Жанр: Любовные романы
Залив мечты
... Разве что — к разбитому сердцу. Он сам сказал, что не ищет серьезных
отношений. Он по-прежнему тоскует о покойной жене. Конни знала, что он
оставался верен памяти жены целых три года. Какие же еще нужны
доказательства тому, что надеяться на что-либо серьезное бессмысленно?
По всему видно, продолжала размышлять Конни, что Берт привязался к ней. Но
простой привязанности недостаточно. В ней нет искры Божьей, нет страсти, нет
самозабвения и силы чувств. Привязанность можно испытывать даже к рыбке в
аквариуме! Но, тем не менее, эта привязанность опасна для нее, влюбленной
дурочки. Она может начать питать бесплодные надежды. Лучше покончить с
романом, пока не поздно. Нет, уже слишком поздно. Может, лучше сказаться
больной и уехать? Филдстоун легко найдет замену, если сочтет нужным. Правда,
жалко расставаться с Эриком...
Эрик! Конни разом очнулась. Погруженная в свои мысли, она на мгновение
забыла о ребенке. Посмотрев вперед, увидела его фигурку в голубых шортах,
белой футболке и бейсбольной кепке. И тут Конни похолодела.
Малыш подошел к краю тротуара и, не останавливаясь, направился на другую
сторону.
Слева на него летел грузовик. Водитель шел на обгон и явно не видел ребенка.
А Эрик прыгал на одной ножке и не обращал на дорогу никакого внимания.
Констанция в ужасе бросилась к нему. Она боялась крикнуть, чтобы Эрик не
испугался и не кинулся вперед под машину. За секунду до того, как грузовик
пронесся мимо, она успела подхватить малыша на руки и отскочить в сторону.
- Тебя сбить могли! — схватив Эрика за плечи, закричала она.
— Я же говорила тебе подождать меня, а ты побежал сам. Ты противный,
противный, глупый мальчишка!
Испугавшись ее гнева, Эрик скривил рот, его глаза наполнились слезами.
- Ты делаешь мне больно, — сказал он.
- Тебе было бы еще больнее, если бы тебя сбила машина!
Эрик фыркнул.
- Я тебя ненавижу, — шмыгая носом, объявил он.
- Я тебя тоже, — бросила в ответ Конни, обняла малыша и прижала
его к себе. Она еще никогда в жизни не испытывала такого страха, гнева и
облегчения. — Это не правда. Я люблю тебя. И поэтому я не хотела,
чтобы ты попал под машину.
- А ты меня любишь? — переспросил Эрик.
- Да, — ответила Конни. — Пойдем быстрее, а то опоздаем.
Вечером Эрик снова достал толстую пачку фотографий из своего чемоданчика. Он
долго раскладывал их на столе, а потом позвал Констанцию.
- Вот видишь, — сказал он, показывая ручонкой на фото, —
здесь я, папа и мама. А здесь я, папа и ты. А здесь я и ты. Ты взаправду
любишь меня, как мама?
- Хотя сегодня утром ты меня очень напугал, я действительно очень-очень
люблю тебя.
Эрик принял важный вид.
- Тот грузовик был далеко.
- Может, и так, — согласилась Конни. — Но мне показалось,
что он близко, и я очень испугалась. — Она погладила малыша по
головке. — В следующий раз жди меня на тротуаре.
- Хорошо, Конни. Честное слово. А вот раньше меня никто не любил,
никогда не любил, — угрюмо сказал малыш. — Только мама и папа. И
бабушка с дедушкой. — На шею Конни легли две маленькие ручки. —
А вот ты меня любишь, да?
Посадив малыша к себе на колени, Конни погладила его по щечке и улыбнулась.
- Конечно, люблю.
Эрик просиял.
- Я тоже тебя люблю.
- Раз мы любим друг друга, то все в порядке, — сказала Конни и
почувствовала укол в сердце при мысли о своей неразделенной любви к отцу
мальчика. — А теперь пора идти к твоему приятелю Джеку.
Мать Джека пригласила Конни зайти выпить кофе и полчасика поболтать. Затем
Констанция, оставив Эрика, вернулась в бунгало.
Кора Пратт присмотрит за ребятами, а она пока приготовит ужин. Пусть это и
не входит в ее обязанности, но будет несправедливо возложить это на
Гилберта, который придет после рабочего дня. А затем она собиралась почитать
очередной детектив.
Когда с ужином было покончено, она села на веранде с книгой. Тут же раздался
стук в калитку. Подняв голову, она увидела мужчину и женщину, на вид обоим
лет по тридцать.
Мужчина со своими взлохмаченными светлыми волосами и узким лицом походил на
полярного волка, а его спутница была высокой и тонкой брюнеткой с роскошной
копной волос. Они казались усталыми.
- Здесь живет Барбер? — спросил мужчина сиплым голосом,
откашлялся и погасил сигарету об ограду.
- Да, — ответила Констанция и спустилась в сад.
- Мы — мистер и миссис Редхилл. Эвелин — сестра покойной
жены мистера Барбера, — пояснил он, указывая на женщину. — Меня
зовут Айзек.
Констанция крепче зажала в руке книгу, в висках у нее застучали тысячи
молоточков.
- Здравствуйте, — проговорила она через силу, инстинктивно
загораживая вход в дом.
Айзек улыбнулся.
- Я не думаю, что мистер Барбер еще на работе.
Конни замялась. С одной стороны, она не хотела давать никакой информации. С
другой глупо было бы утверждать, что Гилберт дома, раз она не сможет его
предъявить.
- Нет, вы ошиблись, он именно там, — с усилием улыбнувшись,
парировала она.
Эвелин тяжело вздохнула.
- Так мы и думали.
- Нам нужно с ним поговорить, — пояснил Айзек. — но заехать
еще раз мы не сможем, так что хотелось бы встретиться с ним сегодня.
- Можно, мы подождем его здесь? — спросила женщина, заглядывая на
веранду.
Конни быстро соображала. Если бы эти люди хотели похитить ребенка, они вряд
ли позвонили бы в дверь и представились. К тому же их поведение нельзя
назвать угрожающим.
Напротив, Айзек держится вполне дружелюбно. А самое главное — Эрика
сейчас дома нет.
Она решилась.
- Подождите. А я позвоню мистеру Барберу и спрошу его, не сможет ли он
приехать немедленно, — сказала Конни, провожая Редхиллов в дом.
— На дорогу ему не понадобится много времени.
- Это очень любезно с вашей стороны, сказал Айзек, опускаясь в кресло.
— Мы устали. Мы летим в Сан-Франциско и специально заскочили в Лос-
Анджелес, чтобы повидать Барбера. Но у меня уже такое чувство, что мы
провели в пути лет сто.
- Из Майами мы вылетели два дня назад, — поджав накрашенные яркой
помадой губы, вставила Эвелин и огляделась вокруг. — А где же мальчик?
- Его нет, он в гостях, — непринужденно сказала Конни. Она
намеренно создавала впечатление, что малыш где-то далеко, а не по соседству.
Только бы Эрика не привели раньше времени! — Я позвоню мистеру
Барберу, — добавила она и скрылась в доме.
Взяв трубку, Конни быстро набрала номер Коры Пратт.
- Вы не могли бы подержать Эрика у себя еще час или два? Я вам позвоню,
— тихо проговорила Конни.
- Никаких проблем, — ответила Кора. — А может, ему лучше
остаться у нас на ночь?
- Я перезвоню насчет ночевки. Спасибо, — прошептала Конни и
повесила трубку.
Затем она позвонила Гилберту.
- Можно попросить мистера Барбера? — нарочно громко сказала она.
Передайте ему, что звонит Констанция и что это срочно. Очень срочно.
- Вам повезло, он только что вошел, — ответили ей. — Даю
ему трубку.
- Что случилось? — спросил Берт.
- Здесь твои родственники, — коротко бросила она.
Он пробормотал какое-то ругательство.
- Кто именно?
- Свояченица и ее муж.
- Они видели Эрика?
- Нет, — тихо ответила Конни. — Он у Праттов.
- Позвони Коре и попроси ее пока оставить Эрика у себя.
- Уже позвонила.
- Спасибо. Родственники ничего не сообщили о цели приезда?
- Нет. Сказали только, что хотят поговорить с тобой.
- Еду, — бросил Берт и повесил трубку.
Вернувшись в гостиную, Конни сообщила Редхиллам, что Гилберт выехал, и
предложила напитки.
- Есть кофе, чай, пиво и соки.
- Апельсиновый сок со льдом было бы чудесно, — ответила Эвелин.
- Мне тоже, — сказал Айзек. — Мы слышали, что вас зовут
Констанция. Простите, Констанция — а дальше?
- Мисс Буш. — Она помолчала. — Я присматриваю за Эриком.
- Ему повезло, — сказал Айзек и подмигнул.
Конни улыбнулась. В неуклюжей любезности мужчины было что-то
привлекательное.
Он определенно понравился ей, чего нельзя было сказать о его супруге.
Пока все они вели обычный разговор о погоде и климате, Конни думала о том,
что никогда не узнала бы в Эвелин сестру Мэри. Правда, Гилберт говорил, что
у них разные матери.
Эвелин повезло меньше. Старшая из сестер была стройна и красива, младшая
— невероятно худа.
Острые черты ее лица бросались в глаза, несмотря на искусный макияж, дорогую
оправу очков и шикарные волосы.
Гилберт упоминал о том, что Эвелин очень нервная. Это подтверждалось тем,
как напряженно она устроилась на краешке стула, как визгливо смеялась, как
теребила свои многочисленные браслеты.
Послышался шум подъезжающего джипа, и в комнату быстрым шагом вошел Гилберт.
- Эвелин, Айзек, привет! — проговорил он. — Какой сюрприз!
Айзек встал ему навстречу.
- Да, мы...
Гилберт резко прервал его:, — Знаю. Вы приехали, чтобы сообщить мне,
что заполучили какую-то бумажку, по которой я должен передать вам Эрика. Его
голос звучал хрипло, синие глаза стали ледяными. — Так вот, зря
потратили и деньги, и время.
- Но послушай... — начала Эвелин.
- Вы заявляете, что можете обеспечить ему нормальную жизнь. Но я тоже
могу. Это наш временный дом, но Эрику здесь хорошо. Он спокоен. И за его
будущее не надо волноваться, так как он будет со мной и с Констанцией.
- Да, мисс Буш его няня, — отчаянно теребя браслеты, сказала
Эвелин... — Мы уже познакомились.
Гилберт покачал головой.
- Она не няня. Констанция — член нашей маленькой семьи. Скоро у
Эрика будет не только отец, но и мать, потому что мы с Конни поженимся.
— Он повернулся к ней и обнял за плечи. — Не так ли?
Конни с трудом сглотнула. Конечно, он сказал это сгоряча, но все же ее
сердце екнуло.
- Так, — подтвердила она.
- Пока об этом никто не знает, включая Эрика, — продолжал Берт.
— Но Эрик не будет против, он обожает Конни.
В последней фразе была доля истины. Конни согласно кивнула.
- Да, мы прекрасно ладим.
- У Эрика будут нормальный дом и нормальная семья, — не унимался
Гилберт. — И теперь, сколько бы ваши адвокаты ни старались, я все
равно выиграю дело!
- Успокойся, — вдруг сказал Айзек.
Голос Гилберта задрожал:
- И ты еще хочешь, чтобы я успокоился?! После того как вы пустили за
мной своих ищеек?
- Я отозвал детективов, как только узнал, что Эвелин наняла их, ответил
Айзек.
Гилберт нахмурился.
- Ты хочешь сказать, что не знал об этом?
- Не знал. Как и то, что Мадригалы преследуют тебя. Теперь мы приехали
затем, чтобы Эвелин попросила у тебя прощения и за себя, и за отца...
- Прощения?!
Айзек горько рассмеялся.
- Я хотел бы кое-что объяснить. Пожалуйста, сядь и выслушай меня,
сказал он.
В комнате воцарилась мертвая тишина. Потом Гилберт опустился в кресло.
- После смерти Мэри я тоже, как и Эвелин, думал, что мальчику будет
лучше у нас или у деда. Но, увидев твою решительность в отстаивании своего
права на него, мы поняли, как много он для тебя значит. Мы с Мадригалом
отнеслись с уважением к твоим чувствам и признали за тобой право на ребенка.
- Тогда как вы могли подать на меня в суд, как могли собирать
компромат, чтобы получить опекунство?! — гневно спросил Гилберт.
- Я этого и не делал. Это все Эвелин, — грустно сказал Айзек.
— Поверь, я никогда не пошел бы на такое.
- Я с ума сходила от желания иметь ребенка, — заговорила Эвелин.
После появления Эрика на свет я была сама не своя. Мне стыдно об этом
говорить, но я дико завидовала Мэри, ее счастливому браку, удачным родам,
здоровому малышу. Ради ребенка я была готова на все, абсолютно на все. Я
была больна.
- Я ничего не знал о том, что Эвелин звонила тебе, что она втянула в
эту историю Мадригала, что они уговаривали тебя отдать Эрика, —
продолжил Айзек. — Правда выяснилась, только когда жена начала ходить
к психоаналитику. Мы смогли понять, какой запутавшейся невротичкой она была.
- К психоаналитику? — переспросил Гилберт.
- Да. Дошло до того, что ее желание иметь ребенка стало навязчивым. Наш
брак начал рушиться. Тогда я предложил ей обратиться к врачу. — Айзек
посмотрел на Эвелин. — Вначале она отказывалась, но зато теперь
результаты прекрасные.
Женщина рассмеялась.
- Он спас мой здравый рассудок.
- После первого же визита в клинику она стала меняться. Теперь моя
милая примирилась с тем, что у нас никогда не будет детей, и готова по-
новому строить свою жизнь. И для нее очень важно получить твое прощение.
- Прости меня, — обратилась Эвелин к Гилберту. — Я не
посчиталась с твоими отцовскими чувствами и думала только о себе.
Даже не о племяннике. Я была эгоисткой, опустив голову, закончила она.
Конни неприязненно подумала, что это самобичевание, несомненно, идея
психоаналитика. Он похвалит послушную пациентку за старательность.
- Так что прости ее, если можешь, — закончил Айзек. — Мы
оба будем благодарны тебе за это.
- Я постараюсь, — сказал Гилберт.
Айзек положил руку ему на плечо.
- Спасибо.
- А нельзя мне хотя бы одним глазком взглянуть на Эрика, перед тем как
мы уедем? — с мольбой проговорила Эвелин.
Берт нахмурился и посмотрел на Конни.
Та кивнула. Кажется, враждебных действий больше не будет.
- Хорошо, — сказал Гилберт.
Конни встала.
- Я схожу за ним.
Сказав Коре, что у них гости, которые хотят увидеть Эрика, она привела
малыша домой.
- Это твои тетя Эвелин и дядя Айзек, — сказал Гилберт, когда
Конни с мальчиком вошли в гостиную.
Эрик вежливо улыбнулся. Ему было весело у Джека и не терпелось вернуться
обратно.
- Какой ты большой! — взяв малыша за руку, воскликнула Эвелин.
— Когда ты был совсем маленьким, мы с твоей мамой брали тебя с собой
на ланч. Ты сидел на специальном стульчике, как принц, а все вокруг не
сводили с тебя глаз. Ты помнишь? — спросила она, вглядываясь в лицо
Эрика.
- Нет, — ответил мальчуган и сделал шаг назад.
На лице тетки было написано разочарование.
- А ты помнишь, как мы гостили у дедушки и катались на пони?
Эрик хмуро посмотрел на тетку и перевел настороженный взгляд на Айзека.
- Нет, — сказал он и резко выдернул свою ладошку. — А можно
я опять пойду к Джеку? спросил он, глядя попеременно то на Конни, то на
Берта. — Мы еще не закончили складывать большую мозаику.
- Я не против, — ответил его отец.
- Здорово!
- Нам уже пора, — заявил Айзек и пояснил, что у них скоро рейс на
Сан-Франциско, а такси ждет за садом.
- Если захотите повидаться с Эриком, звоните в любое время, —
сказал Гилберт.
Айзек улыбнулся.
- Спасибо. И спасибо за то, что ты понял все. Наверное, на твоем месте
я бы Эвелин на клочки разорвал.
- Я был очень близок к этому, — глухо проговорил Гилберт.
Когда гости уехали, он обнял Конни.
- Слава Богу, мои тревоги закончены.
Едва она ощутила тепло его губ, как маленькая ножка топнула по гравию.
- Перестаньте! — крикнул Эрик.
Конни отпрянула. Она с горечью подумала, что была права, когда подозревала,
что малыш будет ревновать отца к ней.
- Я не хочу, чтобы папа тебя целовал, — с ледяным видом заявил
Эрик.
- Это было всего один раз, — примирительно сказала Конни. —
И это вовсе не значит, что папа не любит тебя. Очень любит.
Берт присел перед сыном на корточки.
- Я всегда буду любить тебя, малыш.
Маленький кулачок стукнул его по груди.
- Но Конни — моя, ты не должен целовать ее! И обнимать тоже!
Пусть она обнимает только меня!
Констанция от удивления рассмеялась.
Эрик действительно начал ревновать, но не того, кого они предполагали.
- Мы можем все вместе обняться, — сказала она.
Берт подхватил сына на руки.
- Отличная мысль, — заметил он, притянул к себе Конни и заключил
их обоих в объятия.
Конни поцеловала Эрика.
- Ты доволен? — спросила она.
Эрик задумался, потом улыбнулся.
- Конечно. Мне так хорошо, что я не хочу к Джеку. Давай позвоним его
маме и скажем, что я сегодня к ним не пойду.
- Хорошо, — согласился Берт. — Вместо этого мы с тобой как
два мужчины отправимся в магазин, купим торт-мороженое и шампанское.
- А наша Конни накроет на стол и зажжет свечи, — добавил малыш.
Конни усмехнулась.
- Чтобы отпраздновать благополучное завершение всей этой криминальной
истории?
- Да. И выпить за нашу семью, — сказал Берт.
- За семью?
- Да, за наши новые отношения.
Конни вдруг охватило волнение.
- Что это значит? — спросила она.
- Когда мы вернемся домой, ты переедешь ко мне, — серьезно
проговорил Гилберт.
8
Утром Конни отвела малыша в сад. А сама решила закончить фотопленку. И
голубой залив, и апельсиновая роща, и сам дом так и просились в кадр. Но она
безвольно опустила камеру и тяжело вздохнула, перед глазами у нее все
расплывалось. Скоро вернется Берт, а она еще не решила, что ему сказать. Как
объявить, что между ними все кончено.
Конни всю ночь не спала и решила, что мысль о том, чтобы жить вместе, пришла
к нему под влиянием момента. А потом понравилась. Еще бы не понравиться,
ехидно подумала она. Он получит женщину, которая умеет создать домашний уют
и с которой у него великолепный секс, — все это ему очень нравится. Но
только нравится. От этого слова "только" ей захотелось рыдать.
В голове роились тысячи мыслей, но над всем преобладало огромное кричащее
"нет!".
Такие отношения станут для нее медленной смертью, они разрушат ее самолюбие.
Не плачь, явится и к тебе принц, насмешливо сказала она себе. И этот принц
будет свободен от багажа былых чувств и неразрывных связей с прошлым. Он
будет любить только тебя. Но будет ли этот принц таким же умным и веселым,
как Берт? Станет ли с ним ее жизнь такой же радостной? Сможет ли он?...
На веранде послышались шаги, и у Конни внутри все сжалось. Он уже здесь, а
она так и не придумала, что ему сказать.
- Мы продолжим наш праздник и сегодня, — входя на веранду, с
улыбкой сказал Гилберт.
- Я уезжаю.
- Что?
- Я первым же рейсом улетаю в Нью-Йорк.
Эрику больше ничто не угрожает, так что тут мне больше делать нечего. Пусть
мы заключили контракт на целый месяц, но я не позволю, чтобы Филдстоун
платил мне деньги за то, что я сижу на солнышке и читаю детективы.
- Я все ему объясню и сам оплачу счет, — заверил ее Гилберт.
- Нет, — ответила Конни, тряхнув головой. — Дело не в
деньгах. Дело в том, что..., знаешь, лучше кончить все между нами прямо
сейчас, потому что я не смогу жить с тобой.
Гилберт устало опустился в плетеное кресло.
- Что с тобой случилось? — начал он.
- Я не могу! Я понимаю, что ты считаешь это глупым, так как во многих
отношениях мы прекрасно подходим друг другу. И малыш был бы рад, если бы мы
были вместе. И мне хорошо с вами. Почти всегда. У нас все было бы хорошо,
если..., если бы это была не я, а другая. — Конни понимала, что ее
намерение говорить спокойно пошло прахом. — Ты понимаешь, о ком я
говорю. О Мэри. Ты всегда будешь любить свою жену. Я знаю, что ты все еще
любишь ее... А я не хочу быть вторым номером.
Взяв книгу, Конни слепо уставилась в страницу, держа детектив вверх ногами.
- Я не люблю Мэри, — вдруг тихо сказал Берт. — И никогда ее
не любил.
Конни бросила на него сердитый взгляд поверх книги.
- Не надо, Берт. Я же знаю, какое действие оказывает на тебя лишь одно
упоминание о ней.
- Оказывает, да, оказывает, но лишь потому, что Мэри обманывала и
использовала меня и мне до сих пор больно. Но хуже всего то, что даже теперь
я не могу ей простить ее отношения к Эрику. — Его лицо исказилось от
боли. Она была совершенно безразлична к малышу.
- Безразлична? К собственному сыну? поражение переспросила Конни.
- Абсолютно, — отрезал Берт.
- Это ужасно, — проговорила она и нахмурилась, вспомнив, с какой
гордостью Эрик показывал ей фотографии матери. Как дорожил ими. — Но
ты убедил Эрика в том, что она его любила?
Берт кивнул.
- Может быть, я скажу правду, когда он подрастет. Мне кажется, для
ребенка очень важно чувствовать, что у него была любящая мать. Поэтому я
всегда делал вид, что мы — счастливая семья, что у нас хороший брак.
— Он горько рассмеялся. — На самом же деле наш брак потерпел
полное фиаско!
Конни отложила книгу.
- Ты можешь рассказать мне об этом?
- Конечно. Я так долго держал это в себе... а ты выступишь в роли психотерапевта, если хочешь.
- Хочу.
Берт облокотился на перила веранды.
- Лучше, наверное, начать с самого начала. — Он немного помолчал,
собираясь с мыслями. — Я встретил Мэри, когда оформлял коммерческие
выставки в Нью-Йорке. У нас была веселая группа молодых дизайнеров.
Один из моих холостых приятелей очень любил крутиться в высшем обществе. Он
брал и нас всех на вечеринки золотой молодежи. Я никогда не увлекался
светской жизнью, но, должен признаться, мне было интересно вблизи видеть
тех, о ком пишут в газетах. Издалека, однако, все выглядело гораздо
пристойнее. Я был разочарован. На одной из таких вечеринок я и встретил
Мэри.
- И она показалась тебе необыкновенной, — предположила Конни.
- Да, необыкновенной, — коротко согласился он. — Когда я
попросил своего приятеля познакомить нас, я не сомневался, что она модель
высшего класса. Но выяснилось, что она студентка и дочь Чарли Мадригала.
- Мэри сама захотела с тобой познакомиться?
- Она сразу положила на меня глаз. Вот что значит оказаться не там, где
надо, и не тогда, когда надо, — горько заметил Берт. — Она тут
же стала проявлять ко мне чрезвычайный интерес. Мэри была потрясающе
красива, и мне это льстило. Мы еще пару раз встретились на вечеринках, и
вскоре она пригласила меня как гостя в дом своего отца во Флориде.
- Но она тебе тоже понравилась?
- Конечно. Она была веселая, дружелюбная, знала кучу смешных историй
про всех.
Еще Мэри рассказывала мне о своей жизни. В детстве отец то осыпал ее
подарками, то полностью игнорировал. Мать умерла при родах, а отец тут же
женился на ее подруге. С Эвелин, сестрой, они были погодками, но все время
соперничали.
- Бедняжки, — искренне вырвалось у Конни.
Берт кивнул.
- Это оборотная сторона красивой жизни.
Так вот... Она сказала, что гостей будет человек десять, но когда я приехал,
то оказался единственным приглашенным. И Мэри затащила меня в постель.
- Ты был против?
- Я..., сомневался, что мне это нужно. Она слишком уж форсировала
события. Но у меня в то время ни с кем из женщин серьезных отношений не
было, а Мэри казалась такой соблазнительной... Наверное, я в тот вечер думал
не головой, а другой частью тела, — язвительно усмехнулся он. —
Мы провели два дня в постели. Я предложил ей воспользоваться презервативом,
но она сказала, что примет все меры предосторожности сама. Ни отец, ни гости
так и не появились, и несколько дней спустя я уехал.
- Мэри больше не предлагала тебе встретиться?
- Нет. Но она поняла, что я отказался бы.
Я быстро сообразил, что Мэри — просто искательница новых ощущений, что
она занята. только собой. Я был интересен для нее как человек из другого
круга. Встретились мы лишь месяцев пять спустя, — продолжал Берт.
— Один из моих клиентов пригласил меня пообедать в сверхмодном, только
что открывшемся ресторане на Бродвее. Я подъехал на машине и у входа в
ресторан увидел Мэри, беременную. Как ты понимаешь, пять месяцев —
небольшой срок, но ее наряд специально демонстрировал ее положение. Я
поздоровался с ней и, конечно, поздравил. Тут она заявила, что поздравить
нужно и меня, поскольку отец ребенка я.
- Вот это да! Наверное, ты обалдел.
- Не то слово. Не смог ни куска проглотить.
- Ты поверил ей?
- Да. По времени все совпадало, да и интуиция подсказывала мне, что она
говорит правду. А теперь..., достаточно посмотреть на Эрика.
- Одно лицо.
Берт улыбнулся.
- Да. И еще Мэри рассказала мне, что насчет ребенка у нее был целый
план. Во-первых, она выбрала меня — человека из здоровой фермерской
семьи. Кто-то рассказал ей, что я подающий надежды дизайнер, так что по
интеллекту тоже подходил. Меня выбрали как поставщика полноценных генов,
— сухо бросил он. — Затем Мэри рассчитала день максимальной
вероятности
...Закладка в соц.сетях
