ногу. Его член снова начал напрягаться. Мощный,
властный, требовательный...
Ее затрясло от ярости или ужаса, или того и другого вместе.
— Ах ты, подонок! — бросила она ему в лицо. — Ненавижу тебя!
Ненавижу!
— Что? — Найджел уставился на нее с нескрываемым удивлением.
— Н-ненавижу т-тебя, — выдавила Джессика. — В первый раз ты
обошелся без этого!
Он сел и озадаченно нахмурился.
— Да о чем ты, Джесси?
— О презервативах, — просветила его она. — Ты купил сегодня
презервативы, когда заходил в тот магазин за шампанским. Я видела, как ты
сунул их в карман.
— Ну да, — подтвердил Найджел, все еще не понимая, в чем
проблема. — В прошлый раз мы искушали судьбу, — неохотно признал
он. — И мне не хотелось делать это во второй раз. Но почему ты так на
меня смотришь?
Потому что все было хуже некуда. Джессика отпустила бокал, который держала в
руке, и схватила с пола его джинсы. Дрожащими пальцами порылась в кармане и
достала пачку презервативов. Нераспечатанную.
Она молча показала ее Найджелу. В словах не было необходимости — он все
понял.
— Ты просто дурочка, — протянул он с самодовольной
усмешкой. — Нам же никогда не нравились эти штуки. Слишком много суеты
в тот момент, когда есть более интересные занятия.
Она швырнула в него пакетиком. Он попал ему в грудь, покрытую золотистыми
завитками, и упал на колени.
— Не прощу тебя! — яростно прошипела Джессика. — Никогда не
прощу. Как ты мог так обойтись со мной? Как ты мог?!
Найджел молча смотрел на нее целую минуту, потом его настроение изменилось.
— Мы оба рисковали, дорогая, — с мрачной усмешкой заметил
он. — Если помнишь, мы накинулись друг на друга, не думая вообще ни о
чем. Так что это не только моя вина.
— Я и не говорила, что только твоя!
— Тогда почему так взбесилась? — воскликнул он, скатываясь с
кровати.
Джессика с трудом пропихнула застрявший в горле ком ярости и ответила:
— Я стою тут перед тобой, возможно уже беременная, а ты еще имеешь
наглость спрашивать, почему я взбесилась?
— Беременная? С какой это стати? — спросил Найджел. — Ты же
принимаешь противозачаточные таблетки, — напомнил он ей. — И хочу
тебе заметить, это вовсе не смешная шутка.
— Еще бы! — прошипела Джессика. — Что уж тут смешного! Я не
принимаю таблетки, понятно? Так что у меня есть все поводы
взбеситься
, как
ты изысканно выразился!
Тут наступила внезапная, очень напряженная тишина.
— Господи Всемогущий, — выдохнул наконец Найджел, — мы
говорили с тобой о разных рисках.
— Каких это разных рисках? — озадаченно спросила Джессика.
— Почему это ты не принимаешь противозачаточные таблетки? — не
отвечая на ее вопрос, осведомился он.
— А почему ты купил презервативы, если считал, что я принимаю?
Найджел промолчал и отвернулся, предоставив Джессике самой ответить на свой
вопрос.
Что она и сделала, содрогнувшись от ужаса и отвращения.
— Ты... ты хочешь сказать, — медленно начала она, — что
занимаешься небезопасным сексом с другими женщинами и все же не потрудился
принять меры, чтобы обезопасить меня от последствий?
— Поверить не могу, что мы ведем такие разговоры. — Найджел гневно
повернулся к Джессике. — Я не занимаюсь небезопасным сексом с другими
женщинами и я совершенно здоров!
— О, ты так уверен в этом? — иронически спросила она.
— Стопроцентно! — заявил он.
— Но если это так и если ты думал, что я принимаю таблетки, то зачем
тогда...
Ответ пришел даже раньше, чем Джессика кончила говорить. Оскорбительный, как
пощечина. А его внезапно напрягшееся лицо подтвердило ее подозрения.
Презервативы предназначались не для ее защиты, а для его. Найджел полагал,
что рискует именно он.
Джессика перестала дрожать. Удивительно, поняла вдруг она, какой неожиданно
успокоительной может оказаться неприглядная правда.
Так это она — развратная женщина, принимающая разных мужчин, не заботясь о
последствиях...
— Убирайся, — холодно проронила она и направилась в ванную, плотно
затворив за собой дверь.
Дверь не успела закрыться, как открылась снова. Найджел, все еще обнаженный,
с силой распахнул ее и прорычал:
— Я совсем не то имел в виду, что ты подумала!
— Нет, именно то. — Джессика схватила висевший на крючке халат и
завернулась в него.
— Я только отверг твои обвинения, — сердито возразил
Найджел. — А это отнюдь не означает, будто я хотел переложить всю вину
на тебя.
Нет, конечно, не означает, но его молчание было столь красноречивым...
— Мы с тобой не виделись три года, и ни один разумный человек, будь то
мужчина или женщина, не будет рисковать!
— Да, но ты рискнул, и не один раз, а два! вспыхнула Джессика.
— И ты тоже, дорогая, — заметил Найджел.
Что тут ответить? Он был совершенно прав, поэтому она воздержалась от
комментариев.
Вместо этого схватила махровое полотенце и швырнула ему.
— На, прикройся! — презрительно выкрикнула Джессика и попыталась
выскочить из ванной.
Но он преградил ей путь.
— Нет, моя милая, стой где стоишь! — скомандовал Найджел. —
Нам есть о чем поговорить и мы сделаем это прямо сейчас!
— Мы уже достаточно наговорились. — Джессика попробовала
прорваться к двери.
Но безуспешно — он не позволил.
— Три года назад ты потрясла меня до глубины души, — сурово заявил
он. — И теперь пытаешься сделать то же самое.
— А что происходит с моей душой, ты подумал? — истерически
выкрикнула она. — Ты только что оскорбил меня самым страшным образом,
каким только может мужчина оскорбить женщину, с которой только что переспал!
Найджел вздрогнул и пробормотал:
— Извини меня.
— Этого мало!
Он сжал кулаки.
— Так чего же ты хочешь от меня?
— Решительно ничего! — Она ощутила, как по жилам вместо горячей
крови потекла ледяная шуга. — Я хочу только, чтобы ты оставил меня в
покое, только и всего.
— Не могу. Ты, вполне вероятно, уже беременна... моим ребенком.
— Не смей так говорить! — Джессика посмотрела на него сверкающими
от навернувшихся слез глазами. — Не смей! Я не желаю иметь ребенка от
тебя!
Найджел даже не побледнел, а позеленел, но ответил вполне сдержанно:
— Может так случиться, дорогая, что у тебя просто не окажется выбора.
Если что-нибудь и могло положить конец этому спору, то только такое
заявление. Джессика сдавленно всхлипнула и бессильно опустилась на край
ванны. Найджел выругался сквозь зубы, обмотал полотенце вокруг бедер и
вышел.
Заметив валяющуюся на кровати бутылку шампанского, почти теплого — в спешке
они даже не удосужились поставить ее в холодильник, — он с грохотом
водрузил ее на столик, выдав таким образом кипящие внутри чувства.
Какая-то часть разума отчаянно пыталась найти слова, которые смогли бы
исправить безобразную ситуацию, но другая — разгневанная — предлагала
плюнуть и забыть, потому что правда есть правда, даже если она и горькая.
Да, он искренне считал, что рискует. Джессика была известна своими
сексуальными похождениями, которыми нельзя, недопустимо было пренебрегать. О
скольких разных
приятелях
сестры рассказывал Тэдди в его присутствии,
упрямо делая все возможное, чтобы не дать ему забыть красивую, но коварную
изменщицу... Неужели зятю доставляло удовольствие подчеркивать, что Джессика
продолжает жить полноценной сексуальной жизнью, когда его, Найджела,
прекратилась вовсе?
Тэдди... В этом проклятом безумии он позволил себе забыть о смерти Тэда и
Кэтрин. Найджел глубоко вздохнул, закрыл глаза и попытался представить
темнокожего, вечно немного смущенного, безумно влюбленного зятя, которого
словно поддерживала и подпитывала бьющая через край энергия его жены. Но вот
Кэти погибла — источник его жизни иссяк, и Тэдди сдался и тихо умер, оставив
сиротами двух замечательных малышей и младшую сестру, которая была в
настолько тяжелом состоянии от этой утраты, что едва ли могла справиться еще
и с только что разыгравшейся сценой.
Господи, подумал Найджел, так не должно было случиться. В его намерения
никак не входило причинять Джессике боль. Единственное, что он собирался
сделать, вывозя ее в город, — это напомнить, как им чудесно было вместе
раньше, а не дать понять, как ужасно может стать теперь. Ему хотелось, чтобы
она ясно представила все то хорошее, что возможно между ними, если они
захотят возобновить отношения, и только потом оглушить ее своим
предложением. В постели, после любовной близости, наслаждаясь шампанским.
Он все точно рассчитал. Даже заказал заранее ее любимые фрукты и сладости,
которые ждали своей очереди в холодильнике. Даже бокалы поставил
замораживать, чтобы должным образом отпраздновать ее
да
в ответ на его
торжественно произнесенную речь.
И что же он получил за все свои хлопоты и добрые намерения? Айсберг светло-
шоколадного цвета в виде совершенной женской фигуры, который ненавидит его
всеми фибрами замороженной его неосторожностью души. Как, к черту, ему вести
себя, как поправить ситуацию?
Но, с другой стороны, а что, собственно, изменилось, кроме настроения, в
котором Джессике полагалось выслушать его гениальную идею?
Найджел расправил плечи и повернулся.
Джессика стояла в дверях ванной и казалась не более склонной прислушиваться
к доводам разума, чем кошка, придушившая мышку, к предложению отпустить ее.
Он попытался взять себя в руки и приготовиться спокойно перейти к следующей
части плана. Но вместо этого неожиданно выпалил:
— Выходи за меня замуж! — Вся тщательно подготовленная речь была
забыта, осталась только суть. — Тогда все перестанет быть проблемой!
Джессика продолжала смотреть на него неподвижным невидящим взглядом, храня
полное молчание. Потом пошевелилась, и он увидел, что сказанные им слова
достигли наконец ее сознания.
Она торжествующе... нет, насмешливо улыбнулась и медленно произнесла:
— Наверное, тебе очень неприятно было сказать это мне.
— Нет.
Ее улыбка стала холоднее. Неужели он полагает, что она не заметила, каких
усилий ему стоило собраться, чтобы высказать столь возмутительное
предложение? Потому что после произошедшей сцены оно стало совершенно
возмутительным. Найджел до сих пор ненавидит и презирает ее, хотя и не может
справиться с похотью. Она была абсолютно уверена в этом.
— Я не собираюсь иметь от тебя ребенка, заявила Джессика, немедленно
перейдя к самой сути. — Даже если мне не повезло и я забеременела, то
предупреждаю сразу: до родов дело не дойдет. Моя бабка и прабабка умерли в
родах, и я не намерена давать жизнь ребенку, заведомо зная, что он будет
расти сиротой.
— Не говори так. — Найджел нахмурился. — Одно дело, твоя
бабушка, другое — ты. К тому же медицина...
— К тому же бессмысленно вообще затевать разговоры о женитьбе, когда
еще неизвестно, беременна я или нет, — перебила его Джессика. — И
даже если я все-таки забеременела и решусь, посоветовавшись с врачами, пойти
на риск иметь ребенка, то все равно ни за что не выйду замуж за мужчину,
который не только считает меня развратной, но еще и безответственно
легкомысленной!
— Я не считаю тебя развратной! — отверг он ее обвинение. — И
давай не будем возвращаться к этому.
Что касается Джессики, то она еще не закончила с этой темой.
— Ну хорошо, тогда считает неспособной хранить верность!
Найджел выпятил подбородок.
— Нет, считаю.
Она вскинула голову и сверкнула глазами, бросая лжецу вызов.
— Вспомни, с кем я собиралась провести вечер, когда ты приехал за мной
в Нью-Йорк?
Найджел нахмурился.
— Откуда я могу знать?
— Ты слышал, как я звонила по телефону... мужчинам, и моментально
сделал вывод, что оба — мои любовники. А такую женщину стоит считать
довольно распущенной и совершенно недостойной быть хранительницей
супружеской чести. К тому же тебе известно мое безответственное отношение к
сексуальным связям... Так что кто угодно может оказаться отцом моего
гипотетического ребенка.
Но Найджел покачал головой.
— Одним из двух
любовников
была женщина, Джессика удивленно раскрыла
глаза.
— Да? Откуда ты знаешь?
— От Берта Меллори, — ответил он. — Он звонил несколько дней
назад, хотел поговорить с тобой. Ты была в то время в больнице. Я спросил,
он ответил.
Так он посмел выпытывать у напарника подробности ее личной жизни и
расспрашивать его о Бобби?!
— И ты называешь такое поведение признаком доверия?
Найджел сильнее нахмурил брови.
— Хватит, прекрати! — проскрежетал он. Неужели ты считаешь меня
полным идиотом?
Я в состоянии понять, что, если ты не принимаешь противозачаточные таблетки,
значит, не имеешь любовника. Тем более при твоем страхе перед родами. И не
говори о разврате. — Найджел нетерпеливым взмахом руки пресек ее
возражения. — Это слишком серьезная тема, чтобы запросто кидаться
обвинениями и оскорблениями. Если ты забеременела, то от меня, и в таком
случае я хочу быть с тобой. Если тебе будет угрожать опасность при родах, мы
найдем лучших специалистов или здесь, или в Европе, которые отыщут способ не
подвергать твою жизнь риску. И я буду поддерживать тебя каждый день, каждый
час, каждую минуту. Я предлагаю серьезные отношения.&nb
...Закладка в соц.сетях
