Жанр: Любовные романы
Залив мечты
...вала длинная история о пикнике на острове. Конни вздохнула. Эрику
было всего три года, когда его мать умерла, — значит, эти воспоминания
не могут быть настоящими. Видимо, мальчуган повторяет рассказы отца или
выдумывает сам.
Она приготовила гарнир к мясу — овощи, зеленый горошек и кукурузу. К
счастью, Глория все же успела поставить мясо в духовку.
Послышался звонок в дверь.
- Это папа! — крикнул Эрик и помчался к двери.
- Не думаю, — отозвалась Конни, спеша следом за малышом в холл.
— У него, есть ключи.
Она открыла дверь.
- Еще лучше, — объявила Конни. — Это мой чемодан.
Радость от воссоединения со своими вещами была так велика, как от дня
рождения и Рождества вместе взятых. Она пошла в спальню и переоделась.
Увидев ее, Глория одобрительно кивнула.
- Вы красивая.
Конни улыбнулась. На ней была всего лишь майка песочного цвета и такие же
шорты. Но это ее собственная одежда, в достаточной степени стильная и по
размеру.
- Очень красивая, — послышался глубокий голос, и в комнату вошел
Гилберт.
- Благодарю за любезность, сэр, — отозвалась Констанция.
Он посадил Эрика себе на колени и стал слушать его болтовню, не отрывая от
нее взгляда. Она широко улыбнулась.
- Пусть меня сегодня искупает Конни, папа, — заявил малыш.
Отец покачал головой.
- Это не входит в ее обязанности.
- Ладно, — сказала Конни, — но только в этот раз.
- Ты вся мокрая, — заметил Берт, когда через полчаса она
вернулась на веранду. — Устраивали морской бой?
- Нет, но зато он теперь знает, как нужно вести себя под водой. —
Конни посмотрела на свою забрызганную майку. — Скоро высохнет.
Он указал глазами на стакан с виски, стоявший перед ним на столе.
- Хочешь виски?
- Нет, спасибо.
Конни села, держа стакан апельсинового сока, который принесла с собой.
- Как ты оцениваешь наш сегодняшний день? — спросил Гилберт.
- Пока нормально, думаю, что все не так страшно, как тебе кажется. А
как дела у тебя?
- Постучи по дереву. Все идет отлично, — сказал он, постучав
костяшками пальцев по столу. — Менеджер, которого я, пока был в Нью-
Йорке, оставлял вместо себя, поддерживал нужный темп, и теперь мы на сутки
опережаем график.
- Этот человек откуда? У тебя есть своя фирма?
Гилберт кивнул.
- На меня работает пять человек. Но менеджер — самый талантливый
из них. Я уверен в нем как в себе. Ты не представляешь: двадцать пять лет
— и такой талант организатора. Я тебя обязательно с ним познакомлю.
Это он придумал не только продавать канцтовары, но и сразу оказывать услуги:
у нас можно напечатать на машинке, проявить пленку, послать телекс и даже
сделать перевод.
Он подался вперед. Его усталость сменилась воодушевлением.
- У нас даже можно будет провести переговоры и тут же получить
подписанные документы и протокольные снимки. Это хорошо для начинающих
бизнесменов, которые не имеют еще офиса.
- Значит, поэтому вы хотели, чтобы именно я помогала тебе.
- Конечно, — отозвался Гилберт, — кто же лучше тебя знает
все тонкости протокольной работы.
Конни вздохнула.
- А теперь оказалось, что я не могу тебе помочь.
- Ты делаешь главное — смотришь за Эриком.
- А когда ты решил стать дизайнером? сменила она тему.
- В десять лет.
Она подняла брови.
- Так рано?
- Моя тетя была декоратором в театре, и она часто брала меня с собой.
Затаив дыхание, я ходил по сцене и поражался, как за секунды можно все
изменить и перенестись в другой мир.
Так у меня проснулся интерес к дизайну.
- Ты много ездил по миру?
- Да, но в следующем году Эрик пойдет в школу, и мне придется брать
заказы только неподалеку от дома.
- Это может повредить твоей карьере?
- Да нет, у меня уже есть имя, и я начинаю жить для сына. Эрику
пришлось много переезжать, и теперь ему нужен нормальный дом. Если бы у него
была мать, все было бы по-другому, — нахмурившись, продолжил он.
— А мои родители — люди пожилые, ты же видела отца, мать
привязана к нему, а он к своему инвалидному креслу. Кроме того, они страшно
балуют Эрика, мне каждый раз приходится приводить его в порядок, когда я
возвращаюсь.
- У него сменилось много нянь?
- Трое. Все они милые и старательные, но у каждой был друг или жених,
который целиком занимал их мысли.
- Как у Глория? — Казалось, это замечание удивило его.
- Наверное.
- Сегодня Эрик показывал ваши фотографии. Кажется, они сделаны во
Флориде.
Гилберт откинулся на спинку кресла.
- Видимо, да. Мы с Мэри жили там.
- Она была очень красивая.
Он посмотрел вдаль. Голубая жилка забилась на его виске.
- Да, — подтвердил он.
- И умерла очень молодой.
- Ей было двадцать пять, — сказал Берт и осекся. Он пригубил
виски. — А у тебя были потери? Не смертельные, ну, ты понимаешь, о чем
я говорю?
Конни посмотрела на него. Откровенность за откровенность? А если попробовать
солгать?
- Конечно, нет!
Он поднял бровь.
- Ты говорила моим родителям о разорванной помолвке?!
- Это было года три назад, и теперь он уже женат.
- Ты не огорчена?
Она покачала головой.
- Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что любила скорее образ,
который сама придумала, чем его самого. Сайм он вначале был моим боссом.
Конни задумалась, вспомнив свою первую встречу с Сайм оном. Это произошло в
фешенебельном клубе выпускников Джорджтаунского университета. Конечно, туда
ее затащила Джулия, у которой в самом разгаре был роман с деканом
юридического факультета. Компания собралась разновозрастная и разномастная.
Много смеялись, много пили, много танцевали. В веселом кругу блистательных
собеседников Конни сразу выделила худощавого, высокого мужчину, причесанного
с необыкновенной тщательностью. Даже весенний ветер не растрепал его волосы,
когда он провожал Конни по пустынной улице до гостиницы.
В тот приезд в Вашингтон Джулия и Кении сняли один номер на двоих, поэтому
Констанция смело разрешила кавалеру подняться наверх...
3
Она думала, что эта полуслучайная встреча не будет иметь продолжения, но уже
в Нью-Йорке Саймон позвонил ей и пригласил покататься на пароходике вокруг
Манхаттена.
И опять девушку поразила тщательность, с которой был одет мистер Нансен. Для
нее внешний вид человека не имел определяющего значения. Она с детства
помнила присказку отца — "по одежке встречают, по уму провожают".
- Эй, Конни! Кажется, ты улетела очень далеко в воспоминаниях, —
с нескрываемой ревностью сказал Берт.
Она провела рукой по растрепанным волосам — ее прическа вела себя так,
как сама хотела.
- Саймон предложил мне работу референта, остальное получилось как бы
само собой.
- Странно, у нас с тобой ничего само собой не получается!
- Просто Саймон был совершенно другой — взрослый, опытный. Да и
профессор, в конце концов! И если бы не его идиотская идея ваять из меня
женщину его мечты...
- По-моему, даже из Эрика уже невозможно ничего изваять...
- Ты не прав, можно. Но при этом нужно не считать себя самым умным,
самым красивым, самым... — Конни запнулась в поисках слова.
- Мистером Совершенство?
Она усмехнулась.
- Джеймс Бонд лопнул бы от зависти.
- Вы жили вместе?
- Нет. Мне пришлось сменить работу, и наши отношения быстро исчерпали
себя. Да и вообще мы не подходили друг другу. Он укладывал волосы феном и
постоянно страдал, не зная, во что бы сегодня одеться. Меня доконало то, что
он беспрестанно смотрелся в зеркало.
Вначале Конни не хотела ничего рассказывать Берту, а уж называть истинную
причину размолвки и подавно. Но неожиданно для себя самой почувствовала
почти лихорадочное желание раскрыться этому человеку, поведать то, что давно
тяжелым грузом лежало на душе.
- Саймон настаивал, чтобы я оставила работу и поступила в университет.
Знаешь, мы жили на территории студенческого городка, где все на виду, все
варятся в одном котле. И однажды мне дали понять, что у Саймона начался
роман с аспиранткой. Конечно, я не поверила — мы только что объявили о
нашей помолвке, съездили в гости к его родителям и к моему отцу. Я знала,
что у него была женщина, да не одна, и до меня. Но когда все стало так явно
поздние приходы, запах чужих духов, губная помада на белье...
Да, Берт сам знал все это, прошел через цепь вопросов и унизительных
ответов. Боль, которую причинила ему Мэри, до сих пор жила в его памяти.
- Я понимаю тебя, Конни. Давай не будем больше травить друг другу душу!
- Сейчас я говорю обо всем этом уже спокойно и трезво. Но тогда у меня
был настоящий шок.
Берт протянул руку и ласково погладил Конни по плечу.
- Налить виски?
- Нет, я не очень люблю этот напиток и, пожалуй, пойду спать.
Лежа в кровати ночью, Конни вдруг осознала, что еще ни разу не любила по-
настоящему. У нее были мужчины, но, кроме Саймона, все это было несерьезно.
И, поскольку она не признавала связей на одну ночь, ее сексуальный опыт был
довольно бедным. Но все-таки секс — неотъемлемая часть жизни, и она
начинала чувствовать его нехватку.
Тут вдруг Конни спохватилась. Когда они с Бертом распрощались на веранде, он
прикрыл дверь черного хода. А задвинул ли он задвижку?
Она включила ночник. Выбравшись из-под одеяла, накинула нейлоновый халатик и
на цыпочках пошла к двери. Но вдруг увидела, что по полу что-то движется. От
ужаса она похолодела. Это была мышь.
- А-а! — взвизгнула Конни, когда мышь изменила направление своего
движения и, как ей показалось, побежала к ней.
- В чем дело? — послышался из холла голос Берта.
Одним прыжком Конни оказалась у двери и распахнула ее.
- Это..., мышь или крыса! — задыхаясь, проговорила она. —
Она огромная... Вон! Вон! Прогони ее! Сейчас же! Пожалуйста!
Он шагнул в коридор и рассмеялся.
- Это же просто маленькая мышка.
- Просто?! — задохнулась Конни и поежилась. Если бы эта мышь
подошла к ней, она бы просто умерла!
- Она уже убежала, — спокойно сказал Берт.
- А завтра? Завтра она придет снова!
- Не бойся, завтра мы купим пару мышеловок...
- Спасибо, спасибо, — с облегчением забормотала Конни.
- К вашим услугам в любое время.
Она в ужасе посмотрела на него.
- Ты же не хочешь сказать, что их тут много?
- Конечно, дом старый, — ответил Берт. Иди спать спокойно.
Конни подошла к своей постели и села.
- А как ты оказался в холле? — вдруг спросила она.
- Проверял, закрыл ли я заднюю дверь на задвижку. А почему ты встала?
- Тоже хотела проверить.
Его глаза блеснули.
- И тут ты увидела крошечную мышку. Но она же сама тебя испугалась. В
следующий раз не надо так истерически орать.
- Я истерически не орала.
Он сел рядом с ней на постель.
- А как еще можно назвать твой визг? По-моему, это была настоящая
истерика. Смешно сказать: при столкновении с самым безобидным мышонком ты
истошным голосом зовешь на помощь.
Конни разъяренно сверкнула глазами.
- Иди ты в...
- Это приглашение?
- Это оборот речи, — произнесла она хриплым голосом, вдруг
осознав, что на ней лишь тонкий халатик на голом теле. А на Берте —
плавки, и тоже ничего больше.
- Очень красноречивый. И интересный. — Берт опустил голову.
— А что, если?...
Он прижался губами к теплому плечу Кении, с которого во время прыжка сполз
рукав халатика. Ее сердце запрыгало. Она знала, что должна отстраниться, и
побыстрее, но его ласковые губы словно парализовали ее.
- Ты в чем спишь? — спросил Берт, взглянув на ее халатик.
- А в чем, по-твоему, я должна спать? В рубашечке с розовыми рюшечками
и оборочками? — Конни старалась говорить шутливо, но у нее пересохло в
горле и слова давались с трудом.
- Я думаю, что ты спишь голой, — сказал он и снова провел губами
по ее плечу. — Угадал, ты такая?
- Да, — задохнувшись, сказала она.
Он поднял голову и усмехнулся.
- И еще ты падаешь в обморок при виде мышек.
Шутка подействовала, и Конни смогла улыбнуться в ответ.
- Разве тебе не нравится чувствовать, что ты больше и сильнее меня?
- Ты хочешь сказать, что это не так?
- Вот именно. И еще я хочу сказать, что я не падала... — тут она
для большей убедительности толкнула его в грудь, — не падала в
обморок.
- Падала.
Конни толкнула его сильнее.
- Нет!
- И истерично визжала.
- Ничего подобного!
На этот раз Берт упал спиной на подушку и потянул Конни за собой.
- Вечно ты споришь, — сказал он и поцеловал ее.
Его губы были ищущими и одновременно ласковыми. Сейчас в поцелуе не
чувствовалось злости. Конни ощутила крепость его губ и влагу языка. Ей
нравился этот вкус. От Берта чуть-чуть пахло мятой и слегка — им
самим. Легкий и волнующий запах. Закрыв глаза, она даже и мысли не допускала
о сопротивлении. Разве можно что-то возражать, когда чувствуешь его губы на
своих губах, а его руки на своих плечах, когда ощущаешь нарастающее
возбуждение во всем теле? Нет и еще раз нет.
Поцелуй Берта длился и длился. Его большая ладонь скользнула вниз и стала
ласкать ее упругие груди и плоский живот.
- Я хочу видеть тебя всю, — сказал он тихо и взялся за пояс ее
халатика. Конни расстегнула пуговки. — Такая ты вся мягкая, гладкая,
прямо шелковая, — пробормотал он.
Его руки снова принялись ласкать ее. Конни выгнулась дугой. Его пальцы
неутомимо и ритмично касались ее сосков. Ее возбуждение дошло до боли. Она
нетерпеливо задвигалась.
Ей хотелось большего.
Словно в ответ на ее безмолвную мольбу, он наклонился к ней и она
почувствовала сосками легкое покусывание его зубов. Запылав, Конни обхватила
Берта за шею и притянула его к себе. Еще никогда она не испытывала такого
яркого и сильного желания.
Ей захотелось коснуться его, и, когда он снова приблизил к ней лицо, она
протянула руку и погладила его по груди, чувствуя пальцами завитки жестких
волос. Но, когда она возжелала поцеловать его, он вдруг замер и отшатнулся.
- Что случилось? — спросила Конни.
Берт сжал ее талию, словно пытаясь справиться с чувствами.
- Мы должны остановиться.
- Остановиться?
Она почувствовала напряжение во всем теле. Нет, они не должны
останавливаться!
Он сделал глубокий вдох.
- У меня нет презерватива.
- Не беспокойся, — Конни почувствовала облегчение, — я
принимаю таблетки.
Но Берт, услышав эти слова, резко отодвинулся и встал с постели.
- Я предпочитаю предохраняться сам.
Конни медленно села. Мгновение назад с ней был пылкий любовник, а теперь...
Ее растерянность переросла в гнев. Как он смеет играть с ней в прятки?! Как
он посмел отвергнуть ее?!
Она потянулась за халатом и надела его.
- Ты думаешь, что я сплю со всеми подряд? — резко спросила Конни,
сверкая глазами. — Боишься подхватить от меня одну из тех болезней, о
которых вслух не говорят?
- Господи, конечно, нет!
Она нахмурилась. Кажется, он ответил искренне.
- Тогда я ничего не понимаю. Разве что... ты подумал, что я соврала
насчет таблеток? — спросила она. — Ты решил, что я, черт возьми,
так сильно захотела переспать с тобой, что пошла на риск и мне плевать на
последствия?!
- Я просто не хочу ввязываться во что-то только из-за игры гормонов,
медленно проговорил Берт. — Потом, возможно, мы оба пожалеем.
- Чепуха, — отрезала Конни. — Ты не веришь мне! Да, я
хотела быть с тобой, но теперь уже нет! Теперь я хочу, чтобы ты убрался вон
из моей комнаты! — Она дрожащим от гнева пальцем указала на дверь.
— И впредь держись от меня подальше!
Гилберт помрачнел. Кажется, он хотел что-то сказать. Оправдаться?
Извиниться? Возразить? Но он повернулся и вышел, мягко прикрыв дверь.
Копни подняла глаза на детей, игравших в тени дерева, потом снова опустила
взгляд в лежавшую на коленях книгу. Это был вчерашний детектив. Она любила
криминальные романы. Быстрый ум позволял ей соперничать и с автором, и с
героем, и с сыщиком. Она с упоением читала это "чтиво", как с легким
пренебрежением говаривала ее подруга Джулия, и представляла себя то
длинноногой красоткой, то Джеймсом Бондом, то Агатой Кристи. Именно эти
романы и заставили Конни заняться собой: она научилась плавать, ездить
верхом, стрелять, водить любую машину. Она изучала карате, джиу-джитсу и
йогу, занималась культуризмом и киносъемкой.
- Я построил два, и у тебя два, — заявил Джек, новый приятель
Эрика, указывая на ряды песочных замков у бассейна с пресной водой.
- Давай теперь сделаем крепостную стену, — предложил Эрик.
- Давай! — откликнулся его друг, и они вприпрыжку побежали к
океану за водой чтобы смочить песок.
- Конни, смотри, как мы строим — крикнул Эрик.
- Я смотрю, — заверила она его.
Из- за медлительности Глории, у которой совсем не оставалось времени на
ребенка неделю спустя все заботы о малыше, включая ежедневные ванны, легли
на Конни. Несмотря на ее первоначальные намерения, она уже не возражала.
Иногда Конни мрачно думала, что ее материнские инстинкты дремали, а теперь,
при первом представившемся случае, расцвели пышным цветом.
Разумеется, не все шло гладко. Как и все дети, Эрик порой капризничал,
отказывался есть. Конни отчитывала его, малыш дулся, но несколько минут
спустя они снова мирились.
Она не ожидала, что мальчик так быстро привяжется к ней. Если бы и в ее
отношениях с Гилбертом все было так просто... Но нет. Они то держались друг
с другом официально вежливо, то болтали часами напролет. Ей нравилось
слушать его рассказы о воплощенных проектах, он с любопытством расспрашивал
о ее жизни, о путешествиях по миру. Но всегда между ними существовало некое
напряжение. Сексуальное напряжение.
Выполняя требования Конни, он больше не заходил к ней в спальню, ни разу до
нее не дотронулся и даже не сделал ни одного двусмысленного замечания. Они
оба старательно избегали говорить о той их злосчастной ночи. Но она не могла
не чувствовать, что рядом с ней — сильный и физически привлекательный
мужчина.
Конни поежилась. Всякий раз при приближении Берта у нее сжималось горло.
Растущее влечение к этому человеку казалось ей унизительным. Единственным
утешением было то, что она волновала его не меньше, чем он ее. Когда никто
не видел, глаза Берта пожирали ее тело, он становился нервным и настолько
избегал прикасаться к ней, что это было почти смешно. Вот именно, почти. Он
вел себя беспокойно, потому что не доверял ей. Конни чувствовала себя
глубоко уязвленной.
- Привет! — прервав ее раздумья, раздался веселый голос. Из-за
дома показалась мать Джека.
Конни улыбнулась ей. Кора Пратт была веселая, общительная молодая женщина.
Она обрадовалась, что ее сын нашел нового друга, и не замедлила пригласить
Конни и Гилберта в гости. Конечно, вначале она решила, что они родители
Эрика, но во время визита недоразумение рассеялось.
- Джек, пора домой, — позвала она.
- Мам, еще чуть-чуть! — послышался ответ, — Нет. Вымой
руки, ноги и найди свои сандалеты. Вы опять вдвоем? — спросила Кора.
Конни кивнула головой.
- Да.
- Ваш мистер Барбер так много работает. — В ее миндалевидных
глазах блеснули озорные искорки. — Наверное, вы оба скучаете без него.
Пойдем, малыш.
Мать и сын ушли, а Конни вздохнула. Хотя она сказала Коре, что работает
няней у Эрика, все же та считала, что они с Гилбертом любовники.
- А можно я еще поиграю? — попросил Эрик. — Ну, пожалуйста.
- Хорошо, но только десять минут, — ответила Конни, закрыла книгу
и пошла на кухню за ножницами.
Дом казался ей пустым и неуютным, и она решила повсюду расставить букеты
цветов. Принесла ножницы, нарезала в саду цветы и стала составлять букеты
— большой для гостиной, маленькие — дли спален и кухни. Она
переходила из комнаты в комнату и думала, что ее жизнь превращается в
детективный роман. Как можно было только задумать такое — попытаться
украсть ребенка у отца. Конни перебрала в памяти все прочитанные романы
— нет, ни в одном малышей не похищали. Надо трезво оценить ситуацию.
Интуиция подсказывала ей, что пока ничто не говорило о реальной угрозе
похищения. Никто не следил за Эриком, не пытался с ним познакомиться.
Интересно, Берт действительно уверен, что его сына здесь могут похитить?
Конни пока не могла ответить на этот вопрос. Ее по-прежнему не оставляло
чувство, что он чего-то недоговаривает.
Она вышла на веранду и тут услышала, как хлопнула калитка. Оглянувшись,
увидела, что во двор входит Берт. Лоб его блестел от пота, волосы небрежно
рассыпались по плечам. Конни, которая стояла в своем крошечном бикини,
облокотившись на перила, выпрямилась.
- Ты сегодня рано, — заметила она, взглянув на часы.
- Основная часть работы на сегодня уже сделана, и я решил приехать
пораньше.
- И отлично. Но у тебя усталый вид.
Берт отбросил темную прядь волос со лба.
- Я что-то плохо сплю, — коротко ответил он и хмуро посмотрел на
Эрика. — И что тут происходит?
Конни проследила глазами за его взглядом. Эрик, когда играл с Джеком,
испачкал только руки. Теперь грязью был покрыт весь его живот. Пока она
срезала цветы, малыш даром времени не терял.
- Я играл в запруду, — заявил он, пропуская мокрый песок между
пальцами. — Раньше мне никогда не разрешали так играть. Боялись, что я
испачкаюсь. Даже бабушка. А вот моя Конни...
- ...Разрешает тебе все, что угодно? — резко бросил Гилберт.
Почувствовав недовольство отца, Эрик возмутился:
- Ну и что! А я люблю играть в фонтанчики. И мой друг Фред тоже.
- Хватит с меня Фреда, — отрезал Берт. — Мне осточертели
разговоры об этом выдуманном приятеле...
- Все отмоется, — прервала его Конни и указала на садовый шланг. — Я обдам Эрика...
- Здорово! — взвизгнул мальчуган, -...а затем отведу его в душ.
Так что, если хочешь, иди первым...
Берт проворчал что-то очень эмоциональное, затем, после паузы, сказал:
- Слушаюсь, мэм. — Он повернулся и ушел.
Если бы Берт вернулся вовремя, то не застал бы Эрика в грязи, а ее — в
бикини. До его прихода она, как всегда, успела бы переодеться. Ее бикини
слишком действовало на нервы им обоим. Это и послужило настоящей причиной
взрыва раздражения у Гилберта.
Когда с душем и переодеванием было закончено, они сидели вдвоем на веранде.
- Ты никогда не строил замки из песка, когда был маленьким? —
спросила Конни.
Берт нахмурился.
- Насколько я помню, нет.
- Лепить что-то из земли, песка или пластилина, рисовать пальцем на
песчаной поверхности очень полезно.
- Это еще почему?
- Учит радости прикосновения и высвобождает подсознательное, что в
будущем делает богаче сексуальную жизнь человека.
- Это ты почерпнула из какого-нибудь женского журнала?
Конни кивнула.
- Да. Но так оно и есть.
- Значит, когда Эрик вырастет, он приведет в восторг свою партнершу
потому только, что сегодня ты позволила ему вымазаться в грязи? —
нарочито заинтересованным тоном спросил Берт.
- Не я это ему посоветовала. Он перемазался, когда я отвернулась. И все
же в твоих словах есть доля правды.
- И поскольку я не провалялся все свое детство в луже, то теперь я стал
заторможенным?
Конни деланно улыбнулась.
- Ты сам это сказал.
- А ты, значит, любительница грязелечения, а поэтому... — он
посмотрел ей в глаза, — в постели просто огонь?
- Почти, — с вызовом бросила Конни и с трудом сглотнула. Она сама
не понимала, зачем затронула эту небезопасную для обоих тему. — Ты не
должен злиться, когда Эрик говорит о Фреде, — сказала она, отчаянно
надеясь поменять предмет разговора.
- Конечно, ты права, — согласился Берт и пригубил виски. —
Думаю, я понимаю, откуда это взялось. — Он грустно помолчал. —
Эрику приходилось так часто переезжать, что у него не было возможности с кем-
нибудь подружиться надолго. Вот он и выдумал себе друга. Я чувствую себя
виноватым. — Он помрачнел еще больше. — Очень виноватым, черт
побери!
- Я все детство прожила в одном и том же доме, и у меня было множество
настоящих друзей, но я все равно выдумала себе приятельницу, — сказала
Конни.
- Правда? — удивился он.
- Ее звали Джозефиной.
Берта это, кажется, развеселило.
- Откуда такое имя?
- Оно казалось мне самым классным. Джозефина была воображалой, она с
презрением относилась ко всему на свете, начиная с чистки зубов и умывания и
кончая уроками балета. Так что почти все дети проходят через нечто подобное.
У тебя нет п
...Закладка в соц.сетях
