Жанр: Любовные романы
Два любящих сердца
...и тогда она открыла глаза и увидела его лицо.
Через мгновение он опомнился, отобрал у нее бритву и, схватив с вешалки
халат Алессандро, быстро набросил его на Джуди. Потом поднял ее на руки и
понес в комнату.
Она опять принялась рыдать, и тогда Трой плюнул на приличия и уселся прямо
на постель, рядом с ней. Он сжимал ее руки и говорил, говорил, говорил, не
давая ей упиваться своим горем, да и не очень зная, в чем это горе
заключается.
А потом он начал целовать ей руки и говорить что-то несуразное. О том, что с
самого начала знал... добром не кончится... с самого детства... любил больше
жизни... если она скажет хоть слово...
Бедный Трои! Он признавался ей в любви, а она, эгоистка несчастная, думала
только о своем.
И тогда на лестнице раздались шаги. А потом в дверях появился Алессандро. И
было так больно смотреть на него, красивого, разгневанного, властного...
ЛЖЕЦА. Джуди вспомнила свою боль при виде голой Ланы. И мгновенно придумала
месть, единственно возможную в этой ситуации.
Она обхватила Троя за шею и стала целовать его в губы.
А несчастный Трои, только что признавшийся ей в любви и возбужденный сверх
меры, немедленно вообразил, что это его признание сыграло свою роль. Он
навалился на Джуди, пыхтя и торопливо шепча какую-то глупость, его руки,
вспотевшие от волнения, шарили по ее телу, он целовал ее щеки, шею, плечи,
грудь, а она смотрела на Алессандро, надеясь разглядеть в синих глазах
боль...
Не было там никакой боли, только ярость. Он повернулся и вышел вон. С тех
пор они не виделись целых восемь лет.
Да, потом она отпихивала от себя Троя, а он не понимал, что это всерьез, а
еще потом ему помог это понять Тони Блерико, охранник Алессандро, молчаливый
и безжалостный, как сторожевой ротвейлер. Это уже неинтересно...
Да, и еще она помнила свой крик.
За что ты меня предал, Сандро!!!
Наступила тишина. Джуди была вымотана до предела, до конца. Она поникла на
камне, голова ее уткнулась в плечо Алессандро. Странно, но после рассказа
вся ненависть куда-то делась, осталась только беспредельная усталость. У
Джуди Маклеод не осталось больше невыговоренных обид. Все. Теперь пусть
делает что-нибудь, он же мужчина!
Алессандро сказал изменившимся, напряженным голосом:
- Значит, Трой Рендер позвонил тебе домой и сказал, что я хочу тебя
видеть немедленно?
- Я все сказала, Сандро.
- Это при том, что от дома до офиса десять минут на машине и никаких
пробок?
- Я все сказала.
- И тем не менее я позвал тебя, чтобы ты наверняка застала меня в душе
и голую Лану, с которой мы якобы только что трахались?
- Якобы?
- Джуди, я никогда не был монахом. И сказал тебе об этом честно. У меня
было достаточно женщин до встречи с тобой. Однако одно правило... до встречи
с тобой я не нарушал никогда.
- Какое же?
- Не спать со своими сотрудницами.
Джуди вспыхнула в темноте и закусила губу.
Словно увидев это, Алессандро продолжал:
- С тобой никак иначе было нельзя. Я не мог ничего поделать. Ты всю
жизнь оказываешь на меня очень странное действие.
- Сандро...
- Так вот, я в трудном положении. Я не знаю, ЧЕМ тебе поклясться, чтобы
ты поверила. Я НИКОГДА не спал с Ланой.
- Но...
- И я никогда не видел ее голой, тем более у себя в офисе.
- Я не понимаю...
- Зато я понимаю. Если позволишь, я расскажу. Теперь ведь моя очередь?
С утра он думал о Джуди. Он о ней теперь все время думал, даже когда она
была рядом. По ночам он просыпался и смотрел на нее, спящую, свернувшуюся
калачиком у него под боком, и счастье расцветало у него в груди большим и
красивым цветком.
Лана Дукатти заглянула в дверь и усмехнулась:
- Это потрясающе! У тебя такой вид, будто... даже не знаю, с чем
сравнить. Послушай, звонила Джу...
- Что-то случилось?!
- Господи, да нет же! Просто она взяла билеты в театр и хочет, чтобы ты
приехал поскорее.
- Разумеется! Надо переодеться...
- Спектакль начнется раньше обычного, она предложила тебе переодеться
на работе и встретиться перед представлением. Я не очень поняла.
- Отличная мысль! Лана, ты меня подменишь. Я мчусь на свидание.
- Влюбленные — психи.
- Да!
Он умчался в душ, скинув на ходу пиджак и рубашку — Лана была уже в
приемной и не могла его видеть, — а потом услышал ее голос:
- Вообще-то я принесла тебе кучу бумаг, но ты сегодня явно не
расположен работать...
Он задержал дыхание, потому что в этот момент контрастный душ выдал порцию
холодной воды, потом со стоном ошпарил себя горячей, ну а потом заорал
счастливым и дурашливым голосом:
- ЛАНА, Я БУМАГИ ЗАВТРА ПОСМОТРЮ! НА СЕГОДНЯ У МЕНЯ ЗАПЛАНИРОВАНО КОЕ-
ЧТО ПОИНТЕРЕСНЕЕ!
Потом он вышел из своего кабинета и узнал о том, что его жена несколько
минут назад закатила в баре истерику, а Трои Рендер унес ее на руках. Потом
позвонил Тони и сообщил, что Рендер поднялся вместе с Джуди в спальню. Потом
Алессандро приехал и увидел то, что потом тщетно пытался забыть в течение
восьми лет.
Они молчали долго, очень долго. Наконец Джуди тихо всхлипнула, и Сандро
словно очнулся.
- Нас просто подставили, Джу. Обоих. И те, кто это сделал, за все
ответят, уж ты мне поверь... маленькая моя. Белочка рыжая, девочка...
Солнышко мое!
Джуди медленно заговорила:
- Да. Это просто. На все про все нужен всего один помощник, даже
невольный. Чтобы позвонил мне, чтобы я ему доверяла. Шелковое платье снять
— доля секунды, столько же — надеть. Трусики можно просто с
собой принести. Перед самым моим приходом она сказала фразу, на которую ты
мог ответить только определенным образом. Да, собственно, и отвечать
необязательно. Сама сцена...
- Джу?
- Не надо, Сандро. Не говори ничего. Это еще надо пережить. У нас
отняли восемь лет жизни. Восемь лет счастья. Восемь лет любви.
- Джу, я все верну, клянусь! Я... мне все равно, с кем ты...
- У меня никого не было. Ты — единственный.
Он скрипнул зубами, но ничего не сказал, а потом вскинул ее на руки, прижал
к груди и понес в ожидавший их дом.
Целоваться они начали еще на пороге — жадно, бурно, бесстыдно.
Предметы одежды отмечали их путь внутрь дома. Последним указателем стали
тонкие кружевные трусики, повисшие на голове у печальной античной нимфы с
кувшином, стоявшей на постаменте, венчающем лестничный пролет.
И он любил ее так нежно, так бережно, так неторопливо, что в наивысший миг
блаженства, когда звездный дождь проступил прямо на потолке спальни,
отразившем эхо ее счастливого крика, Джуди расплакалась.
Она плакала и чувствовала, как стремительно спадает тяжесть, давившая на ее
сердце все эти годы, как наполняется радостью душа, как новой силой и новой
страстью наливается тело, истосковавшееся по любви одного-единственного
мужчины на свете...
И тогда Алессандро, целуя ее припухшие и улыбающиеся губы, прошептал:
- Не плачь. Я больше не разрешу тебе плакать. Никогда!
Джуди заснула в его объятиях, и Алессандро долго лежал неподвижно, боясь
спугнуть ее сон. Их любовь была очень разной, то бурной и страстной, то
нежной и осторожной, они измучили друг друга ласками — и все же спать
мужчине не хотелось совершенно.
Этот разговор разбудил в нем слишком много. Рассказ Джуди вкупе с его
собственными воспоминаниями сложился в четкую картинку, и стало ясно, что их
с Джуди просто обманули, заманили в ловушку, вынудили увидеть только то, что
интересовало постановщика этой грязной пьесы...
Виновен. Он все равно виновен. Джуди было всего двадцать два, она только
начинала жить, была счастлива. Он, ее муж, все разрушил.
Будь она послабее, она бы не выжила. Почему он так с ней поступил?
Безжалостный и циничный бизнесмен, он даже со своими партнерами по бизнесу
не обходился так жестко и страшно, как с этой девочкой, которую так любил и
желал.
Он даже не попытался выслушать ее объяснения. Вычеркнул ее из своей жизни,
решив, что это будет легко сделать. Словно капризный ребенок, которому
надоела игрушка...
А восемь лет спустя, повзрослевший, но не поумневший ребенок точно таким же
образом, капризничая и скандаля, пытается вернуть ее обратно. Впрочем, нет.
Джуди — не игрушка.
Она — прекрасная женщина, которая спит сейчас в его постели. Она
— единственная, кто подарил ему столько счастья и кто заставил его
страдать. Она — единственная, кого он любил... любит... И будет любить
во веки вечные! Потому что это его женщина, а все остальное —
страшные, трагические ошибки, стоившие им обоим восьми лет счастья.
Оставалось еще одно. Сандро досадливо поморщился. Хорошо, когда на тебя
работают профессионалы. Завтра он даст инструкции Сержу, а сам будет ждать.
Она должна сказать правду. Она же его Джуди...маленькая, отважная рыжая
белочка.
Проклятье! И еще этот развод! О нем придется говорить ему, Джуди ни за что
не станет первая...
Алессандро полной грудью вдохнул ночной воздух и задрал голову к небу. По
черному бархату ночи вдруг рассыпалась гроздь сверкающих бриллиантов.
Мужчина тихо засмеялся. Он успел загадать желание, значит, оно сбудется!
Они завтракали на террасе, впрочем, еда их обоих мало интересовала. Гораздо
интереснее было прикасаться, целовать, просто смотреть друг на друга...
- Почему ты такой тихий? Думаешь о сделке?
- Да нет. Насчет этого я как-то уже спокоен.
- Продаст?
- Продаст, куда денется. Я думаю о... нас с тобой.
- Я тоже.
- Почему ты за меня вышла?
Джуди насмешливо прищурилась, в черных глазах заплясали чертики.
- Ты сам сказал. Отличный секс, платиновая кредитка без ограничений
— что еще нужно девушке?
- Верно. Ничего. Правда, с платиновой кредитки за три месяца не ушло ни
единого цента... Не так ли?
- Ты же сам меня обвинял...
- Я провожу расследование. Получаю факты. Делаю выводы. Это —
первый.
У нее в глазах мелькнул испуг, и Алессандро поспешно отвернулся. Он знал,
чего она боится, и не хотел этого видеть. Им все равно придется говорить о
ребенке, но пусть это случится позже, когда приедет Серж.
- Сандро, ты слишком серьезен. Послушай, мы оба признали, что
ошибались, нас многое объединило, и пусть наш брак распался, но мы.;.
- Почему распался?
- Как? Потому что ты даешь мне развод, разумеется!
- А зачем нам развод?
- Ты обещал!
- Да, это я помню. Но я спрашиваю себя — неужели это именно тот
гонорар, которого она хочет?
Джуди опустила голову и тихо сказала:
- Да.
- Почему?
- Ты меня не любишь.
- Чего?!
- Не любил. И не любишь. Это просто прекрасный секс, но...
- Все-таки ты дура.
- Что-о?!
- Ты — дура, а я — круглый идиот.
- Почему?!
- Потому что я так и не сказал, а ты так и не догадалась сама.
- Да про что ты говоришь?
- Про то, что я тебя люблю, Джу. Больше жизни. И, пожалуй, даже больше... нет, как этот остров.
- Сандро...
- А ты?
Она твердо и смело взглянула на него и сказала:
- Только тебя. Всегда, всю жизнь.
11
Это были три дня безудержного, неукротимого счастья. Джуди и Алессандро
упивались друг другом, своей любовью, полной изоляцией на острове — и
странным предчувствием серьезных событий. Возможно, последнее приходило
обоим в голову потому, что за эти восемь лет они отвыкли от счастья и теперь
остро чувствовали приближение того, что могло этому счастью помешать.
Лана Дукатти, как ни странно, не показывалась им на глаза. В первый же день
на пляже Джуди подняла голову и увидела высоко наверху, на террасе дома
Спардзано высокую стройную фигуру в чем-то алом и развевающемся. Джуди
ничего не сказала, но после обеда Алессандро увел ее на другой пляж.
Они плескались в бирюзовых волнах, барахтались на белоснежном песке,
хохотали, пили шампанское, снова лезли в море — а потом любили друг
друга в волнах прибоя. Ни единого человека не было вокруг, вся вселенная
состояла только из них двоих.
Алессандро был ненасытен и неутомим, но Джуди ни в чем ему не уступала. Она
брала реванш за восемь лет. И все же мысль о том, что очень скоро все это
может кончиться, подтачивала ее душу.
Маленький кусочек картона, который Алессандро швырнул ей в лицо во время
ссоры в день приезда, покоился на самом дне ее чемодана, завернутый в чистый
платок. Джуди не могла заговорить о Лизе, уже почти не могла и молчать,
однако Алессандро склонялся над ней, теплые губы настойчиво приникали к ее
губам, сильные руки смыкались вокруг ее тела — и она обессиленно
думала: еще немного. Еще совсем чуть-чуть, а потом придет время и для
разговоров, и для выяснений. На самом деле она просто трусила. Помня его
первую реакцию, она боялась ее повторения. Если она не ошиблась и он не
собирается примиряться с существованием Лизы — тогда надо уходить.
Сделать это на острове крайне затруднительно, здесь просто негде прятаться,
поэтому все разговоры на эту тему нужно отложить до лучших времен. Хотя вряд
ли их можно считать лучшими.
К пятнице напряжение достигло критической отметки. Казалось, даже природа
вокруг что-то чувствует — жара стала нестерпимой, птицы умолкли,
солнце белым раскаленным шаром яростно выжигало все вокруг. Джуди
нервничала, а Алессандро мрачнел и постепенно приходил в какое-то странное
состояние духа...
Все слова таили в себе второй смысл. Прикосновения обжигали. Желание
переполняло обоих, бурлило черным пламенем в крови, туманило мозг. Когда
стало невозможно находиться даже у бассейна, они пошли в дом.
Едва войдя в прохладный холл, Алессандро набросился на Джуди, словно
изголодавшийся зверь. Его губы не просили — требовали и брали свое. Он
молча и страшно срывал с нее одежду, а она со стоном изгибалась в его руках,
возбужденная до такой степени, что не могла даже рукой шевельнуть в ответ.
В результате через несколько секунд Джуди осталась совершенно обнаженной, и
Алессандро с глухим рычанием склонился над ней. Холодный мрамор почти
обжигал, Джуди ежилась, а потом вскрикнула, почувствовав, как руки
Алессандро властно раздвигают ее бедра...
- Люблю, когда женщина готова от первого же прикосновения.
У нее просто не было времени обдумать эти слова, найти в них тайный смысл и
уж тем более обидеться на них. Мужчина стремительно освободился от излишков
одежды и рухнул на нее, войдя в нее резко, почти грубо.
Она и впрямь была готова к этому и потому боли не почувствовала, только
наслаждение, только темный бесстыдный восторг, только желание отдаваться еще
и еще. Они катались по полу, рыча и взвизгивая, словно дикие звери, и когда
первые волны оргазма сотрясли их тела, они только ускорили свои лихорадочные
движения. Было уже непонятно, кто кому отдается, кто кого насилует — и
мужчина, и женщина хотели этого с одинаковой страстью.
Потолок отразил двойной крик, а потом они затихли, обессиленные,
опустошенные, беспомощные, намертво спаянные одним объятием — и
бесконечно далекие друг от друга. Что-то треснуло во Вселенной, и время
утекало в трещину зыбучим песком. Ничего не изменилось — и все стало
иным.
- Мы опять не добрались до спальни...
- Да ну ее!
- На мраморе не слишком удобно.
- А мне понравилось. Интересно, осталось ли в этом доме такое место,
где мы НЕ занимались любовью?
- Сексом.
- Любовью, Джу. Секс — это техника.
- Сандро...
- Что?
- Холодно лежать.
Они поднялись и побрели наверх. Казалось, один вид огромной кровати под
белым покрывалом способен усыпить, но они не собирались спать. Алессандро
перевернул Джуди на живот и стал медленно, вкрадчиво целовать ее спину.
Позвонок за позвонком, он продвигался вверх от самой поясницы, и уже в
районе лопаток Джуди изнемогала от возбуждения. Потом Сандро оказался
сверху, и она с веселым ужасом отметила, что его возбуждение становится все
сильнее...
В тот миг, когда, казалось, даже третья мировая не в силах будет остановить
их, зазвонил телефон. Алессандро глухо выругался и спрыгнул с постели. Джуди
кошкой изогнулась на простынях, блестящими глазами следя за своим
любовником. На обнаженного Алессандро она могла смотреть часами.
Он отвечал коротко, односложно, в основном слушал. Через пару минут Джуди
стало скучно, она соскользнула с кровати. Подкралась к Алессандро, обняла
его сзади, медленно заскользила руками по груди, плоскому животу, все
ниже...
Он схватил обе ее руки одной своей и удержал на месте. Она чувствовала, как
напряглись мышцы его живота. Джуди помрачнела. Похоже на то, что любовным
играм приходит конец...
- Да. Очень хорошо. Мы ждем вас. Нет. Да. Не надо по телефону! До
встречи.
Он положил трубку, а потом одним могучим движением смел все со стола. Не
успела Джуди испугаться всерьез, как Алессандро повалил ее на полированную
поверхность и немедленно овладел ею.
Четверть часа спустя, когда они все-таки утихомирились и лежали в постели,
Джуди осмелилась задать вопрос:
- Что-то случилось, Сандро?
- Что? А, нет.
- Я же вижу. Конец медовому месяцу, да?
- В каком-то смысле — да. Спардзано прилетает сегодня. Серж и
Тони тоже.
- Тони улетал?
- Ты даже не заметила этого, молодец Тони. Его профессионализм растет.
- Просто я думала, что он всегда должен быть рядом с тобой...
- В некоторых вопросах ему трудно найти замену.
- Ясно. Сколько у меня... у нас времени?
- Не знаю. Мы их услышим. Они же на вертолете прилетят.
- Значит, последний бой?
- Да. Вроде бы, мы вели себя безупречно? Типичные любящие супруги.
Джуди почему-то захотелось плакать, и она торопливо отвернулась. Алессандро
молчал. Через некоторое время он негромко окликнул ее:
- Джу?
- Что?
- Ты... ничего не хочешь мне сказать?
- Нет, наверное. Надо идти готовиться. Принять душ, одеться, собрать разбросанные по дому вещи.
- Да. Надо. Серж привезет документы.
- Хорошо.
-
Хорошо
— и все?
- Ну... ничего хорошего. Не надо было всего этого делать.
Она встала и торопливо схватила со стула халат. Почему-то больше не хотелось
разгуливать голышом.
В голосе Алессандро закипал гнев.
- Не надо было делать чего?
- Всего!
- Тебе не понравилось?
- Ты прекрасно знаешь, что понравилось. Слишком! Актеры вжились в роль.
- Мне казалось, мы уже выяснили, что наши чувства...
- Сандро, наши чувства понятны и очевидны. Жизнь — вот что нас не
может соединить.
- Не понимаю.
- Понимаешь. Просто предоставляешь мне возможность самой запутаться в
объяснениях и опять выставить себя... романтической дурой!
- А если я предложу тебе начать нашу жизнь заново? Ведь мы уже знаем,
что наш разрыв был ошибкой?
- Он был следствием ошибки, Алессандро. Сам по себе, наверное, он был
предопределен.
- Джуди, поосторожнее! Я не намерен совершать еще одну ошибку.
- Все, хватит. Адреналин хорош, но в разумных пределах. Давай не будем
ссориться перед серьезным... мероприятием.
В этот момент окрестную тишину нарушил жужжащий звук вертолета. Джуди
воспользовалась этим и прошмыгнула в ванную. Ей даже удалось не разрыдаться.
Просто не было слез.
Они вошли на террасу дома Спардзано рука об руку. Джуди слегка прислонялась
к плечу Алессандро, он был спокоен и весел. Гаэтано Спардзано, сидевший в
кресле, поднял голову и на удивление хмуро поприветствовал их обоих. Его
внимательный взгляд чуть задержался на Джуди, и старый сицилиец пробормотал
что-то себе под нос.
Потом на террасе возник Серж Тоболовски, безукоризненно одетый, гладко
причесанный и на сто процентов деловой и собранный. В руках у него была все
та же пухлая кожаная папка, при виде которой Джуди едва не рассмеялась, хотя
настроение у нее было отнюдь не веселое.
Они расселись за небольшим столом, и Джуди с удовольствием отметила, что
Ланы Ду-катти поблизости не наблюдается. Уползла, змея! И на том спасибо.
Серж откашлялся и открыл папку.
- С вашего позволения, дамы и господа, я хотел бы начать. Мессер
Спардзано, как вы знаете, предметом нашей возможной сделки является остров
Монте Адзурро. Синьор Алессандро Кастельфранко и Монца, граф Читра-но,
предлагает за него...
- Помолчи-ка, сынок. Здесь все свои, в твоих адвокатских песнях нет
нужды.
Спардзано поднялся и отошел к перилам. Видно было, что старика терзает какая-
то мысль.
Наконец он повернулся и поинтересовался у Алессандро:
- Как провели время? Лана говорила, вы не покидали свое гнездышко.
- Спасибо, Гаэтано, все было великолепно. Мы провели ускоренный медовый
месяц, если можно так выразиться. Правда, Джуди?
- Да.
Спардзано вновь бросил острый взгляд на Джуди и немедленно отвернулся. Потом
заговорил снова.
- В Калабрии мне пришлось нелегко. Дела идут в последнее время не
слишком хорошо, у меня серьезные финансовые трудности. Впрочем, ты ведь об
этом осведомлен, Сандро?
- Откуда? Я же был в Штатах.
- Да, помню. Менял имидж.
- По твоему желанию, Гаэтано. Что до трудностей — я не удивлен,
это правда. Законы рынка одинаковы для всех, у меня тоже возникли некоторые
проблемы, так что логично предположить, что они могут быть и у тебя.
- Ну да. А еще логичнее подгадать сделку с островом именно на это
время. Старый Спардзано должен клюнуть — не на имидж, так на красавицу-
жену, не на нее — так на возможность поправить свои финансовые дела.
Так ведь, Сандро?
- В принципе, можно и так сказать, только вот не пойму я, что у тебя за
настроение. Тебя что-то тревожит, Гаэтано?
- Меня? Нет, что ты. Уже нет. Спасибо Мадонне, мои проблемы решились,
красавица-жена выглядит вполне отдохнувшей, да и твой имидж претерпел
серьезные изменения, хотя на это я не очень-то и рассчитывал.
- Тогда в чем же дело, Гаэтано? Не пора ли приступить к сделке? Здесь,
как ты правильно выразился, все свои, все в курсе, почему я так мечтаю
заполучить эту землю, условия выполнены...
- Говорить сейчас буду я, сынок. Собственно, сказать-то мне почти
нечего. Всего одну вещь: остров я тебе не продам.
Наступила тишина, которую нарушал только плач чаек и рокот прибоя. Потом
Алессандро произнес странно звонким и опасным голосом:
- Гаэтано, я правильно тебя понял? Ты не хочешь продавать Монте
Адзурро? Даже за те деньги, которые я готов выложить?
Спардзано подался вперед. Сейчас он очень напоминал дикого вепря, матерого и
опасного зверя.
- Ты сказал, здесь все свои и все про все знают. Значит, все поймут, о
чем я собираюсь сказать пару слов.
Почти тридцать лет назад маленький мальчонка дал некое обещание своей
умирающей бабке. Потом просидел всю ночь рядом с ее остывающим телом. Потом
вырос — и не только не забыл про свое обещание, но и стал его
воплощать в жизнь. Это — хорошо. Это прекрасно. Благородно и по-
мужски. Впрочем, я никогда не сомневался, что из мальчонки получится
настоящий мужчина.
Все дело в том, что когда-то, очень давно, когда ни мальчонки, ни даже его
отца и матери не было на свете, у его молодой тогда бабки был друг. Не
любовник и не жених, а друг. Друг детства, если быть точным. К тому же
молочный брат. Они редко виделись, когда стали взрослыми, но любовь и
привязанность друг к другу сохранили на всю жизнь. Смерть старой графини
Читрано была для него настоящим горем.
Этот молочный брат и друг детства прекрасно знал, как его подруга и молочная
сестра относится к Монте Адзурро. ЧТО для нее значит эта земля. Видел он и
то, что в любую минуту может произойти с этой землей. Ты ведь не все знаешь,
маленький Сандрино. В ту ночь, когда умирала твоя бабушка, я купил Монте
Адзурро. Только вот не у твоего отца, как ты думал всю жизнь. У его
кредиторов. Твой отец — да упокоит Господь его мягкую и слабую душу!
— не был злым или плохим человеком. Он был слабым. Он заложил остров,
потому что ему не хватало денег.
Я заплатил залоговые закладные и выкупил остров. В ту ночь, Алессандро, я
тоже дал клятву. Я поклялся, что эта земля вернется к своему законному
владельцу, но только с одним условием — он должен быть достоин этой
земли и своей семьи.
Ты думаешь, я поставил это глупое условие, потому что искренне верил, что ты
изменишь свое поведение и образ жизни? Конечно, нет. Я хотел проверить,
способен ли ты на решительные поступки. Думаешь, я ничего не знал о вашем с
Джуди разрыве? Знал, да еще и из первых рук. Да, от Ланы. Она мне все
рассказала и при этом очень смеялась. Ей это представлялось отличным ходом в
игре. Тогда я взял ее к себе на работу и приказал больше никогда не
пересекаться с тобой. За те деньги, которые она получила и продолжает
получать, Лана согласится на что угодно.
Я заканчиваю, детки. Клянусь, я был готов подписать все бумаги еще в день
вашего приезда. Одного взгляда на вас мне хватило, чтобы понять: вы
влюблены, вы готовы к тому, чтобы исправить свою жизнь и начать ее сначала.
Я улетал с легким сердцем — на Мон
...Закладка в соц.сетях
