Жанр: Любовные романы
Обжигающее чувство
...ва соглядатая сразу поймут, что она не
спит. Придется набирать номер Фила на ощупь. Лучший способ убедиться, на
месте ли человек, — позвонить ему. Телефоны в комнатах расположены
возле кроватей, чтобы в экстренном случае можно было разбудить среди ночи
любого — двадцать звонков прогонят даже самый крепкий сон.
Фил подошел к телефону. Эвелин в ярости стиснула зубы. Негодяй! Она думала,
что он друг, она симпатизировала ему... Сначала Том, теперь Фил. Эвелин
заставила себя не думать о Томе, слишком велика была боль, которую он
причинил ей.
Еще один взгляд на окно. Летняя жара в пустыне просто невыносима, поэтому
жалюзи полностью закрывали два узких длинных стекла — спасая комнату от
перегрева. Чудесная перспектива — сначала в полной темноте разбирать всю эту
чертову конструкцию, а потом, вполне возможно, не суметь даже протиснуться в
проем. Впрочем, этого нельзя выяснить, не попробовав.
Если работаешь с лазерами и электронной техникой, поневоле научишься
обращаться с инструментами. Эвелин никогда не ездила в командировки без
маленького рабочего набора отверток и плоскогубцев — они всегда могли
понадобиться. Вытащив футляр из стенного шкафа, Эвелин высыпала инструменты
на постель. Но, к сожалению, в темноте абсолютно ничего не было видно.
Ах, да, у нее ведь есть фонарик! Крошечный фонарик, не больше карандаша!
Вполне можно рискнуть — маловероятно, что слабенький лучик света будет
замечен с улицы. Забравшись на постель, Эвелин включила фонарик на самую
слабую мощность, впрочем и этого оказалось вполне достаточно, чтобы
разглядеть болты, которыми крепилась конструкция. Все ясно, здесь нужна
крестовидная отвертка! Через пять минут оба оконных запора и жалюзи в
разобранном виде лежали на постели... Но это пока самая легкая часть ее
плана. Пролезть в окно будет гораздо труднее!
Эвелин критически оценила свои возможности. Плечи, конечно, можно сгорбить,
а вот с бедрами будет посложнее. Но в первую очередь надо попытаться
просунуть голову — тогда сразу будет ясно, есть ли смысл пробовать дальше.
Было бы слишком обидно вылезти в окно ногами вперед и остаться висеть на
раме с застрявшей в комнате головой!
Но сначала нужно переодеться и обуться. Эвелин осторожно осветила фонариком
недра стенного шкафа. Для такого случая лучше всего подошло бы что-нибудь
темное, практичное, но ведь она не брала с собой в командировку ничего
подобного — кому придет в голову одеваться в темное в августовском пекле!
Она не предвидела, что ей придется красться в ночной темноте через двор
военной базы! А все эти светлые тряпки будут заметны за версту... Черт
возьми, но что же делать?! Придется уповать на то, что в столь поздний час
все спят и никто ее не заметит.
Эвелин натянула белые хлопчатобумажные брюки и футболку, потом сунула в
карман личную карточку. Поразмыслив, Эвелин положила в карман и ключи — ведь
ей вряд ли удастся влезть обратно через окно. Хотя, если она сумеет поймать
Фила, ей уже не придется бояться охраны перед дверью.
Эвелин снова влезла на постель. Минутный критический анализ ситуации убедил
ее в том, что прыгать придется с гораздо большей высоты, чем она
предполагала.
Сначала одна рука и плечо, потом повернуть голову и попытаться протиснуться
между рамами. Отлично, голова протиснулась с незначительным затруднением.
Эвелин развернулась, вылезла из окна по пояс и судорожно вцепилась в стену
под окном. Положение было не из самых приятных. Ясно было одно — как только
ей удастся протиснуть в окошко бедра, центр тяжести мгновенно переместится
вперед и она полетит прямо вниз головой. Конечно, здесь не очень высоко, но
все же... Эвелин зацепилась ступнями за стену комнаты и слегка продвинулась
вперед. С некоторыми усилиями ей все же удалось протиснуть бедра в узкую
оконную щель. Тут же все тело ее с силой рванулось вниз и удержалось только
благодаря тому, что ноги продолжали цепляться за подоконник с внутренней
стороны окна. Эвелин испуганно посмотрела в ту сторону, где стояла
патрульная машина... Слава Богу, отсюда ее не видно!
Прошла еще минута, прежде чем она осознала, что осуществить приземление без
потерь ей не удастся—синяки и ссадины неизбежны. Впрочем, и путь назад был
уже отрезан.
Ноги дрожали от напряжения... Тогда, не давая себе больше ни секунды на
трусливые размышления, Эвелин выпрямила ноги и одновременно выбросила вперед
руки. Она еще успела перевернуться в воздухе, стремясь спасти от удара
голову, и, к счастью, ей это удалось.
Удар о землю оказался немного сильнее, чем она предполагала, учитывая
сравнительно небольшое расстояние. Эвелин расцарапала шею и висок о рыхлый
гравий, сбила в кровь обе коленки и левый локоть и вдобавок сильно ушибла
плечо.
Но сейчас еще не пришло время зализывать раны. Она заставила себя подняться
и быстро двинулась прочь от дома. Только отойдя от него на сотню шагов и, не
услышав предупредительного выстрела, она остановилась, чтобы перевести дух.
И тут же, как по команде, тело наполнилось болью. Пришлось нагнуться,
потереть ноющие колени, покрутить плечом, чтобы убедиться, что оно не
сломано. Только после этого Эвелин дотронулась до лица. Крови не было, но
ссадины горели огнем.
С трудом Эвелин двинулась дальше. Больше она не тратила силы на маскировку,
решив, что чем больше она будет стараться быть незаметной, тем скорее ее
заметят. А если вести себя как ни в чем не бывало, то никому и в голову не
придет обратить на нее внимание.
Том сел на постели и решительно сбросил простыню. Изрыгая тихие проклятия,
он поднялся и начал натягивать джинсы. Форма сейчас ни к чему — он идет не
на работу. Беспокойные часы, проведенные в пустой — слишком пустой —
постели, совершенно истощили его терпение.
Итак, только два часа ночи. Значит, он пролежал всего-навсего около двух
часов, а кажется, что прошло не меньше пяти. Плевать, это не имеет никакого
значения, ясно одно — он не может спать, пока не поговорит с Эвелин.
Он должен услышать ее объяснения, должен узнать, как она могла решиться на
такое. Он больше не позволит ей прятать глаза, как в его кабинете.
Том чувствовал, что готов взорваться в любую минуту. Последний раз такое
случилось с ним, когда ему было десять лет, и с тех пор он дал себе клятву,
что подобное никогда не повторится.
Но Эвелин, кажется, вознамерилась подвергнуть серьезному испытанию его
железные нервы. Не пройдя и полукилометра, Том заметил стройную фигурку,
метрах в тридцати впереди себя. Первой мыслью его было, что это
галлюцинация, бред взвинченных нервов. Он остановился и отступил в тень,
присев на колено за мусорным контейнером. Сомнений не было — это была
Эвелин: в свете фонаря вспыхнули светлые волосы. Ее стремительную походку он
изучил так же хорошо, как и ее лицо. Эти решительно вздернутые плечи, этот
мягкий изгиб округлых бедер!
Может быть, она идет к нему? Сердце его дико заколотилось, но тут же, как
холодной водой, его окатила трезвая мысль — как могла она так легко пройти
мимо охраны? Том отлично знал, что охрана должна следить за каждым ее шагом,
ведь он сам предложил Стоуну сделать это, и тот согласился. Том прекрасно
слышал, как капитан отдал распоряжение.
И, несмотря на это, Эвелин гуляет по базе в два часа ночи, а охрана
бездействует... Пропустив ее вперед, Уиклоу осторожно вылез из своего
укрытия и пошел следом. Между ними всего каких-нибудь двадцать метров, но
шаги Тома, как всегда, были осторожны и бесшумны. Если Эвелин повернет к
офицерской казарме, он легко догонит ее. Но она даже не остановилась возле
казармы, и Том почувствовал вновь вскипающее бешенство. Она шла прямо к
лазерной лаборатории, черт бы побрал ее маленькое, вероломное сердечко!
Ладони его зачесались от непреодолимого желания догнать Эвелин, схватить ее и как следует потрясти.
Черт возьми, неужели она не понимает, насколько плохи ее дела?! Естественно,
понимает. И этим поступком она полностью подтверждает свою вину.
Уиклоу решил остановиться и предупредить службу безопасности, но потом
передумал — нельзя было выпускать Эвелин из поля зрения. Если она попытается
предпринять что-нибудь серьезное, например, захочет поджечь здание, он
сумеет схватить ее и держать до прихода полиции... Да, он с удовольствием
сделает это. Пожалуй, он даже успеет хорошенько выпороть ее до их прихода.
Эвелин остановилась, вынула что-то из кармана и прикрепила к футболке.
Личную карточку! Почему Тимоти Стоун не отобрал у нее пропуск?! Скорее
всего, он не видел особой необходимости в этом, ведь на ночь возле дверей
Эвелин была выставлена охрана, а утром код ее карточки сотрут из памяти
генерального компьютера.
Томас вновь разозлился — на сей раз на себя и на Стоуна. Какая
непозволительная небрежность! Запретили этой шпионке покидать базу и
оставили возможность творить разрушения в её пределах! Они слишком
положились на технику при соблюдении режима секретности... Да, многое нужно
менять, и кое-что немедленно.
В здании уже кто-то находился — слабый, едва заметный луч света пробивался
сквозь одно из окон. Эвелин тоже заметила это, Томас видел, как она,
запрокинув голову, посмотрела на светящееся окно, а затем решительно вошла в
дверь и проскользнула внутрь, молчаливая и бесшумная, как призрак.
Через двадцать секунд Том последовал за ней. Он был без карточки, значит,
сигнал тревоги немедленно будет передан в центральную службу безопасности. В
самом конце длинного коридора он увидел Эвелин. Вот она вошла в кабинет и
повернула выключатель — яркий свет озарил ее фигуру.
— Ну что, опять пользовался моей карточкой?! — в бешенстве
выкрикнула она, обращаясь к кому-то, находящемуся внутри. — Компьютер
чуть не свихнулся, когда зарегистрировал Эвелин Лоусон, дважды подряд
входящую в здание! Это ты устроил эту диверсию, негодяй!
И тут Том понял все... Слишком запоздалая догадка обожгла его мозг, и он с
ужасом увидел, как Эвелин скрылась в кабинете. Глупая маленькая дурочка! Ей
даже не пришло в голову позаботиться хотя бы о минимальной осторожности! Она
выпалила в лицо негодяю свои обвинения, даже не подумав о том, насколько он
может быть опасен!
Том бросился бежать по длинному полутемному коридору. Он бежал и молил Бога
не дать ему услышать звук выстрела, который положит конец безрассудной
храбрости этой женщины.
Он уловил внезапное движение, услышал вздох, глухой слабый звук и ворвался в
открытую дверь как раз в тот момент, когда тело Эвелин безжизненно
скользнуло на пол.
Фил Роджерс стоял возле светящегося пульта управления, и лицо его было
белым, как мел. Слишком поздно Том понял, что смотрит Фил не на него, а за
его спину. Внимание Тома было поглощено исключительно страхом за жизнь
любимой женщины.
Прежде чем он успел что-то предпринять, какой-то тяжелый предмет обрушился
ему на голову и мир рассыпался на тысячу огненных осколков. Потом наступила
темнота.
Глава 12
Эвелин пришла в себя. Сначала она почувствовала боль, пульсирующую боль, от
которой, раскалывалась голова и которая притупляла все остальные чувства.
Затем дали знать о себе поврежденное плечо и руки... И только потом до слуха
Эвелин донеслись чьи-то голоса. Значит, она не одна — кто-то еще был здесь,
рядом. Странно, но почему она не помнит самого главного — кто она? Где?
Один из голосов показался ей знакомым — и внезапно Эвелин вспомнила все.
Фил! Это его голос. Теперь Эвелин поняла, где она — в какой-то машине,
похожей на фургон. И она связана, да еще и с кляпом во рту! Проклятье! Она
попыталась приоткрыть глаза, и тут же вновь закрыла их — такой болью
отозвался свет, промелькнувший в окнах машины. Она услышала звук мотора —
наверное какая-то другая машина пронеслась мимо них по шоссе. Эвелин
попробовала открыть глаза еще раз, лишь чуть-чуть приподняв веки, чтобы
привыкнуть к боли.
Рядом с ней кто-то лежал. На этот раз Эвелин зажмурилась уже от страха.
Острое чувство собственной беспомощности охватило ее. О Боже, неужели они
собираются насиловать ее?!
Но человек не шевелился. Эвелин осторожно приоткрыла глаза — и прямо перед
собой увидела светлые бешеные глаза Томаса Уиклоу.
Даже если бы рот ее не был забит кляпом, Эвелин все равно не смогла бы
вымолвить ни слова, — так потрясло ее увиденное. Как они затащили его
сюда? Она прекрасно знала, как сама оказалась здесь — все из-за того, что
сдуру бросилась разоблачать Фила Роджерса, не убедившись предварительно,
один ли он в лаборатории. Но как здесь оказался Томас? Невыразимый ужас
охватил ее — ему тоже грозит смертельная опасность.
— Мы должны послать все к чертовой матери и бежать из страны, —
лихорадочно убеждал кого-то Фил. — Все кончено! Я не могу сделать
больше! Они собираются проверить всю программу, а значит, узнают все!
— Я уже предупредил остальных, что ты самый обычный трус, — злобно
ответил ему чей-то голос.
Эвелин попыталась повернуть голову, чтобы видеть, что происходит впереди.
Фил сидел за рулем, а рядом с ним — еще какой-то человек. Она не знала его,
но голос показался ей смутно знакомым.
— Но мы ничего не говорили об убийстве! — Фил был в ярости.
— Вот как? А я полагаю, если бы пилот сбитого вчера самолета погиб —
это произошло бы по твоей вине.
— Это совсем другое дело! — ответил Фил, но в голосе его уже не
было прежней уверенности. — То была бы случайность! Но хладнокровное
убийство?! Нет, я не могу пойти на это!
— Никто и не просит тебя идти на убийство! —прорычал второй
человек. — У тебя все равно не хватит духа. Мы сами позаботимся обо
всем.
Если бы руки ее не были связаны, Эвелин непременно бросилась бы на этого
негодяя! Человек говорил об их убийстве столь небрежным тоном, будто речь
шла о том, чтобы прихлопнуть комара!
В это время Том стукнул ее носком ботинка по колену, которое и так было
ободрано. Эвелин повернула голову — Том протестующе покачал головой,
сморщился от боли.
Они находились в фургоне, явно предназначенном для перевозки грузов, а не
людей, поскольку на полу не было никакого покрытия, только голый металл. На
каждом повороте фургон вздрагивал, трясся и подскакивал, добавляя новые
страдания измученному телу. Эвелин лежала на разбитом плече, и скрученные за
спиной руки делали боль невыносимой.
Она попыталась выяснить, чем ее связали, похоже, это было что-то вроде
капронового шнура. А вот рот заткнули ее же газовым шарфиком. Ключи были на
месте, в кармане брюк. Если бы удалось вытащить их, то можно попытаться
перетереть веревки бороздкой ключа. Она довольно твердая. Карманы Тома,
наверное, обшарили в поисках оружия, но никто не предполагает, что и женщина
может таскать что-нибудь острое в своих карманах. Поэтому Фил и его сообщник
просмотрели ключи.
— Нет никакого смысла убивать их, — твердил Роджерс. — Все
кончено. Нам и так едва удалось улизнуть, прежде чем служба безопасности
принялась обшаривать окрестности базы. Впрочем сейчас им уже известно о моем
исчезновении, у них записан номер фургона? Когда выяснится, что Эвелин
Лоусон и полковник пропали, причем одновременно, они без труда установят
связь между этими происшествиями. И по нашему следу моментально пустится военно-
воздушная полиция! Если мы убьем их, мы сами станем покойниками!
Что касается Эвелин, ей эти аргументы Роджерса показались вполне
убедительными. Однако на его сообщника они почему-то не произвели абсолютно
никакого впечатления. Он даже не потрудился ответить.
Иногда Эвелин даже жалела о том, что природа наградила ее железной логикой.
Она не могла перестать размышлять, даже когда вплотную подходила к вещам, о
которых ей лучше было вовсе не знать. Итак, если этого мерзавца не убеждают
доводы Фила, значит, он по каким-то причинам уверен, что его лично никто не
сможет заподозрить в причастности к диверсии. Об участии Фила уже известно
на базе, об этом он сам сказал. Выходит, сообщник может чувствовать себя в
безопасности только в том случае, если его ничто не будет связывать с Филом.
Значит, он спасется лишь в том случае, если и Фила не будет в живых!
Эвелин попыталась освободиться от кляпа. Том свирепо посмотрел на нее, но
Эвелин проигнорировала его взгляд. Зато ее судорожные движения привлекли
внимание неизвестного, и он повернул голову:
— Счастливого пробуждения, мисс Лоусон, — голос его был
преисполнен самого сердечного доброжелательства. — Надеюсь, головная
боль не слишком вас беспокоит?
Том снова закрыл глаза, сделав вид, что сознание не вернулось к нему. Эвелин
же дергала ногами, извиваясь всем телом, — все для того, чтобы
избавиться от кляпа.
— Вам не удастся освободиться, дорогая, вы только затягиваете веревки!
Пробормотав про себя несколько непечатных проклятий в адрес мерзавца, Эвелин
решила не сдаваться. От толчка автомобиля она оказалась совсем рядом с Томом
и уткнулась лицом в его плечо. Прижимаясь к его рубашке и яростно мотая
головой во все стороны, она наконец сумела выплюнуть кляп.
Том не шелохнулся, а глаза его были закрыты.
Человек на переднем сиденье нахмурился, видя, что Эвелин пытается встать на
колени и развернуться.
— Ты, ублюдок, ты убил его!!! — закричала Эвелин, пытаясь вложить
в свой голос как можно больше ненависти, хотя язык почти не слушался ее.
Фургон резко накренился, это Фил испуганно дернул за руль, обернувшись
назад. Его сообщник едва удержал равновесие.
— Следи за дорогой! — заорал он на Роджерса.
— Но ты же заверил меня, что он просто без сознания!
— Да жив он, черт возьми! Просто я двинул ему чуть сильнее, чем ей.
Если бы он очнулся прежде, чем мы перетащили его в фургон и связали, у нас
были бы крупные неприятности!
— Фил, он же убьет тебя вслед за мной! — крикнула Эвелин. —
Ведь он хочет все свалить на тебя!
Неизвестный бросился на нее со своего места, пытаясь схватить за горло.
Быстро, как кошка, она изогнулась и вцепилась зубами в его руку. Взвыв от
боли, тот попытался отшвырнуть ее, но Эвелин только крепче стискивала
челюсти.
Фургон швыряло из стороны в сторону. Неожиданно неизвестный изловчился и с
размаху ударил Эвелин кулаком по голове.
Искры брызнули из ее глаз, челюсти сами собой разжались. Эвелин не потеряла
сознания, хотя новый удар был довольно сильным. Голова чуть не раскололась
от боли.
Теперь Фил и неизвестный боролись на переднем сиденье, фургон угрожающе
накренился. Когда Фил резко нажал на тормоз, машина почти завалилась на один
бок и съехала в кювет.
От сильного толчка Эвелин кинуло к Томасу. И тут едва различимый шепот
достиг ее уха:
— Нож лежит в правом ботинке.
Ну конечно! Интересно, все полковники носят ножи в своей обуви?
Фил и незнакомец продолжали бороться, и Эвелин заметила, как в руках у
последнего блеснуло что-то металлическое.
Это был пистолет.
Фил ухитрился открыть дверь и выпрыгнуть наружу. Скорее всего, он трезво
оценил свои более чем скромные шансы на победу над вооруженным противником в
тесном салоне фургона. Злобно выругавшись, его сообщник распахнул дверь со
своей стороны и бросился в погоню.
Эвелин перекатилась к ногам Тома, пытаясь на ощупь найти его правый ботинок.
Засучив его штанину, она добралась до ножа. Все это заняло чуть больше
минуты.
Том протянул свои связанные руки. Оказалось, не просто орудовать ножом,
держа его за спиной. Эвелин ведь не видела, во что врезается лезвие — в
веревки или в руки Тома. Но, наверное, он сам даст ей понять, если она
полоснет его ножом по коже. Через несколько секунд веревка поддалась, и
Эвелин почувствовала, как Том выхватил лезвие из ее онемевших рук. Он
перевернулся, сел и наклонился, чтобы освободить ноги.
Быстрый рывок — и ее руки наконец-то тоже стали свободными. Прежде чем она
успела облегченно пошевелить ими, Том нагнулся и полоснул ножом по
капроновому шнуру, связывавшему ее ноги.
Где-то совсем близко прогремел выстрел.
— Оставайся здесь, — коротко прикачни Уиклоу, перегнувшись вперед
и усаживаясь за руль.
Мотор все еще работал. Он включил передачу и нажал на газ. Колеса
крутанулись вхолостую. Том с проклятьями вернул рычаг в нейтральное
положение и снова дал газ. Привыкнув к своему грузовичку, он вначале не
рассчитал, что фургону требуется иная тяга. Колеса завертелись, перемешивая
грязь, но все-таки фургон подался назад.
В свете передних фар Том увидел человека, бегущего прямо к ним. Это был не
Роджерс.
Том включил первую скорость — тут же за его плечом вынырнула голова Эвелин.
Сообщник Фила остановился и поднял пистолет. Молниеносным движением Том
пихнул Эвелин в сторону, а сам пригнулся — как раз в тот момент, когда
прозвучал первый выстрел. Ветровое стекло треснуло, разбрызгав осколки по
всему фургону.
Не поднимая головы, Том продолжал давить на газ. Фургон ожил, тронулся с
места. Когда колеса его коснулись асфальта, машину опять занесло в сторону.
Прогремело еще два выстрела. Один за другим. Одна из фар погасла. Человек на
шоссе прицелился в светящуюся фару и отскочил в сторону, прямо из-под колес
фургона.
— Эвелин! — крикнул Томас, испытывая страх за ее жизнь.
— Что?! — закричала она в ответ.
— Не высовывайся, он стреляет!
И пули тут же вновь застучали по фургону, выбив все задние стекла.
— Эвелин!!! — снова заорал Уиклоу.
— Что?! — свирепо прорычала она, и Том облегченно рассмеялся. Если
она пребывает в такой ярости, значит, с ней все в порядке.
Но это облегчение длилось недолго. Мимолетного взгляда на приборы было
достаточно, чтобы понять, что одна из пуль пробила радиатор. Они сейчас
находились посреди пустыни, вокруг не было никаких признаков жилья.
Единственным источником света были звезды. Им не отъехать далеко, прежде чем
мотор окончательно заглохнет, но Том старался выжать из двигателя все до
последнего. Каждый метр был дорог, ибо увеличивал отрыв от вооруженного
сообщника Фила Роджерса.
Температура поднялась уже выше предельной отметки, но Том продолжал давить
на газ.
Наконец мотор заглох окончательно.
Эвелин послушно отодвинула раздвижную дверь фургона и вышла в холодную
пустынную ночь.
— Ну и что дальше?
— А теперь мы прогуляемся. Надеюсь, у тебя удобная обувь?
Эвелин неопределенно пожала плечами. На ней были мокасины — это хуже, чем
ботинки, но лучше, чем босоножки. Она же одевалась не для такого
приключения! Но теперь какое это имело значение? Все равно придется идти,
даже если бы она была босиком.
— И куда мы направимся?
— Туда, откуда приехали.
— Но ведь там этот тип! Мы можем встретить его по дороге!
— Вполне возможно, но не наверняка. Он вообще мог дать деру, вместо
того чтобы разыскивать нас. Но поскольку мы в этом не уверены, надо вести
себя как можно осторожнее.
Эвелин пристроилась возле Тома, и они двинулись по пустыне. По шоссе идти
было опасно, поэтому они шли параллельно ему, — не слишком близко от
дороги, чтобы не быть легко обнаруженными, но и не слишком далеко, чтобы не
сбиться с пути.
Тело болело так сильно и во стольких местах сразу, что Эвелин могла уже не
утруждать себя беспокойством об отдельных ранах. Надо идти — она и шла. Вот
и все.
— У тебя есть часы? — спросила она Томаса. — Сколько времени?
Томас взглянул на светящийся циферблат.
— Половина пятого, скоро рассвет. Если пред положить, что они затащили
нас в фургон и отъехали немедленно, прежде чем служба безопасности перекрыла
все входы и выходы, то мы находимся на расстоянии примерно ста километров от
базы.
Мысль о том, что придется пройти пешком по пустыне сто километров, казалась
безумной. А что им еще оставалось!
— Тут могут быть другие машины, — предположила Эвелин. —
Может быть, совсем рядом. Они могли бы подобрать нас. Впрочем, мы не можем
голосовать, поскольку не знаем, что это за машины.
— Правильно соображаешь, — пробурчал Том.
— Стало быть, рассчитывать приходится только на свои ноги...
— Да, если только мы не встретим патрульную машину. Когда встанет
солнце, я соображу, где мы находимся.
В любом случае, слишком далеко от того места, где ей хотелось бы быть.
Эвелин умолкла. На это было по меньшей мере две причины. Во-первых, звук
голоса далеко разносился по пустыне, а ей вовсе не хотелось привлекать к
себе внимание. Во-вторых, разговор отнимал силы... Она и так чувствовала
страшную усталость
...Закладка в соц.сетях
